Перерождение в волшебном мире

***

      В последующие месяцы я почти каждый день проводил в мастерской вместе с отцом. Работа шла медленно, папе часто приходилось останавливаться, чтобы поработать над зачарованием вещей, продающихся в магазине. Время от времени кто-нибудь даже просил наложить чары на заказ. Отец любил, когда кто-то просил что-то новое или уникальное, что бросало вызов его навыкам.       В конце концов, мы добились некоторого прогресса. После нескольких месяцев экспериментов отец придумал новое блестящее заклинание, которое выводило управление метлой на совершенно новый уровень. Казалось, стоило только подумать о смене направления, как метла уже начинала поворачивать.       Возможно, самым полезным для меня было то, что я смог увидеть, как создаются заклинания. Я наблюдал, как мой отец творит заклинания, и это навсегда изменило мои представления о магии. После того как ему удалось создать новое заклинание, я подумал, что создание заклинания похоже на написание компьютерной программы.       Волшебник, достаточно талантливый для создания заклинания, подобен программисту, который пишет программу. Новая программа сохраняется, и уже любой пользователь может научиться работать с ней, даже не зная, как она была создана.       Время шло, и вскоре я обнаружил, что до получения моего письма из Хогвартса осталось всего несколько недель. В мае моим родителям пришлось поехать во Францию на две недели, чтобы помочь маминой сестре. Меня они не смогли взять с собой, поэтому я на это время отправился на корабль дяди.       Каждый раз, проходя через исчезательный шкаф в нашей гостиной на корабль, я удивлялся силе магии и множеству различных способов её применения.       Выйдя на корабле, я оказался в комнате, где дядя Джон хранил свой шкаф. Зная, что они с тётей, скорее всего, находятся на верхней палубе, я направился наверх.       Поднимаясь по деревянным ступеням, я размышлял о том, что мне нравится этот корабль, в первую очередь, из-за своего дизайна. Он был похож на один из старых пиратских кораблей из фильма «Пираты Карибского моря». Главным отличием был размер внутреннего пространства.       По пути мне встретились нескольких ведьм и волшебников, проживающих на корабле. Они собрались со всего мира и большинство из них с улыбкой приветствовали меня, когда я проходил мимо.       Дорога на верхнюю палубу отняла у меня немало времени, потому что, хотя снаружи корабль был обычного размера, внутренним размером он соответствовал круизному лайнеру благодаря хитроумным чарам расширения.       Когда я добрался до палубы, я заметил, что корабль стоит на якоре возле Александрии, портового города в Египте. Увидев, что мои тетя и дядя отдыхают в креслах под нелепым большим розовым зонтиком, я направился туда.       — Дядя Джон, тётя Нефрет, как поживаете? — поприветствовал я их по-арабски, зная, что тётя предпочитает говорить на своём родном языке.       — Неплохо, — ответил дядя, с прищуром взглянув на меня.       — Как учится Омар? — поинтересовался я успехами их сына, поступившего на первый курс в Уагаду, школу для волшебников, расположенную в Африке.       — Прекрасно.       — Ужасно, — одновременно ответили мои тетя и дядя.       Услышав ответ мужа, Нефрет отвесила ему подзатыльник и заявила:       — Ты же шесть месяцев стонал по поводу его успеваемости! — закончив свою тираду, она обратилась ко мне: — Он вернётся до твоего отъезда домой. Джон запланировал поездку для вас обоих.       Услышав её слова, я повернулся к дяде и увидел, как он молча достает три билета на финал регионального чемпионата по дуэлям в Бразилии.       — Это потрясающе, — с восторгом воскликнул я. — Всегда хотел посмотреть соревнования, но мама… Ей не нравится дуэльная лига, она не разрешает нам посещать поединки. А отец не собирается перечить ей в этом вопросе.       На следующий день дядя сказал мне за завтраком:       — Останешься здесь или отправишься со мной? У меня есть кое-какие дела на волшебном рынке.       Я поднял бровь, желая узнать подробности о рынке.       — Его можно считать чем-то вроде Косой аллеи, — объяснил дядя.       — Хочу с тобой, — ответил я. Всегда рад узнать больше о волшебном мире.              Перед тем как покинуть корабль, дядя Джон отозвал меня в сторону и дал мне золотой браслет.       — Для чего он? — спросил я, надевая украшение.       — Я бы предпочел, чтобы никто не увидел твоего настоящего лица в том месте, куда мы отправляемся, — ответил дядя, доставая зеркало.       Увидев своё отражение, я был потрясён: на меня смотрел взрослый незнакомец. Моя новая внешность делала меня похожим на местного жителя.       — Чертовски удивительно, — поражённо сказал я. — Этот браслет лучше, чем Оборотное зелье.       — Нельзя его сравнивать с зельем, — покачал головой дядя. — С зельем ты можешь превратиться в кого угодно, а браслет поддерживает один и тот же образ. Неважно, кто его надевает, он всегда отражает одно и то же. Ценность Оборотного зелья в его многогранности.       Прогулявшись по Александрии, мы подошли к безлюдному участку на окраине города, где стояла древняя арка из песчаника. Увидев арку, я спросил:       — Куда она ведёт?       — Это будет интересно, — подмигнул мне дядя.       В ответ я лишь закатил глаза и подошёл к арке.       — Положи руку на арку и входи, — сказал дядя. — Арка активируется от магического воздействия.       Кивнув в знак понимания, я ухватился за камень и прошёл в проём арки. В следующее мгновение я понял, что стою в старом внутреннем дворике с десятком каменных арок. Прежде чем я успел что-то сказать, дядя Джон сообщил мне:       — Арки — один из основных способов передвижения волшебников в Африке. Система арок используется здесь уже тысячи лет; кажется, именно она вдохновила изобретателя каминной сети.       Не чувствуя запаха моря, я понял, что мы больше не в Александрии, поэтому спросил:       — Где мы?       — В старой части Каира, куда магглам нет доступа, — ответил дядя.       По мере продвижения я заметил определённое сходство между местным рынком и Косой аллеей. И там, и там было полно магических магазинов, где волшебники и ведьмы продавали товары. Главное отличие заключалось в том, что на рынке имелось множество извилистых проходов и ответвлений, по которым мы и блуждали. В конце концов мы добрались до старого магазина, который был полон странных предметов. Как только мы вошли внутрь, из подсобки вышел египетский волшебник средних лет в зелёной с золотом мантии.       — Джонни, мой мальчик, как поживаешь? — громко спросил он, распахивая руки навстречу дяде.       — Лучше, чем ты, Сет, — ухмыльнулся дядя и пристально посмотрел на лысую голову волшебника. — По крайней мере, свои волосы я ещё не растерял.       Сет прижал руку к груди, показывая, что слова дяди ранили его в самое сердце. Я усмехнулся, глядя на выходки старых друзей.              — Разве нет заклинаний для отращивания волос? — полюбопытствовал я.       — А кто это тут говорит детским голосом? — насторожился Сет, оглядывая меня с ног до головы.       — Это мой племянник; я заставил его надеть браслет подмены, потому что не хочу, чтобы некоторые люди узнали его.       — Я наложу охранные чары на магазин. Хочу взглянуть на мальчика. В конце концов, мы же семья, — сказал Сет.       Вытащив палочку, он взмахнул ею в сторону дверей и окон. Дверь за нами закрылась, все окна потемнели. Как только магазин оказался под чарами, дядя кивнул мне, и я снял браслет.       — И какая между нами связь? — поинтересовался я.       — Я дядя Нефрет, поэтому мы одна семья, — проревел он, заключая меня в медвежьи объятия.       Мы с ним немного поговорили, а потом Сет буркнул:       — Теперь к делу.       Он вынес большой сундук и бухнул его перед моим дядей. Я увидел, что крышка сундука трясётся, словно кто-то пытается вырваться на свободу.       — Что там? — спросил я.       — Поговорим об этом, когда подрастешь, — ответил Джон, погладив меня по голове.       Услышав его ответ, я бросил на него раздражённый взгляд.       Перед выходом из магазина, я снова надел свой браслет, а Джон уменьшил сундук и положил его в пальто. Мы ещё несколько часов бродили по магазинам. В некоторых мы провели меньше минуты, когда дядя заносил посылку, в других — дольше. Закончив, мы вернулись к аркам и прошли через них. То, что ждало нас на другой стороне, изменило моё отношение к дяде.       На выходе из арки нас ждали два волшебника и ведьма, выстроившись треугольником. Сначала я решил, что они хотят пройти через арку, но один из них сказал:       — Знаешь, Джон, он недоволен тем, чем ты занимаешься в последнее время. Ты уже некоторое время урезаешь то, что он считает своим.       — Убирайтесь, сейчас же! — убийственным тоном, от которого у меня вдоль позвоночника побежали мурашки, произнёс дядя. В его голосе явно звучало предупреждение, что он готов применить силу, если его не послушают.       Сначала я испугался, что численный перевес не на нашей стороне, но потом заметил напряженное выражение на лицах ведьмы и волшебников. И тогда я понял, что они боятся моего дядю. Для меня это было странным зрелищем, поскольку я никогда раньше не видел дядю с такой стороны.       — Послушайте, давайте просто разойдёмся по своим делам, — примиряюще сказал я.       — Если его что-то не устраивает, пусть он лично мне об этом скажет, — прорычал дядя.       Он прошёл мимо волшебников, как будто не боялся повернуться к ним спиной. Остаток обратного пути мы провели в молчании. Когда мы вернулись на корабль, его поведение изменилось. Расслабившись, он повернулся ко мне и сказал:       — Мне жаль, что так получилось.       — Кто это был? — смущённо спросил я.       — Это долгая история, — протянул он, приглаживая тёмные волосы. Увидев по моему взгляду, что его попытка замять тему не удалась, он сказал: — Ну, ладно. Давай поговорим. Иди за мной.       Спустившись под палубу, мы прошли в его кабинет, и первым делом он налил себе стакан огневиски.       Сделав несколько глотков, он заговорил печально:       — Знаешь, забавно, как сложилась жизнь. Когда ты молод, ты полон надежд на будущее, но однажды жизнь бьёт тебя по зубам, и всё меняется. Для меня этот день настал, когда исчез мой отец, а затем мы узнали, что он умер, а Уитхорн предал нас. Я тогда учился на шестом курсе Хогвартса. Изначально я планировал закончить школу и присоединиться к отцу в бизнесе. Твой отец хотел путешествовать по миру. После того, как случилось самое страшное, всё для меня изменилось; я больше не думал о бизнесе — только о мести. Я занялся дуэлингом, изучал всё, что мог, о боях. — Сделав глубокий вдох, он продолжил: — После окончания университета я первым делом планировал бросить вызов Уитхорну. Он уехал из страны, но я выследил его в Египте. Тогда я впервые встретил Сета, и он отговорил меня от первоначального плана. Он усадил меня и сказал, что если я убью Делвина, то обреку на гибель свою семью. Понимаешь, Делвина поддерживает из тени его отец, Деклан. Я сказал Сету, что если Деклан придёт за моей семьей, то его постигнет та же участь, что и Делвина. Я никогда не забуду, как сильно Сет смеялся над моей наивностью. — Глядя мне в глаза, дядя сказал мне мрачным тоном: — Возможно, один из самых опасных волшебников в мире — это Деклан Уитхорн.       — Как он может быть одним из самых опасных волшебников в мире? — спросил я, сбитый с толку. — Я даже никогда о нём не слышал.       — Именно это и делает его таким опасным, — ответил Джон, покачав головой. — Большинство людей даже не знают о нём. Понимаешь, он не похож на одного из тех традиционных тёмных волшебников, которые стремятся к власти, чтобы править миром. Больше всего его волнуют деньги.       — Любовь к деньгам — это не совсем признак опасного волшебника, — скептически фыркнул я.       — Ты не понимаешь, — вздохнул дядя. — Он создал глобальную сеть объединяющую ведьм, волшебников, гоблинов, вампиров, оборотней и других существ, которые полностью ему преданы. Их цель — богатство и власть, и они ни перед чем не остановятся, чтобы достичь своей цели. Они везде запустили свои щупальца. За последние двадцать лет они пролезли даже в маггловскую наркоторговлю; теперь они тайно контролируют большую часть наркотиков в мире. Сумма денег, которую заработал этот синдикат, просто астрономическая. Они вкладывают их в золото, серебро, драгоценные камни и даже землю — всё это имеет ценность в нашем мире. Именно это богатство позволило им увеличить своё влияние и власть. Выступающих против них, они либо тайно подкупают, чтобы те закрывали глаза на их делишки, либо заставляют тихо исчезнуть. Синдикат вот уже сорок лет разрушает семьи по всему миру.       — Почему, чёрт возьми, Авроры не расправятся с ним? — спросил я в недоумении.       — Как я уже сказал, Деклан очень умён, — сквозь зубы процедил дядя. — Люди, которые работают на него, дают Нерушимый обет никогда не предавать его. К тому же, с таким количеством богатства, как у него, подкупить людей на удивление легко. Он живёт на корабле, а количество защитных заклинаний на нём превращает его в крепость. Не говоря уже о том, что корабль постоянно находится в движении и его невероятно трудно отследить. Но самое главное, он не нарушает Международный статут секретности. Видишь ли, многие тёмные волшебники заканчивают тем, что громко заявляют о себе, круша всё вокруг. Деклан действует более тонко, что позволяет ему оставаться незамеченным.       Я несколько минут обдумывал всё, что узнал сегодня, и меня внезапно озарило:       — Ты сказал, что он живёт на корабле?       — Верно, — кивнул Джон в ответ.       — Держу пари, что ты приобрёл этот корабль вскоре после того, как узнал о его корабле, — уверенно заявил я.       — Какое интересное наблюдение, — ответил дядя с акульей улыбкой. — Может быть, ты ещё скажешь, что у меня есть какой-то тайный план?       Его ухмылка дала мне понять, что я на правильном пути, поэтому я продолжил:       — Ты сказал, что он разрушил семьи по всему миру. Это значит, что у некоторых исчезнувших людей остались родственники. — Когда Джон ободряюще кивнул мне, я продолжил: — Мне кажется, при желании можно найти тех из них, кто захочет отомстить. И я не мог не заметить, что на твоём корабле живут люди со всего мира.       Допив свой огневиски, Джон ответил со злой ухмылкой:       — Представь себе группу людей, которые собрались вместе, чтобы уничтожить одну из самых могущественных организаций в мире. Они должны быть терпеливыми, медленно занимать такую позицию, чтобы иметь возможность уничтожить организацию одним ударом. На это могут уйти годы, но, как говорится, месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным.

***