Перерождение в волшебном мире

***

      Выйдя из класса и пройдя через весь замок, я оказался в пустынном коридоре. Краем глаза я заметил знакомый шкаф, стоящий между терракотовой статуей и металлическими доспехами. Он выглядел точно так же, как исчезательные шкафы, соединяющие наш дом с кораблём дяди.       В прошлой жизни мне всегда было любопытно, куда ведёт этот шкаф. Во второй книге шкаф сломал Пивз, а в пятой книге близнецы Уизли засунули в него Монтегю.       Проведя пальцами по тёмному дереву, я почувствовал непреодолимое желание узнать, куда он ведёт. Какое счастье, что при перерождении я получил возможность исследовать мир, который так полюбил в своей предыдущей жизни. Оглядевшись, чтобы убедиться, что меня никто не видит, я открыл дверь и шагнул внутрь.       Я уже проходил через исчезательный шкаф, и мне было знакомо ощущение переноса. Очень медленно я открыл дверь и, глянув в щель между створками, понял, где находится выход.       Второй шкаф стоял в «Борджин и Беркс»! Я узнал этот магазин, поскольку бывал здесь с дядей. В голове всплыла деталь из прочитанных книг: если я правильно помню, то сам Гарри спрятался в этом шкафу, когда случайно попал в магазин по каминной сети.       В голове тут же созрел план: если я куплю шкаф в «Борджин и Беркс» и поставлю его в своей башне, у меня будет тайный ход в Хогвартс и обратно.       Я прикрыл створку, развернулся и вышел уже в Хогвартсе. Никто не узнал о моём маленьком путешествии. Я хотел сразу спрятать шкаф, но по коридорам ходили студенты, и провернуть это незаметно было невозможно. Придётся дождаться более подходящего времени.       Быстро поужинав, я вышел из Большого зала и отправился на поиски Выручай-комнаты. Поднявшись на седьмой этаж, я принялся высматривать гобелен с изображением Варнавы, который обучал троллей балету. Именно напротив него должен располагаться вход в Выручай-комнату.       Гобелен обнаружился в третьем по счёту коридоре, а напротив него находилась пустая каменная стена.       Я три раза прошёлся туда-сюда вдоль стены, лихорадочно думая: «Мне нужно безопасное место, где меня никто не потревожит, чтобы изучать книги об анимагии». Когда я остановился, передо мной появилась маленькая деревянная дверь, открыв которую, я попал в небольшую круглую комнату. Посреди комнаты стоял столик, а на нём лежала невысокая стопка книг.       Рядом со столом притулился неудобный на вид стул в твёрдыми сиденьем и спинкой. Желая испытать магию комнаты, я подумал, что мне не помешает что-то более удобное для сидения. Как только эта мысль пришла мне в голову, стул преобразился в красное плюшевое кресло. «Работает», — усмехнулся я про себя.       Решив продолжить эксперименты позже, я сел и взял из стопки первую попавшуюся книгу. Пальцы скользнули по трещинкам на кожаном переплёте, отражающим почтенный возраст книги. Прочитав на обложке: «История анимагии», — я открыл её, надеясь, что внутри окажется ценная информация.       В первых главах рассматривался вопрос возникновения анимагии. Зародилась она в Древней Греции. Первым зафиксированным анимагом стал волшебник по имени Фалько Эсалон, который превратился в сокола. Большинство учёных приписывает ему изобретение заклинания для анимагического превращения, хотя подтверждения тому не найдено.       С тех пор анимагия распространилось по всему миру и используется многими волшебниками. Однако в Европе укоренилось мнение, что только волшебники с дурными намерениями становятся анимагами. Это, в сочетании с трудностью и опасностью превращения, привело к тому, что анимаги в Европе встречаются редко.       Также я прочитал, что самое последнее открытие в области анимагии связано с заклинанием вызова Патронуса. Сложное в исполнении, при правильном применении оно вызывает светящийся белый дух в форме животного. Несколько волшебников, ставших анимагами, заявили, что форма их Патронуса совпадает с их анимагической формой. Опираясь на это утверждение, зачастую волшебники стараются определить свою анимагическую форму прежде, чем попытаться стать анимагом.       В книге говорилось, что типов животных, в которых могут превращаться волшебники, множество. Некоторые даже принимают форму магического существа, хотя это редкое явление, доступное только самым могущественным волшебникам. У такого волшебника лучше не стоять на пути.       Прочитав книгу, я узнал множество интересных фактов из истории анимагии, но о процессе превращения не нашёл почти ничего. Просмотрев стопку книг на столе, я вытащил одну под названием «Руководство по становлению анимагом».       Нужную мне информацию я обнаружил уже на первых страницах: «Процесс превращения в анимага долог и сложен. Для начала нужно целый месяц продержать во рту лист мандрагоры — от полнолуния до полнолуния. Если вытащить его хоть на мгновение, придётся начинать всё заново. Через месяц лист, пропитанный слюной, помещают в хрустальный флакон и оставляют под светом луны. Если луна будет скрыта тучами, придётся начать всё сначала.       Следующий шаг — создание зелья с использованием подготовленного листа мандрагоры. В его состав входят также волосы волшебника, желающего стать анимагом, чайная ложка серебряной росы, собранной в месте, куда семь дней не заглядывало солнце и где семь дней не ходил человек, и куколка бражника Мёртвая голова.       Успешно приготовленное зелье помещают в тёмное место и ждут, когда разразится гроза. Каждый день во время ожидания следует на рассвете и на закате прикладывать кончик палочки к сердцу и произносить заклинание Амато Анимо Анимато Анимагус.       Во время грозы следует отправиться в безопасное место, в последний раз приложить палочку к сердцу, произнести заклинание и выпить зелье, которое во время грозы станет кроваво-красным.       Вы почувствуете мучительную боль. Затем в вашей груди начнёт биться второе сердце, вы почувствуете своё животное и превратитесь в него».       Книга предупреждала, что первое превращение будет крайне неприятным, но это нормально. Если в процессе что-то пойдёт не так, последствия будут необратимыми. Многие волшебники, переоценив свои способности, пытались стать анимагами и застревали на полпути между человеком и зверем, превращаясь в невиданную смесь двух форм. Что ещё хуже, они теряли разум и часто убивали себя или других в порыве ярости.       В книге приводились фотографии волшебников, которым не удалось заклинание: один волшебник кричал в агонии, когда половина его тела превращалась в нечто неузнаваемое.       Всё внимательно прочитав и рассмотрев фотографии, демонстрирующие неудачные результаты превращений, я понял, почему профессор МакГонагалл сказала, что я мне нужно повзрослеть и хорошо изучить трансфигурацию, прежде чем приступать к анимагии.       Если у меня не получится с первого раза, второго шанса не будет. Я покачал головой, удивляясь безумству Джеймса, Сириуса и Питера. Они смогли стать анимагами без всякого руководства.       Поскольку я пробыл в Выручай-комнате довольно долго, я решил, что пора возвращаться в факультетскую башню. Когда я вошёл в общую гостиную Рейвенкло, до отбоя оставался примерно час.       Общая гостиная была заполнена студентами, которые болтали со своими друзьями или работали над домашним заданием. Я нашёл для себя уютный уголок и посвятил остаток вечера написанию эссе.       На следующее утро у меня был первый урок зельеварения, и на занятие к Снейпу я опаздывать не собирался. В книгах он изображался как человек, который с радостью назначает наказания.       Я отправился в подземелье сразу после завтрака, чтобы пораньше найти класс зельеварения. Это заняло много времени, потому что подземелья были огромными и похожими на лабиринт.       Найдя нужный кабинет, я вошёл и заметил Седрика, который тут же помахал мне рукой. Он сидел за партой на четыре человека, и одно место рядом с ним уже было занято девочкой с его факультета. «Сара Гивенс», — вспомнил я, рассмотрев смуглую девочку с русыми волосами.       Заняв место рядом с Седриком, я предложил Роджеру присоединиться к нам. Урок начался, и профессор Снейп бесшумно вошёл в класс из задней комнаты. Его тёмная длинная струящаяся мантия создавала впечатление, что он скользит по полу.       Пройдя вперёд и обернувшись к нам, он заговорил завораживающим мягким голосом:       — Зельеварение — одно из древнейших магических искусств. Это очень многогранное направление магии. В моём классе не будет глупых взмахов волшебной палочкой. Зельеварение — это тонкое искусство, и если вы освоите его, для вас не составит труда приманить удачу, стать невидимкой и даже вырвать кого-то из объятий смерти. Если вы отличаетесь от большинства глупцов, приходящих в этот класс, вы добьётесь успеха. Если вам трудно следовать простейшим инструкциям, вас ждёт неудача.       Он обвёл класс презрительным взглядом, демонстрируя, насколько оскорбительно для него учить студентов, которые не соответствуют его высоким стандартам.       — Один из самых важных аспектов в зельеварении — это ваш ум, — продолжил свою речь профессор Снейп. — Способность сохранять концентрацию в течение длительного периода времени является критической в зельеварении: если вы потеряете представление о том, на каком этапе приготовления вы находитесь, это может испортить созданное вами зелье.       Сделав паузу, во время которой он с отсутствующим выражением лица смотрел на тех, от кого не ожидал ничего, кроме испорченных зелий, профессор сказал:       — Откройте свои учебники на первой главе, там вы найдёте рецепт бодроперцового зелья, которое вы должны сдать мне к концу урока.       По классу словно волна пробежала. На всех других уроках преподаватели читали длинные лекции, прежде чем допустить нас к практическим занятиям с магией. Стиль профессора Снейпа, похоже, заключался в том, чтобы бросить нас в глубокий омут и посмотреть, есть ли у нас талант, достойный обучения. Выявляя тех, кто не справился, он просто отделял зёрна от плевел.       Хотя я уже готовил это зелье раньше, я открыл книгу и перечитал рецепт: две щепотки рога двурога, корень мандрагоры, три веточки английского тимьяна, пять капель крови саламандры и четыре семечка острого перца.       Я направился к полкам с ингредиентами, чтобы выбрать то, что мне нужно, зная, что качество ингредиентов и их правильная обработка сильно влияют на конечный результат.       Цельный кусок рога двурога следовало измельчить в порошок. Убедившись, что с рогом всё в порядке, я отложил его в сторону и обратил внимание на корень мандрагоры. Из опыта и книги по ингредиентам для зелий, которую мама подарила мне на шестой день рождения, я знал, что идеальный корень мандрагоры на ощупь похож на резину. Первый корень, который я взял, оказался слишком рыхлым, а второй — высохшим, готовым вот-вот сломаться. И только третий корень, оказавшийся у меня в руках ощущался резиновым.       Веточки английского тимьяна, на мой взгляд, выглядели нормально, поэтому я без раздумий отобрал три штучки. Затем я достал пипетку и наполнил её кровью саламандры, после чего взял четыре семечка огненного перца, отбраковав одно из-за его странной формы.       Определившись с ингредиентами, я направился обратно к своему столу. Повернувшись, я увидел, что профессор Снейп, как ястреб, следит за всеми, кто стоит у шкафа с ингредиентами, молча оценивая их. По его взгляду я понял, что он мысленно отмечает тех, кого стоит учить.       Большинство студентов похватали первое, что попалось под руку, но некоторые, в основном из Рейвенкло, чётко знали, что качественные ингредиенты — половина успеха.       Первым делом я измельчил рог в мелкий порошок и вдруг заметил, что работающий рядом Роджер справился с тем же самым не очень старательно: в его порошке присутствовали мелкие кусочки. Я прошептал вполголоса: «Растолки получше».       Как только я заговорил, тёмные глаза профессора Снейпа метнулись в мою сторону с недобрым прищуром, предупреждая оставить свои полезные замечания при себе.       Приняв его молчаливое предупреждение близко к сердцу, я отгородился от окружающих и сосредоточился на своём зелье. Подготовив все ингредиенты, я приступил непосредственно к варке.       Сначала я наполнил котёл водой до краёв, затем добавил две щепотки порошка рога двурога, а затем корень мандрагоры. Я глубоко вздохнул: ингредиенты следовало добавлять в строго определённом порядке и выдерживать время, предусмотренное рецептом.       Я установил регулятор горелки так, чтобы поддерживать огонь под котлом на среднем уровне: в течение десяти секунд зелье не должно было остыть, иначе всё будет испорчено. Отследив нужное время по секундомеру, несколько лет назад подаренному мне отцом, я уменьшил огонь и установил таймер на тридцать минут. После сигнала таймера я добавил три веточки тимьяна и четыре раза перемешал зелье по часовой стрелке. Затем я осторожно поднял пипетку, в которой была кровь саламандры, и, убедившись, что добавил ровно пять капель, помешал два раза против часовой стрелки.       Наконец, я добавил четыре семечка перца, по одному за раз через каждые три секунды, и выждал минуту, чтобы зелье настоялось. По истечении минуты моё зелье приобрело оттенок красного, указанный в учебнике.       Убедившись, что зелье мне удалось, я оглядел класс, интересуясь, как идут дела у других. Я вздрогнул, увидев, как Сара бросила все четыре семечка одновременно: её зелье забурлило, а затихнув, приобрело тёмно-красный, почти бордовый цвет.       Взяв флакон со своим зельем, я встал в очередь студентов, которые сдавали свои работы. Передо мной оказался Роджер, и когда он отдал флакон Снейпу, профессор неприязненно прищурился, увидев зелёный цвет зелья вместо красного.       — К следующему уроку подготовьте эссе на два свитка о правильной подготовке рога двурога, — бросил он Роджеру.       Роджер поморщился от язвительного тона профессора Снейпа. А я восхитился способностью профессора точно определить, где студент ошибся в процессе приготовления зелья. Учитывая сотни различных способов, которыми студент может испортить зелье, способность с первого взгляда определить, где вкралась ошибка, демонстрировала мастерство профессора Снейпа в зельеварении.       Может кто-то и воспринимал написание эссе, задаваемых профессором Снейпом, как наказание, я придерживался другого мнения: если Роджер проведёт исследование и напишет хорошее эссе, он не повторит свою ошибку в будущем.       Я отдал свой образец зелья, профессор Снейп посмотрел на цвет и ничего не сказал, что, как я понял, означало, что я приготовил зелье правильно. Позади меня стояла Джессика Брукс, чье зелье также было правильного цвета. Она бросила на меня ещё один вызывающий взгляд, и меня снова озадачило её поведение. Вернувшись на своё место, я спросил у Роджера:       — Не знаешь, почему эта девочка так смотрит на меня?       — Ты вчера очень старался на занятиях, и я слышал, как она утром говорила друзьям, что намерена сегодня тебя обойти. Похоже у тебя появилась соперница.       — Если она хочет быть моей соперницей, ей придется поднапрячься, — с насмешкой ответил я.       Видимо, я говорил достаточно громко, потому что она меня услышала и покраснела, не сводя с меня пристального взгляда, обещающего победить меня.       — Удачи, — пробормотал я и снова обратил своё внимание на профессора Снейпа, который в продолжение урока начал читать лекцию. Ближе к концу урока Сара, девушка с мышиным взглядом за нашим столом, подняла руку, когда казалось, что профессор Снейп закончил.       — Да, мисс Гивенс, — сказал он, увидев её поднятую руку.       — М-м-м. Профессор Снейп, я просто хотела спросить, как появляются новые зелья, кто их изобретает? Некоторые зелья, о которых я читала, чрезвычайно сложны. Неужели волшебники раз за разом смешивают случайные ингредиенты, пока им не повезёт?       — Кто-нибудь знает ответ на вопрос мисс Гивенс? — спросил профессор Снейп, повернувшись к классу.       Джессика подняла руку так высоко, словно боялась, что профессор Снейп её не увидит. Заметив, как ей не терпится, профессор Снейп вздохнул и предложил ответить.       — Приготовление зелий — дело сложное, а новые рецепты редки и появляются после проведения тщательных расчетов и длительных экспериментов, за которые берутся не многие мастера-зельевары, так как вероятность что-то изобрести очень мала, а ингредиенты дороги. Из ста мастеров только один или два имеют шанс на успех, но даже тогда их изобретение может оказаться бесполезным или иметь эффект уже известного зелья.       — Это почти слово в слово повторяет то, что написано в вашем учебнике, — насмешливо прокомментировал её ответ профессор Снейп, закатив глаза. Оглядев класс, он спросил: — У кого-нибудь есть собственные мысли на эту тему?       Увидев, что никто не поднимает руку, я поднял свою. Профессор Снейп на это усмехнулся, словно считал, что ничто, сказанное мной, не произведёт на него впечатления.       — Ну что же, мистер Фоули, пожалуйста, просветите класс.       — Джессика совершенно верно озвучила официальную версию появления новых зелий, — сказал я, прочистив горло, — но есть и альтернативный вариант, о котором не упоминается в учебниках. — Сделав резкую паузу, я усмехнулся, увидев, как класс наклонился вперёд в предвкушении и произнёс: — Дар зельевара-интуита, который изначально считался благословением магии.       На лицах всех присутствующих появились пустые взгляды, поскольку никто из них никогда не слышал об этом раньше. Я пояснил:       — Зельеварческий дар — это спорная тема. Некоторые верят, что раз в поколение или два волшебник или ведьма рождаются с магическим даром, который позволяет им почти сверхъестественным образом понимать, как работают зелья. — Увидев, что я завладел всеобщим вниманием, я продолжил: — По рассказам тех, кто утверждал, что владеет этим даром, при изобретении нового зелья или усовершенствовании существующего они просто следовали своей интуиции. Конечно, многие мастера зельеварения насмехаются над этим и утверждают, что изготовление зелья — это результат долгих экспериментов, и что идея о том, что у кого-то есть магический дар, который помогает в изготовлении зелья, — это чушь. Поэтому о зельеварах-интуитах нет информации ни в одном учебнике.       После паузы, дав идее перебродить, я продолжил:       — Их точка зрения основана на том, что были мастера-зельевары, которые изобрели новые рецепты зелий и при этом чётко заявляли, что у них нет такого магического дара. Однако большинство этих рецептов довольно просты, а для меня лучшим доказательством существования дара является зелье, дарующее удачу — Феликс Фелицис. Это одно из самых сложных изобретённых зелий, его нужно тщательно варить более шести месяцев. Мастеру-зельевару потребовались бы десятки жизней, чтобы создать это зелье с нуля путем экспериментов, но если вы поищете информацию о создателе рецепта, то узнаете, что Зигмунт Бадж изобрёл это зелье в шестнадцатом веке, в возрасте двадцати двух лет. И это заставляет меня верить, что дар зельевара реален. Если есть волшебники, которые могут трансформировать своё тело по желанию или даже разговаривать со змеями, то почему бы не быть тем, у кого есть дар к зельеварению.       Увидев выражение лица профессора Снейпа, я понял, что всё-таки сумел впечатлить его. А мне о зельеварах-интуитах, наделённых даром, рассказала мама, когда я, будучи маленьким мальчиком, поинтересовался у неё, можно ли улучшить существующие зелья.       Профессор нехотя начислил пять баллов Рейвенкло, и я улыбнулся Джессике. Возможно, я только что установил рекорд; могу поспорить, что Снейп никогда в первый день занятий не давал баллов первокурснику, если тот не учился на его факультете.

***