Глава 40: Снова домой
23 декабря 2023 г., 15:00
***
Вернувшись в гостиную Рейвенкло, я сел в своё любимое удобное кресло и с нетерпением открыл книгу по окклюменции. В ней очень подробно рассказывалось об искусстве ментальной защиты. Так я узнал, что в окклюменции есть две ступени мастерства. Большинство из тех, кто пытается овладеть этим искусством, останавливаются на первой. Освоившие этот уровень умеют создавать щит на разуме, который не позволяет легилименту считывать мысли и просматривать воспоминания человека. Многие считают большим успехом научиться надежно закрывать свои мысли, однако это умение имеет один большой недостаток: легилимент видит ментальную защиту и точно знает, что вы что-то пытаетесь от него скрыть. Те, кто достиг второй ступени мастерства, умеют создавать поддельные воспоминания. С их помощью — если они будут достаточно детальными и достоверными — можно обмануть самого искусного легилимента, так что он даже не будет подозревать, что человек использует окклюменцию. Думаю, профессор Снейп освоил второй уровень, учитывая, что он шпионил за лордом Волдемортом, который, по слухам, являлся одним из самых сильных легилиментов в мире. Прочитав книгу, я решил, что первой ступени мастерства вряд ли хватит для прохождения испытания. А ещё мне стало интересно, как я докажу, что овладел окклюменцией. Не орёл же будет меня испытывать. Наверняка внизу, в тайной комнате Ровены, есть нечто такое, что воспроизводит ментальную атаку. Ведь это единственный способ узнать, насколько испытуемый овладел окклюменцией. Я должен понять, что это может быть, и постараться достать аналог. Мне нужны регулярные тренировки, чтобы добиться успеха. Практических рекомендаций, как это сделать, в книге почти не оказалось. Это направление магической науки очень сильно зависит от личностных особенностей человека, и каждому требуется индивидуальный подход к её освоению. Единственное, что объединяет всех менталистов — полный контроль над своим разумом. Книга описывала это состояние как пробуждение или просветление разума, но предупреждала, что способ его достижения каждый выбирает сам, поскольку то, что работает для одного, может быть совершенно бесполезно для другого. Я в отчаянии протёр глаза; это будет долгий год. На следующий день я решил проверить, как действует магическое ограничение, мешающее мне обратиться за помощью. Результаты меня шокировали. Я предполагал, что мне нельзя говорить только об испытании, но всё оказалось гораздо серьёзнее. Я даже намекнуть ничего не мог ни о тайной комнате Ровены, ни о её хранителе, ни о выбранном направлении подготовки. Если чары на соглашении, которое Уитхорн заставил подписать моего дедушку, действовали так же, теперь я понимаю, почему тот не мог никому ничего рассказать. Это бесило. Видимо, запрет привязывался к намерению, потому что стоило мне предпринять хоть что-то, что могло привести к разглашению тайны, заклинание срабатывало и мешало мне это сделать. Я не сдавался и продолжал искать обходные пути. Однажды я, как бы между прочим, спросил у друзей, нет ли у них книг по окклюменции, но те словно и не услышали меня. В другой раз я оставил у них на виду книгу, которую получил в тайной комнате, но Седрик, открыв её, увидел только пустые листы. В конце концов я смирился с мыслью, что мне никто не сможет помочь. За всеми эти событиями незаметно подступила пора выпускных экзаменов. Я сдал их без проблем и, уверенный, что останусь на первом месте в рейтинге Рейвенкло, с нетерпением ждал свой приз — улучшенную спальню. Соседи по комнате болели за меня изо всех сил, понимая, что разделят со мной мою победу. Кубок квиддича и Кубок школы достались в конце года Слизерину. Я не слишком удивился этому, поскольку помнил из книг, что они выигрывали несколько лет подряд. Из-за победы факультета Анна несколько дней ходила с невыносимо самодовольным видом. В начале учебного года я время от времени лелеял мечты, как набираю очки и помогаю Рейвенкло получить Кубок школы. Но после столкновения с гренделем волноваться о том, кому достанется какой-то кубок, показалось глупо. По крайней мере, я себя в этом усиленно убеждал. После окончания праздника в школе воцарилась суета. Студенты, не озаботившиеся сборами заранее, пытались уложить свои вещи, поскольку с самого утра все должны были отправиться на Хогвартс-экспресс. Я же решил наконец-то осуществить свой давно придуманный план мести Майклу Уитхорну и постарался заручиться поддержкой Фреда и Джорджа. Привычные к нарушению правил, они согласились помочь, узнав, кого именно из гриффиндорцев я имею в виду и что для него придумал. После отбоя я выпил зелье, которое купил в «Борджин и Бёрк» во время рождественских каникул. Зная, что у меня на всё про всё меньше часа, я со всех ног помчался через весь замок к гостиной Гриффиндора. Фред и Джордж стояли недалеко от портрета Полной дамы и с недоумением смотрели в мою сторону. Джордж то и дело заглядывал в Карту Мародёров, а потом в замешательстве оглядывал пустой коридор и, наконец, озвучил свои сомнения: — Может быть, что-то не так с картой? — С ней всё в порядке, — ответил я вместо Фреда. — Я выпил зелье невидимости. У меня ведь нет такой роскоши, как карта, показывающая патрулирующих профессоров. На их лицах появилась одинаковая жажда обладания, и они выпалили в унисон: — Где достать такое зелье?! Мысленно ужаснувшись, сколько проблем может доставить парочка невидимых близнецов Уизли, я рассмеялся и сказал: — Удачи! Его безумно сложно приготовить, а ингредиенты для него очень редки и их продажа контролируется министерством. Большинство волшебников предпочитает пользоваться дезиллюминационными чарами, и хотя это не настоящая невидимость, но довольно эффективно скрывает человека. — Близнецы и так выглядели разочарованными, но я решил их добить: — Конечно, я говорю о тех магах, у которых хватает мощи и умений, чтобы сотворить качественные чары невидимости. Пойдёмте уже, у меня осталось всего полчаса, прежде чем зелье перестанет действовать. Когда мы подошли к портрету Полной дамы, она раздражённо посмотрела на близнецов и сказала: — Опять вы двое! Я так и знала. В ответ на её недовольство Фред лишь ухмыльнулся и назвал пароль. Поморщившись, портрет открыл вход в гостиную Гриффиндора, и меня повели к комнате, где спал Майкл. Не желая рисковать, я наложил на себя заглушающие чары и медленно проник в спальню. Найдя Майкла, я вытащил проклятую маску из своей мантии и надел её ему на лицо. Маска словно впиталась в кожу и стала невидимой. Выполнив свою миссию, я быстро покинул гриффиндорскую башню и вернулся к себе. На следующий день все студенты погрузились в Хогвартс-экспресс и отправились домой на летние каникулы. В поезде я столкнулся с Майклом, и он, заметив на мне кольцо, усмехнулся и протянул: — Рад, что ты отыскал свою безделушку. Поверить не могу, что тебе на это понадобилось столько времени. Кажется, слухи о твоих способностях преувеличены. Думая о маске, которая сведёт его с ума, я мило улыбнулся ему и весело сказал: — Хорошего лета, Майкл! Это же лучшие дни в нашей жизни. Уверен, ты никогда их не забудешь. Майкл подозрительно посмотрел на меня. Я нарушал правила игры: он ожидал, что я буду огрызаться, а я вместо этого улыбнулся и пожелал ему насладиться летними деньками. Когда поезд отъехал от Хогсмида, я принялся вспоминать всё, что случилось со мной за этот год. Я многого добился, но мне ещё предстояло многое сделать. Надеюсь, выпадающие на мою долю испытания помогут мне подготовиться к грядущему. Хорошо, что у меня ещё есть для этого время. Чем ближе мы подъезжали к Лондону, тем больше я волновался. Мне не терпелось увидеть семью, хотя я уже начал скучать по Хогвартсу и знал, что буду с нетерпением ждать возвращения. Надеюсь, мой второй год в школе будет менее опасен для жизни. Я ожидал, что по прибытии на вокзал снова попаду в неловкую ситуацию, но на перроне меня встречал только отец. Сначала я почувствовал облегчение, пока он не сказал, что мама ждёт меня дома, и по его тону я понял, что она крайне недовольна. По пути домой я весь извёлся, предвкушая словесную пикировку с мамой, какой у нас давно уже не было. И если я хочу выйти из неё победителем, мне нужно тщательно продумать аргументы.***
