Перерождение в волшебном мире

***

      Студенты за столом Рейвенкло вежливо зааплодировали, когда шляпа определила меня на их факультет. Стремясь занять своё место, я встал с табурета и направился к тому концу стола Рейвенкло, где сидели все остальные первокурсники.       Когда церемония распределения закончилась, Дамблдор встал и с довольным выражением лица подошёл к подиуму. Глядя на студентов, он просиял и сказал:       — Теперь, когда первокурсники распределены, я мог бы произнести длинную приветственную речь, но я уверен, что всем остальным больше хочется поскорее начать праздновать. Так пусть начнётся пир!       Все ученики зааплодировали, когда он сел, и на столе появилось огромное количество еды. Старшие студенты набросились на угощение, мало обращая внимание на соседей. Первокурсники, по их примеру, тоже принялись за еду. Я набрал себе в тарелку всего понемногу, а поев, принялся рассматривать восхитивший меня потолок. Он был заколдован так, чтобы показывать небо. В связи с поздним вечером он оказался тёмным, но на нём ясно виднелись луна и звезды; плавающие свечи вместе с факелами на стенах освещали зал.       — Роджер Дэвис, — представился мне тем временем темноволосый парень.       — Александр Фоули, — ответил я.       Заметив, что мы знакомимся друг с другом, большинство первокурсников за нашим столом делали то же самое. К тому времени, как пир закончился, я наелся так, что был уверен, что если откушу ещё кусочек, мой желудок лопнет. Когда пиршество закончилось, Дамблдор снова встал, и разговоры в зале стихли.       Откашлявшись, он сказал:       — Теперь, когда вы насытились, пришло время поговорить о некоторых вещах. Прежде всего, мистер Филч попросил меня ещё раз напомнить вам, что применение магии в коридорах замка запрещено, — его голос оборвался, а глаза озорно заблестели. — Кроме того, на второй неделе семестра пройдут отборочные испытания в факультетские команды по квиддичу. Формы заявки вы найдёте в своих гостиных. Принять участие в испытаниях могут ученики второго курса и старше. Также я должен напомнить вам, что ученикам запрещено ходить в Запретный лес, так как в нём обитают такие существа, которые могут оказаться для вас крайне опасными. На этом у меня всё, позвольте пожелать вам спокойной ночи.       Когда он закончил, в зале началась суматоха. Студенты старались разойтись поскорее, надеясь избежать давки в дверях.       — Первокурсники Рейвенкло, сюда, — услышал я девичий голос.       Повернувшись на него, я увидел черноволосую ведьму со значком префекта Рейвенкло на мантии, рядом с ней стоял худощавый шатен в очках с толстыми стёклами, которые, казалось, вот-вот свалятся с его лица.       Когда мы все подошли к ним, они повели нас в гостиную Рейвенкло. Пока мы шагали по коридорам Хогвартса, девушка снова заговорила:       — Меня зовут Лиза Бейли, а это Скотт Миллер, мы старосты пятого курса Рейвенкло. Всего на каждом факультете шесть старост, и вы можете обращаться к нам за помощью по любым вопросам. Однако имейте в виду, что старосты могут назначать наказания за плохое поведение, поэтому постарайтесь не нарушать правила.       В конце концов, мы вышли на открытую площадку, с которой открывался вид на множество движущихся лестниц.       — Это главные лестницы, — заметил Скотт, — как видите, они двигаются и постоянно меняют направление. Будьте внимательны: вы можете направляться на определённый этаж, а лестница сдвинется, и вы окажетесь совсем на другом этаже.       — О, и просто чтобы вы знали: некоторые ступеньки на лестнице являются ловушками, — сказала Лиза, усмехнувшись, и ловко перепрыгнула через такую ступеньку.       Лиза и Скотт провели нас на пятый этаж, где мы подошли к большой двери, по центру которой крепился бронзовый молоток в виде орла. Повернувшись к нам, Лиза сказала:       — На других факультетах требуется пароль для входа, но у нас дело обстоит немного по-другому. Ведьмы и волшебники с Рейвенкло славятся своим интеллектом, и этот молоток служит для проверки ваших способностей. Он задает вопросы, и если дадите правильный ответ — вас пропустят. При неправильном ответе вам придётся стоять под дверью, пока над вами не сжалится кто-то из студентов факультета. Однако помните, что тех, кто регулярно не справляется с задачами и нуждается в помощи, чтобы попасть в башню, перестают уважать.       Когда она закончила, Скотт протянул руку и постучал. Мягкий музыкальный голос спросил:       — Что требует еды, чтобы жить, но умрет, если дать воду?       — Есть среди вас смельчаки, желающие попробовать ответить? — бросил вызов Скотт с лёгкой насмешкой на лице.       — Я попробую, — вызвался я, поняв по обеспокоенным лицам однокурсников, что никто из них не желает опозориться перед всеми.       Скотт отошёл в сторону и жестом поманил меня вперёд. Ненадолго задумавшись над загадкой, я нашёл ответ.       — Пожар, — выкрикнул я с самодовольной ухмылкой.       — Молодец, — прозвенел голос, и я бросил торжествующий взгляд на Роджера Дэвиса.       Дверь распахнулась, пропуская нас в башню Рейвенкло. Как только мы вошли внутрь, мы попали в большую круглую комнату с несколькими арками, которые вели в другие помещения.       Меня немного удивило, насколько большой была общая комната. В книгах всегда подразумевалось, что общая гостиная была маленькой и уютной. Но этот зал выглядел так, будто здесь может поместиться весь факультет, и при этом не будет представлять собой банку сардин. В дальнем конце комнаты были двойные лестницы, а между ними стояла статуя ведьмы с мудрым выражением лица.       Заметив мой взгляд, Лиза пояснила:       — Лестницы ведут к спальням для девочек и мальчиков, девочки слева, мальчики справа.       Вернувшись в общую гостиную, мы принялись осматриваться. Я увидел, что одна из арок ведёт в комнату со множеством полок, заставленных книгами. На одной из стен прямо на камне светились имена студентов факультета Рейвенкло, разбитые по годам обучения. В колонке с именами студентов пятого курса Лиза была на первом месте, а Скотт на втором, рядом с их именем обнаружилась буква «С», скорее всего, обозначающая старосту. В седьмой колонке я нашёл свою фамилию, но, в отличие от других колонок, рядом с нашими именами не было цифр.       — Для чего там записаны все студенты Рейвенкло? — поинтересовался я.       — Это рейтинговые списки, — пояснил подошедший Скотт. — Послушайте внимательно, первокурсники. Пусть другие факультеты не обращают особого внимания на успеваемость, но на нашем факультете оценки будут определять ваше положение в рейтинге. Лучшие студенты получают дополнительные привилегии, например, им достаются более удобные спальни. На первом году обучения вы никаких бонусов не получите, но количество баллов, которые вы наберёте к концу первого курса, определит ваше положение и привилегии на следующий год.       Слова Скотта заставили некоторых первокурсников обеспокоиться, но другие лишь ухмыльнулись при мысли о том, что им придётся конкурировать за лидерство на факультете.       — Уже девять часов, — перебила начавшийся гомон Лиза. — Отбой в десять, до шести утра из башни факультета выходить запрещено. Вас накажут, если поймают в коридорах после отбоя. Давайте расходиться по спальням. Завтра утром перед завтраком заберите в гостиной своё расписание.       — Спальни занимают семь этажей, — крикнул Скотт, когда я уже направился к лестнице. — Седьмые курсы на первом этаже, первые — на последнем.       Несколько мальчишек застонали, услышав, что им предстоит каждый день взбираться на вершину башни Рейвенкло, что очень повеселило Скотта.       Поднявшись наверх, я оказался в большом круглом зале с восемью дверями. На одной из дверей я заметил свою фамилию вместе с тремя другими. За дверью я обнаружил большую комнату с четырьмя кроватями, на одной из которых сидела Афина.       Как только я вошёл, она бросилась на меня. Я поймал её, и она тут же забралась мне на плечо. Увидев свой сундук рядом с кроватью, на которой она лежала, я решил распаковать вещи. Рядом с каждой кроватью стоял большой комод, а также тумбочки для хранения мелких вещей.       Однако, не успел я начать, как вошли ещё трое парней.       — Я Алекс Фоули, — приступил я к знакомству с соседями.       — Уильям Мур. Рад со всеми познакомиться, — с сильным шотландским акцентом отозвался парень с тёмно-каштановыми волосами, стоящий справа.       — Роджер Дэвис, — представился темноволосый парень посередине.       — Райан О’Коннор, — с ирландским акцентом выдал рыжеволосый крепыш с широко раскрытыми глазами.       После преставления я вернулся к распаковке вещей, а Райан спросил:       — Это всегда так?       — Что именно? — уточнил я.       — Всё это безумие, — ответил он, размахивая руками, словно желая охватить всё вокруг. — Я имею в виду говорящие картины, двигающиеся лестницы, летающие призраки. Это какой-то неправильный мир. Например, по внешнему виду башни и не скажешь, что внутри столько пространства. Кажется, магия нарушает все законы физики.       — Так ты магглорождённый, — уточнил я, услышав его разглагольствования.       Он покивал в ответ, подтверждая, что вырос в немагическом мире, и я сказал:       — Тебе нужно забыть всё, что ты знал о мире. Он гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Магия действительно позволяет нам изменять и нарушать фундаментальные законы физики, однако она устанавливает свои правила, которым придётся подчиняться.       — Твои родители волшебники? — спросил Райан, увидев, что магия меня ничуть не смущает.       — Да, я из семьи магов. Моя мама — мастер зелий, а папа держит магазин чар в Косом переулке.       — Я знал, что твоя фамилия звучит знакомо, — прищёлкнул пальцами Роджер. — Твой отец руководит «Чудесными чарами Фоули», верно?       — Ага, — с гордостью подтвердил я.       — Круто, — восхитился Роджер. — Я там купил сундук. В магазине столько интересных предметов. Он сам накладывает чары?       — Да, с чарами работает он сам. Но у него есть несколько сотрудников, которые помогают управляться с магазином, поэтому он может проводить большую часть своего времени в мастерской. А что насчёт твоих родителей? — спросил я с любопытством.       — Мой папа работает в министерстве магии штатным обливиатором, — ответил Роджер, — а мама у меня — маггл. Раньше она работала медсестрой, но уволилась несколько лет назад, потому что работа отнимала всё её время.       — Кто, чёрт возьми, такой — обливиатор? — заинтересовался Райан. — Это что-то связанное со взрывами?       — Ничего захватывающего, — рассмеялся Роджер. — Всякий раз, когда магглы видят что-то волшебное, и им нужно изменить память, появляются обливиаторы и занимаются этим.       — Магия может изменить людям память? — ошеломлённо пробормотал Райан.       — Да, но это необходимо, — серьёзно кивнул Роджер. — Многие магглы плохо реагируют, когда обнаруживают, что магия существует. Некоторые верят, что магия — это зло, особенно если поклоняются какому-то богу. Многие плохо реагируют на то, что их взгляд на мир переворачивается с ног на голову; иногда они заканчивают тем, что оказываются запертыми в маггловской психушке, когда начинают разглагольствовать о магии и бредить ею. Обливиаторы делают всё для того, чтобы магглы забывали о творящемся вокруг волшебстве и могли спокойно жить своей жизнью.       — Хм, мои родители пришли в восторг, когда узнали о магии, — высказался Райан, — но, с другой стороны, они не религиозны и никогда не отказывались узнать побольше об окружающем мире.       — А чем они занимаются? — заинтересовавшись, спросил я.       — Мама работает в одной из самых больших библиотек в Ирландии, а папа — профессор истории в колледже, — ответил Райан.       Заметив, что о своих родителях уже рассказали все, кроме Уильяма, мы обратили своё внимание на него. Вздохнув под нашими любопытными взглядами, он ответил:       — Я живу с мамой; у неё огромная теплица, и она продает растительные ингредиенты для зелий.       У меня мурашки побежали по коже, когда я услышал, чем его мама зарабатывает на жизнь.       — У моей мамы есть маленькая теплица, в которую страшно заходить, — сказал я, поёжившись.       — Что такого страшного в растениях? — с замешательством спросил Райан.       Мы с Уильямом переглянулись и рассмеялись.       — Помнишь, я сказал, что тебе придется забыть маггловские правила? — пустился я в объяснения. — Ну, правило первое: магия делает всё более опасным. В нашем мире растения очень живые и опасные, и с ними нужно обращаться очень осторожно. В противном случае можно получить травму или даже погибнуть.       На лице Райана появилось ошеломлённое выражение, когда он осознал тот факт, что волшебные растения могут съесть или даже убить его.       — А что насчёт твоего отца? — спросил Роджер.       — Он был мастером боя, — грустно ответил Уильям, — но погиб в войне против Того-кого-нельзя-называть.       — Сожалею, — пробормотал я, не зная, как отреагировать на его слова. — Мой дедушка тоже погиб во время войны.       Уильям на мгновение встретился со мной взглядом, кивнул, затем повернулся и вышел из спальни, заявив, что ему нужно подышать свежим воздухом.               Стоило ему выйти, как Райан принялся засыпать нас вопросами:       — Кто такой мастер боя? О какой войне речь? Кого нельзя назвать?       Роджер беспомощно посмотрел на меня. Он не знал, как ответить на эти вопросы, поэтому объяснять пришлось мне:       — Ну, мастер боя — это волшебник, который служит Министерству магии в составе отряда магического правопорядка. Обычно они работают небольшими группами, чтобы обезвреживать особо опасных преступников, а иногда их используют в качестве подмоги для авроров. — Прежде чем Райан успел спросить, кто такие авроры, я продолжил: — Авроров можно назвать полицейскими магического мира, они обеспечивают соблюдение закона. Но мастера боя на мелочи не размениваются, они расправляются с самыми серьёзными угрозами. Часто они работают в одиночку, выслеживая и охотясь на тёмных волшебников. Они хорошо обучены и эффективны, и к ним нельзя относиться легкомысленно.       Вообще, о войне у нас говорить не принято. Держу пари, что более чем у половины детей в Хогвартсе либо убили члена семьи, либо они знают кого-то, кто был убит. Это было ужасно: чрезвычайно могущественный волшебник собрал большое количество последователей, которых он назвал пожирателями смерти. Они хотели захватить власть в волшебном мире, покорить маггловское население и править в открытую, и большинство в нашем мире боится даже произносить его имя, оно стало запретным, — сделав паузу для драматического эффекта, я прошептал: — Его звали Лорд Волдеморт.       — Но почему все боятся произносить его имя? — озадаченно спросил Райан, покосившись на вздрогнувшего Роджера.       — Однажды я спросил об этом своего дядю, — ответил я, не обращая внимания на выражение лица Роджера. — Он сказал мне, что во время войны никто не знал ни личностей Пожирателей смерти, ни тех, кого они магическим образом поработили. Люди не знали, кому они могут доверять: кто-то плохо отзывался о Лорде Волдеморте, а вскоре на их дом нападали Пожиратели смерти. В конце концов, люди начали понимать, что нападению подвергаются те, кто открыто обсуждает Лорда Волдеморта, и поэтому многие перестали произносить его имя, надеясь, что не привлекут внимания ни его, ни его последователей. Так это имя стало табу в нашем обществе.       — Перестань произносить его имя, — прошипел Роджер, пока Райан переваривал мои слова.       Ответить я не успел, Уильям вернулся в комнату, и разговор затих сам собой. Следующий час я распаковывал вещи, а когда закончил, отправился спать, с нетерпением представляя, каким будет моё первое занятие.

***