The Heist

Чимин уже давно не ездил на машине. Последние десять лет он ездил на автобусе или ходил пешком, иногда брал напрокат велосипед, если неожиданно чувствовал приступ финансовой свободы. Поэтому лежать лицом вниз на полу фургона для него — чуждый и несколько волнующий опыт. —Неужели я не могу просто сесть рядом с тобой? — пробормотал Чимин, прижавшись щекой к холодному металлическому полу фургона. — Я тебе не доверяю. —отвечает Чонгук сверху. Его маска теперь снята, длинные фиолетовые волосы свисают свободно, и Чимин может с уверенностью сказать, что это самый красивый мужчина, которого он когда-либо ненавидел. —Но мне больно, —он пытается поднять голову, чтобы посмотреть на Чонгука, но терпит неудачу и падает обратно. —Может, хотя бы развяжешь меня? Я рук уже не чувствую, кровообращение наверняка нарушено. А если парализует? Я обещаю, что буду вести себя хорошо. —То же самое ты говорил, когда мы садились в фургон, и в итоге пытался сбежать, — напоминает ему Чонгук, заставляя синяк на боку Чимина пульсировать от воспоминания о том, как его схватил поперек один очень красивый, но крайне взбешенный грабитель. По радио играет веселая песня, и тяжелые кожаные ботинки Чонгука отстукивают ритм по обе стороны от головы Чимина. —Так это ты меня наказываешь? —Типа того. Ты сегодня чуть не сорвал нашу операцию и разозлил меня до предела. Думаю, я имею на это полное право. Чимин упирается в холодный металл и перекатывается на спину с помощью нескольких расчетливых манипуляций. Он практически стонет, когда давление на его связанные руки ослабевает, и смотрит вверх на Чонгукову промежность, теперь находящуюся прямо над его головой. —Я не против, чтобы меня наказали, я люблю такие вещи, — Чимин игриво покусывает губу. —Боже, ты просто чудовище, — стонет Чонгук, таращась на противоположную стену. —Ладно, если серьезно, куда ты меня везешь? Гук молчит, поэтому парень в мышиной маске, которого, как узнал Чимин, зовут Сокджин, отвечает вместо него: —В безопасное место. —Правда? Как в кино? —Вроде того. Оно вдали от цивилизации, найти его практически невозможно. Чимин протягивает вверх свои связанные руки и игриво дергает за шнурки одного из ботинок Чонгука: —А ты не можешь просто выбросить меня где-нибудь? Желательно, у метро. —Нет. Тебя будет искать полиция. А ты уже видел наши лица. Ты ключевой свидетель. —И что, ты собираешься вечно держать меня на конспиративной квартире? —Если не пристрелю прежде, —взгляд Чонгука опускается на Чимина, пригвождая бетоном к месту. Чимин в ответ сужает глаза, но молчит. В этот момент фургон наезжает на большую кочку на дороге, отчего Чимин ударяется головой о металлический пол, одновременно с этим одна из наполненных сумок выпрыгивает из тележки, норовя немного покалечить заложника. Краем глаза он замечает движение, испуганно вскрикивая и зажмуриваясь в ожидании удара. Но ничего не происходит. Приоткрыв глаз, Чимин видит, что Чонгук перехватил сумку и теперь закрепляет ее обратно вместе с Юнги. —Как больно, блин… Ваш водитель на тракторе что ли учился…—кряхтит Чимин, Чонгук закатывает глаза. —Одни проблемы с тобой. —Он за шкирку перетягивает заложника на сиденье рядом с собой. —Но если только ты дернешься… —Не дернусь. По мере приближения к безопасному месту группа погружается в комфортную тишину, хотя убежище оказывается гораздо дальше, чем предполагал Чимин. Кажется, что путь длится вечно. Прошлой ночью он почти не спал, слишком переживая и волнуясь о презентации, давно не ел нормально и теперь его энергия иссякла. Его веки начинают опускаться, голова наклоняется вперед, когда мягкое покачивание фургона постепенно убаюкивает его. Его голова кажется намного тяжелее, чем обычно, и он падает на бок, пока не чувствует под щекой твердое плечо Чонгука. Чимин удовлетворенно вздыхает и прижимается к нему, чтобы устроиться поудобнее. Чонгук неожиданно трясет плечом, пытаясь стряхнуть его. Мужчина издает жалобный стон, соскальзывая с плеча, и падает лицом вперед ему на колени. В этот момент ему уже все равно, он слишком физически и эмоционально истощен, чтобы поднять голову, поэтому он просто устраивается поудобнее, уткнувшись лицом в чужой пах. Есть и худшие места для сна- посещает его мысль. —Какого хрена? — он чувствует, как Чонгук хватает его за воротник и тянет назад, чтобы он сел прямо, разочарование накатывает на него волнами. —Ты самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречал, клянусь! Чимин не отвечает. Он даже не открывает глаза, позволяя своим длинным черным волосам упасть на лицо, как занавес, когда он снова кладет голову на плечо Чонгука. —Он и вправду тебя достал, не так ли, Чонгука? — говорит Тэхен дрожащим голосом, сдерживая смех. —Да, по-моему, сегодня ты выдал эмоций больше, чем за всю жизнь, — усмехается Хосок. Чимин чувствует, как Чонгук вздыхает в знак поражения. На этот раз он не стряхивает его. На губах Чимина появляется небольшая улыбка, и он наконец-то поддается тяге ко сну. *** —Подъем. Чимина бесцеремонно встряхивают крепкой рукой, выдергивая из сна, и он стонет, когда в темный салон попадает свет из открытой двери. Он спал на удивление хорошо, учитывая, что в одно и то же утро был вовлечен и в ограбление банка, и в похищение. Группа мужчин начинает действовать, выдвигая пандус из боковой части фургона и выкатывая тележку, полную украденных денег, на открытое пространство. —Мы на месте? — Чимин зевает. Он пытается потянуться, но туго связанные запястья быстро откликаются болью. —Теперь ты можешь снять это? —морщится от порезов немилосердного пластика. —Больно… —Сниму, когда будем внутри. Я не верю, что ты не попытаешься бежать. Выбравшись из фургона, Чимин оглядывается по сторонам: небольшой, но современный домик, вокруг множество деревьев и другой растительности, и ничего больше, напоминающего о человеческой цивилизации. —Куда именно мне бежать? — он саркастически приподнимает бровь, обводя окружающее взглядом. Чонгук помогает остальным, крепко держа Чимина за руку. Они заносят кучу денег в открытый гараж, расположенный сбоку от большого домика. В гараже полно компьютеров и машин для подсчета денег, расставленных на длинных черных столах. —Соён-щи приедет завтра, а деньги поступят на наши счета в течение двадцати четырех часов, — говорит Чонгук остальным. Чимин присвистывает: —Воровство и отмывание денег. Такой деловой кролик. Чонгук переводит взгляд своих темных глаз на него, не разделяя веселье: —Не заставляй меня доставать дробовик. Чимин лишь ухмыляется в ответ, наклоняя голову и пуская пряди своих длинных черных волос на густые ресницы. Чонгук хмурится, а Чимин улыбается еще шире, наслаждаясь такой реакцией. Гук тащит его внутрь через большую гостиную открытой планировки к неприметной двери и останавливается, роясь в поисках ключа. Чимин пользуется моментом и осматривается: дом одноэтажный, но просторный, в гостиной одна стена полностью стеклянная и представляет собой огромные раздвижные двери наружу, на милую полянку; вдали вид открывается на темные синие вершины гор и темные полосы леса. Все здесь кричит о том, что хозяева не нуждаются в средствах. Проклятье, грабежи, должно быть, очень прибыльное дело. —Хорошо здесь, —одобрительно кивает Чимин. —Рад, что тебе нравится. Твои апартаменты. Чимин поворачивается и заглядывает в комнату: небольшое закрытое окно, маленькая кровать у стены, занимающая большую часть комнаты, ванная размером со шкаф- обстановка, диаметрально противоположная обстановке всего остального дома. —А чего так скромно? Чонгук достает нож и проводит холодным лезвием по его подбородку, откровенно наслаждаясь судорожным вздохом, а после опускает его вниз и разрезает стяжку. Чимин громко стонет, потирая посиневшие запястья, вероятно слишком сексуально, раз глаза Чонгука расширяются в несколько раз. —Этой комнатой никто не пользуется, идеальное место для такой обузы, как ты. А главное, я могу тебя запереть, — сухо откликается он, запихивает заложника в комнату, с громким лязгом поворачивая замок. —Эй, подожди! —Чимин бросается к двери, отчаянно дергая ручку и ударяя ладонями по дереву, пока не шипит от боли. —Ты собираешься держать меня все время взаперти?! —Именно. —откликаются из-за двери. —Ах ты козел! Ублюдок! Мудила! —он яростно бьет ногами в дверь, оставляя темные следы. —Мудила? —удивленно переспрашивают из-за двери, а после раздается смех, неподдельный, а идущий из самой глубины души, слишком мягкий и нежный, и Чимин замирает. —Да, —он прислоняется лбом к двери, и улыбка сама собой растягивает его губы. —Мудила. —Я никогда не слышал такого ругательства раньше. —смех Чонгука отдаляется, видимо, он уходит. Чимин же сползает на пол, сдаваясь, и растягивается во весь рост. Что ж, это интересное развитие событий. Есть немало хорошего в произошедшем, например, он все еще жив и относительно цел. У него есть крыша над головой и место для сна, которого он был бы лишен из-за выселения, не будь похищен. И эта комната, несмотря на свою простоту, в тысячу раз лучше его квартиры: размеры почти такие же, но здесь не воняет сыростью и помойкой с улицы, нет полчищ диких голодных тараканов и он не рискует здесь заболеть от контакта с черной плесенью. Платить аренду не нужно, а его похититель/новый арендодатель очень приятен на вид. Чимин чувствует себя лучше, дышать становится легче, он приподнимается и стягивает с себя неудобные офисные ботинки и тут желудок издает пугающее урчание. *** —Где наш маленький заложник? —Запер в маленькой комнате, —Чонгук прячет нож обратно за пояс. Тэхен тянется к пульту, включая телевизор над камином. Как и ожидалось, ограбление во всех новостях. Банк снимают со всех ракурсов и даже с вертолета, репортер периодически затаскивает в кадр пришибленных посетителей банка, задавая идиотские вопросы, затем показывают местного начальника полиции (его тоже снимают во всех ракурсах). —Мы расследуем это преступление в первую очередь из-за огромных похищенных сумм. Предполагается, что это дело рук той же группировки, что ограбила десятки банков ранее. Однако в этот раз они прокололись, взяли заложника, гражданского. —сбоку на экране телевизора появляется изображение с уличной камеры, где Чимин, слегка пританцовывая, входит в банк, помахивая своей банкой. —Гражданского зовут Пак Чимин, он является ключевым свидетелем по этому делу и если кто-то располагает информацией о его местонахождении… Чонгук громко ругается. —Что делать будешь? —спрашивает Хосок. —Он на всех каналах, —вторит Тэхен. —Все будет хорошо, —Чонгук пытается успокоить их, но в большей степени себя, —нам просто придется подержать его у себя, пока все немного не утихнет. Потом Соен-щи сделает новые документы, дадим ему немного денег и переправим на какой-нибудь остров, он так и будет числиться пропавшим без вести… —Мы? —переспрашивает Намджун, приподнимая брови.—Никаких «мы», чувак. Ты потащил его за собой, тебе с ним и возиться. —Да, извини, —Юнги пожимает плечами, отводя взгляд. —Мне тоже лучше уехать. —Меня заберут через пару часов, —извиняюще улыбается Тэхен, когда Чонгук переводит на его взгляд. —Вы это серьезно?! Джин-хен? Сокджин опускает голову, вздыхая. —Ну понятно. У воров нет чести, как это я забыл. —Это же ненадолго, ты сам сказал, —Намджун дружески похлопывает его по плечу так, что он невольно делает шаг вперед. —Только не убей его. —Не могу гарантировать.