Перерождение в волшебном мире

***

      Уводя Седрика, Амос Диггори крикнул нам на прощание:       — Министерство уже сообщило о происшествии вашим семьям, так что можете не волноваться.       У меня сердце упало, когда я это услышал. Как же я раньше не подумал о родителях? Папа меня поймёт, а вот реакция мамы могла быть непредсказуемой.       Возвращаясь в башню Рейвенкло, я столкнулся с близнецами Уизли.       — Что вчера произошло? — заговорщицким шёпотом спросил Фред, наклонившись к самому моему уху. — Половина школы говорит, что Хагрид притащил твой труп.       Я рассказал близнецам ту же историю, что и директору Дамблдору.       — О чём ты только думал? — набросился на меня Джордж. — Отправился в опасное приключение без нас…       — Знаешь, Джордж, — наигранно возмутился Фред, подмигивая мне, — кажется он пытается отобрать у нас титул главных возмутителей спокойствия Хогвартса.       — Не может быть, — ахнул Джордж. — Нам придётся проявить всю свою фантазию, чтобы отстоять его.       — Пожалуй, ты прав, — насмешливо ответил Фред.       И близнецы испарились также незаметно, как до этого возникли рядом. Я не удержался и рассмеялся, заранее жалея тех, на кого они направят свои усилия.       Едва войдя в гостиную Рейвенкло, я столкнулся с плачущей Джессикой. Слухи не обошли её стороной, и она опасалась худшего. Пришлось рассказать урезанную версию истории всем своим друзьям-рейвенкловцам. До своей спальни я добрался уже совсем измотанным.       А на следующее утро наша семейная сова принесла мне письмо. Я нерешительно вскрыл его, но на удивление всё оказалось не так плохо, как я опасался. «Алекс! Я так горжусь тобой! Министерство сообщило нам, что вы совершили замечательный поступок, оказав помощь влиятельному вампиру в затруднительном положении. И вам дали за это специальную награду. Это так замечательно! Я сказала твоему отцу, что мой сын рождён для великих дел.»       Далее в письме говорилось о том, как она гордится моими достижениями. Я почувствовал облегчение, когда понял, что министерство, должно быть, преподнесло смягчённую версию произошедшего.       Однако вскоре моё спокойствие испарилось, поскольку появилось ещё одно письмо. По неровному почерку матери, которым оно было подписано, я понял, что больше хвалить меня не будут. «АЛЕКСАНДР НИКОЛАС ФОУЛИ! Я только что получила письмо от директора Хогвартса. Как ты посмел?! Тебя могли ранить или даже убить! Ты дождёшься, что я больше никуда не выпущу тебя. Как ты мог быть таким безответственным? Твой отец непременно накажет тебя за безрассудство.»       Дальше мама перечислила ещё кучу причин, почему она разочарована мной, перечеркнув тем самым все похвалы из предыдущего письма. Эта реакция больше соответствовала тому, что я ожидал. Как хорошо, что у неё будет полтора месяца, чтобы остыть, прежде чем я вернусь домой.       Ещё одно письмо, полученное мной в то утро, оказалось от Октавиуса. «Александр, Прошу прощения за мой внезапный отъезд, так как я не смог ещё раз поблагодарить тебя за то, что ты освободил меня из этой адской дыры. Боюсь, моё возвращение стало шоком для моих собратьев. После стольких лет в плену я возвращаюсь в мой любимый Константинополь, теперь он известен как Стамбул. Я всё ещё в долгу перед тобой, и если тебе когда-нибудь понадобится помощь, дай знать, и я немедленно приду.»       На следующей неделе у меня почти не было свободного времени. Вечера я проводил под присмотром профессора Флитвика, помогая ему проверять работы студентов. К счастью, моё наказание оказалось довольно мягким. К тому же профессор с удовольствием отвечал на все мои вопросы. Я в который раз поблагодарил Мерлина, что меня распределили на Рейвенкло.       Больше всех не повезло Анне, которую профессор Снейп на своих отработках заставлял часами чистить грязные котлы без магии. К тому же в некоторых из них варили по-настоящему ядовитые зелья.       Получив своё кольцо обратно, я немного расслабился, ведь с тех пор, как я узнал о гренделе, я каждую свободную минуту тратил на тренировки и подготовку к вылазке.       Время пролетело быстро, и вот уже наступил май, и подошла пора переводных экзаменов. А у меня ещё остались неразгаданные тайны, и я окунулся в них с головой. Мне очень хотелось раскрыть значение магических формул, рун и символов, которые то появлялись, то исчезали в башне Рейвенкло.       Как правило, вопросы появлялись на потолке, и по всей башне были разбросаны десятки возможных ответов. Как только я касался палочкой правильного ответа, символы исчезали, и появлялся новый вопрос.       Головоломки касались самых разных областей магии. Никакой закономерности в их появлении я не выявил. Например, в прошлый вторник я не обнаружил новой задачи. Или, если я слишком долго выбирал правильный ответ, иногда количество ответов увеличивалось, а иногда вопросы исчезали на день, а вместо них потом появлялись уже другие.       Бесило то, что больше никто их не видел. Я попытался показать одну из надписей Джессике, но она лишь мягко улыбнулась и предположила, что я перезанимался и мне стоит отдохнуть.       Я отвечал на один вопрос за другим, а они всё усложнялись, и вскоре их уровень намного превысил уровень знаний первокурсника. Однажды настал день, когда на потолке не обнаружилось новых задач. Тем же вечером я так задержался в гостиной Рейвенкло, что в конце концов остался совсем один.       Неожиданно я краем глаза увидел, как пошевелилась статуя Ровены Рейвенкло. Совсем ненамного, но её рука сдвинулась и теперь указывала на дверь, которую я раньше никогда не видел. Даже не могу сказать, появилась ли она только что или всегда была там, а я её просто не замечал.       За дверью находилась круговая лестница, ведущая вниз. Как только я вошёл, дверь захлопнулась за мной. Я даже почти не испугался.       Лестница привела меня в большую круглую комнату с гигантской бронзовой статуей орла. Он стоял посреди комнаты с широко расправленными крыльями, не давая никому перейти на другую сторону. Перед бронзовым орлом на деревянном постаменте лежала большая кожаная папка.       Как только я вошёл, орёл фыркнул:       — Наконец-то, почему ты так долго? Я уже начал думать, что ты умственно отсталый.       У меня левый глаз дёрнулся, когда я услышал, как статуя орла насмехается надо мной. Глубоко вздохнув, я подавил желание начать спорить со статуей, поскольку это точно настоящая глупость.       — Я был немного занят, — ответил я сквозь стиснутые зубы.       — Ещё неделя — и ты навсегда потерял бы свой шанс, — усмехнулся орёл, склонив голову. — Задания для проверки даются только первокурсникам.       Не обращая внимания на удивительно богатую мимику орла, я оглядел странную комнату и с любопытством спросил:       — Что это за место?       — Это тайная комната Ровены Рейвенкло. Ты получил возможность пройти испытание и получить доступ к её сокровищам.       — Никогда о таком не слышал, — скептически протянул я.       — Ты и не мог ничего слышать, — снисходительно отозвался орёл и кивнул на кожаную папку перед собой: — Прежде чем пройти испытание, ты должен внести своё имя в список, и это обеспечит твоё молчание.       — А что мне мешает просто уйти? — насмешливо поинтересовался я, подняв бровь.       — Ничего, — хмыкнул орёл, — но тогда ты не получишь доступ к ценным знаниям из библиотеки Ровены Рейвенкло.       Неудивительно, что слухи тайной комнате так и не разошлись. Ни один ученик факультета Рейвенкло не упустит шанса попасть в библиотеку Ровены. При создании Хогвартса именно она наложила большинство чар на замок. Формулы этих чар затерялись со временем, и многие утверждают, что эти чары невозможно повторить без знаменитой диадемы Ровены Рейвенкло, повышающей интеллект.       — И что, за тысячу лет никто не прошел испытание? — подозрительно спросил я.       — Почему ты так думаешь? — удивился орёл, чуть склонив голову. — Сотни человек пытались это сделать, но успеха добились лишь шестеро. Каждый из них впоследствии открыл новые направления в использовании магии, и их труды также добавлены в библиотеку.       У меня, кажется, даже слюнки потекли от предвкушения. Увидев выражение моего лица, орёл лукаво спросил:       — Ну так что ты выбираешь? Поставишь подпись и откажешься от возможности рассказать другим об испытании или уйдёшь и навсегда лишишься шанса попасть в библиотеку Рейвенкло?       Мне не нужно было выбирать. Я шагнул вперёд, схватил перо и добавил свои имя и фамилию к длинному списку на пергаменте. Чуть выше моей подписи обнаружилось имя моего отца. Должно быть, его тоже выбрали для испытания, но, видимо, он провалил его.       — Так что это за испытание? — спросил я, едва отложив перо в сторону.       Как в Выручай-комнате, на столе появились четыре книги, и бронзовый орёл пояснил:       — Ты должен выбрать одно из четырёх направлений: зельеварение, создание амулетов, чары и окклюменция. Подготовка к испытанию займёт всё твоё время. У тебя будет всего один год и один день. Выбирай тщательно, потому что многие талантливые волшебники и ведьмы до тебя пробовали подготовиться по выбранному предмету, и подавляющее большинство потерпели неудачу.       Я подозрительно смотрел на орла. Выбор, который он предоставил, кажется, составлялся именно под меня. Почему-то я сомневаюсь, что это единственные доступные варианты для испытуемых. Похоже, орёл отобрал предметы, к которым я и раньше проявлял наибольший интерес.       В этом году я часто занимался в Выручай-комнате, и больше всего уделял внимание именно этим направлениям. А орёл не так прост, как кажется!       — Вы что, следите за всеми в замке? — осторожно закинул я удочку.       Но орёл в ответ лишь ухмыльнулся и ничего не сказал.       Отрешившись от раздражающей ухмылки орла, я принялся обдумывать варианты. Каждый выбор, предложенный бронзовым орлом, казался мне ловушкой.       Мои уроки зельеварения с мамой заставили меня осознать, насколько сложным может быть создание нового зелья. Я недостаточно уверен в своих силах, чтобы изобрести новое зелье за ​​год.       Создание амулетов казалось разумным выбором, учитывая, что я уже научился снимать защитные чары. Но начав немного разбираться в вопросе, я знал, что такому новичку, как я, может потребоваться больше года, чтобы создать работающий амулет. И это будет только базовая защита, если испытание потребует что-то сложное, я никак не смогу закончить вовремя.       Окклюменции я тоже уделял серьёзное внимание. Меня всегда интересовала эта наука, но из того, что я прочёл на эту тему, я сделал однозначный вывод: научиться окклюменции самостоятельно чрезвычайно сложно. Как, вообще, в одиночку понять, работают окклюментивные щиты или нет?       На первый взгляд, чары казались очевидным выбором. Но ведь есть безумно сложные чары. Если на испытании попадутся такие, я, скорее всего, провалюсь.       Неудивительно, что за тысячу лет только шесть студентов прошли испытания. Просто безумие — ожидать, что первокурсники и второкурсники справятся с этим.       В итоге я остановился на окклюменции. Во-первых, я считал, что это мой единственный шанс пройти испытание, а во-вторых, какими бы благими ни были намерения директора Дамблдора, но свои мысли и воспоминания я предпочитал хранить только для себя. Меня очень тревожил его пристальный рентгеновский взгляд.       — Я выбираю окклюменцию, — объявил я, подходя к книге по ментальной защите.       Остальные книги тут же исчезли. Это окончательно убедило меня в том, что чары на этой комнате такие же, как и в Выручайке.       Бронзовый орёл взмахнул крылом и сказал:       — Бери книгу, уходи и не возвращайся, пока не будешь готов к испытанию. Не торопись. Помни, у тебя будет только одна попытка. Если потерпишь неудачу, больше никогда не увидишь это место.       Я схватил книгу и пошел на выход. У самой лестницы я обернулся и уточнил:       — Мне сможет кто-нибудь помочь с обучением?       — Это не было бы настоящим испытанием, если бы ты получал готовые ответы на свои вопросы, — усмехнулся орёл.       Мой первоначальный план обратиться за помощью к профессору Снейпу с треском провалился. Хотя, учитывая, через что прошёл Гарри, пытаясь учиться у него, возможно, это и к лучшему.

***