Тепло Волка

Такого суматошного дня у Игнатьева не было давно. Чумная беготня по коридорам, нескончаемые телефонные разговоры и документы, документы, документы... К десяти часам вечера его сил хватало лишь на то, чтобы изнеможённо висеть в кресле, улёгшись грудью и головой на стол и вывалив язык. Перед глазами уже рябило от бесконечных букв и цифр, кончики пальцев онемели, как и задница, а ноги вообще казались чем-то чужеродным. Поэтому, наверное, так отчаянно захотелось прибить бодрого Зименцова, ворвавшегося в кабинет, точно смерч. - Ола, амиго! – весело воскликнул приятель, привычно опустив зад на угол стола. – Чёртов день, а? У меня даже минутки свободной не было узнать, как же поживает жертва любовного преследования. - Умри... – замогильным голосом изрёк еле живой Виктор. Рабочая суета сумела выбить из его головы произошедшее утром, что, в принципе, было даже хорошо, но Глеба вечно как будто бесы под руку толкали. И теперь, благодаря его «услужливому» напоминанию, Игнатьев снова ясно увидел перед собой тоскливые жёлтые глаза и те пухлые губы, тихо и печально говорящие: «Я испугал Вас вчера?». А вот дальнейшее припоминалось смутно: кажется, Витя пытался открыть дверь, которая почему-то оказалась заблокирована, вследствие чего стал что-то орать, чего-то требовать, а потом внезапно обнаружил себя стоящим у крыльца офисного здания. Чудеса да и только. - Да ладно тебе, Витюша, – Зименцов усмехнулся и потрепал сослуживца по и без того необычно взъерошенным волосам. – Серёжка отличный парень, лично меня он восхищает – такой настойчивый, преданный, горячий... Слушай, ну почему бы тебе хотя бы не попробовать принять его страсть? Пойми, он особенный, и он выбрал тебя. «Пункт №*: Оборотень выбирает пару на всю жизнь». - Ага, сейчас, – буркнул Виктор, сердито отмахиваясь от надоедливой руки посмеивающегося приятеля. – Пусть свою «страсть» запихнёт себе туда, куда мечтает вставить её мне. - Вот дурень. С чего ты взял, что он мечтает тебе что-то куда-то вставить? Может, он жаждет, чтобы ты вставил ему, об этом ты не думал? - Ещё не лучше. Делать мне больше нечего, кроме как вставлять всяким озабоченным голубцам. - Я в шоке, Игнатьев, – озадаченно протянул Глеб. – Ты знаешь меня с шестого класса и почти столько же – что я люблю мужиков, и всегда терпим ко мне. Не ожидал от тебя подобных гомофобских высказываний... Игнатьев поднял голову и улыбнулся, глянув на обиженную мордаху собеседника. - Знаешь, вот я осознаю, что после моих слов ты раздуешься до непомерных размеров от гордости, – с усмешкой проговорил он, – но всё же рискну сказать. Ты – это ты, Зименцов. - Правда?! Значит, у меня есть шанс? - ...А ну-ка убрал от него руки. Зименцов, с радостным воплем повисший на обалдевшем приятеле, и Игнатьев, пытающийся выпутаться из его объятий, изумлённо переглянулись и синхронно повернулись к дверям, точнее – к набычившемуся Волкову. Жёлтые глаза были предупреждающе прищурены, широкая переносица пошла разъярёнными складками, рот угрожающе скалился. «Пункт №*: Оборотень ревностно охраняет свою территорию и свою пару». - Ухожу-ухожу, – со сладкой улыбкой пропел Глеб и бочком протиснулся в дверь мимо водителя. Не успел Виктор и глазом моргнуть, как белобрысый предатель испарился, словно ветром сдуло, помахав на прощание ручкой. Едва за ним закрылась дверь, Игнатьев до предела напрягся, а Сергей, напротив, заметно расслабился, более того – заулыбался так, что на щеках проступили ямочки, придав ему вид до безумия очаровательный и лукавый. «Пункт №*: Мало кто может устоять против обаяния оборотня». «О, Господи...» – мысленно застонал Игнатьев и уткнулся лбом в стол. Нужно было срочно отвлечься и отвлечь этого радостного придурка. – Не понравилось работать у нас, Волков? - Не понял? – обескураженно спросил водитель. - Я объясню. Видишь ли, как и я, Глеб Вениаминович находится в достаточно хороших отношениях с замгендира... - Натаном Борисовичем? И что? - А то, что достаточно одного щелчка, – Витя выразительно щёлкнул пальцами, – и ты вылетишь отсюда, как пробка. Не смотри, что Зименцов такой вроде бы милый с виду – на самом деле он вспыльчивый и мстительный. Так что не ссорься с ним. - Беспокоитесь обо мне? – шутливо поинтересовался Волков. - Вот ещё. Просто предупреждаю. - И всё равно я рад. Спасибо. - Не обляпайся, – проворчал Игнатьев. «Ишь какой довольный, – угрюмо подумал он, метнув косой взгляд в прямо-таки светящееся отражение Сергея в зеркальной панели. – Не ослепнуть бы...». – Так что тебе нужно? - Сотрудники расходятся и разъезжаются по домам, – сказал парень, и от ласковости в его голосе у мужчины отчего-то защемило в животе. – А Вы не собираетесь? - Нет, мне ещё нужно кое-что закончить. Так что можешь быть свободен. - Но... - Ты что, не слышал?! – взвился Виктор. После сумасшедших недель и, тем более, последних суток, да ещё и рядом с Волковым, не сдающим позиций, мало того – уверенно продвигающимся вперёд, пусть и черепашьим шагом, у него неконтролируемо и закономерно сдали нервы. – Я же сказал тебе, что занят! Поэтому... Сергей вдруг схватил его за руку, и мужчина замолчал, потеряв дар речи от изумления, злости и подобной наглости. - Я слышал, не нужно так кричать, – прошептал Волков, прикоснувшись губами к пальцам Вити. – Хорошо, я уйду. Не засиживайтесь допоздна и обязательно вызовите такси... Игнатьев выдернул ладонь из его рук и оттолкнулся ногой от пола, чтобы кресло отъехало назад, – потому что так близко от желтоглазого хищника он вдруг почувствовал себя... да, как муха в паутине. - Может, мне ещё и отчитаться тебе, когда я буду дома? Водитель тряхнул головой, отбрасывая со лба длинную рваную чёлку, и вновь широко улыбнулся, только вот его глаза... они показались Виктору очень грустными. - Было бы неплохо, но Вы никогда этого не сделаете. Даже зная, что я буду сходить с ума от волнения до тех пор, пока не смогу увидеть Вас в следующий раз и убедиться, что с Вами всё в порядке. - ...Лучше уйди, – не выдержав, глухо пробормотал Игнатьев. - Доброй ночи, Виктор Геннадьевич, – тихо промолвил Сергей, отвернувшись. – До завтра. - До завтра... Дверь тихо щёлкнула, закрывшись за ним и как будто отрезав Виктора от остального мира. Несколько минут он молча сидел в полной тишине, тупо глядя перед собой и зачем-то раз за разом вызывая в памяти чужие чувства, заметные в словах, взглядах, улыбках, после чего, придя в себя, закрыл лицо руками. - Дьявол бы тебя побрал, недоволк ты чёртов... Ты же вроде как зверь, так где твоя гордость, независимость, стержень наконец?.. Боже, что я несу... стержень, блин... Ладно, всё, – Игнатьев сердито потёр лицо, придвинулся к столу и решительно положил ладони на клавиатуру. – Хватит думать о всякой ерунде, у меня ещё куча работы. В таком разбитом состоянии, в каком находился мужчина к полуночи, садиться за руль категорически не стоило, поэтому ему в самом деле пришлось звонить в такси. Несмотря на позднее время, седовласый таксист был весьма болтлив – вероятно, только заступил на смену, и всю дорогу развлекал Виктора городскими сплетнями. А на въезде в частный сектор, как и ожидал Игнатьев, не преминул поинтересоваться: - И не боязно Вам тут? Живёте ведь у самого пустыря. - А что с ним не так? – устало спросил Витя, отрешённо глядя на ночную улицу, хотя прекрасно знал, что последует за его вопросом. - Как что? Говорят, волка на свалке видели. В городе паника, а нашему мэру хоть кол на голове теши. Виктор вздохнул и подпёр щёку ладонью. - Значит, не бешеный и не нападал ещё ни на кого. Вот как только, так сразу зашевелятся. - Вот всегда у нас так! – с готовностью отреагировал таксист, найдя, очевидно, единомышленника в позднем пассажире. – Пока петух в задницу не клюнет, не почешутся! - И не говорите, – вяло согласился Игнатьев. – А народ с ума сходит, уже вон и оборотня выдумали. - О, это вообще отдельная тема! Моя тёща как с катушек съехала, всё «волколак» да «волколак», будто и попереживать больше не о чем. Сахар на пять рублей подорожал, хлеб на рубль, молоко и масло на... Дальше Виктор уже не слушал, снова повернувшись к окну. Почему-то именно сейчас он яснее ясного понял, почему люди так упрямо хватались за эти слухи об оборотне: человеку хотелось чуда, сказки, пусть и страшной, лишь бы хоть на минуточку позабыть о «реальных» ужасах, с которыми он сталкивался каждый божий день. Ведь наяву принцы, рыцари и богатыри оказывались альфонсами, бандитами и безмозглыми качками, Горынычи и драконы - динозаврами, а прекрасные Снегурочки, Золушки и Василисы с Еленами – коварнее и страшнее Кощея. И, наверное... ...Уже дома, выйдя из душа, мужчина слегка сдвинул штору на окне спальни и невольно улыбнулся, увидев волка, свернувшегося клубком на вчерашнем месте. - Эй, Серый, – шепнул Виктор, и зверь вскинул голову, навострив уши, словно мог его услышать. – Спокойной ночи... ...наверное, лишь Серый Волк, чуткий и преданный, всё ещё оставался олицетворением сказки.