Перерождение в волшебном мире

***

      По возвращении домой мы с папой совершенно валились с ног. Было ощущение, что мы только что пережили торговую войну и оказались на стороне проигравших. А вот мама совсем не выглядела уставшей. На её лице играла самодовольная ухмылка, как будто всё прошло по её генеральному плану.       Следом за отцом по воздуху плыл сундук. Внутри него уместились все мои школьные принадлежности. Посмотрев на лестницы, которые нам придётся преодолеть, и углы, которые придётся обогнуть, я порадовался, что мы волшебники. Если бы пришлось тащить сундук вручную, это заняло бы целую вечность. Как бы то ни было, папа просто шёл за мной, а сундук легко парил за ним.       Папа пристроил сундук в углу моей комнаты, и я с нетерпением открыл его, чтобы найти учебник по заклинаниям. Заглянув внутрь, я обнаружил, что на сундук наложены чары расширения пространства. Было немного странно заглянуть внутрь и увидеть, что внутренние размеры примерно в три раза превышают внешние. Обнаружив стопку книг, я схватил верхнюю и, перевернув её, понял что сразу наткнулся на Стандартную книгу заклинаний для первого курса Миранды Гуссокл.       Едва я открыл книгу, как раздался голос моей матери:       — Алекс, время ужинать!       Я неохотно отложил книгу, понимая, что если сейчас не спущусь вниз, мама выйдет из себя. Ужин, казалось, тянулся вечность. Само время, казалось, насмехалось над моим желанием впервые попрактиковаться в магии с палочкой. Подумав, что колдовать в доме слишком рискованно, я решил подождать до ночи, когда все уснут.       Чтобы скоротать время после ужина, мы с папой сыграли несколько партий в волшебные шахматы. После третьего проигрыша подряд папа вскинул руки и заявил:       — Ты, наверное, жульничаешь.       Наблюдающие за нами мама и близнецы рассмеялись над выражением папиного лица.       Извини, папа, но тебе не сравниться с тем, кто раньше играл в эту игру с компьютером. И хотя в волшебной игре нужно было учитывать собственный характер фигур, в основном они не отличались от обычных шахмат. В прошлой жизни одним из главных моих занятий в больнице была игра в шахматы онлайн.       Я думаю, что последней каплей для моего папы стало то, что Саша встала и обняла его, чтобы утешить после очередного поражения. Мой папа приободрился от её поддержки и почти решился ещё на одну партию, но в тут сестра похлопала его по спине и ласково сказала:       — Ничего, папочка, даже если ты слизняк в шахматах, я всё равно люблю тебя.              Услышав слова Саши, папа словно потух. Мама же так неудержимо рассмеялась, что чуть не упала со стула. Отдышавшись, она воскликнула:       — Это карма! Наказание тебе за все те разы, когда ты злорадствовал, выигрывая у меня. Теперь твоя очередь всё время проигрывать.       Вечер подходил к концу, и я с нетерпением поглядывал на часы, ожидая, когда наступит время отправляться в башню. Через час после того, как все легли спать, я медленно открыл окно, вздрагивая от каждого его громкого скрипа. Убедившись, что шум никого не разбудил, я схватил книгу и метлу и взлетел в ночное небо.       К счастью, моё кольцо словно притягивалось к башне. Стоило только сосредоточиться — и я чувствовал в своем сознании тянущее ощущение, указывающее путь. Прибыв, я направился к подножию башни, где сломанная ветка скрывала уступ с дверью. Как только я приземлился, дверь растаяла, оставив зияющую чёрную дыру проёма. Когда я переступил порог, зажглись факелы на стене. Добравшись до основного этажа, я обнаружил, что Антон спит на своём портрете.       — Антон, — позвал я, желая получить его указания, прежде чем начать читать заклинания.       Услышав мой голос, Антон распахнул глаза и завыл:       — Незваный гость, как ты посмел разбудить меня? Приготовься встретить свою гибель. Твоя судьба будет ужасна, все будут трепетать перед моей силой, и весь мир убоится моего гнева… О, это всего лишь ты, Алекс…       Я закатил глаза на его выходки и вытащил свою новую палочку. Угрожающе взмахнув ею в его сторону, я пошутил:       — Знаешь, теперь, когда у меня есть палочка, тебе придётся уважать меня.       — Нет уж, — усмехнулся он, — великий волшебник Антон никого не боится.       — На днях я был у бабушки… — невинно протянул я, преувеличенно внимательно разглядывая ногти, — и нашёл ещё один портрет. Кажется, это был портрет Элизабет Фоули.       — Ты не посмеешь, — прошептал Антон, вздрогнув при этом имени.       — Видимо, мне не стоит упоминать при ней, что я нашёл портрет её мужа, — на моём лице расплылась улыбка Чеширского кота, когда я обнаружил его слабое место. — Не хотелось бы, чтобы мой храбрый наставник ударился в панику. Особенно, когда мне нужна его помощь.       Бормоча себе под нос о том, что дети в наши дни не уважают старших, Антон слегка поклонился и спросил:       — Чем я могу помочь в этот поздний час?       — Пришло время произнести первое заклинание, — с энтузиазмом ответил я, вытащив книгу заклинаний. — Но прежде чем я это сделаю, мне нужен твой совет.       — Сначала нужно разучить движения палочкой, — ответил он, немного подумав.       — И сколько таких движений? — спросил я, в замешательстве наклонив голову.       — Десятки, — махнул рукой Антон. — Взмахи, щелчки, вращения, тычки и даже составные движения, объединяющие несколько движений. Если научишься правильно двигать палочкой — меньше шансов, что твоё заклинание выйдет из-под контроля. Кажется, в библиотеке на нижнем уровне у меня есть книга о движениях волшебной палочкой.       Взяв книгу из библиотеки и пролистав её, я начал тренировать взмахи и рассечения, которые нужны для применения заклинания левитации, которое Рон использовал, чтобы победить тролля.       Попрактиковавшись какое-то время, я открыл Стандартную книгу заклинаний. Выучив заклинание Вингардиум Левиоса, я принялся размахивать палочкой, мысленно проговаривая нужные слова.       Наконец, я направил палочку на бокал для вина, стоящий на столе. и произнёс: «Вингардиум Левиоса», — взмахивая палочкой и концентрируясь на том, чтобы поднять бокал в воздух.       К нашему с Антоном удивлению, я добился успеха с первой попытки. Неудивительно, что появление волшебной палочки изменило магический мир. Количество усилий на выполнение заклинания с палочкой несравнимо меньше, чем при использовании беспалочковой магии.       Я самодовольно ухмыльнулся Антону. По выражению его лица я видел, что он впечатлен моим успехом. Несколько минут мы наблюдали, как бокал парит в воздухе, затем заклинание начало слабеть, и он снова опустился на стол.       Я очень хотел попробовать ещё какое-нибудь заклинание и принялся листать учебник, но Антон остановил меня:       — Что ты делаешь?       — Ищу другое заклинание, чтобы попробовать, — ответил я, в удивлении задрав бровь. — Это оказалось слишком простым.       — Ты наложил заклинание один раз и думаешь, что выучил всё, что нужно для этого заклинания? — усмехнулся в ответ Антон, закатив глаза. — Должен сказать, что есть много разных способов использовать это заклинание. Пока что ты просто поднял бокал в воздух. Истинное мастерство заключается в том, чтобы полностью управлять им в полёте.       Услышав его совет, я продолжил тренировать заклинание левитации. После того, как я тридцать минут без перерыва накладывал чары левитации, я понял, что вымотался, и накладывать заклинание становилось всё труднее. Наконец, я повторил заклинание ещё раз, и оно не удалось.       — Почему я так устал? — спросил я у Антона в замешательстве. — Я чувствую, что едва соображаю, что со мной?       — А ты думал, что сможешь колдовать бесконечно без каких-либо последствий? — возмутился он моей глупости. — Тебе придётся потренировать свою выносливость. Хотя ты можешь гордиться, ты великолепно держался для первого раза. Я был уверен, что ты выдохнешься ещё пятнадцать минут назад.       — У меня не закончилась магия? — уточнил я.       — У волшебников никогда не заканчивается магия, — пояснил Антон, покачав головой. — Твоя осечка в большей степени связана со способностью концентрироваться. Для выполнения заклинаний волшебник должен сосредоточиться, но с каждым произнесённым заклинанием концентрация слабеет, пока не наступает такой момент, когда заклинание и вовсе не срабатывает.       — А есть способ повысить выносливость? — спросил я.       — Конечно, — ответил он, пожимая плечами. — Просто накладывай заклинания снова и снова, и с возрастом сможешь держаться всё дольше и дольше. Ментальный компонент подобен мышце, чем больше ты его используешь, тем сильнее он становится.       Выяснив у Антона, как развить умственную выносливость, я решил, что буду произносить заклинания в конце каждого дня до полного истощения. Следующей ночью я вернулся в башню с другими учебниками. Вытащив книгу по трансфигурации, я попросил первый урок по этому предмету.       Покачав головой, Антон отказался:       — Нет, держись подальше от трансфигурации. Это один из самых сложных разделов, и слишком многое может пойти не так. Возможно, в следующем году, когда у тебя будет некоторый опыт в трансфигурации, мы сможем позаниматься. А до тех пор я бы порекомендовал просто практиковаться в чарах, сглазах и проклятиях. Не нужно торопиться, у тебя будет семь лет в Хогвартсе, чтобы изучить более сложную магию.       Видя, насколько серьёзно Антон относится к этому вопросу, я решил последовать его совету. Лето продолжалось, и я делил своё время между папиной мастерской и башней. Практикуясь в чарах, порчах и сглазах, я был полон решимости произвести впечатление на учителей в Хогвартсе. К концу лета Антон был наполовину раздражён, наполовину впечатлён тем, как легко мне всё давалось.       — Учитывая, что ты всё хватаешь на лету, я не удивлюсь, если ты попадешь в Рейвенкло, — сказал он.       — А на каком факультете учился ты? — полюбопытствовал я. Раньше он никогда не говорил о факультетах Хогвартса.       — Я был в благородном доме Хаффлпафф, — ответил он, выпятив грудь.       — Не знаю, — я фыркнул от смеха, — по мне, ты больше похож на слизеринца. Я имею в виду, что ты построил эту тёмную башню в лесу, с кучей ловушек. Такое больше подходит какому-нибудь Тёмному лорду из Слизерина.       — Хм-п-ф, — насмешливо фыркнул он. — Это лишь показывает, как мало ты знаешь о факультетах. Хаффлпафф — это факультет, посвященный тяжёлой, усердной работе. Что может быть сложнее, чем построить такую ​​башню в одиночку? Кроме того, если на Слизерине училось несколько плохих волшебников, это не значит, что все его выпускники злые. Было много тёмных волшебников, которые учились и на других факультетах. Хотя даже я признаю, что большинство тёмных всё же выходцы из Слизерина.       Я не знал, что и думать. В книгах, кажется, подразумевалось, что все тёмные волшебники происходят из факультета Слизерин. Но есть вероятность, что в книгах о Гарри Поттере отражена узкая точка зрения.       Эта теория имеет смысл. Если слизеринцы действительно являются рассадником злых волшебников, почему их до сих пор не разогнали? Вас распределили на какой-то факультет — и вот вы уже либо герой, либо злодей. Слишком просто, чтобы быть правдой.       В течение следующих нескольких дней мысль о том, на какой факультет меня распределят, не исчезала из моей головы. Мне было любопытно, что это скажет обо мне.       Если я правильно помню, на Слизерин попадали чистокровные хитрецы, однако на этом факультете оказалось немало талантливых полукровок.       Полагаю, что факультет Гриффиндора пополнялся самыми храбрыми волшебниками, а также теми, кто отличался благородством. Также считалось, что в Рейвенкло самые умные волшебники.       И хотя в Хаффлпаффе не было обязательных критериев, ученики этого факультета должен были быть трудолюбивыми и успешно работать в команде.       За несколько дней до моего отъезда в Хогвартс у нас состоялся большой семейный ужин с бабушкой, дядей Джоном и тетей Нефрет. Кузен Омар не приехал, потому что уже отправился в свою школу.       Желая посоветоваться с семьёй насчёт факультетов Хогвартса, я спросил:       — У нас есть семейная традиция распределения на какой-то из факультетов?       — Нет, — покачал головой папа в ответ на мой вопрос. — Если некоторые семьи учатся на одном и том же факультете, члены нашей семьи побывали повсюду. Я был студентом Рейвенкло, — похвастался он.       Учитывая, чем зарабатывает на жизнь мой отец, я не слишком удивился. Желая узнать, выпускником какого дома является дядя Джон, я повернулся к нему с выжидающим видом. На его лице появилась самодовольная ухмылка, и он произнёс:       — Слизерин.       Что-то такое я и предполагал и бросил жадный взгляд на бабушку.       — Ну, я была хаффлпаффкой, а твой дедушка Джордж — гриффиндорцем, — ответила она.       Услышав, что мои родные — выходцы из разных домов, я с любопытством спросил:       — Какой дом самый лучший?       Все трое обменялись взглядами друг с другом и ответили одновременно.       — Хаффлпафф, — воскликнула бабушка.       — Рейвенкло, — заявил папа.       — Слизерин, — ответил дядя Джон.       — От вас никакой пользы… — с раздражением прошипел я.       — Неважно, на какой факультет ты попадешь, — утешил меня папа, увидев выражение моего лица. — Дом, в который тебя распределит шляпа — это дом, которому ты больше всего подходишь, и нам всё равно, на каком факультете ты окажешься.       Я закивал, а он протянул руку, обнял меня и прошептал на ухо: «При этом Рейвенкло — лучший факультет».       — Не знаю, почему Хогвартс распределяет людей по разным факультетам, кажется, это только разделяет вашу школу, — решила вмешаться мама.       — Это довольно успешная система, — ответил я, прежде чем кто-то успел высказаться. — Наличие нескольких факультетов дает некоторые преимущества. Во-первых, у студентов появляется мотивация учиться усерднее. Ощущая свою принадлежность к группе людей, они, конечно, хотят, чтобы эта группа была успешнее других. Наличие соперников в лице других факультетов гарантирует, что студенты будут стараться изо всех сил, чтобы стать первыми. Во-вторых, обеспечивается контроль поведения. Как ещё нескольким преподавателям контролировать поведение тысячи юных волшебников и ведьм? Это происходит посредством межфакультетского соревнования за кубок. С одной стороны, система подталкивает студентов вести себя хорошо и получать поощрения в виде баллов, с другой стороны, все знают, что за плохое поведение баллов можно лишиться и подвести тем самым свой факультет. Если студент продолжает шалить и уменьшает количество баллов своего факультета, он может столкнуться с неудовольствием собственных товарищей. Это эффективная формула социального контроля.       Я замолчал, поняв, что мою семью ошеломила моя речь.       — А я просто хотел сказать, что это давняя традиция, — вяло произнёс дядя.       — Определённо, Рейвенкло, — хвастливо сказал папа, гордо задрав нос.       Следующие два дня пролетели, как одно мгновение, и вот уже наступило первое сентября, и я должен отправляться в Хогвартс.

***