Броня и розовый лепесток / Of Armor in pink petals

Она проснулась, чувствуя себя ужасно. Было ощущение будто девушка часами спарринговала с Ли. Все ее тело ломило, а голова нещадно раскалывалась. Закрыв глаза, Сакура глубоко вздохнула, легкие окутал запах летнего дождя и сосен. Необычно, но не менее приятно… Медленно она направила чакру в свои руки, отчего они засветились мягким зеленым цветом. Едва она успела поднести руку к вискам, чтобы попытаться унять головную боль, как кто-то грубо дернул ее за руку. Будучи раздраженной этим действием, с едва контролируемым негодованием она пробормотала: — Мне чертовски больно, позволь мне… Внезапно зеленые глаза встретились с красными, и она замерла с приоткрытым ртом. Не в силах вымолвить и слово, она просто застыла. Красные глаза, белые волосы, красные отметины на скулах и подбородке, синяя броня… что здесь делает второй Хокаге?! Единственный раз, когда она видела его, был во время войны, когда их принудили восстать из мертвых эдо тенсеем, но человек сидящий перед ней был не восставшим, он был абсолютно живым. Это чья-то неудачная шутка? Гендзюцу? «Кай!» — сложив печать, она попыталась рассеять гендзюцу, но мужчина все еще был на месте и смотрел на нее пронзительным взглядом. Низким голосом он проговорил: — Назови свое имя и принадлежность к клану, куноичи. Куноичи? Несмотря на абсурдность происходящего, все выглядело слишком реально, чтобы быть сном. Конечно, она прекрасно знала, кто он такой, но это не отменяет тот факт, что он должен быть МЕРТВ. Кроме того, он выглядел моложе, чем когда она видела его в восставшем виде. Намного моложе. Может, лет двадцать пять? Сакура вновь осмотрелась вокруг. Палатка? Вернув свое внимание к мужчине сидящему перед ней, она могла разве что только открывать и закрывать рот, как рыба выброшенная на берег. Может быть, если я закрою глаза, он исчезнет… Я что схожу с ума? Плотно закрыв глаза, она выждала несколько секунд прежде чем снова открыть их. Он все еще находился перед ней… Я определенно схожу с ума… Покачав головой, чтобы привести мысли в порядок, она, наконец, смогла задать вопрос. — Где я, черт возьми? Тобирама нахмурился и скрестил руки на груди, что делало его еще более впечатляющим. Он смотрел на ее растрепанные волосы и растерянное выражение лица. — Ты в лагере Сенджу. Ты чуть ли не утонула в реке, прежде чем я успел вытащить тебя. И я не встречал тебя раньше, и не знаю кто ты, поэтому привел сюда. Теперь имя и принадлежность, куноичи. Лагерь Сенджу? Она ухватилась руками за голову и попыталась выровнять свое дыхание. Если она находилась в лагере Сенджу, значит, Коноха еще не основана, верно? Как это возможно? Ей до сих пор снится сон? Она с силой ущипнула себя за руку. Нет. Она определенно проснулась. Увидев, как она ущипнула себя, Тобирама приподнял бровь и раздраженно схватил ее за подбородок рукой, поворачивая ее голову в свою сторону. — У моего терпения есть пределы. Ответь. На. Вопрос. Его голос прозвучал остро, словно нож. Было видно, что это его последнее предупреждение. Она попыталась избежать его взгляда, и он резко дернул ее лицо к себе, все еще удерживая ее за подбородок, пока у нее не осталось другого выбора, кроме как посмотреть ему в глаза. Что она могла ему сказать? Черт, она даже сама не понимала, что происходит. Она явно не спала и не застряла в каком-либо гендзюцу. В Академии не учили как вести себя с кем-то, кто должен был быть мертв, но вместо этого явно был ЖИВЫМ. Так еще и ЗЛЫМ. Может быть… Могла ли она действительно оказаться в прошлом? При этой мысли ее желудок ухнул вниз. Нет. Это было невозможно. Она глубоко вздохнула и постаралась собраться с духом. Ее голос на удивление звучал куда более решительно, хотя в душе не было и капли решимости в данный момент. — Сакура… Просто Сакура, не имею никакой принадлежности к какому-либо клану. Отчасти это было правдой. Харуно едва ли можно было назвать кланом. Несколько секунд он продолжал буравить ее глаза глубоким и пронизывающим взглядом, а затем отпустил ее подбородок. Сакура… Какое подходящее имя, учитывая цвет ее волос. Будучи начеку, он продолжал наблюдать за ней. Она вздрогнула под его пристальным взглядом. Ей было известно, что он был впечатляющим мужчиной, потому что много раз читала о нем. Его упоминали как одного из лучших шиноби всех времен. Но они никогда не упоминали о том, насколько он был красив… мысль которая пронеслась в ее голове, заставила ее слегка покраснеть. Его присутствие заполнило всю комнату, будто сдавливая ее. Он выглядел довольно внушительно с хаппури, обрамляющим его лицо и в этих доспехах, выгодно подчеркивающих его тело. Поразмыслив над тем, что она сказала, он пришел к выводу, что она не лгала о своем имени и принадлежности. Она определенно что-то недоговаривала, это точно. Целитель? Нет клана? Он был настроен скептически. — Мне трудно поверить, что ты не принадлежишь ни к одному клану. Ты ниндзя-медик, отчего то мне это кажется маловероятным и совершенно нелепым. Она взглянула на него, когда услышала сарказм в его голосе, и сразу же отвернулась от него. В книгах по истории также не упоминалось о том, что он был придурком. Откуда он узнал о ее способностях? Затем она вспомнила свою истерику в лесу и попытку исцелить головную боль. Все это заставило ее вспомнить о битве с лесной поляной, и свет в ее глазах тут же померк. Да, у нее не было клана. Больше нет. Взгляд, потерянный в прошлом (или будущем?), она обернулась снова вглядываясь в его сторону, смотря не прямо на него, а куда-то через его плечо. — Я… когда-то я была частью деревни. Но началась война, вследствие которой деревня была разрушена, а все люди, почти все… погибли. Так что нет, я не солгала Вам, когда сказала, что у меня нет никакой принадлежности к клану. Если он и был когда-то, то умер в той войне, вместе с моей семьей и товарищами по команде на поле боя. Технически деревня еще существовала, но так как все дорогие ей люди были мертвы, Коноха перестала быть для нее ее деревней. Сердце девушки разрывалось от боли. Она стиснула зубы и поднесла руку к груди. Все еще наблюдающему за ней, этот жест не остался незамеченным им. Значит, это правда. Она потеряла все. Никто не мог подделать такое горе и эмоции. Он все еще не доверял ей, но в то, что она не является частью какого-либо клана поверил. Ему еще предстоит обсудить это со своим братом, чтобы узнать его мнение, и решить что им с ней делать. Оторвавшись от грустных мыслей, она снова пересеклась взглядом с мужчиной, сидящим перед ней. Он был высоким, довольно серьезным и отстраненным. Даже если она и знала практически все, об основателях своей деревни, ей придется вести себя так, будто она ни о чем не знает, потому что, если честно, она не имела представления о том, что, черт возьми, происходит. — Я назвала тебе свое имя, шиноби, теперь мне нужно угадать твое или ты представишься, как приличный человек? Ирония, сквозившая в ее голосе, после того, как он выхаживал ее в течении последних нескольких дней, чтобы она выжила, вынудил вспышку гнева вспыхнуть в его глазах. Сохраняя холодное выражение лица, он не мог не удивиться тону, с которым она с ним разговаривала. Так к нему еще никто не обращался. Обычно люди относились к нему с большим уважением. Она повела себя дерзко по отношению к нему, и он не знал, как к этому относиться. — Тобирама Сенджу. Она взглянула на него, забавляясь. Серьёзно? Этот человек — чертова ходячая статуя. Увидев искру веселья в ее глазах, он приподнял бровь. Голова все еще продолжала болеть. Немного нахмурившись, она направила чакру в руки и поднесла их к вискам, унимая головную боль под заинтересованным взглядом Сенджу. Ее глаза обратили внимание на свои руки, и она только заметила повязки. Аккуратно, она начала развязывать их, обнажая мягкую кремовую кожу под ними, исполосованную царапинами и глубокими порезами. Невесомо паря светящимися руками над порезами, она исцеляла каждую рану, пока на ее коже не остались только маленькие белые шрамы. Не заботясь о мужчине находящимся в комнате, она сбросила одеяло с ног и подняла юкату до середины бедра, поочередно снимая повязки с ног. Тобирама наблюдал за ней, очарованный контролем ее чакры и тем, как она могла эффективно и быстро исцелить глубокий порез. Он никогда не видел ничего подобного. Неуклюжее исцеление Хаширамы и подобная работа были совершенно разными. Он был так поглощен своим созерцанием, что не сразу понял, что она делает, пока не увидел ее обнаженные ноги и юкату, опасно поднимающуюся по ее бедру. Его взгляд проследил по тонким лодыжкам, изгибам голени… Быстро взяв себя в руки, он извинился и торопливым голосом пробормотал: — Дай мне знать, когда закончишь с этим, я буду ждать снаружи. Сакура только собиралась ответить, но он уже вышел. Странный. Пожав плечами, она продолжила сеанс лечения. Она не знала, как относиться к этому мужчине. Он выглядел бесстрастным, но его глаза говорили о большем, чем он сам. В конце концов, она неплохо разбиралась в мужчинах, не выражающими никакие эмоции. Кроме того, он был действительно красив, но был бы еще красивее, если бы отказался от вечно хмурого выражения лица, который, казалось, носил все время. Позволив своим мыслям блуждать и дальше в сознании, она не заметила как выполнила задачу за считанные минуты.

***

Снаружи палатки Тобирама ходил взад-вперед, все еще немного взволнованный увиденным. Жар на его лице потихоньку отступил. С каких это пор, он, Сенджу Тобирама, становился взволнованным видом женщины? Он знал женщин, и большинство из них слишком очевидно старались привлечь его внимание. Но эта девушка привлекла его внимание тем, что даже не пыталась этого сделать. Ради бога, она просто лечила свои раны. Должно быть, он просто устал. Глубоко вздохнув, он повернулся и остановился у входа в палатку. Он поднял голову, и его глаза встретились с глазами брата, который смотрел на него со странным выражением. Быстро, чтобы избежать лишних вопросов, Тобирама рассказал своему брату, что он узнал о девушке, хотя сведений было мало. Хаширама определенно был заинтригован… ее появлением и реакцией своего брата.

***

Через несколько минут Сакура закончила исцеление своих ног и позвала его обратно внутрь. Он вошел, а за ним еще кто-то. У второго мужчины было дружелюбное выражение лица, длинные каштановые волосы, загорелая смуглая кожа и карие глаза. Ей было несложно догадаться об его имени, так как он выглядел точно так же, как скульптура, высеченная на скале Долины Завершения. Хаширама Сенджу, первый Хокаге и бог среди шиноби. Ее сердце сжалось, когда глаза встретились. Он смотрел на нее с той же теплотой, которая была в глазах ее наставницы Цунаде, в те моменты когда она была горда ею. Быть рядом с дедушкой своей наставницы было довольно сюрреалистично, если быть честной! Если бы ей пришлось сравнивать мужчин перед ней, то Тобирама был луной: холодным, серьезным и бледным… А его брат точно был солнцем: теплым, светлым и счастливым. Оба мощные и совсем разные, но прекрасно дополняющие друг-друга. Темноволосый мужчина посмотрел на нее с любопытством. У нее определенно были живые глаза, а кожа была бледной, без изъянов, что многое говорило ему о ее целительских способностях. — Так ты девушка, которую Тоби выхаживал у себя последние несколько дней! Меня зовут Хаширама, я его брат. Я знаю, что я красивый! Позади него хмурился Тобирама, скрестив руки на груди. Сакура услышала, как он пробормотал: - И определенно не самый умный… Она не смогла сдержать тихий смешок, сорвавшийся с ее губ. Ее лицо покраснело, когда она подумала о том, с какой фамильярностью разговаривает шодайме. — Итак, Тоби рассказал мне, что ты целитель, и что у тебя нет клана? Что ж, нам здесь всегда нужны люди с хорошими медицинскими знаниями, поэтому ты можешь остаться здесь, в лагере Сенджу, пока будешь помогать нам своими способностями. Глаза Тобирамы незаметно расширились. — Хаширама, ты не… Пренебрежительно махнув рукой, Хаширама прервал своего брата. — Последний раз, когда я проверял, я все еще был лидером клана. Посмотрев на брата нетипичным для него, серьезным взглядом, продолжил: — Бедной Сакуре-чан здесь больше некуда идти. Я доверяю ей, так как она уже однажды спасла тебе жизнь, поэтому она может оставаться здесь. Если ты беспокоишься о ней, то можешь наблюдать за ней. Она не могла поверить в то, что услышала. Первый Хокаге хотел, чтобы она осталась здесь и помогла им. Это было безумием. Но его слова заставили ее почувствовать себя вновь полезной и нужной, и тот факт, что просьба исходила от такого важного человека, была невероятной. Если потребуется, она будет помогать им в медицине до последнего вздоха, так как они были ее ближайшей связью с Конохой, пусть и в прошлом. Это был не сон, верно? Ее брови нахмурились. Что он имел в виду, когда сказал, что она спасла жизнь второму? Она бы помнила, если бы совершила нечто подобное. Застенчиво подняв руку, Сакура откашлялась и неуверенно спросила: — Я спасла жизнь твоему брату? Не припомню, чтобы я делала нечто подобное… Удивленный Хаширама быстро оглянулся на своего брата и с улыбкой посмотрел на Сакуру. — Я уверен, что Тоби тоже хотел бы забыть об этом, потому что это, вероятно, задевает его гордость, но ты спасла его. Ты не помнишь, как тебя ранили кунаем, когда ты прикрыла его своим телом? У нее были смутные воспоминания о реке и о том, что было после, она мало что помнила. С задумчивым выражением лица она потянулась, чтобы коснуться своей спины, но тут же замерла. Звук пронзания ее плоти и боль от кашля, когда она пыталась сделать вдох нахлынули на нее. Ее глаза расширились, и она резко повернула лицо к Тобираме, который надувшись смотрел куда то в сторону, а затем к Хашираме с недоверчивым выражением лица. Он смотрел на нее игриво. — Вспомнила? Он громко рассмеялся, от чего Тобирама заметно съежился, и продолжил: — Итак, Сакура-чан, я не знаю, каковы твои планы на будущее, но ты можешь оставаться здесь столько, сколько посчитаешь нужным. Мы можем показать тебе лагерь завтра, а пока мы приготовили для тебя палатку, чтобы ты могла отдохнуть и вернуть кровать моему брату! Подождите секунду! Она была в постели Нидайме?! Подняв голову, она встретила его взгляд, и ее лицо вспыхнуло. Вернув внимание к Хашираме, она кивнула. Она все еще не могла полностью осознать ситуацию… Хаширама протянул ей руку и помог встать на ноги. Затем он позвал Ари, женщину которая стояла снаружи палатки. Отодвинув полог палатки, вошла женщина средних лет, с длинными каштановыми волосами и мягким выражением лица. В руках у нее была одежда, деревянная расческа и кое-какие женские вещи первой необходимости. С нежной улыбкой она передала всё Сакуре. — Вот, мы собрали столько, сколько смогли. Пока этого должно быть достаточно, но если тебе что-то понадобится, ты можешь обратиться ко мне. А теперь пойдем со мной, я покажу тебе, где ты остановишься. Пытаясь выдавить из себя улыбку, Сакура проговорила короткое «Спасибо». Она повернула голову к Хашираме, стоявшему позади нее, и почтительно поклонилась. — Я хотела бы поблагодарить вас, Хаширама-сама, за ваше гостеприимство. Вы можете ожидать меня в медицинской палатке уже завтра утром. Я позабочусь о том, чтобы Вы не пожалели о своем решении, позволить мне остаться здесь. Она проговорила последнюю часть, многозначительно взглянув на беловолосого Сенджу, что не осталось незамеченным Хаширамой. В тишине она последовала за Ари наружу. Лагерь оказался на удивление большим, с несколькими длинными рядами палаток. Тот, что находился ближе к концу, определенно использовался для раненых. Как только она вышла из палатки Тобирамы, все взгляды были устремлены на нее, и разговоры разом прекратились. Она огляделась, готовая испепелить их взглядом, но в их глазах она увидела только любопытство и осторожность. Она не могла их винить, не каждый день лидеры возвращались в лагерь с розоволосой куноичи. Путь до ее палатки был довольно коротким, и, глядя на ее расположение, она быстро поняла, почему. Ее палатка находилась прямо за палаткой Нидайме. О да, он ведь мне не доверяет. Отодвинув полог в сторону, Ари жестом пригласила ее войти. Оказавшись внутри, она быстро оценила всё, что там находилось. Деревянный сундук, чтобы положить ее вещи, односпальная кровать, несколько бумаг и немного чернил, небольшая ванна и постельное белье. Честно говоря, большего ей и не нужно. Повернувшись ко входу, чтобы поблагодарить Ари, она обнаружила, что та уже ушла. Глядя на кучу одежды, она нашла свои черные брюки, но не рубашку. Вместо нее была темно-синяя рубашка, размером оверсайз, интересно. Положив свои вещи в сундук, она легла в постель. Осознание того, что с ней произошло, в одно время навалилось на нее, и она расплакалась, прежде чем погрузилась в сон без сновидений. Хаширама все еще стоял в палатке своего брата, оглядываясь по сторонам. Посмотрев на него, встретил яростный взгляд своего младшего брата. — Что я сделал? Кипя изнутри, Тобирама ответил тихим и опасным голосом. — Ты предложил незнакомке важную должность в нашем клане. Доверительную должность. Думал ли ты о том, что она может быть шпионкой, чья миссия заключается в том, чтобы усыпить нашу бдительность и проникнуть в наши ряды? А что насчет безопасности нашего народа? Хаширама редко видел, как его брат терял самообладание, и именно это он делал сейчас. Ранее, поговорив с молодой девушкой, он не почувствовал никакой исходящей от нее угрозы. Как будто она уже знала, в чем заключается ее работа, и ему было приятно знать, что она на их стороне. С игривой ухмылкой Хаширама вновь взглянул на своего брата. — Твоя гордость задета, просто потому что молодая, красивая и сильная куноичи спасла тебе жизнь от нападения, которого ты не ожидал. Я уверен, что мы можем ей доверять. Кроме того, для кого она опасна, брат? Для наших людей или для той стены что ты воздвиг вокруг своего сердца? Избегая сюрикена, брошенного в его сторону, Хаширама быстро выскользнул с его палатки, его смех эхом разнесся снаружи. Тобирама провел рукой по лицу и глубоко вздохнул. Присев на угол своей кровати, он снял доспехи, думая о розовых волосах и зеленых глазах. Он не мог отделаться от ощущения, что она еще доставит им кучу неприятностей. Пытаясь переключить внимание на что-то другое, он лег на кровать, положив руки за голову. Сладкий и цветочный запах, казалось, заполнил все вокруг, и все его мысли снова вернулись к ней. Он понял, что этот сладкий аромат был ЕЁ. Уткнувшись в подушку лицом, он закрыл глаза. Помимо того, что она беспокоила его в жизни, теперь она еще и оставила свой запах на его вещах! Можете ли вы представить его разочарование, когда он проснулся следующим утром, уткнувшись носом в подушку…