Бродячий бордель

      Стоит отметить, мальчик вел себя хорошо: покладисто выполнял все указания, не раскрывал рта, если не просили, и не делал глупостей, хотя последнего Куивер от него и не ждал. Когда они втроем, включая капрала Хармера, шли по оживленной улице от машины до нужного адреса, минуя перекресток и стоявшего там патрульного сержанта городской полиции, мальчишка даже головы не повернул. А впрочем, напомнил себе Генри, это же магловский полицейский. Окажись на перекрестке какой-нибудь аврор… Нет, даже в таком случае едва ли: Теодор Нотт был достаточно разумен, а плененная Гермиона Грейнджер служила весьма и весьма надежной страховкой от необдуманных поступков. Так что никаких глупостей.       Лишь спланированная хитроумная подстава.       К сожалению, этого нельзя было исключать. Куивер мог сколько угодно считать, что предложил честную и простую сделку, но уже полагал однажды, что они с Ноттом сумели мирно разойтись: оставил парнишку в покое, будучи уверенным, что тот оставит в покое его бордель. Конечно, этот идиот Флипс не сумел качественно исполнить то, что ему поручили, однако Теодор, сохранив память о «Доппельхангере», тем не менее, продолжил жить как ни в чем не бывало: бросил свои бесплотные попытки устроиться в Министерство, закрутил роман, пошел на работу в тот дурацкий магазин — настоящее средоточие магического расточительства… Иными словами, всячески корчил из себя человека непричастного и неосведомленного. Генри купился, а зря. Все же следовало еще тогда стереть поганца в порошок.       Что ж, ошибиться может каждый. Главное, извлечь из своей ошибки урок и впредь не повторять ее.       Дом Мейсона Флипса стоял особняком от других домов, и на этом все его отличия от типовой застройки презентабельного спального района заканчивались. Тот же аккуратный, неброский фасад, та же кирпичная, словно пряничная, труба, сочный газон, белый заборчик — характерное обиталище представителя среднего класса, каковым жирный идиот и хотел казаться, несмотря на всю свою волшебность. Надо же, единственное действительно весомое преимущество прятал за непримечательной магловской ширмой, лишь бы не уличили, не вычислили. Жалкий тип.       Клаус, будто в поддержку мыслей Генри, презрительно харкнул на зеленую травку и ударом ботинка распахнул калитку:       — Милости прошу.       Приглашение было адресовано Нотту. По старой армейской выучке капрал предпочитал держать его на виду, а сам держался позади, на выверенной дистанции: в случае чего, секунда — и мальчишка получит убедительное физическое внушение, без слов поймет, что не прав, и, поскольку далеко не дурак, скорректирует свое дальнейшее поведение.       Надо сказать, что до сих пор в подобных внушениях необходимости не возникало: Нотт не дергался, не провоцировал и спокойно следовал, куда сказано. Еще один несомненный его плюс заключался в том, что он не задавал лишних вопросов. Вот и сейчас молча миновал калитку, пересек небольшой дворик и поднялся на крыльцо, даже не спросив, чей это дом и зачем они сюда явились, хотя Генри объяснил бы ему, никакого секрета тут не было. Просто Флипс, стоило инциденту с борделем получить огласку, пустился в бега, бросив и работу, и жилье. Едва ли авроры ловили этого шустрого борова. В данный момент, благодаря Олгуду под Оборотным, у них имелась куда более желанная цель. Весьма вероятно, Мейсоном они займутся позже, а пока даже не потрудились отключить его камин от министерской сети, чем Куивер и намеревался воспользоваться.       Хоть какая-то польза от потного недоумка.       Внутри дома было тихо и безлюдно. Друг за другом они прошли в гостиную. Горшочек с порохом обнаружился на каминной полке.       — Как же я это не люблю, — проворчал Клаус, зачерпнув оттуда горсть серого порошка.       — Что поделать, танки не катаются по регулярному маршруту до Министерства магии, — краем рта усмехнулся Генри.       — На броне меня всегда укачивало. Предпочитаю ходить пешком. — Капрал, со звоном отпихнув в сторону подставку для кочерги, шагнул в высокий зев.       — Будь внимателен, — напутствовал его Куивер. — У нас нет полной уверенности, что авроры не оставили там какую-нибудь дежурную группу. Вряд ли прямо в Атриуме, но все же…       — Разберусь. — Клаус красноречиво шлепнул себя по боку, где под камуфляжной курткой пряталась кобура, а затем швырнул порох под ноги и, четко выговорив место назначения, исчез в вихре зеленого пламени.       — Теперь вы, мистер Нотт. — Генри кивком указал на горшочек.       Мальчишка послушно потянулся к полке. Ну не молодец ли? Неужели и впрямь обойдется без неожиданностей с его стороны? Очень хотелось бы надеяться, тогда даже есть шанс успеть домой к ужину. Хотя Тери едва ли сейчас занята его приготовлением…       Мысль о дочери и о том, что она переживает в данный момент, узнав о делах своего отца, заставила болезненно поморщиться. Куивер тут же потер ладонью щетинистый подбородок, стремясь скрыть непрошенную эмоцию, и проникновенно напомнил Теодору:       — Без глупостей.       — Конечно, — покладисто кивнул тот и спустя секунду унесся по каминной сети в Министерство.       Генри не стал долго медлить. Дал парню полминуты, чтобы освободил камин в пункте назначения, и последовал за ним.       Атриум встретил его приглушенным светом магических светильников, журчанием воды и громадой «Допельхангера», нависшей над фонтаном Магического Братства. Окна чернели пустотой, из некоторых через подоконники свешивались потрепанные шторы, на полу вокруг мерцал защитный круг. Изначально Куивер планировал проникнуть сюда именно через бордель, но пожар, который он сам же и устроил в своем кабинете, кажется, полностью уничтожил Исчезательный шкаф: проход оказался запечатан. Что ж, оно и к лучшему, ведь в противном случае они втроем столкнулись бы с необходимостью как-то пересечь охранный барьер. Вероятно, талантливый парень Теодор Нотт решил бы задачку, но это отняло бы ценное время. Да и лишний раз давать ему палочку в руки не хотелось, ни к чему такие искушения.       — Куда дальше? — спросил Клаус.       Он стоял чуть поодаль и со скучающим видом ковырял носком ботинка плиточный шов на полу. Угрозы в виде волшебников не наблюдалось, а потому его оружие осталось в кобуре. Теодор замер в двух шагах перед ним и задумчиво рассматривал дело рук своих — ни тени самодовольства на лице, только легкая обеспокоенность, будто вспоминал, выдернул ли утюг из розетки, прежде чем покинуть бордель, оставляя его на милость авроров. Даже сквозь досаду и неудовольствие от причиненных ему проблем Куивер не мог не отметить изящность, с которой этот пацан все провернул. Использовал особенность, которую сам Генри считал безусловно сильной стороной, прочным преимуществом, препятствующим обнаружению борделя, чтобы приволочь все здание прямиком в оплот магического правопорядка.       Элегантно, что тут еще сказать.       — К лифту, — перешагнув каминную решетку, ответил он. — Нам нужен девятый уровень.       Клаус за Ноттом, а Куивер за Клаусом, они двинулись в дальний конец Атриума, вдоль ряда других каминов, мимо пустого поста дежурного мага и дальше, сквозь золоченые ворота. Кабина стояла на этом уровне, будто поджидала, и капрал с лязгом раздвинул ее решетки. Спуск не отнял много времени, и вскоре они втроем замерли у непримечательной черной двери.       — Отдел тайн, господа, — иронично объявил Генри. — Самое непознанное и секретное место во всем Министерстве магии.       Капрал презрительно цыкнул и толкнул створку. Она легко поддалась, и Куивер первым вошел в просторную круглую комнату, черную от пола до потолка, с дюжиной таких же черных дверей, безликих, без ручек и табличек. Между ними с равными интервалами горели синим пламенем свечи в настенных канделябрах. Холодный свет чуть мерцал и подрагивал, отражаясь в гладком мраморе пола. Все было ровно так, как и описывала Гермиона Грейнджер.       — Не стоит, — одернул Генри, заметив, что Клаус собирается закрыть дверь, через которую они вошли.       Тот пожал плечами, мол, нет так нет. Прошел в центр помещения и повернулся вокруг своей оси, скрипнув по мрамору подошвами.       — Знаешь, что мне это напоминает? — хмыкнул он.       — Знаю, — заверил Куивер. — И принцип действия здесь похожий.       — То есть эта комната…       — Начнет вращаться, как оружейный барабан, стоит закрыть дверь. Совершенно верно.       — Надо же, — снова хмыкнул Хармер и достал из-за пазухи раскладной нож.       Пока он процарапывал на дверном полотне неровную единицу, Генри украдкой наблюдал за Ноттом. Тот вроде бы скромно стоял в сторонке, слегка склонив буйную голову набок, но глазки бегали по помещению, любопытные, поблескивающие отраженным светом свечей. Оно и понятно: целый год мальчишка чаял попасть сюда, пусть в итоге и отказался от своих притязаний на артефакт в пользу хорошенькой и умненькой мисс Грейнджер. Вероятно, на нее он смотрел когда-то с неменьшим любопытством, и вот к чему ее это привело: к деревянному стулу и веревкам. Впрочем, Генри не чуял за собой морального права ставить на место мозги чужим детям. К тому же, для юной Гермионы все закончится хорошо. Если Теодор Нотт и впредь будет умным мальчиком, конечно.       Размышления прервал тихий металлический щелчок: Клаус сложил свой нож. Затем закрыл дверь, и спустя пару мгновений раздался низкий рокочущий звук — круглая комната пришла в движение, все ускоряясь, и очень скоро голубые огоньки свечей слились в сплошные полосы.       — Ну и дурь! — восхитился капрал, попятившись обратно к центру. — Повесь они на вход амбарный замок и посади бухого сторожа с двустволкой, проку было бы больше. — Он презрительно скрежетнул зубами, отчего у Генри, как и всегда в подобных случаях, мурашки поскакали по загривку. — Не верю, что здесь хранятся самые важные магические секреты.       — Не важные, — невольно потерев шею, возразил Куивер. — Скорее, непостижимые. Считай это место волшебным аналогом Зоны пятьдесят один.       — Да брось, — осклабился Клаус. — Там ограда с «колючкой» по периметру, охрана, камеры, прожекторы. А здесь карусель и свечки, как на дне рождения моего племянника-дебила.       — Боишься, что за одной из этих дверей нас будет ждать клоун с тортом?       — Молчи. Знаешь же, как я их ненавижу…       Генри коротко ухмыльнулся и перевел взгляд с недовольно скривившейся физиономии Хармера на Нотта. Тот стоял неподвижно, приподняв подбородок, как почуявший хищника сурикат. В глазах проносилось отражение линии свечного света, и со стороны казалось, что кудрявую голову от уха до уха пронзил лазерный луч. Глупая аналогия, достойная упомянутой Зоны.       Наконец вращение стен стало замедляться. С десяток секунд спустя Куивер начал различать метку на той двери, через которую они сюда вошли, а еще через полминуты процарапанная ножом кривая единица замерла четко на уровне глаз.       — Куда дальше? — поинтересовался Клаус.       — Понятия не имею, — пожал плечами Генри. — Знаю только, что нам нужна комната с часами. Мистер Нотт, — вкрадчиво обратился он, — не желаете ли попытать удачу? В последнее время она явно на вашей стороне.       Теодор в ответ на предложение с силой моргнул, словно вращение комнаты успело вогнать его в дрему, а затем покладисто шагнул к ближайшей двери.       За ней оказалась черная пустота. Огромная, бездонная, просто космическая, всасывающая в себя даже отблески свечей. И в этой пустоте шел дождь. Неспешно, как-то даже убаюкивающе лился снизу вверх. Мелкие серебристые капли поднимались откуда-то из необозримых глубин и устремлялись к несуществующему потолку. Пахло озоном.       Прежде чем Куивер успел возразить, капрал шагнул ближе и, протянув руку мимо Нотта, поймал на кончик пальца одну из капель. Та задрожала у него на ногте, сохраняя форму, словно густая ртуть, а потом сорвалась и полетела вверх вместе с остальными.       — Хрень какая-то, — фыркнул Хармер, вытерев руку об штаны. — Непонятная.       — Так не стоит трогать ее, не находишь? — попенял Генри. — Мне совсем не хочется, чтобы ты лишился рабочей конечности. Кроме того, на часы это не похоже, нам определенно нужна другая дверь.       Клаус закатил разноцветные глаза, будто выражал скепсис по поводу того, что Отдел тайн со всей его магией и загадками способен причинить ему какой-либо вред, и принялся выкорябывать новую метку. Когда на деревянной поверхности образовалась римская двойка, Нотт, повинуясь молчаливому кивку, захлопнул дверь.       — Сейчас блевану, — пригрозил Хармер спустя минуту нового вращения. — Если мы еще пару раз не угадаем — так точно. Ты уверен, что здесь нет никакой логики? Системы? Как-то же эти волшебные крысы ходят сюда на работу.       — Кто знает, — пространно ответил Куивер. — Как мне любезно поведала мисс Грейнджер, версии существуют разные. Например, есть ничем не подкрепленная теория, что определяющую роль в навигации играет намерение.       — Бред, — отозвался Клаус. — Я уже второй день намереваюсь бахнуть виски, но дверь в бар так и не открылась.       — Потому что на самом деле ты в куда больше степени намерен поскорее пристрелить кого-нибудь, — сухо заметил Генри.       Капрал лишь согласно оскалился, стены снова замерли, и на сей раз он сделал выбор сам.       За новой дверью не оказалось ничего сверхъестественного, таинственного или нарушающего законы физики. Просто-напросто канцелярия, до абсурда обыкновенная: письменные столы в несколько рядов, вытертый ковер, усеянный чернильными пятнами, портреты бывших Министров магии по стенам. Пожалуй, самым примечательным здесь были люди. А точнее, их наличие.       Унылые клерки, не обратившие никакого внимания на незваных гостей, занимались своими делами. Некоторые ставили штампы на документы, а затем разрывали их, комкали и кидали в стоящие подле столов мусорные корзины. Большинство споро щелкали на печатных машинках, очень сосредоточенно, не поднимая серых лиц. На Глазах Куивера один худосочный доходяга выдернул из машинки готовый лист, подбил стопку и пристроился в хвост длинной колонны из сослуживцев. Их вереница растянулась вдоль почти всего помещения. Проследив ее взглядом, Генри увидел, что все эти люди топчутся в очереди к большому камину, один за другим швыряют в огонь кипы бумаг, а затем возвращаются на рабочие места.       — Занятный у них факс, — тихо хмыкнул за плечом Хармер.       Едва он договорил, как из-за ближайшего стола поднялась невысокая женщина в строгих очках и уставилась на него с выражением крайнего раздражения.       — Опять?! — рявкнула она так громко, что капрал даже попятился, толкнув Нотта. — Сколько можно повторять: заявления в комитет по утилизации профицита времени подаются только по четвергам! ЧЕТВЕРГАМ! А сегодня понедельник! Или вы не в силах разобраться в днях недели, как тот идиот из бюро рекуррентного делопроизводства, который путает числа КАЖДЫЙ БОЖИЙ РАЗ?!       Пока она орала так, что слюна из ее рта долетала почти до порога, клерки продолжали печатать, рвать и сжигать документы, которые уютно потрескивали в огне, разбавляя дымком висящий здесь запах застаревшего чая.       — Я не буду принимать заявления вне очереди! — разорялась канцелярская мегера. — И не буду исправлять ваши оплошности, если вы опять напутали с формулировками! Ступайте к Трескоттерсу, возьмите бланк 17-Б, заполните его — ПРАВИЛЬНО! — и потом — ТОЛЬКО ПОТОМ! — приходите в ЧЕТВЕРГ! — Она грозно ткнула пальцем в табличку на своем столе.       Табличка гласила:

Сектор регулирования избыточных административных процессов

Приемные дни: четверг

Все остальные дни — не приемные

И не пытайтесь просочиться, МЫ ВАС ВИДИМ

      — Идем отсюда, — скомандовал Генри, пихнув спутников локтями.       Он совершенно не рассчитывал встретить в Отделе тайн людей. Возможно, это был наивный расчет, основанный лишь на том, что их прежде не встречала тут Гермиона Грейнджер. Впрочем, клерки словно и не заметили пришельцев, за исключением той крикливой дуры, разумеется. Но и она не спросила ни имен, ни цели визита. Можно считать, пронесло.       Отступив на пару шагов, Куивер пнул створку ботинком, и та захлопнулась. Снова низко зарокотал механизм круглой комнаты.       — Блядь, — подытожил Клаус.       То ли выразил впечатления от увиденного, то ли досаду, потому что дверь на сей раз осталась без метки. Теперь оставалось лишь ждать, когда очередная круговерть завершится, и уповать на удачу. Если они снова угодят в канцелярский ад, та горластая дамочка точно выплюнет легкие от злобы.       — Я тут подумал… — Хармер задрал к потолку позеленевшее лицо и натужно сглотнул, прежде чем продолжить: — Почему мы просто не распахиваем все двери подряд? Эта сраная карусель приходит в движение только после их закрытия.       Теодор впервые за все время пребывания в Отделе тайн отреагировал на сказанное: скосил на капрала глаза и еле слышно фыркнул, из чего Генри заключил, что кудрявому умнику данная мысль уже приходила в голову.       — Сомневаюсь, что это возможно, — предположил он. — Будь все так просто, мистер Нотт непременно сообщил бы, ведь, как и мы, заинтересован в скорейшем окончании похода.       Мистер Нотт в ответ на это словно призадумался, но возражать не стал.       — Ничто не мешает попробовать, — неожиданно дружелюбным тоном предложил он Клаусу.       — А и попробую, — забравировал тот и, стоило комнате замереть, достал нож и принялся считать: — Эни, мини, майни, мо…       Генри это не понравилось. Он предпочитал действовать ровно так, как действовала когда-то Грейнджер, не вдаваясь в причины. В полной амуниции форсируя болото, разумнее идти за проводником след в след, наступать ровно на те же кочки и не устраивать экспериментов. Но едва он собрался озвучить это, как Хармер приоткрыл выбранную считалочкой дверь и радостно осклабился:       — А вот и часики! Понял, шкет, — обратился он к Теодору, — кто тут самый везучий сукин сын?       — Конечно, — покивал тот, — я шкет, ты сукин сын, все предельно ясно.       — За языком-то следи, — крутанув нож в пальцах, сладко улыбнулся Клаус, — а то отрежу. Слыхал, ты и молча колдовать умеешь.       — Умею. За мои выдающиеся таланты меня сюда и взяли, а не потому что я сраная кроличья лапка.       — Девочки, девочки, — вмешался Куивер, — мы почти у цели. Не портите своими склоками магию момента.       Деловитый хор из тиканья он услышал еще на подходе, а потом, заглянув в проем, узнал и «танцующий искристый свет», который столь точно описала мисс Грейнджер. По факту это были блики, плавающие на застекленных циферблатах множества часов. Большие и маленькие, настольные и настенные, часы висели между книжных полок и покоились на столах, расставленных вдоль пенального помещения. Источником же света служил высокий купольный аквариум в дальней части, и Генри прекрасно знал, что в нем содержится.       По узкому проходу меж столов они пересекли комнату в прежнем устоявшемся порядке. Капрал завис было у сосуда, вознамерившись понаблюдать за повторяющимся внутри процессом рождения, старения и умирания птицы, и пришлось подтолкнуть его в поясницу. Единственная дверь позади емкости таинственно скрипнула, распахнулась и впустила визитеров.       — Зал пророчеств, господа, — насмешливо-торжественно объявил Куивер, когда с трех сторон их обступила соборная пустота.       Влево и вправо убегали бесконечные стеллажи, заполненные маленькими и пыльными стеклянными шариками. Кое-где к полкам крепились канделябры, свечи в которых горели все тем же синим пламенем. Было холодно, и реплику Генри сопроводило облачко пара, вырвавшееся вслед за словами из его рта.       — Наконец-то, — беззлобно проворчал Хармер и прошелся вдоль ближайших стеллажей, заглядывая в тонущие во тьме проходы. — Это все пророчества? Вот это они напредсказывали, — присвистнул он. — Нострадамус удавился бы от зависти.       — Нострадамус был волшебником, — сухо оповестил Теодор, — и немалая часть этих полок заполнена его предсказаниями.       — Знаешь, я тоже своего рода пророк, — хмыкнул Клаус, — и со сто процентной точностью могу предсказать твое ближайшее будущее, если вздумаешь выкинуть какую-нибудь херню. — С этими словами складной нож в его руке сменился пистолетом.       — Красноречиво, — оценил Куивер, — даже добавить нечего. Дело за вами, мистер Нотт.       Мальчишка медленно опустил взгляд на протянутую ему палочку. Ни один мускул не дрогнул на юном лице, хотя Генри следил очень тщательно, не позволяя себе даже моргнуть, но встретил лишь равнодушие некурящего человека, которому предложили закурить. Длинные пальцы сомкнулись на древке плавно, один за другим, будто сыграли гамму на пианино. И снова ни тени эмоции.       — Найдите его, и все закончится, — напутствовал Куивер, прежде чем выпустить полированную рукоять.       После этого он отступил на полшага и принялся ждать, как уже ждал когда-то, стоя в двадцати футах от сослуживца, приземлившего свой ботинок на контактную мину нажимного действия.       Одно неверное движение, и посечет всех. Может, кроме капрала, который наверняка успеет спустить курок, прежде чем и в него прилетит заклинание. Однако парнишка не настолько глуп, чтобы поддаться искушению. Не настолько озлоблен и мстителен и совершенно точно чересчур влюблен.       — Вперед, — скомандовал Генри. — Как бы цинично это ни звучало из уст хозяина борделя, но время — деньги.       На сей раз метаморфозы в облике Нотта не заставили себя ждать и были отчетливы, как следы от подошвы Хармера на его футболке. Он медленно расправил плечи, будто невидимый груз, давивший на них все это время, исчез с получением волшебной палочки. Глухое равнодушие во взгляде сменилось хирургической сосредоточенностью, и засветившийся кончик древка рассек воздух, как скальпель, вскрывающий плоть реальности.       Не было никакой показухи, зрелищности. Ни вспышек, ни цветных лучей — Куивер всегда подсознательно считал это пустой буффонадой. Однако магия Теодора, лишенная шума и искр, производила осязаемое впечатление: волоски под одеждой встали дыбом, как наэлектризованные, воздух в ушах беззвучно гудел. Клаус крепче сжал пистолет и моргал разноцветными глазами по очереди.       Генри невольно замер, ощущая подзабытый, притупленный годами армейской пенсии трепет. Он впервые наблюдал, как волшебник работает. Не колдует, размахивая древком и сопровождая каждый жест магической тарабарщиной, а именно работает, используя магию как высокоточный инструмент. Легко и естественно, как другие дышат.       Казалось, каждое движение Теодор выверял до десятой дюйма и при этом не совершал ни одного лишнего или случайного. Он точно знал, что делал, и был уверен в результате, словно не искал артефакт, а уже знал, где тот находится. Может, и правда знал? Он ведь целый год стремился сюда и наверняка хорошо подготовился, выяснил всю доступную информацию…       Как бы там ни было, Куивер ощутил нечто вроде уважения. Не того, показного, что с реверансами кладут на весы светских разговоров, а настоящего, почти профессионального — к знатоку своего дела. Как когда-то давно, почти в другой жизни, к вражескому снайперу, который бил в цель на расстоянии в милю, наплевав на ветер, влажность и коэффициент преломления. Солдаты падали, расплескивая мозги, рация хрипела и орала приказы об отступлении, но ничто из этого не могло испортить красоту момента. Эстетику навыка, доведенного до совершенства.       Нотт сейчас немного напоминал того снайпера. Вместо винтовки у него была палочка, вместо пуль — магия, а вместо мили — вся бесконечность Зала пророчеств. Генри даже не заметил, что затаил дыхание. Понял, только когда мальчишка двинулся вдоль стеллажей и пришлось пойти за ним следом, пропустив вперед себя Хармера с пушкой наперевес.       Еще одну вещь Генри заметил не сразу: маленький голубоватый огонек, который легко было принять за отблеск здешних свечей. Он парил перед Теодором путеводной искрой и колебался из стороны в сторону, будто сомневался в точности направления, но потом обернулся серебристым енотом и уже куда увереннее потрусил вперед, на добрые пять ярдов разгоняя своим светом окружающую тьму.       — Телесный патронус? — не удержался от вопроса Куивер. Прежде он только слыхал о таких от дочери. Их изучение не входило в школьную программу, и Тери пыталась освоить призыв самостоятельно, однако дальше облачка серебристого пара дело так и не продвинулось.       — Есть ничто иное как квинтэссенция воспоминаний определенной эмоциональной окраски, — отозвался Нотт таким тоном, словно это все объясняло.       Впрочем, может и так. По крайней мере, в сознании Генри воспоминания и артефакт, созданный для манипуляций с ними, пересекались минимум на понятийном уровне, как круги Эйлера, так что он не стал уточнять. Теодор не заслуживал полного доверия как сообщник по незаконному проникновению в Отдел тайн, но зато как умелый волшебник пока не вызывал сомнений.       Ведомые патронусом, они шли вдоль рядов в тишине, и даже звуки их шагов не встречали стен и потолка, чтобы стать эхом. Пыльные шарики на полках напоминали коллекцию какого-то безумца. От Гермионы Куивер знал, что все это — тоже воспоминания разных людей, которым довелось стать свидетелями пророчеств, ведь сами пророки начисто забывали то, что произнесли. Некоторые шары светились изнутри, некоторые выглядели тусклыми и безжизненными, как перегоревшие лампочки. Генри смутно подозревал, что, как и лампочки, они просто отработали свое. Сбылись, вероятно, или не сбылись, но момент их был упущен.       Когда они достигли шестьдесят третьего ряда, о чем сообщали металлические цифры на боку стеллажа, патронус сменил направление и юркнул в проход. Еще несколько ярдов, и он остановился аккурат у стыка двух шкафов, которые в высоту были куда больше, чем в ширину, и не падали, очевидно, только благодаря какой-то магии.       — Здесь, — коротко обозначил Теодор, а енот просочился в почти несуществующую щель между двумя деревянными стенками.       На миг стало значительно темнее, а еще как будто холоднее, но уже спустя несколько секунд дерево скрипнуло, застонало, поехало в разные стороны, и взору Куивера предстала небольшая ниша. В глубине стоял приземистый фонтан из двух расположенных одна над другой чаш, высеченных из темного в серебряных прожилках камня. Наполняла чаши отнюдь не вода, а молочно-белая мерцающая жидкость. По каменным краям тянулись рунические символы.       — Это он? — подал голос Хармер. — Тот самый артефакт?       Вопрос можно было перевести как «пацан точно не подсунул нам туфту?». Генри и хотелось бы ответить утвердительно и однозначно, но он узнал про этот артефакт всего несколько часов назад от Гермионы Грейнджер, которая никогда его не видела, так что сейчас перед ними могло стоять что угодно: питьевой фонтанчик, какой-нибудь хитровыдуманный волшебный соусник, плевательница. Руны легко могли сообщать любопытствующим нечто вроде «Сделано в Китае» или «Осторожно, хрупкое. Не кантовать». Иными словами, кто их знает, этих невыразимцев…       Но все же Куивер в попытках сделать верное умозаключение нашел свою точку опоры: лицо Нотта на какой-то незначительный миг приобрело выражение неприкрытой алчности, которого не удостоилась бы простая пустышка. Это понравилось Генри еще меньше, чем предложение капрала ломиться во все двери подряд экономии времени ради.       — Что здесь написано? — спросил он не тоном человека, ни бельмеса не смыслящего в рунах, но тоном учителя, проверяющего, верный ли перевод даст подопечный.       — «Заклинатель забвения», — покорно озвучил Теодор, кивнув на основание фонтана. — «Память», — добавил он, указав на верхнюю чашу, а затем на нижнюю: — «Забвение».       Что ж, все выглядело до крайности просто. Про себя Куивер уже не раз отмечал, что сложности возникают, видимо, только при создании магических приборов. Что же касается их использования — тут все весьма доступно: сел на метлу и полетел, взмахнул палочкой и превратил свинью в чемодан, постучал по кирпичу и открыл проход.       Однако спроси какого-нибудь из этих фокусников, как все работает, и едва ли получишь внятный ответ: на определенном этапе объяснений он все равно упрется в пресловутую магию, которая просто есть и просто творит чудеса. Магловские ученые бьются над загадками Вселенной и добиваются успехов, а трутни с палочками живут и не заморачиваются. Может, поэтому многим действительно мощным артефактам сотни и сотни лет? Нынешние волшебники элементарно жируют на плодах своих талантливых и увлеченных предков, не стремясь постичь уже существующее и создать что-то хотя бы аналогичное. И пока маглы совершенствуют логистику, медицину, телевещание и дозваниваются до космоса, маги вот уже которое десятилетие довольствуются живыми картинками в газетах и метловищем под задницей.       — Знаешь, как он работает? — спросил Генри. Просто для проформы. Он готов был поставить половину своих накоплений и стальные зубы Клауса в придачу, что таинственная жижа просто переливается из одной чаши в другую — из «Памяти» в «Забвение» — посредством какой-нибудь нехитрой манипуляции. Взмаха палочки, например. Весь цимес заключался разве что в тонкой настройке. Как дать артефакту понять, кому следует стереть воспоминания, а кому сохранить?       — Знаю, — не разочаровал Теодор. — Сперва следует установить тактильный контакт с артефактом.       — Так вперед. — Куивер поощрил его жестом.       — Тебе в том числе, если не хочешь забыть свой бордель как страшный сон.       — Эй, я тоже не хочу! — влез Хармер и сделал решительный шаг, но Генри, вытянув руку, преградил ему путь.       — Откуда нам знать, — вкрадчиво поинтересовался он, — что от прикосновения мы не лишимся разума?       Нотт в ответ на это закатил глаза и, придвинувшись к фонтану, уверенно шлепнул левую ладонь на каменное основание. Рунические символы на нем плавно разгорелись белым, и больше ничего не произошло.       — Ну же, — поторопил он. — Бояться нечего, током не шарахнет.       Кое-как, несколько раз столкнувшись плечами и локтями, они разместились у артефакта втроем и возложили на него руки, словно взбудораженные искатели острых ощущений на доску Уиджи.       — Мы прям как клуб анонимных идиотов! — в своей издевательской манере восхитился Клаус, и ствол его пистолета уперся Теодору в бок. — Шамань быстрее, кудрявый, а то жрать хочется.       Мальчишка сжал губы, но промолчал. Его пальцы скользнули по рунам на верхней чаше, и молочно белая жидкость в ней замерцала ярче, будто откликаясь на прикосновение, а затем медленно, словно преодолевая неведомое сопротивление, потекла через край. Однако вместо того, чтобы просто упасть в нижнюю чашу, она растягивалась тонкими жемчужными нитями, которые зависали в пространстве, подрагивая.       Куивер в очередной раз ощутил, как поднялись мелкие волоски по всему телу. Воздух вокруг уплотнился, а руны на фонтане полыхнули красным, отражаясь в мерцающей субстанции. Губы Теодора шевельнулись, видимо произнося какое-то заклинание, и в следующий момент нижняя чаша затянула в себя все жемчужные ниточки.       Генри почувствовал вдруг холод в висках, арктический и так четко осязаемый, словно кто-то сдавил его череп промороженными до костей пальцами. Вероятно, нечто похожее ощутил и Клаус, потому что дернулся в попытке отпрянуть от фонтана, но не смог убрать руку: она, как приклеенная, осталась на основании. Жидкость в нижней чаше беззвучно вскипела, растворяя в себе нити.       — Что, блядь, происхо… — как-то беспомощно шепнул капрал, но его голос потонул в нарастающем гуле, хотя Куивер не взялся бы отрицать, что гудело лишь у него в голове, стиснутой, как обручем, жгучей стужей. От нее на глазах выступили слезы. Ладонь, притиснутую к артефакту, он просто уже не ощущал.       Сложно сказать, сколько все это продолжалось, ибо боль имеет поганое свойство растягивать время, но в какой-то момент Теодор стиснул зубы и резко дернул руку вверх, разорвав контакт с фонтаном. Белая молния сверкнула между чашами, ослепляя, и…

***

      Вот и все.       Дело сделано.       «…сделано…делано…но…но…но…» — странное эхо собственной мысли прокатилось по черепной коробке, и, чтобы его прогнать, Теодор тряхнул головой. Проморгался.       Заклинатель забвения перед ним выглядел ровно так же, как в момент открытия ниши: руны в камне потускнели, субстанция памяти мерцала спокойным светом, будто и не было никакой вспышки, на мгновение окрасившей все в ослепительно-белый.       Куивер сидел на полу, привалившись спиной к стеллажу и свесив на грудь лысеющую голову. Его Гиббон неподалеку в коленно-локтевой любовался лужей рвоты.       — Предупреждал же, — просипел он, утерев рот тыльной стороной ладони, — что блевану. И что все дерьмо из тебя выбью, если вздумаешь дурить.       Пистолет, поднятый недрогнувшей рукой, уставился своим черным глазом прямо на Тео.       — Это артефакт. — Он машинально вскинул палочку, успев, правда, подумать: остановит ли Протего пулю? — Согласно четвертому постулату Голпалотта, магическая отдача прямо пропорциональна…       — Охотно поверил бы, — перебил Клаус и сплюнул вязкую зеленоватую слюну, — если бы ты блевал рядышком со мной.       — А тебя часто шарашили магией? — полюбопытствовал Нотт. — Меня очень. Это, к твоему сведению, учит твердо стоять на ногах.       — Спорим, что сейчас бах! — Гиббон прищурил голубой глаз, — и ты не устоишь.       — Достаточно, Клаус.       Теодор перевел взгляд на очнувшегося Шляпника. Тот выглядел так, словно никакая магическая отдача его и не оглушала, побледнел только слегка, зато рука, державшая пистолет, была не менее твердой, чем у Гиббона.       Сможет ли Протего остановить хотя бы одну из двух пуль? Ответ прост. Как иногда говаривал Джордж, не важно, что на тебя упадет: тонна драконьего навоза или две тонны — исход один.       — Верните палочку, мистер Нотт, — тяжело сглотнув, потребовал Куивер. — Будьте благоразумны.       — Нам вовсе незачем тащить пацана с собой назад. — Клаус, крякнув, оттолкнулся свободной рукой от пола и встал с колен, продолжая держать Тео на прицеле.       — Палочку, мистер Нотт, — чуть настойчивее повторил Генри.       Игла нарла в корпусе из березы, новеньком, блестящем от полироли. Теодор не выбирал это древко, как и оно его, но требование Куивера вдруг встало поперек горла, как если бы ему велели отдать пса живодеру. Не его пса, не особо умного, не самого верного, но все же исправно исполняющего команды и явно не заслуживающего подобной участи.       — Ты оглох? — с надеждой спросил Гиббон. — К твоему сведению, выстрел в ногу отлично прочищает уши.       — Где гарантия, — Тео не смотрел на него, только на Куивера, — что вы не пристрелите меня, как только я останусь безоружен?       — Помилуйте, юноша, — в очень похожей на Кантанкеруса манере хмыкнул тот. — Один из нас двоих непременно пристрелит вас за неподчинение, даже если вы останетесь вооружены.       — Зато второму я успею расплавить лицо, и будет не так обидно.       — Мне не хотелось бы убивать вас, — нехотя признался Генри. — Предстоит обратный путь, и кто знает, какие сюрпризы могут нас подстерегать. Не исключаю, что магическая отдача, о которой вы упомянули, имела куда больший резонанс, нежели приступ рвоты у Клауса. Никто из присутствующих до конца не осведомлен, что есть Отдел тайн и как он функционирует. Если продолжите упорствовать, я, конечно, вас прикончу и постараюсь выбраться самостоятельно. Может, у меня получится, может, нет, но вы-то совершенно точно уже не вернетесь к мисс Грейнджер.       Холодный взгляд Шляпника и его спокойная, какая-то усталая уверенность казались убедительнее двух пистолетов. Он совершенно точно не блефовал, а говорил как есть: Теодор для него не союзник, не враг, а просто инструмент. Куивер действительно предпочел бы его не убивать, но убьет, если придется, можно не сомневаться. В конце концов, до сих пор он не врал.       В отличие от Тео, которому маленькая ложь про то, что верх — это низ, а низ — это верх, грела душу куда сильнее древка.       — Ладно. — Он плавно вытянул перед собой руку и разжал пальцы.       Палочка осталась сиротливо лежать на раскрытой ладони, еще теплая, преданная без особых сожалений. Гораздо больше Нотт сожалел, что, до сих пор полагаясь только на себя, отныне вынужден положиться на другого. До встречи с Джорджем это ему пиздец как не нравилось, но теперь…       Теперь не подведи, Поттер, не то разобью тебе очки, если выберусь живым. В противном случае Рыжий не подведет точно и разобьет вместо меня.       — Ссыкун, — разочарованно констатировал Клаус и сгреб палочку с его ладони.       — Зато зубы свои.       Щелк — стальные челюсти резко сомкнулись у самого уха, но Теодор даже не вздрогнул.       — Поживее, господа. — Кувер поднялся с пола и спрятал пистолет. — Мой отвлекающий маневр не сможет работать вечно, а мы еще должны успеть добраться до каминов.       — Думаешь, авроры схватили-таки Олгуда? — поинтересовался Гиббон, уже вышагивая вдоль стеллажей.       — Думаю, что артефакт сработал и авроры в настоящий момент испытывают недоумение по поводу того, зачем они вообще пытались поймать этого человека.       Да ты оптимист, Генри.       — Неужели Олгуд согласился помогать тебе, после того как ты бросил его в горящем кабинете? — не удержался от вопроса Тео.       — Деньги делают людей менее обидчивыми и весьма способствуют всепрощению, мистер Нотт, — Шляпник непринужденно пожал плечами. — Как-нибудь спросите об этом вашего друга, мистера Малфоя.       — Спросил бы, но еще не простил эту гниду за то, что сломал мою палочку…       Вопреки опасениям, обратный путь не превратился в полосу препятствий, и двери не заблокировались, и не активировалось ни одной магической ловушки. Похоже, их здесь попросту не было, хотя Нотт на месте невыразимцев обязательно соорудил бы пяток-другой. Видимо, жизнь их ничему так и не научила. В полном молчании он шагал по Залу пророчеств, оба его конвоира болтались позади, Клаус насвистывал, и нестройная, фальшивая, как его зубы, трель неприятно ввинчивалась в затылок. А может, это был взгляд Генри. Тео не видел его, но раздававшаяся за спиной поступь казалась настороженной. Не исключено, что лысеющий пес чуял что-то.       Друг за другом они вышли в комнату с часами. Гиббон наконец заткнулся, и вместо свиста слух атаковало тиканье множества часов: тик-так-тик-так, чик-чик-чик, нок-нок — целый стрелочно-шестереночный оркестр, наигрывающий торопливую коду. Возможно, Нотту эта торопливость только чудилась, потому что счет шел на секунды. На шаги от одной двери до другой. Уже взявшись за ручку, он на мгновение замешкался: очень не хотелось первым выходить в круглую комнату и встречать грудью коронный Экспеллиармус Поттера… Если Поттер вообще там, конечно.       Забавно, если нет. Он запросто мог проигнорировать посланное с патронусом сообщение или забить на содержавшиеся в нем инструкции и сделать все по-своему. Это ему вполне свойственно, примеров хоть отбавляй. Избранный, как ни крути, весь не такой до мозга костей. Никакого особого плана на этот случай у Тео не имелось, была только цель — не сдохнуть. Зыбкая, как предрассветный сон, вполне можно из целей переписать в мечты.       — Шевелись уже, — поторопил Клаус то ли ленивым, то ли усталым тоном.       — Шевелюсь, — буркнул Теодор и толкнул створку.       В первые секунды ему показалось, что комната абсолютно пуста. Он даже успел мысленно поиронизировать над собственной верой в несгибаемого очкарика и уже начал оценивать размеры возложенного на свою просьбу избранного хуя, как сработали воющие чары. Одновременно с этим воздух искривился от быстро сбрасываемых маскировочных чар, и взгляду предстала шестерка крепко сбитых молодцев в черной форме, с палочками наголо. Нотт с каким-то отстраненным удивлением заметил среди них Малфоя. Тот замер в атакующей стойке по правую руку от Поттера и морду скроил такую серьезную, неумолимую — само воплощение охраны порядка, надежда и опора.       Надо отдать ребяткам должное, они не стали распыляться на всякие «сдавайтесь» и «руки вверх», а сразу слаженно пальнули магией. Тео инстинктивно, на выработанных множеством дуэлей рефлексах шарахнулся в сторону, и весь потенциал группового оглушающего ушел в Клауса. На секунду его длиннорукая фигура словно изнутри осветилась алым. Он успел выстрелить. Может, неосознанно — просто палец в коротком спазме дернулся на спусковом крючке, — но весьма прицельно: один из авроров, вскрикнув, упал на пол.       — Защита! — скомандовал Поттер, и все шестеро резво перегруппировались в малочисленное подобие «римской свиньи» с ним на острие. Замерцала магия.       Куивер не дал подручному упасть — обхватил поперек корпуса свободной от пистолета рукой и прижал к себе. Это могло бы выглядеть даже трогательно, если бы не являлось чистой воды прагматизмом: следующее атакующее ударило в бесчувственное тело Гиббона.       Генри не стал медлить с ответом и открыл огонь по построению противника. Пули увязли в каких-то незнакомых защитных чарах, не достигнув цели, но короткая пауза в атаке авроров дала ему время отшвырнуть Клауса в сторону, а затем, ухватив Теодора за грудки, втолкнуть в соседнюю дверь.       Тео четко помнил, что прежде все двери открывались наружу, однако сейчас, приложившись лопатками о деревянную поверхность, он провалился в пустоту таившегося за ней помещения — видимо, в этом и заключалась ебаная магия Отдела тайн. Громкий звук, который он сперва принял за очередной выстрел, на поверку оказался хлопком закрывшейся двери. Рокота круглой комнаты он не услышал, но она наверняка завращалась, лишая авроров возможности преследования.       Не устояв на ногах, Нотт неловко упал на бок, успев в процессе падения отметить, что они снова угодили в Сектор регулирования избыточных административных процессов.       — Ты меня обманул, Теодор, — отбросив наконец официоз, цокнул языком Шляпник.       Он остался на своих двоих, даже пиджачок не помял, паскуда. Выщелкнул из пистолета опустевшую обойму и тут же вставил запасную, извлеченную из внутреннего кармана. Местные сотрудники никак на это не прореагировали. Тео мог бы предположить, что им просто ни разу не доводилось видеть, как перезаряжают магловскую железную дудку, и они не знали, что за этим последует, но скорее всего просто ничто на свете не могло оторвать их от работы. Вполне вероятно, даже смерть не являлась уважительной причиной. Судя по всему, уважали здесь только прогорклый чай и визгливую ведьму в очках. Она как раз начала плавно подниматься из-за своего стола, попутно открывая рот.       — Обманул — это слабо сказано, — Нотт перевернулся на спину и, сдирая локти об грубый ковер, отполз поближе к ведьме, — я тебя откровенно наебал.       — Не будем спорить о терминологии. — Куивер навел на него оружие.       — А я бы поспорил.       Потянул бы время. Хотя едва ли это поможет. Дело ведь не только в том, что бесконечно долгую минуту круглая комната будет вращаться, не давая аврорам открыть дверь, а еще и в том, что они не в курсе, какую именно следует открывать, Клаус не оставил отметки. Вероятность угадать с первого раза — один к десяти. Поттер, конечно, везучий сукин сын, но в данном случае речь идет вовсе не о его везении…       — Хорошо. — Шляпник сделал шаг вперед, сократив расстояние между ними до прежней величины. — Я тебя пристрелю. Вышибу мозги, если тебе угодна вариативность терминов, но сперва…       — Я что, непонятно изъяснилась?! — перебила его ведьма. Она наконец поднялась в полный рост и недовольно уперла кулаки в бока. — ЧЕТВЕРГ!..       Бах!       На ее лбу, прямо над перемычкой строгих очков, образовалось круглое отверстие, пугающе аккуратное, ровное, словно вычерченное по трафарету. Пару секунд она еще стояла на ногах, собрав глаза в кучку у переносицы, будто силилась рассмотреть рану, потом рухнула обратно на стул, опрокинулась вместе с ним и замерла на полу, повернув мертвое лицо к Тео.       Сердце, и без того бившееся тревожной рысью, пустилось в панический галоп. Теодор запоздало дернулся всем телом, снова ободрав локти, и ошарашенно уставился на Генри сквозь повисшее в воздухе пороховое облачко.       — Сперва ты перенесешь меня отсюда, — спокойно договорил тот, — если тебя все еще заботит жизнь Гермионы Грейнджер.       Клерки вокруг продолжали строчить и рвать документы, на выстрел никто даже головы не повернул — все-таки крикливая ведьма тоже не пользовалась уважением. Нотт тяжело сглотнул. Имя Гермионы немного остудило жаркое смятение в мыслях. Что бы ни произошло дальше, Куивер ничего ей не сделает и не выберется из Отдела тайн, даже если перегрызет глотку Поттеру и высосет вместе с кровью всю везучесть.       — У нас мало времени, — настойчиво напомнил он, — авроры могут ворваться сюда в любой момент, но я все равно успею выстрелить, так что если хочешь пожить еще немного, вытащи нас.       Теодор жадно взглянул на протянутое ему древко. Если бы только успеть… Существует ли хоть малейший шанс опередить пулю? Совершить магический пас быстрее, чем противник давит на спусковой крючок? Полноценный взмах руки против крохотного нажатия пальцем… Без шансов. Аппарировать здесь нельзя, об этом Шляпник и сам наверняка знает, зато есть еще один способ…       — Живее, Нотт! — рыкнул Генри. Его привычная хладнокровность дала трещину, сквозь которую выступили на висках бисеринки пота.       — Я могу создать портал, — поспешно выпалил Тео, — который перенесет нас прямиком в Брикстон. Нужен предмет.       — Какой?       — Любой. Буквально что угодно.       Это сработало. Внимание Куивера на миг переключилось на окружающую обстановку, взгляд скользнул по рабочему месту убитой ведьмы, по кипе бумаг, пресс папье, табличке с наименованием сектора…       Нотт, оттолкнувшись ладонями от ковра, одновременно с этим изо всех сил долбанул ногой в торец письменного стола. Стол со скрежетом проехался вперед, рассыпая документы, и ударился в бедро Шляпника. Бах! — новый выстрел прогремел за спиной. Точнее, за задницей, потому что Тео пустился наутек, не поднимаясь с колен, и быстро нырнул за стул одного из сотрудников. Пуля угодила в мусорную корзину рядом и перевернула ее вверх дном.       — Как глупо, — возмутился Генри. — Верх идиотизма, Теодор. Ты не сможешь спрятаться от меня, а твоя ненаглядная Грейнджер умрет, даже если я не вернусь, и ты прекрасно знаешь это!       Он все еще рассчитывал на своего второго примата, оставленного в Брикстоне сторожить Гермиону, и при этом не допускал мысли, что наеб Нотта простирался несколько дальше Отдела тайн и выходил за рамки использования Заклинателя забвения. Поделом уебку, зря сунулся с магловским рылом в магический мир.       Тео резво обогнул очередного безучастного к происходящему конторщика и, пристроившись слева, принялся обшаривать его карманы.       — К твоему сведению, я приказал Мёрфу задушить ее, — перемещаясь меж столов, вещал Куивер, — голыми руками. Никаких пуль. Она будет умирать дольше и больнее, чем ты. Печальная участь.       — О своей участи тужи, придурок, — прошептал себе под нос Теодор, ощупывая чужие бока. — Где твоя палочка? Ты волшебник, блядь, или кто?       Конторщик не ответил. Он продолжал сосредоточенно стучать по клавишам печатной машинки. Его коллеги неподалеку с бумагами в руках отстаивали свою очередь к камину. Шляпник приближался — его ноги уже виднелись в небольшую щель под столешницей.       Беззвучно выругавшись, Нотт сместился к следующему рабочему месту.       — А про мистера Уизли ты не забыл? — продолжал разглагольствовать Куивер. — На его счет тоже имеются распоряжения. Правда, способ умерщвления я не уточнял. Оставил на усмотрение Мёрфа. Но ты не переживай, он не страдает от отсутствия фантазии.       О, Мёрф сейчас мог бы страдать от сырости в камере предварительного заключения в аврорате, но Тео, отправляя патронуса, не сообщил Поттеру брикстонский адрес. Из лучших побуждений. Не хотелось, чтобы бравые хранители порядка ввалились туда до срока и похерили весь четко выстроенный план. Как показала практика, идеальный. Ровно до текущего момента.       Умирать чертовски не хотелось. Не теперь, когда мир наконец обрел цвета, каштаново-карамельный и огненно-рыжий, такие теплые, насыщенные, потрясающая гамма, самая лучшая на свете. Так хотелось вернуться к ним, быть рядом, жить одну жизнь на троих, наполненную чем-то простым и повседневным. Работать бок о бок с Джорджем, засыпать и просыпаться бок о бок с Гермионой, дразнить прадеда, вычищать пыль в трактире Троакара, зайти в бар к Нэнси и выпить огневиски, и сказать ей, что все хорошо, что Теодор-красивый-мальчик-Нотт нашел свое место, обрел свой смысл и больше не будет провожать до дома случайных девиц, и проникать в таинственные бордели, и искать другие приключения на кудрявую голову.       В груди, затапливая холодок отчаяния, разлился жар, неистовый, колкий и отчетливый, как желание выжить. Тео понял, что не умрет. Не сегодня. Не в этом нелепом филиале бюрократического ада, под ногами у Куивера, да пошел он в жопу. Клеверный запах Грейнджер, ее ласковая улыбка и бесшабашная — от уха до уха — ухмылка Уизли, его крепкое плечо, на котором Теодор успел повисеть вволю, будущее, которое только-только начало складываться в нечто настоящее… Все это стоило того, чтобы вывернуться наизнанку, порвать все жилы, выхаркать всю кровь, но не сдохнуть.       Нет.       Он рванулся к другому клерку, перекатившись через проход между столами, чтобы не терять скорость, и начал новый обыск. Почти не вздрогнул от прогремевшего выстрела. Запазуха, один карман, второй, пояс брюк… Акцио, Акцио, Акцио — бестолково стучало в голове, вот бы как в детстве, когда магия, пробуждаясь, кипела по всему телу и вырывалась за его пределы, не ограниченная никакими артефактами, не требующая заклинаний, дикая и бесконтрольная, такая разрушительная, что даже взрослые оказывались не в силах устранить последствия.       — Последний шанс, — объявил Генри. — Выходи с поднятыми руками. Возьми палочку. И сделай портал, как обещал.       — Я сделал один сегодня, — отозвался Нотт с единственной целью — ввести в замешательство. — Твой Мёрф вот уже пару часов как один кукует в вашей дыре. Может, змея от скуки душит, но точно не Гермиону.       — Лжешь!       Снова бахнул выстрел, и хлипкий ящик стола справа разнесло в щепки. Шляпник что-то еще сказал, но Тео больше не слушал. Весь его мир сузился до витиеватой рукояти выпавшей из ящика волшебной палочки.       Наконец-то.       Рывок, короткая боль от впившихся в колени щепок, и первое заклинание — Конфринго — сорвалось с кончика древка инстинктивно.       Почти как в детстве.       Стол перед Куивером вспыхнул, бумаги взметнулись в воздух, как стая испуганных птиц. Он среагировал почти мгновенно: отскочил, выстрелил, и раздавшийся хлопок словно толкнул в плечо. От этого толчка Нотт упал навзничь, растеряв весь воздух из легких, но нашел в себе силы откатиться в сторону, прочь из поля зрения противника. Еще одна пуля взрыла грязный ковер на том месте, где он лежал полсекунды назад.       — Ты лжешь! — повторил Шляпник. — Ты был безоружен, это невозможно!       — Ловкость рук, Генри. — Теодор кое-как перевернулся на живот и попытался встать. — Чисто магловский фокус…       Плечо жгло, ребрам справа стало горячо и липко, но он все еще мог двигаться, сопротивляться и жить. И колдовать — ослабевшие пальцы простреленной руки каким-то чудом не выронили древко. Тео перехватил его левой и пополз вперед.       — Для тебя это ничего не меняет. Даже с палочкой ты всего лишь раненое животное. Маленький, истекающий кровью крысеныш…       Куивер не договорил, его отвлекли столы, которые внезапно один за другим начали подниматься в воздух, роняя документы и пишущие машинки. Клерки оставались сидеть на своих местах, и впервые на их лицах проступали какие-то эмоции — растерянность, недоумение, досада. Они задирали головы, пытались ловить парящие в воздухе листы. Тео же поймал на прицел открывшиеся взору ноги Шляпника:       — Остолбеней!       Вот так. Вслух и громко, как выстрел из пистолета. Он в детстве так колдовал, пока от невербальной магии его отделяли годы учебы и практики.       Генри, скованный чарами, упал. Столы, на радость сотрудников, тоже плавно опустились обратно на пол.       — Ну и пиздец вы здесь устроили, — заключил невесть откуда взявшийся Малфой. А впрочем, ничего удивительного, мебель же не сама по себе решила вдруг полетать.       — Я ждал Поттера вообще-то, — обессиленно откинувшись на спину, выдохнул Теодор.       — А дождался меня, — хмыкнул Драко. — Представь себе мое разочарование. Я рассчитывал скрутить опасного преступника, злорадствующего над твоим безжизненным телом, тем самым заработать себе очередной плюсик в карму, а заодно избавиться чужими руками от одной кудрявой занозы. Но поторопился, — сокрушенно развел он руками. — Слишком ты живучий, Нотт.       — Как ты… попал-то сюда? — преодолевая накатившую слабость, заинтересовался Тео. Выход из помещения располагался у него за головой, а белобрысый появился с прямо противоположной стороны.       — Через камин. — Малфой неспешно двинулся к нему, огибая столы и клерков, которые собирали свои драгоценные листочки и судорожно подбивали обратно в стопки. — Когда Куивер втолкнул тебя в дверь, я успел подсмотреть, что за ней. Увидел знакомый отдел, заходил сюда в прошлый четверг. Дальше оставалось только добраться до Атриума, и вот я здесь.       — А… остальные?       — Все еще крутят чертову комнату в попытках до тебя добраться.       — Ах ты ж хитрая жопа, — вяло восхитился Теодор, устало прикрыв веки. — Решил себе заграбастать всю славу?       — Не скромничай, малыш. Куивера ты все же сам оглушил, — язвительно отозвался Драко. — Я непременно упомяну об этом, когда буду писать отчет о спасении твоей никчемной шкурки. — Он остановился в паре шагов и принялся обстукивать от пепла дорогие ботинки.       — На благодарный поцелуй не рассчитывай.       — Ну и ладно. Может, твой рыжий дружок меня поцелует?       — А ты у него попроси, — предложил Нотт и тут же рассмеялся, очень ярко представив себе физиономию Джорджа.       Это было непросто, под веками плясали черные мушки, плечо отзывалось жгучей болью, что, впрочем, как нельзя лучше давало ощутить себя живым. Выжившим. Так что Тео продолжал хохотать, прерываясь на стоны. Не остановился, даже когда в комнату ворвались оставшиеся авроры во главе с Избранным. Зазвучали матюки, затем приказы. Оглушенного Шляпника для верности связали Инкарцеро и отлевитировали куда-то прочь. Озадаченное лицо Поттера нависло сверху, и это вызвало новый приступ смеха.       — Что с ним? — взволнованным тоном полюбопытствовал Гарри.       — Истерика, — изучая маникюр на левой руке, равнодушно отозвался Малфой.       Да нет, придурки, хотел возразить Теодор, я просто живой. Живой, блядь, как вы не понимаете? Разве это не повод немного повеселиться?       Он хотел возразить, очень, но Поттер, зараза, взмахнув палочкой, погрузил его в магический сон.