Перерождение в волшебном мире

***

      Остаться наедине и поговорить мы смогли только поздно вечером, когда мадам Помфри ушла спать. Как только она удалилась, мои друзья вскочили с кроватей и окружили меня.       Видимо, Анна ещё не простила меня за то, что я остался в пещере в одиночку, потому первое, что она сделала, это шлёпнула меня подушкой со словами:       — Идиот, о чём ты думал?       — Не знаю, — язвительно бросил я, защищаясь от её нападок, — может быть, я не хотел, чтобы вас убили?       Это невероятно, но она одновременно выглядела и довольной, и раздражённой моим ответом.       — Что с тобой случилось? — перебил нас Седрик.       Не представляя реакцию друзей на известие о том, что я заманил гренделя в ловушку времени, чтобы в будущем иметь возможность исследовать его, я решил обойтись полуправдой:       — После обрушения я очнулся в пещере под завалом. После того, как я освободился, я спустился в хранилище и забрал своё кольцо. — В знак доказательства я гордо продемонстрировал руку с кольцом на пальце и, желая отвлечь друзей, добавил: — Кстати говоря, я забрал все сокровища из хранилища. Кажется, они стоят немалых денег и они ваши, ребята.       — Мы должны всё разделить поровну, — покачал головой Седрик.       — Давайте так, — вздохнул я, — забирайте себе золото, серебро и драгоценные камни, а я возьму разные чудные диковинки, которые грендель стащил в свою сокровищницу.       Седрик попробовал протестовать, но я настоял на своём:       — Ты же знаешь, что золото мне не нужно, поэтому забирайте его себе. Мне гораздо интереснее остальное.       Седрика я, кажется, так и не убедил, но Алисия и Анна буквально сияли от счастья и громким шёпотом сказали в унисон:       — Замётано.       Я рассказал друзьям, как прокладывал новый тоннель, чтобы выбраться наружу, а затем спросил:       — А что вы делали после обвала?       Я заметил, что Анна буравит меня глазами, всем своим видом давая понять, что я всё ещё не прощён за то, что отправил её в безопасное место. Решив просто не обращать на неё внимания, я вопросительно посмотрел на Алисию и Седрика.       Алисия заговорила первой:       — Ну, после того, как Октавиус выдернул нас из-под обваливающегося потолка пещеры, мы помчались к выходу. К счастью его не сразу завалило, и мы смогли выбраться наружу. Октавиусу пришлось остаться в тоннеле, чтобы не попасть под действие солнечных лучей.       — Как только камнепад закончился, — быстро добавила Анна, не желающая, чтобы все лавры рассказчицы достались Алисии, — мы попытались вернуться в тоннель, чтобы откопать тебя. — Тут голос Анна дрогнул. — Мы думали, что ты умер.       Анна замолчала, и я увидел, как её страх отразился на лицах Седрика и Алисии. Я не знал, что сказать. Если бы я думал, что один из моих друзей погиб, я бы сделал то же самое. Пытаясь развеять тяжёлое настроение, я улыбнулся и сказал:       — Сюрприз.       Алисия и Седрик засмеялись, а Анна только укоризненно посмотрела на меня.       — Что было дальше? — спросил я, не желая, чтобы друзья зацикливались на неприятных воспоминаниях.       — Примерно через двадцать минут появилась Афина, — теперь продолжил рассказывать Седрик. — И, чёрт возьми, она была в бешенстве. Вскоре подошёл Хагрид. Мы обо всём ему рассказали, и он отправил нас в Хогвартс за помощью.       — Мы могли бы вернуться быстрее, — рассержено прошипела Анна, — но столкнулись с Майклом и его друзьями.       Я злобно прищурился. Я не забыл, что именно ссора с Майклом послужила причиной всему произошедшему. Кажется, пришла пора вручить ему проклятую маску, которую я купил в «Борджин и Бёркс».       Я попытался не ухмыльнуться, когда представил, что маска сотворит с Майклом. Проклятие начнётся с небольших галлюцинаций, которые со временем будут нарастать, становясь всё хуже и хуже. Если никто не заметит, что с ним творится что-то неладное, скоро Майкл перестанет отличать действительность от выдуманного мира. Нужно провернуть это перед летними каникулами, чтобы никто уже не смог связать это со мной, когда за лето проклятие наберёт силу.       — К счастью, Майкл недооценил нас, и мы быстро смогли заставить их сбежать, — прервал мои размышления Седрик. — Потом мы разыскали профессора МакГонагалл и всё её рассказали, а она отвела нас прямо к директору. Нас как следует расспросили о происшествии и отправили в Больничное крыло, а через несколько часов тебя принёс Хагрид. Сначала мы подумали о самом худшем, но увидели, что Афина ведёт себя спокойно, и расслабились. Некоторое время ты спал, а потом тебя разбудили, чтобы спросить о зельях.       — Нужно обсудить, что делать дальше, — сказал я.       Все посмотрели на меня в замешательстве; никто из моих друзей даже не подумал, что нас, вероятно, ожидают проблемы из-за того, что мы сделали.       — Нас наверняка ещё будут расспрашивать, — пояснил я. — Советую говорить правду. — У меня мелькнула мысль о легиллименции. — У нас могут быть неприятности из-за того, что мы пошли в Запретный лес.       — Нас же не выгонят? — испуганно прошептал Седрик, которого мои слова, кажется, взволновали больше всех.       — Ты представляешь скольких детей пришлось бы исключить, если бы так наказывали всех, кто бродил в Запретном лесу? Открою тебе секрет: в школе с тысячей несовершеннолетних волшебников не может царить идеальная дисциплина.       Однако, мои слова не успокоили моих друзей, и тогда я добавил:       — Кроме того, решение об исключении студента должен одобрить совет попечителей, а учитывая, что моя бабушка входит в этот совет, вряд ли такое произойдёт.       Мы проговорили до поздней ночи. Когда все уснули, я принялся обдумывать нашу предстоящую встречу с Дамблдором. На самом деле, я беспокоился только о том, чтобы он не узнал, что я оставил гренделя в живых.       Из книг Роулинг я помнил, что Дамблдор и Снейп использовали Легилименцию, когда пытались узнать правду. Однако, Легилименция — это не чтение мыслей. Опытный мастер может увидеть воспоминание о неком событии и выявить чувства, которые при этом испытывал объект. Часто, чтобы вызвать нужное воспоминание, задают наводящие вопросы. Мастера высокого уровня умеют отличать ложные видения от истинных.       Я уже читал о Легилименции и понял, что эта ветвь магии сродни искусству. Человеческие умы представляют собой сложные лабиринты, и даже задавая правильные вопросы не всегда можно добиться нужно результата.       Окклюменции — защите разума — меня никто не учил, так что прийдётся пойти другим путём. Надеюсь, если я расскажу правду, никто не полезет ко мне в голову. В крайнем случае, постараюсь подбросить как можно больше разных картинок для отвлечения внимания. Ну а если это не сработает, и о гренделе всё-таки узнают, значит, я потеряю будущего подопытного.       Вскоре я заснул, и на следующий день нас всех выписали из Больничного крыла на попечение профессора МакГонагалл. Глядя на её суровое выражение лица, мы даже не пытались заговорить друг с другом, пока она вела нас по замку.       При виде меня ученики начинали шептаться. Могу поспорить, мельница слухов крутилась вовсю после того, как Хагрид пронёс моё бессознательное тело по коридорам школы.       Дойдя до горгульи, охраняющей кабинет директора, профессор МакГонагалл нейтральным голосом произнесла: «Лимонные дольки».       Горгулья отодвинулась, открывая проход на лестницу, а мне вдруг стало интересно, что профессор МакГонагалл думает о привычке директора Дамблдора использовать в качестве пароля названия сладостей. Мне это показалось забавным, но декан Гриффиндора не отличалась чувством юмора.       В кабинете директора оказалось гораздо больше людей, чем я ожидал. Кроме Дамблдора нас ждали профессора Снейп, Спраут и Флитвик. Это меня не слишком удивило, ведь они деканы факультетов, но в дальнем углу кабинета я заметил отца Седрика, Амоса Диггори.       Через пару секунд я понял, почему он здесь. Наверное, он является представителем министерства. В конце концов, он работает в отделе магических существ, под определение которых подпадают и Октавиус, и грендель.       Словно почувствовав всеобщую нервозность, профессор Дамблдор добродушно улыбнулся, вытащил палочку и безмолвно взмахнул ею. Возникли четыре стула, и он жестом пригласил нас сесть.       Пронзительные голубые глаза профессора Дамблдора сверкнули, когда его взгляд пробежался по каждому из нас. Меня потрясла аура его силы. Мощная, но спокойная, как у спящего дракона. В настоящее время она не представляла угрозы, оно служила всем напоминанием о том, что Дамблдор один из самых могущественных волшебников в мире, и горе тем, кто пробудит его гнев.       Я нервно сглотнул, впервые поняв, почему люди считают, что он единственный волшебник, которого боялся Лорд Волдеморт. Однако мерцание глаз и добрая улыбка компенсировали устрашающее давление его силы.       Все мы какое-то время сидели в тишине, пока Дамблдор, скрестив перед собой пальцы рук, не предложил:       — Вчера столько всего произошло, и нам нужно выяснить подробности. Итак, почему бы вам не начать с начала.       Мои друзья посмотрели на меня в ожидании, что я возьму на себя инициативу, и это заставило всех профессоров также сосредоточить внимание на мне. Я никогда не забуду чувство, когда на меня смотрят пять сильнейших ведьм и волшебников. Излишне говорить, что это было тревожное чувство.       Глубоко вздохнув, я взялся объяснять:       — Всё началось с того, что пропало моё кольцо.       Когда я упомянул о гренделе, живущем в пещере, профессор Спраут спросила: «Кто такой грендель?»       Ей тут же ответил директор Дамблдор:       — Грендели — это волшебные существа, которые вымерли более тысячи лет назад. О них мало что известно, но вряд ли в пещере живёт именно он. Скорее, это результат экспериментов какого-то волшебника.       Посчитав объяснения достаточными, профессор Дамблдор жестом пригласил меня продолжать. Когда я дошёл до того, как учился снимать защиту, брови профессора МакГонагалл почти скрылись за линией роста волос. Единственными, кто не отреагировал, были директор Дамблдор и профессор Снейп.       Я добрался до части о том, как Грендель заманил нас в ловушку внутри пещеры, и замолчал, потому что не знал, как объяснить это. Мои воспоминания о тех событиях словно подернулись туманом. Я помню, как накладывал заклинание за заклинанием, помню кровь, огонь и боль, а также отчаяние, которое возникло, когда казалось, что всякая надежда на благополучный исход потеряна.       Почувствовав, что мне нужна помощь, мои друзья попытались описать бой. Дамблдор попеременно смотрел то на меня, то на моих друзей, пытаясь воссоздать из хаотичных обрывков картину опасной битвы.       — Не знаю, — слегка вызывающе усмехнулся профессор Снейп, — можно ли назвать опасным существо, которое смогли победить четыре несовершеннолетних волшебника.       — Нам пришлось непросто, — хрипло возразил я. — Мы резали, жгли и проклинали его, а он продолжал подниматься. Неудержимо и безжалостно. В конце концов, он схватил меня и швырнул через всю пещеру, и я вырубился от удара о стену. Когда я пришёл в себя, то увидел, что он пытается убить моих друзей. Я понимал, что они обречены, поскольку никакие наши действия не могли надолго остановить зверя. И тогда я крикнул Октавиусу, чтобы он вытащил ребят из тоннеля, а сам обрушил потолок взрывным проклятием.       Амос Диггори задохнулся, когда услышал, что я намеренно обрушил потолок на свою голову. Все профессора смотрели на меня с разными выражениями. Некоторые выглядели потрясенными, в глазах других светилась жалость.       Что произошло дальше, я хотел скрыть, поэтому продолжил рассказ, перебегая взглядом с одного профессора на другого. Я надеялся, что это поможет снизить эффективность легилименции:       — Придя в себя, я обнаружил, что меня завалило щебнем и выхода наружу нет. Кое-как выбравшись из-под завала, я принялся прокладывать путь наверх при помощи Редукто. За работой я потерял счёт времени, но в конце концов выбрался на поверхность.       — Идиот, — рявкнул профессор Снейп, как только я закончил свой рассказ. — Ты должен был прийти к нам сразу же, когда обнаружил вампира. Просто чудо, что никто из вас не погиб.       Он ругал нас и без устали перечислял наши многочисленные недостатки, и я соглашался с ним в душе. Мои друзья едва не погибли из-за моей гордыни. Мне следовало лучше подготовиться. Нужно было стать сильнее, быстрее, мощнее и овладеть большим количеством магии. Образ Гренделя промелькнул в моей голове. Я никогда не хотел снова чувствовать себя таким беспомощным.       — Думаю, этого достаточно, Северус, — сказал Дамблдор, и глядя мне в глаза, мягко продолжил: — Величие волшебника определяется не его силой, а тем выбором, который он делает. Порой принимаемые решения могут потребовать непомерной платы. Я хочу, чтобы вы в будущем всегда помнили об этом. Пусть это будет руководить вашими действиями.       Дождавшись моего кивка, Дамблдор сказал:       — Уверен, вы понимаете, что любые действия имеют последствия. Поскольку вы принадлежите к разным факультетам, я позволю деканам решать, какое наказание вы получите.       Увидев взгляд профессора Снейпа, я пожалел Анну. И Алисии тоже придётся несладко.       Тем временем директор Дамблдор подмигнул мне и сказал:       — Поскольку зачинщик учится на Рейвенкло, позволим профессору Флитвику первым назначить наказание.       Профессор Снейп буравил взглядом затылок Дамблдора, но возражать не стал. Профессор Флитвик разволновался: его любили все студенты, и он славился тем, что накладывал самые лёгкие взыскания.       — Ну, — сказал он своим высоким голосом, — мистер Фоули, вы несколько раз нарушили правила, так что я снимаю тридцать баллов с Рейвенкло…       Профессор МакГонагалл кашлянула, и профессор Флитвик быстро добавил:       — За каждую вылазку в Запретный лес. Таким образом, это будет девяносто баллов. — Он попытался украдкой взглянуть на других профессоров и продолжил: — И я назначаю вам отработку.       Профессор Снейп издал неопределённый звук, будто кошка пытается избавиться от комочка меха, застрявшего в горле.       — Неделю отработок, — поправился профессор Флитвик.       Я попытался сдержать улыбку, когда глаза профессора Дамблдора заблестели от восторга.       — Будет справедливо, если вы получите такое же наказание, мистер Диггори, — сказала профессор Спраут, когда профессор Флитвик замолчал.       Они оба посмотрели на профессора Снейпа, который стиснул зубы и будто выплюнул:       — Мисс Ланкастер, вас ожидает то же самое, но я постараюсь сделать вашу отработку как можно более неприятной.       После того как профессор МакГонагалл так же наказала Алисию, я услышал кашель Амоса Диггори.       Профессор Дамблдор жестом пригласил Амоса выйти вперёд и сказал:       — Кажется, у представителя министерства есть для вас несколько слов.       — Ребята, — улыбнулся отец Седрика, привлекая наше внимание, — вы подняли настоящий шторм в министерстве. После войны, когда некоторые вампиры в Великобритании встали на сторону Того-кого-нельзя-называть, отношения с сообществом вампиров были натянутыми. Они почти перестали с нами контактировать. Однако, им каким-то образом стало известно, что вы освободили вампира, который находился в плену больше тысячи лет. По-видимому, у него оказались интересные связи, и вампирские кланы прислали делегацию для налаживания сотрудничества. Министерство обрадовано таким развитием событий и считает, что вы заслуживаете награды. — С этими словами о достал четыре кубка с выгравированными на них названием факультета и нашими именами. — Специальной награды «За заслуги перед школой». Сведения об этом отразятся в вашем личном деле и помогут вам, когда вы станете старше. Совет вампиров также принесёт вам свою благодарность.       Амос побубнил ещё немного об ответственности и долге перед обществом, а когда он закончил, директор Дамблдор сказал:       — Уверен, вам не терпится выбраться отсюда, так что закончим на этом. Удачного дня всем.       Мы с друзьями находились в замешательстве. Нас наказали и наградили одновременно. Нерешительно мы вышли из кабинета директора, не зная, когда нам приступать к отработкам. Амос проводил нас и отвёл Седрика в сторонку, чтобы поговорить с ним. ***       В кабинете директора Дамблдор наблюдал, как профессора обсуждают странную историю, рассказанную их учениками.       — В их истории полно дыр, — язвительно выдал профессор Снейп. — Вы серьёзно ожидаете, что я поверю, что двенадцатилетний волшебник достаточно силён, чтобы пробиться через три слоя защиты?       — Мистер Фоули очень талантлив, — вступился за студента своего факультета профессор Флитвик.       — Думаю, это возможно, — неохотно добавила профессор МакГонагалл. — Не могу вспомнить никого более одарённого.       — Я могу, — раздался мрачный голос, и все профессора в шоке повернулись к директору Дамблдору. — Был однажды у меня такой студент, — пояснил он.       Лицо профессора Снейпа стало пустым, когда он бессознательно потёр левую руку.       Профессор МакГонагалл застыла в шоке.       Профессор Флитвик пискнул:       — Вы же не имеете в виду… — на мгновение он умолк, а затем возразил возмущённо: — Вы не можете сравнивать Алекса сами знаете с кем. Мистер Фоули совсем не похож на него.       — Конечно, нет, — улыбнулся директор. — Не могу представить, чтобы Лорд Волдеморт пожертвовал собой ради друзей, которых, впрочем, у него никогда и не было.       Взгляд Дамблдора, казалось, обратился в прошлое, но он очнулся от своих раздумий и добавил:       — Я упомянул об этом только потому, что Алекс столь же талантлив и у него такая же тяга к магии. Это стремление не одного волшебника привело на тёмный путь. За ним нужно будет внимательно следить и воспитывать, я не совершу тех же ошибок, что и раньше.

***