Перерождение в волшебном мире

***

      Когда утром 1 сентября лучи солнца заглянули в окно моей спальни, я уже несколько часов как не спал. До Хогвартса оставалось совсем немного; с тех пор, как я переродился в этом мире, я представлял себе, как пройдёт этот день. Я оглядывал свою комнату и не мог представить, что оставлю её надолго. Какая-то часть меня желала, чтобы студенты имели возможность приезжать домой на ночь.       Голос мамы, раскатившийся по всему дому, вырвал меня из меланхолических мыслей:       — Алекс, Саша, Ребекка. Вы должны быть внизу через пять минут, мы отстаём от расписания!       Вздрогнув от пронзительного звука маминого голоса, я подумал, что, возможно, у школьного пансиона есть и свои плюсы. Волоча за собой чемодан, я спустился вниз. Добравшись до столовой, я обнаружил, что все уже приступили к завтраку.       Проглотив завтрак так быстро, как только мог, я нетерпеливо спросил:       — Когда мы выезжаем?       — Скоро, — улыбнулся моему нетерпению папа и поставил на стол маленькую коробочку, — но перед выходом мы с мамой хотим кое-что тебе подарить.       Он подтолкнул подарок в мою сторону, я схватил его и тут же открыл. В коробочке обнаружился бронзовый ошейник с круглой синей металлической биркой. На обратной стороне бирки красовался герб нашего дома, а на лицевой стороне было написано: «Афина».       — Директор разрешил тебе взять Афину с собой, но он посоветовал нам попытаться сделать её немного более незаметной, — сообщил мне папа, любуясь красивой вещицей.       Услышав своё имя, Афина неторопливо прошла в столовую с таким видом, словно была здесь хозяйкой.       — Надень ей ошейник, тебе понравится, — предложил папа, кивнул на Афину.       — Афина, девочка, иди сюда, — позвал я, постучав по столу.       Афина никогда не отказывалась попасть в центр внимания, поэтому с радостью прыгнула на стол и замерла передо мной.       — Это тебе, — сказал я, протягивая ей ошейник.       Афина посмотрела на меня как на сумасшедшего, всем своим видом показывая, что ни за что не оденет его.       — Давай же, не упрямься. — Увидев, что Афину не поколебать, я пошел с козырей: — Если не наденешь его, тебе придётся остаться здесь, а я уеду в Хогвартс.       — Не делай этого, Афина, — как по сигналу выкрикнула Саша.       — Да, — подхватила Ребекка, — если ты не наденешь ошейник — сможешь остаться здесь с нами. Нам будет очень весело!       Афина уже прекрасно знала, что представляют собой забавы близнецов, поэтому прыгнула ко мне на колени, дрожа от страха. Я через голову накинул ошейник ей на шею, и он тут же сжался, идеально садясь на место. Сразу же её рога и крылья начали будто складываться и прятаться под мех, пока не скрылись полностью.       — О-о-о… — восторженно застонали близняшки.       Мне заинтересовало: рога исчезли или просто стали невидимыми? — и я погладил Афину по голове. Ничего не почувствовав, я бросил вопросительный взгляд на папу.       — Не волнуйся, когда снимешь — всё придёт в норму, — успокоил он меня.       — Ты сам накладывал чары? — спросил я, восхищаясь подарком для Афины.       — Конечно, — гордо сказал папа. — Думаешь, я позволил бы кому-нибудь другому сделать это? Мне постоянно приходится решать интересные задачи. Однажды я сделал часы для милой дамы, которые отслеживали передвижения членов её семьи. Это была милая дама с кучей детей.       Услышав, как папа говорит о часах, которые могут отслеживать членов семьи, я вспомнил несколько эпизодов из книг. Бьюсь об заклад, он имеет в виду семейные часы Уизли.       — Какая полезная вещь, — заинтересовался я. — Почему у нас такой нет?       Папа бросил взгляд на маму, а та спросила, ухмыльнувшись:       — Ты, правда, думаешь, что у меня нет ничего, чтобы отслеживать твои тайные перемещения?       Наверное, мама пошутила. При мысли о занятиях, которые я проводил в башне, у меня вырвался нервный смешок. Остаётся надеяться, что мамин артефакт показывает нечто неопределённое, как у Уизли, и не может следить за мной в реальном времени.       Мама разбила повисшее на некоторое время неловкое молчание:       — Ну, раз папа подарил тебе свой подарок, пришло время и мне подарить тебе свой. Я храню это для тебя уже много лет, — подтолкнув ко мне небольшой пакет, она сказала: — Открывай осторожно.       Медленно открыв коробку, я обнаружил небольшой пузырек с золотой жидкостью. Широко раскрыв глаза, я повернулся к маме и прошептал:       — Это то, что я думаю?       — Я решила сохранить для тебя пузырёк Феликса Фелициса, который сварила шесть лет назад, — ответила мама, бросив на папу самодовольный взгляд.       — Но он же стоит почти тысячу галеонов, — прошептал я, немного ошеломлённый размахом подарка.       — Ты того стоишь, — потрепала меня по голове мама. — Кроме того, этот подарок не только к твоему отъезду, но и на день рождения.       Не зная, что сказать, я обнял её.       — А теперь послушай несколько правил, — продолжила мама. — Не буду вдаваться в подробности о последствиях использования этого зелья во время экзаменов, соревнований или других регламентированных мероприятий, скажу только, что это повлечёт за собой суровое наказание.       — Технически, ты только что стала соучастницей, — вмешался я, желая немного подколоть её.       Отвесив мне подзатыльник, она продолжила:       — Помни, после того, как ты выпьешь его, не сможешь принимать это зелье в течение десяти лет, иначе тебя будут преследовать одни неудачи.       Кивнув в знак понимания, я аккуратно завернул флакон и уложил поглубже в свой сундук.       — Как мы доберёмся до платформы в Лондоне? — спросил я.       — Поедем на «Ночном рыцаре», — сообщил мне папа.       Когда мы вышли из дома, тяжёлые ворота с громким щелчком закрылись за нами. За воротами начиналась небольшая мощёная дорожка, ведущая к автодороге. Дойдя до проезжей части, папа выхватил палочку и взмахнул ею, как будто ловил такси. Через мгновение из ниоткуда появился фиолетовый трехэтажный автобус.       — На платформу в Лондоне, ребята? — поинтересовался водитель, взглянув на мой чемодан, когда мы вошли в салон.       — Да, — с гордостью ответил папа, потрепав меня по голове. — Алекс в первый раз едет в Хогвартс.       — Одиннадцать сиклей с человека, — сказал водитель, кивнув головой.       Папа передал 55 сиклей и мы прошли вглубь салона. Он был наполовину заполнен учениками, которые направлялись в Хогвартс, и их родителями. Я с опаской уселся, ожидая, что меня бросит вперёд, когда автобус резко остановится в следующий раз. Однако, как только я сел, папа направил на меня свою палочку и пробормотал себе под нос какое-то заклинание.       Я обнаружил, что не могу двинуться с места.       — Это чары, — сказал папа, посмотрев на меня. — Поверь, ты будешь благодарен через мгновение. Мама едва успела ухватить близнецов, как автобус помчался, как летучая мышь из ада. Быстро. И через некоторое время резко остановился с громким хлопком. К счастью, чары удержали меня на месте. Иначе меня бы точно швырнуло на пол автобуса, как это описывалось в книгах.       После нескольких остановок мы добрались до Лондона в рекордно короткие сроки. Автобус высадил нас на вокзале. Как только все родители и ученики вышли, автобус уехал так быстро, что это было похоже на телепортацию. Двигаясь к платформам, я глазами искал их номера. Как только мы оказались между платформами девять и десять, папа подтолкнул меня к кирпичной колонне и сказал:       — Иди, ты ничего не почувствуешь.       Убеждая себя, что кирпичная колонна только кажется прочной и я не врежусь в стену, я решил побежать. Я бросился вперёд и в последний момент закрыл глаза. В следующее мгновение я уже оказался на платформе 9 и ¾, и прямо передо мной стоял чёрно-красный Хогвартс-экспресс. Обернувшись, я увидел, как через арку проходят мои родители, держа за руки близнецов.       На платформе толпились студенты и их семьи. Большинство учеников очень хотели сесть в поезд, а некоторые родители незаметно вытирали слезы, прощаясь со своими детьми. Надеясь избежать неловкой сцены, я обнял родителей на прощание.       Папа отпустил меня после короткого объятия, но мама держала крепко. Через минуту я попытался вырваться, но её руки, как тиски, отказывались меня отпускать.       — Ну что ты? — попытался образумить её папа. — Вы же не навсегда расстаётесь, он приедет домой на Рождество.       — Пиши мне каждую неделю, — потребовала мама, с неохотой отпуская меня.       — Не надо так волноваться, — успокоил я её, почувствовав близкую свободу, — я буду писать очень часто. Ты оглянуться не успеешь, как наступит Рождество.       Как только мама отпустила меня, близнецы бросились ко мне с объятьями так яростно, что чуть не сбили с ног. Ещё через несколько минут я заверял их, что вернусь на Рождество, а затем направился к поезду. Я уже собирался войти в вагон, когда меня окликнули:       — Алекс!       Обернувшись на звук голоса, я увидел голову Седрика, торчащую из окна купе поезда.       — Я сейчас приду, освободите мне место, — крикнул я.       Поезд уже был забит студентами, так что прорваться к нужному купе стало серьёзной задачей. Наконец я добрался до места назначения и обнаружил Седрика и Анну, сидящих напротив друг друга. Рядом с Анной расположилась ещё одна девушка со смуглой кожей, тёмно-каштановыми волосами и такими же тёмными глазами.       Оглядев меня с ног до головы, она вызывающе спросила с лёгким акцентом, который показался мне смутно знакомым:       — Ты кто такой?       — Это просто Алекс, — ткнув девочку локтем, сказала Анна, слегка ошеломленная её тоном. — Мы с Седом давно его знаем. — Затем Анна перевела взгляд на меня, мотнула головой в сторону соседки и продолжила: — Это Алисия Спиннет, она родом из Египта. Около года назад они с семьёй поселились недалеко от моего дома.       По-видимому, удовлетворенная ответом Анны, Алисия кивнула и махнула рукой, как будто разрешая мне сесть. Седрик посмотрел мне в глаза и пожал плечами, словно намекая, что тут ничего не поделаешь и девушек умом не понять.       Сев рядом с Седриком, я посмотрел на Алисию и поздоровался по-арабски:       — Привет, Алисия, приятно познакомиться.       Её глаза загорелись, когда она услышала арабский язык, и она ответила с улыбкой:       — Я тоже рада познакомиться с тобой, Алекс. Так же волнуешься по поводу школы, как и я?       — Точно, — ответил я.       — Я так рада, что нашла кого-то ещё, кто говорит по-арабски. — продолжила она. — Я хорошо говорю по-английски, но иногда приятно поговорить с кем-то на моём родном языке.       После нескольких минут светской беседы я заметил, что Анна недобро прищурилась.       — Вам не объясняли, что невежливо говорить на другом языке в присутствии людей. которые его не знают? — рявкнула она.       — Если хочешь знать, о чём мы говорим, — ответил я на её вспышку, — просто попроси, и я научу тебя.       Она несколько раз порывалась что-то ответить на моё высказывание, пока не сдалась окончательно:       — Хорошо, но пока мы не выучим этот язык, никаких разговоров на нём в нашем присутствии.       Я ухмыльнулся Седрику, которому Анна буквально навязала изучение арабского языка, и спросил:       — Нравится, когда за тебя решают, что тебе делать?       Услышав мой вопрос, Анна слегка покраснела от смущения.       — Не беспокойся, — ответил Седрик, сжалившись над ней, — выучить ещё один язык совсем не помешает. Сколько языков ты знаешь?       — Четыре: английский, французский, арабский и испанский.       Алисия подняла брови, Седрик присвистнул, а Анна что-то проворчала себе под нос. Примерно через тридцать минут поезд тронулся, и я взволнованно сказал:       — Вот оно, наконец-то мы едем в Хогвартс.

***