Перерождение в волшебном мире

***

      Афина разбудила меня рано утром, решив, что ей будет удобнее спать у меня на лице. Когда я отодвинул её в сторону, она бросила на меня недовольный взгляд и зарылась под одеяло. Спрыгнув с кровати, я увидел, что солнце светит из-за туч прямо в наше окно. Пока я одевался, проснулись остальные мальчики в нашей комнате. Когда мы спустились в общую гостиную, староста Скотт уже ждал нас со стопкой пергаментов с расписанием первого курса.       Уроки начинались в 8:30 и заканчивались в 17:30 с перерывом на обед. В понедельник у нас были чары, история магии и трансфигурация. Во вторник — зельеварение, астрономия и гербология. В среду — защита от тёмных искусств, урок полетов, чары и поздно вечером, с 23:00 до 01:00, астрономия. Из-за позднего отбоя накануне уроки в четверг начинались позже, в 9:30. В расписании стояли трансфигурация, история магии и гербология. И наконец в пятницу были защита от тёмных искусств, урок полетов, зельеварение.       Увидев настолько плотное расписание, Райан простонал:       — Вот дерьмо… Почему уроки идут до пяти часов дня?       Я же спросил у Скотта:       — Если я всё правильно понимаю, на третьем курсе мы должны выбрать ещё как минимум два факультативных занятия. Как мы сможем это сделать, если день и так полностью занят?       — В первые два года обучения в Хогвартсе вам придётся изучать много теории по всем предметам, — начал объяснять Скотт, заметив моё замешательство. — Когда фундамент ваших магических знаний станет более прочным, времени на каждый предмет будет отводиться меньше. К третьему курсу вы получите базовое представление обо всех предметах, и преподаватели будут тратить меньше времени на чтение лекций, уделяя основное внимание практической магии, что позволит освободить несколько часов для дополнительных занятий.       Скотт убедился, что все мы поняли его объяснения и дал нам отмашку:       — А теперь хватайте свои сумки с учебниками и спускайтесь к завтраку. Поверьте, вы не захотите опоздать на уроки в первый же день.       К тому времени, как мы пришли на завтрак, Большой зал был заполнен наполовину. Кажется, в отличие от праздничных пиршеств, в будние дни трапезы были более непринуждёнными, и студенты приходили и уходили, когда хотели, в пределах времени отведённого на завтрак, обед или ужин.       Когда мы сели завтракать, прилетели несколько сов с почтой. Учитывая, что это был только второй день семестра, большинство писем адресовалось первокурсникам. Я настороженно поднял голову, ожидая получить письмо, ведь сегодня был мой день рождения, а моя мама славилась склонностью устраивать представления по любому поводу.       Одна из сов спикировала вниз и сбросила письмо прямо мне в руки. На конверте стояло моё имя, отправителем значился папа. В письме оказалось лишь одно слово: «Прости».       Прочитав это, я почувствовал, как внутри меня зарождается тоска. Увидев, что ещё одна сова направилась в мою сторону, я взмолился, чтобы мама не прислала ничего слишком постыдного.       Белоснежная сова сбросила письмо на стол передо мной, и оно задымилось. Когда я понял, что именно прислала мама, я застонал, но прежде чем успел хотя бы двинуться, письмо активировалось.       Оно подлетело в воздух, издавая громкий трубный звук, подозрительно похожий на бравурный марш. Когда мелодия стихла, письмо громко запело голосом моей матери с французским акцентом: «С днём рождения тебя! С днём рождения тебя! С днём рождения, дорогой Алекс, с днём рождения тебя!»       Я почувствовал, как от смущения кровь прилила к лицу; студенты по всему залу начали хихикать и насмехаться надо мной. Видя, что письмо затихло, я надеялся, что на этом всё закончилось. Однако голос моей мамы зазвучал снова: «С днём рождения, Алекс, я уже так скучаю по тебе. Не могу поверить, что моему малышу уже двенадцать лет. Я так тебя люблю! Удачи тебе в школе. Постарайся завести много друзей, хорошо учись и помни, что мама тебя любит».       Когда её голос затих, письмо пошло искрами и вспыхнуло разноцветным пламенем. Чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, я смущённо потупился.       — Приятель, не могу поверить, что твоя мама так поступила. Она пытается тебя опозорить? — прошептал сидящий рядом со мной Роджер.       — Просто она очень увлекающаяся натура, — попытался я защитить маму.       — Ну, надо же — говорящее письмо, — восхитился Райан. — Это почти как голосовое сообщение.       — Что такое голосовое сообщение? — озадаченно спросил Уильям.       И пока Райан пытался объяснить Уильяму, что такое голосовая почта, мои мысли вернулись к нашему первому уроку. После завтрака мы все отправились на третий этаж, где попытались отыскать нужный класс. К сожалению, это было нелегко, так как на каждом этаже было несколько коридоров. Мимо проходил старшекурсник, и я окликнул его:       — Ты не знаешь, где преподают чары?       — Вы ошиблись коридором, — ответил студент, не замедляя шага, — вам нужен следующий. Отправляйтесь туда — и легко найдёте класс чар.       Когда мы дошли до следующего коридора, я увидел Анну, входящую в класс с другой студенткой-слизеринкой.       — Анна, подожди, — позвал я.       Повернувшись и увидев меня, она улыбнулась и остановилась, а её подруга при виде меня засмеялась и сказала слегка насмешливым тоном:       — Посмотрите, кто это. Это же именинник.       — Такая уж у меня мама, — сказал я, закатив глаза и пожав плечами. — Она даже не понимает, насколько мне неловко. Думаю, многие родители такие же: считают, что поступают как лучше, но тем самым создают нелепые ситуации для своих детей. — И, желая сменить тему, обратился к Анне: — Какое у тебя расписание?       Анна достала своё расписание, и мы выяснили, что у нас вместе чары, зелья и защита от тёмных искусств. По мере того, как шло время, класс наполнялся студентами Рейвенкло и Слизерина. В 8:30 в класс вошёл профессор Флитвик, и ропот студентов затих.       Сразу бросался в глаза невысокий рост профессора Флитвика: около трёх с половиной футов. Если я правильно помню из книг, это объяснялось тем, что он являлся полугоблином. Однако, если когда-то кто-то и недооценивал профессора Флитвика, то это прекратилось после того, как он три раза подряд стал чемпионом на международных дуэльных соревнованиях. К настоящему времени его волосы поредели и стали седыми, макушка головы сверкала лысиной, а борода скрывала нижнюю часть лица.       Рядом с его столом высились стопки старых книг, на которые он взбирался, как по лестнице, пока не встал за высокой кафедрой.       — Доброе утро, первокурсники! — проскрипел он высоким голосом. — Я профессор Флитвик, преподаватель чар, а также декан Рейвенкло. Я хочу, чтобы все знали, что моя дверь всегда открыта, если у вас есть вопросы или вам нужна помощь.       Профессор Флитвик говорил с таким энтузиазмом, словно это было его самое большое желание — помогать студентам учиться. Во время урока он двигался и подпрыгивал, полный энергии, и если бы не его внешний вид, я бы подумал, что на его месте взволнованный ребенок.       — Итак, прежде чем мы начнем, я хочу рассказать о том, что такое чары. Давайте начнем с базового определения. Самый простой способ объяснить, что такое чары, — это думать, что чары добавляют магические эффекты к вещам. Большинство из них дают временный эффект; однако, когда вы станете старше, вы научитесь накладывать долговременные чары. Вы поймете, что чары — это самый универсальный предмет для изучения в магии. Существует бесчисленное множество заклинаний, а также множество вариаций таких заклинаний, и вам предстоит узнать, как ими пользоваться. Творя заклинание, необходимо следить за правильным движением палочки и говорить очень чётко. Если вы ошибётесь, это может привести к непредсказуемым последствиям. В лучшем случае, вы просто не добьётесь нужного результата, но велика вероятность вызвать случайный магический эффект, последствия которого могут очень вам не понравиться. Поэтому должен предупредить, что хотя при работе с заклинаниями есть место для личного творчества, важно сохранять сосредоточенность на том, что вы произносите, и не путать движения палочки.       Профессор Флитвик продолжал говорить с нами о работе над чарами, а весь класс яростно конспектировал его лекцию. Когда до конца урока оставалось меньше часа, профессор Флитвик сверкнул глазами и сказал:       — Ладно, довольно речей, я уверен, что все хотят приступить к делу и опробовать несколько заклинаний. — Он достал свою палочку цвета слоновой кости, похожую на мою осиновую палочку, и сказал: — Первое заклинание, которое мы будем изучать — это заклинание левитации. Нужно произнести: «Вингардиум Левиоса», — и слегка взмахнуть палочкой. Вот так… Вингардиум Левиоса! — после этих слов книга поднялась с его стола и, повинуясь взмахам палочки, закружилась по комнате, паря над землей.       Я не сдержал улыбки, когда услышал, над каким заклинанием нам предстоит работать. Я тренировал это заклинание всё лето. Я бросил на Анну и Роджера уверенный взгляд, а профессор Флитвик тем временем, раздавая белые перья, сказал:       — Я хочу, чтобы вы заставили эти белые перья парить в воздухе.       После того как он обошёл весь класс, ученики приготовились выполнять упражнение. Замелькали взмахи палочек, а бормотание произносимых заклинаний слилось в непрекращаемый гул. Посмотрев на свое перо, я рассек волшебной палочкой воздух, взмахнул и произнёс: «Вингардиум Левиоса».       Моё пёрышко мгновенно поднялось примерно на четыре фута от земли. Оглядевшись вокруг, я не увидел никого, кто смог бы повторить мой успех.       — Отличная работа, мистер Фоули, — взволнованно воскликнул профессор Флитвик, — пять баллов Рейвенкло за то, что первым выполнили задание. А теперь попробуйте заставить перо летать; поднять предмет в воздух довольно просто, гораздо сложнее заставить его двигаться.       Услышав его наставления, я повёл палочкой, и перо понеслось по классу, просвистев над головой профессора Флитвика.       — Немного осторожнее, мистер Фоули, не стоит так усердствовать, движение должно быть простым и красивым.       Кивнув, я плавно вернул перо себе, а профессор Флитвик, убедившись, что я освоил основы, отошёл, чтобы помочь другим студентам. Примерно через десять минут и множество попыток Анне удалось заставить перо подняться в воздух, и пока оно висело перед ней, она бросила на меня торжествующий взгляд.       Рядом с нами сидел Роджер, лицо которого покраснело от разочарования, он смотрел на перо так, словно оно лично оскорбило его. К концу занятия только у трети студентов получилось поднять перо в воздух. Когда мы собирались уходить, профессор Флитвик сказал: «Ваше домашнее задание — написать шесть строк об истории заклинания левитации и отработать заклинание. Надеюсь, к следующему занятию большинство из вас справится с заданием.       Время летело быстро, и вот настала очередь истории магии. Войдя в класс, я увидел, что внутри уже находятся несколько гриффиндорцев, а среди них и Алисия. Я занял место рядом с ней. Вскоре начался урок, и наш учитель, профессор Биннс, вплыл в класс и начал перекличку.       В целом, урок был не так уж плох, хотя Гарри и Рон всегда находили этот предмет довольно скучным. Мне он показался увлекательным. Кому не нравится узнавать о древней цивилизации волшебников? Наша история полна захватывающих войн, а помимо них были ещё и магические катастрофы. Хотя я должен признать, что из-за монотонного голоса профессора Биннса даже самые увлекательные предметы кажутся скучными.       Следующим уроком и у рейвенкловцев, и у гриффиндорцев стояла трансфигурация. Несмотря на то, что между уроками было тридцать минут, я сразу отправился на первый этаж, где находился класс трансфигурации, чтобы не опоздать. Оказавшись первым, я вошёл в пустой кабинет. На столе профессора МакГонагалл сидела полосатая кошка и пристально смотрела на меня.       Я занял место в первом ряду, так как с нетерпением ждал этого урока и не хотел ничего пропустить. Зная, что кошка — это профессор МакГонагалл, я предвкушал её преображение.       Пока мои сокурсники входили в класс, кошка как ястреб следила за тиканьем часов. Близнецы Уизли едва успели вовремя, проскочив в дверь, когда часы пробили 14:30. После того как все заняли свои места, ученики начали перешептываться друг с другом в отсутствие учителя.       Алисия наклонилась, чтобы прошептать что-то, но я сказал: «Тс-с, ты не захочешь это пропустить».       Как по команде, кошка спрыгнула с парты и превратилась в профессора МакГонагалл; это было странно видеть. Её превращение включало в себя множество поворотов и кружений; всё произошло так быстро, что я не успел заметить трансформацию. В одну секунду она была кошкой, а в следующую, после смазанного движения, стояла перед ошарашенной аудиторией.       Увидев, насколько удивительным и плавным было превращение, я поклялся, что, сколько бы времени это ни заняло, я стану анимагом до окончания школы. Я не знаю, почему у европейцев такая большая проблема с анимагами; это безумие, что только семь человек легально стали анимагами в прошлом веке. Тетя Нефрет рассказывала мне, что в Уагаду — волшебной школе, в которой она училась — более восьмидесяти процентов учеников становятся анимагами к четырнадцати годам. Её анимагическая форма — тигровая акула, что очень полезно, учитывая, что они живут на корабле.       Голос профессора МакГонагалл отвлёк меня от моих мыслей.       — Трансфигурация — один из самых сложных и значимых разделов магии, который вам предстоит изучать; она очень отличается от чар, где есть место для творчества. Трансфигурация — гораздо более точная наука; в трансфигурации нет места для личного творчества: любое отклонение может иметь резкие и опасные последствия. При неправильном выполнении трансфигурации вы можете навсегда застрять на полпути между формами, и поэтому любое дурачество или шалость на этом уроке приведёт к тому, что вы будете отстранены от занятий, и я уверяю вас, что вы не вернетесь в этот класс.       Сурово произнеся свою угрозу, она посмотрела в глаза близнецам Уизли, словно почувствовав, что с ними будут проблемы. Убедившись, что её слова понятны ученикам, она продолжила:       — Искусство трансфигурации — это искусство изменения, я научу вас изменять форму предметов, придавая им другую форму.       Чтобы проиллюстрировать свою мысль, она взмахнула палочкой над своим столом, и он превратился в свинью. Видя, что всё внимание приковано к ней, МакГонагалл улыбнулась и сказала:       — В трансфигурации есть четыре основных направления: первое — трансфигурация, о которой мы уже говорили, второе — обратная трансфигурация, которая, как ясно из названия, возвращает предметам их первоначальную форму. — И снова, чтобы проиллюстрировать свои слова, она взмахнула палочкой над свиньей, и та превратилась обратно в стол.       Она продолжила:       — На пятом курсе вы будете изучать заклинания, позволяющие предмету исчезнуть, а на шестом и седьмом курсах, если достигнете необходимого уровня, вы изучите трансфигурацию человека.       Лекция профессора МакГонагалл продолжалась ещё в течение часа, после чего она дала каждому по спичке.       — Мы начнём с малого. Перед вами спичка, вам сейчас нужно превратить её в серебряную иглу, — сказала она.       Я немного встревожился, разглядывая на спичку. Если я правильно помнил, Гермиона на первом уроке смогла только заострить кончик спички и слегка посеребрить его, что показывало сложность стоящей перед нами задачи.       Твердо сконцентрировавшись на заклинании, я взял свою палочку, направил её на спичку и нараспев произнёс: «Экьюлес».       К сожалению, ничего не произошло. Время шло, но никому не удавалось добиться успеха. Когда до конца урока оставалось всего двадцать минут, я уставился на спичку так, словно встретил своего смертельного врага. «Ты превратишься, или я тебя сожгу», — мысленно пригрозил я спичке.       Закрыв глаза, я попытался расслабиться и сосредоточиться, ведь после того, как я легко выучил несколько чар и заклинаний, я предполагал, что трансфигурация не будет сложной. Но, честно говоря, я даже немного обрадовался: если бы мне всё давалось без труда, учеба в школе потеряла бы смысл. Когда приходится бороться за успех, чувствуешь себя лучше. Сделав несколько вдохов и успокоившись, я полностью переключил своё внимание на спичку и глубоко сосредоточился, мысленно увидев, как спичка превращается в иголку. Я направил свою палочку на спичку и произнёс: «Экьюлес».       Спичка зашипела и плавно превратилась в серебряную иглу. Я выдохнул, сам не зная, что всё это время сдерживал дыхание, и вытер пот со лба. Я оглядел класс и увидел, что все пытаются трансформировать свою спичку. Рядом со мной пыхтели Алисия и Роджер.       Позади меня раздался строгий голос:       — Мистер Фоули, разве вы не должны работать над своей спичкой, а не смотреть, как работают ваши соседи?       Повернувшись, я обнаружил профессора МакГонагалл со строгим выражением лица. Прежде чем она продолжила, я понял, что она не видит иглу под моей рукой, поэтому я быстро убрал руку.       — Я закончил, у меня получилось.       Её брови мимолётно поднялись в шоке, когда она увидела иглу, но через мгновение на её лице появилась слабая улыбка.       — Молодец! — поздравила она меня. — Редко кому удаётся добиться успеха в первый день, пять баллов Рейвенкло за хорошо выполненную работу.       До конца урока никому так и не удалось повторить моё достижение. Я заметил, как девушка с нашего факультета с волосами цвета воронова крыла сверкнула на меня глазами, как будто я её чем-то обидел. Немного порывшись в памяти, я вспомнил, что её зовут Джессика Брукс. Её обиженный взгляд немало озадачил меня: кажется, я не сказал ей и двух слов.       Прежде чем отпустить нас, профессор МакГонагалл задала нам тонну домашнего задания и предупредила напоследок:       — В отличие от других предметов, на которых вас могут поощрять практиковаться в использовании заклинаний в свободное время, заклинания трансфигурации вне класса запрещены до третьего курса.       Когда все побрели на выход, я остался, желая удовлетворить своё любопытство. Дождавшись ухода последнего ученика, я нетерпеливо спросил профессора МакГонагалл:       — Вы можете научить меня анимагии?       — Всегда находятся один-два человека, интересующиеся анимагией. — Она совсем не удивилась моему вопросу. — Могу, но только когда ты станешь старше и будешь лучше разбираться в предмете. С теми, кто не был готов, случались ужасные вещи. Я научилась этому только на шестом курсе Хогвартса. Я не буду учить тебя анимагии, пока не сочту тебя готовым к этому.       Кивнув с пониманием, я ушёл, слегка расстроенный: от тети я знал, что анимагом можно стать к четырнадцати годам. Подумав немного, я решил, что мне нужно больше информации по этому вопросу и вспомнил, что есть более простой способ получить информацию, чем копаться в библиотеке: пришло время посетить знаменитую Выручай-комнату на седьмом этаже.

***