A Shape You Can't Decipher

      Капитан Немо замер, жилы на его шее и челюсти стали видны от напряжения, но лицо оставалось неподвижным и невыразительным. Он не предпринял ни малейшей попытки заговорить, а просто уставился на очертания своего любимого корабля, выгравированного на бледной коже моей груди.       Когда я больше не мог выносить молчания, то мягко объяснил:       - Теперь вы понимаете, капитан, почему я не присоединился к Неду и Конселю в их побеге.       Сейчас, наконец, его тёмные глаза встретились с моими, наполненные таким количеством эмоций, что я не мог определить их. Он резко встал и направился к двери салона. Я думал, что он уйдет, но вместо этого он обратился к одному из матросов на том языке, которого я не понимал; его голос был грубым и резким. Когда капитан вернулся ко мне, в руках у него были чистые белые бинты и две маленькие стеклянные бутылочки - предположительно с дезинфицирующим средством и обезболивающим, поскольку он начал прикладывать одну к моей ране, а вторую молча дал выпить. Немо осторожно промыл края раны, и я почувствовал, что должен заговорить.       - С юного возраста: такого юного, что у меня нет воспоминаний о обратном, на моей груди была метка странной формы, которую никто не мог опознать как знак души. Этот неизвестный и угловатый рисунок над сердцем был моим постоянным спутником, но задолго до того, как я присоединился к экспедиции на "Аврааме Линкольне", я оставил надежду расшифровать его и когда-либо найти вторую половину моей души.       При этих словах капитан Немо пристально посмотрел на меня, но ничего не ответил. После секундной паузы он вернулся к своей работе, разрезая бинты, чтобы обмотать мое плечо. Я продолжил:       - Так было отнюдь не всегда. В молодости меня поглощала идея найти отгадку. Как и сейчас, тогда мне не нравились вопросы без ответов.       На это капитан слегка улыбнулся.       - Это привело меня к моим исследованиям и долгому поиску. Я чувствовал, что где-то в этом мире у кого-то должна быть та странная форма, которую я искал. Но постепенно надежда таяла, и я начал изучать и исследовать ради научных, а не личных открытий. И когда я присоединился к экипажу "Авраама Линкольна", я ни на секунду не предполагал, что создание, за которым мы охотились, было моей душой.       Я помолчал, переводя дух. Немо, по-видимому, не собирался прерывать эту паузу.       - Когда я впервые увидел "Наутилус" во время охоты, его фосфоресцирующее свечение помешало мне как следует разглядеть его очертания. Но когда вы показали мне чертежи в библиотеке, я понял, что попал на борт воплощения той самой метки, что так озадачивала меня всю мою жизнь. Не раз думал рассказать вам, но... - я вздохнул. - Но сначала вы были моим похитителем и просто незнакомцем. Даже когда мы стали проводить больше времени друг с другом, вы продолжали сохранять дистанцию. Я чувствовал, что навязывать вам мою... моё состояние было бы нежелательно. И после того, как я понял, что вы скорбите о семье, и что ваша метка души может и не соответствовать моей; после вашей мести и всего, что последовало далее...       Слова застревали в горле, но я должен был рассказать до конца.       - Когда Нед Ленд и Консель пришли, чтобы попросить меня переговорить о возвращении на сушу, я говорил с вами от их имени, но никогда не думал об этом сам. Они оба уже почувствовали мое нежелание, и потому, когда предложили план сегодняшнего вечера, я взял с них слово хранить секрет и рассказал им о своём положении. Я уверен, что без этого признания они не позволили бы мне остаться. Так что вам не нужно беспокоиться о безопасности "Наутилуса" с их стороны. Даже если бы у них возник соблазн раскрыть эту тайну миру, они не станут, зная, что это может поставить под угрозу мою безопасность.       Капитан по-прежнему ничего не говорил, и я знал, что больше не могу откладывать неизбежное.       - Я никогда не планировал обременять вас этим знанием. Этот секрет я бы забрал с собой в могилу. Но у самого меня уйти не хватило сил. Я точно знал, что если оставлю другую половину своей души - вас, создателя и капитана этого судна, то буду потерян всю оставшуюся жизнь. И кроме моей уверенности в том, что эта метка души связана с вами, притяжение, которое я испытывал к вам лично, удовольствие, которое я получал от наших дискуссий и исследований...       Я сделал прерывистый вдох, чтобы успокоиться, затем продолжил:       - Даже если бы у меня не было метки для ориентира, я бы не смог не влюбиться в вас.       При этих словах капитан резко вдохнул, почти ахнул. Тогда я понял, что его заботы по перевязке моей раны давно окончены, но он продолжает держать меня за плечо, как бы убеждая себя в моем присутствии. Он, казалось, сам понял это, когда моя речь завершилась, и встал, сделав шаг назад, подальше от меня. Он подошел к двери салона, и на один ужасный момент я подумал, что он уйдет, не сказав ни слова.       Но капитан обернулся и, наконец, заговорил:       - Думаю, вы почувствуете облегчение, узнав, что после того, как "Наутилус" освободился, я видел, что мистер Ленд и мистер Консель достигли земли одного из Лофотенских островов, Москенесейя, население которого невелико. Таким образом, вы можете быть уверены в их безопасности.       С этими словами он покинул салон.