Следственный отдел: «Мы — проблема»

      — Почему я отпускаю тебя домой, а потом мне звонит Чхве Хан, захлебываясь слезами, и говорит, что ты умираешь?       — Я не--!       — Хён, не поверишь, — Кейл с честными глазами приложил перевязанную руку к груди, игнорируя вскочившего парня. — Я понятия не имею.       Альберу мог только вздохнуть. Он знал, что никто специально (хотя, зная Кейла, зарождались некоторые сомнения) не будет искать нож, чтобы упасть на него, но его беспокойный донсен мог выкинуть нечто подобное, списав все на случайность и злой рок.       Встал не с той ноги, кошка перебежала дорогу и сделала двойной тулуп, ворона нагадила прямо на ботинок — все могло стать катализатором проблем этого ублюдка, кроме самого Кейла, конечно же. Кейл мастерски игнорировал любую проблему, если она не приносила ему какой-либо выгоды. Альберу не то что привык, просто смирился с тем, что этого человека исправит только могила. И то, он вылезет из гроба и скажет, что она [могила] совершенно точно не права. Это как аксиома, которую нет необходимости доказывать.       Голубые глаза медленно переместились на ребенка, который был убийцей. Здравый смысл говорил, что этот мальчик опасен, но человечность и совесть кричали, что ребенок просто защищал себя. Альберу боролся с собой, стараясь не сказать ничего, что может навредить мальчику.       — Не ругай Человека! — ребенок попытался спрыгнуть, по-своему расценив задумчивый взгляд, но строгое выражение лица Кейла заставило его только нетерпеливо прыгать на перевязочном столе. — Это из-за меня он чуть не умер, но мы с сопливым Человеком спасли его! — он ткнул пальцем в зардевшегося Чхве Хана, который теперь обзавелся репутацией плаксы.       — П-почему сопливый?.. — темноволосый смутился еще больше из-за выражения лица, которое скорчил ребенок. Он выразительно поднял брови, будто кто-то пошел против очевидного факта. Словно кто-то сказал, что вода не мокрая, а солнце не звезда.       — Не переживай, — «пострадавшего» похлопали по плечу. — Зарекомендуешь еще себя, пока придется смириться.       — Кейл-ним…       — Не начинай плакать.       Альберу потер лоб. Он боялся допустить ошибку, за которой потянутся последствия, с которыми ему придется разбираться. Ему уже хватает Бада, который почему-то решил применить новые, доселе неизвестные, техники допроса. Было чуточку беспокойно, но он просто старался медитировать в свободное время, чтобы уменьшить свою тревогу. Однако, если с Кейлом удастся помедитировать, то это точно не Кейл, а кто-то другой.       — Кейл, надо поговорить.       — Конечно, хён. Чхве Хан, присмотришь за ним? — Кейл встал, покидая кабинет врача.       Чхве Хан и черноволосый мальчик уставились друг на друга, пытаясь договориться, кто первый будет звать Кейла на помощь. Темноволосый вроде и знал, как общаться с детьми, и совсем деревянным его назвать было нельзя, но он начинал нервничать по двум причинам.       Первая — этот ребенок изначально бросил в него камень, а после пошел к Кейлу в руки, что заставило задуматься, что проблема заключается в самом Чхве Хане. Вторая — Чхве Хан давно не практиковался в общении с кем-то младше себя (читать младше себя во много раз). Внутри он начинал паниковать, как в принципе и снаружи, особенно, когда на него смотрели подозрительно прищуренные синие глаза мальчика, на чьем лбу было написано: «Не прикасайся ко мне!». Конечно, надписи там не было, но Чхве Хан продолжал упорно видеть буквы на чужом лице.       «Кейл-ним, пожалуйста, быстрее» — Чхве Хан впервые начал мечтать оказаться в компании шумного сонбэ, только бы избежать этого пронзительного взгляда.       Альберу постарался скрыть глумящееся выражение лица, наблюдая за страданиями странного парня. Он улыбнулся ему, закрывая за собой дверь. Он прокашлялся, стирая ухмылку и нацепляя на себя серьезность.       — Бад ведет допрос, пытаясь расколоть Тольца, но не думаю, что тот что-то знает. Он похож на шестерку, которая нужна только для того, чтобы свалить на нее все и сбежать, — он сразу начал вводить его в курс дела. В полномочия Кейла не входили размышления и поиски подозреваемых, но его аналитический ум работал быстрее всяких компьютеров. Эту особенность можно было заметить еще в детстве.       Альберу скорее съел бы пачку гвоздей с лимонами, чем сказал бы это вслух, но он восхищался этим ленивцем. Кейлу не нужно было прилагать много усилий, чтобы додуматься до решения проблемы. Он словно обладал какой-то потусторонней способностью, позволяющей ему запоминать все, что он когда-либо видел, но сам Кейл объяснял это немного по-другому.       «Люди запоминают то, что для них бесполезно. К примеру, тебе должно быть плевать на назойливый рекламный ролик с тупой песней на фоне, но ты ложишься спать, и в твоем сне играет эта ужасная песня из рекламы средства для чистки салона авто».       Этот ублюдок на полном серьезе утверждал, что он запоминает все из-за того, что ему просто плевать на это. Альберу продолжал делать вид, что он верит, но в тайне он готовил план мести за такую низкую насмешку над его самолюбием.       — Так и есть. Нам бы прижать Вениона, но этот скользкий ублюдок не дастся так просто, — красноволосый задумчиво постучал по подбородку, не подозревая о размышлениях своего названного брата. — Можно попробовать отследить все его взаимодействия с людьми, но, во-первых, это сложно, он мог только за три часа совершить звонков 50 и получить столько же, учитывая то, что у него точно больше одного телефона, и то, что он точно пользуется компьютером. Во-вторых, если нас поймают, то у нас будут большие проблемы с этим маменькиным сыночком. Хотя мне плевать, потому что я просто притворюсь, что проходил мимо, но я искренне забочусь о тебе, хён.       Альберу вздохнул, сдерживая дергающийся глаз.       — Прекрати кривляться, ублюдок.       Но он был прав. Венион был не тем, чьи передвижения и связи можно было так просто проверить. Этот человек считал, что весь мир нацелен на него, и судорожно подчищал каждый хвост. Он всегда выглядел уверенно, потому что имел свои собственные методы по контролю за информацией и подчиненными. Ему будет плевать, кто именно пытался проверить его. Венион Стэн был больным психопатом. Это знали все.       — Он отправится в систему? — судмедэксперт сложил руки на груди, смотря внутрь комнаты, где остались два ребенка. Альберу моргнул из-за быстрой смены темы, но послушно перевел взгляд на маленькое окно в двери, ведущей в палату.       — Вероятнее всего. Шансы, что мы найдем его родителей, минимальные, — он нахмурился, наблюдая за взаимодействием сожителя своего донсена и маленького убийцы. Это было бы забавно, если бы не таинственность (не совсем в хорошем смысле) одного и причина присутствия в больнице другого. — Дело Шольца закрыто, но у нас остается еще нерешенная проблема с торговлей детьми.       — Он не дастся никому в руки, — Кейл продолжал тяжелым взглядом смотреть на ребенка, активно отбивающегося от жалких попыток Чхве Хана подружиться с ним. — Он боится людей, вернее он считает их монстрами.       Альберу с сожалением уставился на своего донсена. О его слабости к сирым и убогим знал только он и его «родители». Кейл не мог, практически физически не мог пройти мимо ребенка, попавшего в беду. Он упорно продолжал называть себя ублюдком, сидящим на шее своих родителей, но он, очевидно, не знал определение этого слова (или это тоже был в своем роде перформанс: он настолько ублюдок, что даже не ведет себя как ублюдок, смотрите и ужасайтесь). Сейчас происходило нечто похожее. Он уже помог многим детям, не напрямую, но помог, и Альберу хотел бы, чтобы этот человек остановился для своего же блага.       — Если бы ты видел, какое лицо он сделал, когда я сказал, что я человек. Это… тяжело, — он поджал губы. Дикий взгляд ребенка, который был уверен, что умрет, и слезы, которые он проливал из-за страха, что убил кого-то. Кейл не мог объяснить ту тяжесть, которая навалилась на его плечи. Словно кто-то настойчиво шептал ему, что он ничем не будет отличаться от тех ублюдков, если сейчас бросит это существо. Он вздрогнул, когда его глаза встретились с чужими синими.       Мальчик, не зная о думах своего спасителя, ярко улыбнулся ему, демонстрируя зубы. Кейл слабо ответил на улыбку.       — Я не могу оставить его одного, хён. Этому ребенку нужен человек.       Альберу вздохнул, скорбно опуская брови.       Кейл оставлял в каждом спасенном им человеке часть себя, теряя ее, когда этот человек уходил. Альберу не мог помочь, не мог остановить, потому что сам был таким же. Он не занимался лицемерием, по крайней мере, не в сторону своего донсена.       — Ты такой мягкотелый…       — Заткнись, Альберу.       Полковник скрыл смешок, стараясь не разозлить Кейла еще больше. Тот ощетинился и смотрел на него, как огромный шипящий кот: до ужаса мило и до отвратительного смешно.       «Я рад, что ты все еще можешь делать такое лицо».       — Быть брошенным больно, хён, — маленький мальчик в черном костюме смотрел на него пустым взглядом, прячась под большим цветком, единственным убежищем в большом зале.       — Для всех брошенных есть ты, донсен, — темноволосый ребенок садился рядом, пихая другого плечом, начиная их странную и крепкую дружбу.       «— Я просто не хочу больше быть один. Меня называют сиротой при живом отце.       — Если ты станешь моим братом, то мы по крайней мере будем друг у друга.       — …Слишком хлопотно, я передумал.       — Поздно! Ты мой донсен!».       Первым, кого спас Кейл, был Альберу. Они оба тогда не подозревали об этом, но сейчас, с высоты их опыта и роста, это выглядит как очевидный факт.       — Человек!       — Кейл-ним!       — Айгу, нас не было минут пять, — полковник фыркнул, пропуская младшего вперед.       Кейл усмехнулся.       — Идем домой, — он спокойно растрепал две темные макушки, закатывая глаза на передразнивающего его Альберу.       — Я тоже? — ребенок смотрел на него снизу-вверх, храня надежду где-то глубоко внутри своего сердца. Он хотел узнать, что такое этот дом, о чем говорил ему большой Человек, и какой его слабый Человек внутри этого дома: все еще его Человек или уже чудовище?       — Все мы, — Кейл выгнул бровь, не понимая глупого вопроса. — Я не думаю, что смогу поднять его на руки.       — Я возьму! — Чхве Хан с готовностью подхватил взвизгнувшего мальчика на руки, зарабатывая себе разгневанный взгляд.       — Вы уже подружились? Удивительно, — Кейл спокойно прогудел что-то себе под нос, не сильно щипая Альберу за руку. — Прекрати смеяться над ним, а то я натравлю на тебя Розалин. Ей только дай повод и время, она тебя закопает.       — Угрожаешь старшему по званию? — блондин игриво прищурил глаза, потирая место щипка.       — Предупреждаю. Я не вижу смысла в угрозах, лучше сразу ударить в спину.       — Ублюдок.       — Благодарю за комплимент.

*

      Кашель.       Холодные стены не упрощают его жизнь, он словно застрял в пещере или под большим камнем, из-под которого ему никогда не выбраться. Дрожащая рука сжала горло, стараясь уменьшить боль, которая раздирала нежные стенки гортани. Мальчик закрыл рот, стараясь не дать кашлю вырваться наружу и разбудить «палачей». В прошлый раз ему предельно ясно объяснили, что дневной сон важен, а…       Он отрешенно поднял голову, упираясь взглядом в узкую щель, через которую прорывался свет.       «Какое сейчас время суток?».       Звук капающей с потолка воды, капли которой со звоном разбивались об дно дырявого ведра, начинал напрягать. Словно капало в его голове, пробивая в черепе дыру. Все тело болело от тяжести, которая не так давно поселилась в его конечностях. Он чувствовал, что умирает.       «Немного. Еще чуть-чуть» — на бледной ладони осталось пятно крови. Он слабо вытер ее об рубашку, давя улыбку, которую привык показывать младшим. — «Совсем немного».       Он хотел сделать хоть что-то полезное, что-то, что сможет помочь всем здесь (исключая тех страшных людей). Ему нужно всего немного, чтобы все закончилось.

*

      — Сейчас нам нужно будет поработать, — Кейл вздохнул, продвигаясь по коридору в сторону лаборатории. На его руках сидел мальчик, крепко вцепившийся в белый халат. Это выглядело бы смешно: Кейл, который утверждал, что не поднимет ничего, что было бы тяжелее кружки с чаем или кофе, нес на руках шестилетнего мальчика, который был точно тяжелее кружки кофе — если бы не одно «но».       Ребенок абсолютно точно боялся, что на нем снова будут ставить какие-то опыты. Он встревоженно осматривался, шипя на каждого проходящего лаборанта, который неосторожно подходил ближе положенного, но спокойный тихий голос, зовущий его по имени, успокаивал нарастающие волны страха.       Имя.       Теперь у него есть имя.       — Как тебя зовут?       Мальчик поднял глаза на своего Человека, непонимающе склоняя голову.       — Я не могу все время называть тебя «эй, ты» или как-то еще.       — У меня только кличка, — ребенок почувствовал, как напрягся Чхве Хан после его слов. — Те чудовища говорили так!       Кейл поднял бровь, открывая дверь квартиры.       — Тогда я просто придумаю тебе имя.       — Кейл-ним, доброе утро, — очередной лаборант вежливо кивнул мужчине, неловко косясь на свирепый взгляд мальчика. — Эм… И?       — Раон! — ребенок подпрыгнул в ожидании, пялясь на несчастного лаборанта.       Тот моргнул, хихикнув в кулак.       — Доброе утро, Раон-ним.       Раон ярко улыбнулся лаборанту, прощаясь с ним, активно размахивая рукой. Кейл только поворчал на излишне активного ребенка, продолжа медленно двигаться вперед, убеждая себя в том, что он выбрал такой темп для того, чтобы мальчику было не страшно, и его дрожащие руки совсем никак не влияли на ситуацию.       Словно почувствовав чужую слабость, черноволосый ребенок крепче ухватился за шею Кейла, стараясь облегчить давление на руки. Он помнит, как этот человек с утра менял повязки, запретив прикасаться к себе. Тот большой Чхве Хан опять сделал грустное выражение лица, но Человек только шлепнул того по руке, возвращаясь к бинтам. Раону было грустно тоже. Это из-за него его Человеку приходится маяться с перевязкой.       — Глупый Человек, твоя рана будет болеть! Ты умрешь! — громко оповестил о своем мнении Раон.       — Я не умру, — Кейл раздраженно наклонил голову в сторону от громкого голоса мальчика, оплакивая свои нервы и барабанные перепонки.       — Умрешь! — мальчик настаивал на своем, серьезно буравя взглядом лицо Кейла.       — Ты пытаешься меня убедить? — тот лишь вскинул бровь, задумчиво выпячивая губы, словно он и правда решил последовать наставлениям ребенка.       — Нет! — взволнованно запищал Раон, хлопая мужчину по плечу. — Тебе нельзя умирать! Сопливый Чхве Хан будет плакать, я не смогу его утешить!       Красноволосый фыркнул на забавное прозвище друга, спокойно вплывая в лабораторию.       — Не бойся, я держу тебя, — Раон не заметил, как напрягся, сильнее прижимаясь к слабому человеку. Щеки покраснели, когда он услышал тихий смешок, растворившийся в груди. Он с любопытством осмотрелся.       Помещение было светлым и совсем не напоминало то темное место, где он находился до недавнего времени. Лаборатория все еще была похожа на что-то страшное и опасное; образы будто искажались, пытаясь дотянуться до его свисающих ног, но слабая дрожь чужих рук напоминала о том, что его защищают даже от такой невидимой опасности.       — К-кто сказал, что я боюсь?! Это ты дрожишь! Это тебе страшно!       — Как скажешь.       — Чертов компьютер!!! — Розалин вцепилась в волосы, с гневом сверля ноутбук взглядом. Почему этот тупой человек не мог активнее пользоваться им? Для чего он вообще использовал его? Информации было так мало, она была такой скучной и бесполезной, что хотелось извиниться перед Эрухабеном за то, что она так рвалась заняться именно этим куском пластика с материнской платой внутри.       — В чем дело, Розалин? — она запрокинула голову, смотря снизу вверх на Кейла.       — Кейл-ним, это фиаско.       Шольц списывался с несколькими людьми, используя конкретно этот компьютер. Розалин смогла лишь выделить десять зон, откуда приходили сообщения, и куда они уходили. Зоны были раскиданы по всему городу и даже охватывали несколько областей в лесополосе. Практически невозможно обойти каждую территорию, учитывая ее площадь, и найти там детей. Оперативники просто могут не успеть.       Раон недоверчиво наблюдал за тем, как взрослые общались между собой. Он практически не понимал тех слов, которые вылетали из их ртов, но с важным лицом слушал, кивая с очень деловым лицом на чужие взгляды. Раон чувствовал себя важно, думая, что без него эти двое не смогли бы решить проблему (он не был уверен, была ли проблема вообще, но, если ее нет, значит это он помог ее решить).       — Человек, твои руки дрожат.       — Тебе кажется.       — Айгу, несчастный парень, сядь, пока ты не уронил его, — красивый светловолосый мужчина толкнул в их сторону стул.       Он даже не смотрел в их сторону, отдавая предпочтение микроскопу и каким-то непонятным пробиркам, но Раон мог поклясться, что этот человек внимательно следил за ними. Он не то чтобы напрягал, просто немного пугал: словно на подсознательном уровне внушал какой-то авторитетный страх (похожее чувство Раон испытал, когда его мыли в ванне. Было жутко, но он справился).       — Благодарю, Эрухабен-ним, — Кейл не стал отнекиваться и корчить из себя гордого, он спокойно опустился на стул, усаживая Раона на колени.       — Привет, мистер, — мальчик серьезно обратился к Эрухабену, привлекая его внимание. — Заботься о моем Человеке!       — Мне не нужны приказы малолетнего нарушителя спокойствия, — мужчина фыркнул, возвращаясь к работе. Он и так делает все возможное, чтобы убедиться в том, что этот беспокойный панк не умрет в квартире из-за того, что ему будет лень вылезать из кровати. Куда еще больше? К тому же, этот ублюдок, будто специально, прыгает из крайности в крайность.       — Человек, он грубый! — Раон пожаловался Кейлу, слабо дергая за халат. Красноволосый мог бы сказать, что его это расстроило, но больше было похоже на то, что этот ребенок нашел для себя нового кумира: его глаза светились от восторга, широко открытые для запоминания каждого движения профессора Йеллии.       «Моя бедная жизнь…».

*

      — Почему Вы так напряжены? — Бад улыбнулся, щуря глаза. — Я же не собираюсь причинять Вам никакого вреда, господин Нео Тольц.       Названный вжался в стул, судорожно вспоминая любую информацию, которая могла бы помочь ему. К сожалению, такой не было. Он, черт возьми, даже представить не мог, что его подставят подобным образом. Нео смотрел на фотографии с места преступления и видел только окровавленное лицо человека, которого ему представил его… хороший друг.       — Ты помнишь, как я выразил тебе свою признательность во время открытия твоей компании? — зеленые глаза мужчины не улыбались, но его рот был растянут в вежливом подобии улыбки.       Торговля детьми, опыты на них… Откуда он мог знать, что нанятый им человек занимается чем-то подобным? Да, он был в курсе того, что этот человек занимался не совсем законной деятельностью, связанной с медициной, но опыты? Кто вообще подумает об этом, разве такое не бывает только в научно-фантастических фильмах? Незаконный оборот лекарств, поддельные медикаменты, «пустышки», но опыты?       «Блять» — все, о чем мог думать мужчина.       Нео Тольц откинулся на спинку стула, сцепляя руки в замок. У него есть два варианта. Он посмотрел на майора. Бад улыбнулся открывшемуся парню.       — Я не имею никакого отношения к детям, — спокойно, насколько это было возможно, ответил Тольц, потирая следы от наручников.       — Тогда как Вы объясните то, что человек, которого наняли Вы, занимался чем-то подобным? — майор поправил очки, скучающе опираясь на стол рядом с подозреваемым. — Неужели Вы, честный, ответственный босс, бросили новичка на произвол судьбы? Мне казалось, Вы не такой человек.       Нео раздраженно перевел взгляд на мужчину. Его излишняя игра в хорошего парня бесила, потому что он уже несколько раз показал ему свое настоящее лицо, которое, кстати, тоже бесило.       — Я не буду подписывать себе смертный приговор. Можете ли Вы гарантировать мне защиту, майор? Я готов сотрудничать, но при условии, что я буду в безопасности. Я не причастен ко всему… этому, — парень брезгливо отодвинул от себя фотографии. — Но я знаю человека, который посоветовал мне нанять этого парня.       Бад удивленно поднял брови, не ожидав такого предложения. Он пододвинул стул, переворачивая его так, чтобы опереться локтями на спинку, и сел перед парнем.       — Могу. Ни один волос не упадет с Вашей головы или откуда-нибудь еще, господин Тольц, — майор серьезно кивнул, придвигаясь ближе, словно ему собирались доверить великую тайну.       — Разве простой майор может гарантировать мне это? — Нео закатил глаза, раздраженно отодвигаясь от чужого лица. — Не думайте, что я какой-то идиот, я не верю в простое «да, конечно». Мне нужна гарантия того, что я не умру.       У него есть два варианта.       Первый — он затыкается и проглатывает. Взять вину на себя и сгинуть в тюрьме за преступление, в котором ты косвенно принимал участие. Венион не будет спасать его, он не ценен для него.       «Не ожидал, что мой дорогой друг окажется кем-то подобным. Опыты над детьми? Это бесчеловечно» — он скажет нечто подобное и скорбно опустит голову, чтобы скрыть стыд перед камерой. Однако вместо сожаления на его лице будет играть улыбка.       Нео мог бесконечно получать шишки за небольшие неприятности, которые просто раздражали, но не настолько, чтобы устраивать скандал, но то, за что его привезли в РНЛ, было чем-то более опасным.       «По восемь лет за каждого ребенка, еще от трех до пяти за травмы на каждом ребенке. Если кто-то из них мертв, прибавь еще по 12 за каждое тело» — Бад улыбался, когда проговаривал цифры, словно он медленно опускал монеты разного номинала в копилку. — «Тянет на пожизненное, но не факт, что Ваша жизнь завершится по… скажем так, естественным причинам».       Преступников, связанных с детьми, не любят. Нео просто убьют в тюрьме, если он возьмет всю вину на себя.       — Эй! — майор топнул ногой, словно его задели за живое. — Я, между прочим, очень уважаемый в этом месте человек! Естественно я--       — Вашу безопасность могу гарантировать я, — Альберу холодно смотрел на молодого предпринимателя. Бад встал, пропуская полковника вперед. — Однако, господин Нео должен будет нести ответственность за информацию, которую он готов предоставить. Вы же понимаете это?       Второй вариант, который он решил выбрать — рассказать все, что известно ему. Зачем спасаться с тонущего корабля, если можно просто не топить его? Однако, это было опасно. Венион Стэн был параноиком, к тому же сумасшедшим. Нео Тольц очень рисковал, выбирая этот путь, но рушить свою жизнь ради этого человека он не хотел.       — Конечно, от этой информации зависит моя жизнь, — он улыбнулся только губами, поднимая руки, закованные в наручники.

*

      — Нужно сузить зону поиска, — Розалин уставилась в монитор, агрессивно вбивая данные. Она должна это сделать, потому что где-то страдают дети, которых она может помочь спасти. — Малыш--       — Раон!       — Раон-ним, — девушка мило улыбнулась, стараясь держать небольшую дистанцию с мальчиком, чувствуя, что он ей не доверяет. — Не мог бы ты вспомнить хоть что-нибудь о месте, где тебя держали до того, как привезти в ту «больницу»?       Раон посмотрел на Кейла так, словно просил перевод сказанных слов.       — Все, что ты знаешь, — мужчина похлопал его по спине. — Это поможет найти остальных твоих друзей и наказать тех чудовищ.       — Они страшные, — прогудел мальчик, неловко опуская голову. Еще недавно он не мог представить, что найдется кто-то, в чьих силах будет победить тех монстров, забравших у всех имена, но сейчас его жизнь поменялась настолько кардинально, будто он заглянул за другую сторону горизонта и нашел там новый, совершенно непохожий на прежний, мир. — Это не значит, что я их боюсь!       Раон нахмурился, повторяя позу Кейла, складывая руки на груди. Розалин прикрыла рот, чтобы не испустить дух от умиления.       — Сыро и холодно, — он вспоминал о холодных ночах, когда они прижимались друг к другу в поисках тепла. Вспоминал о воде, капающей с потолка, вспоминал о вечном неприятном запахе. — Чудовища не могли выводить нас, когда было очень холодно и когда было много воды. Они говорили, что не могут подъехать. А еще там воняло! И было очень тихо! Но они постоянно громко разговаривали и смеялись, поэтому мы их слышали.       Розалин задумчиво смотрела на карту города.       Тихо.       Это не в городе, было бы слышно машины и других людей, но Раон говорит, что этого не было. Неприятный запах можно было бы списать на канализацию, но подобные вещи в их городе не издавали резких запахов, потому что все службы работали постоянно и без халтуры.       Трудно проходимое зимой, если очень холодное время значит зиму, и весной, когда после снега много воды, место.       — Все равно остается три большие зоны в лесном районе… Это слишком много, чтобы быстро все провернуть.       Кейл внимательно смотрел на монитор.       Три круговые зоны располагались рядом, захватывая районы, прилегающие к Баго и Вайпер. Легче было бы осмотреть все три, но, если те люди находятся рядом, они быстро подсуетятся и зачистят следы, увозя детей. Ошибиться нельзя. К тому же зоны были настолько большими, что только идиот, пылающий энтузиазмом (или Бад), отправится исследовать их налегке: Кейл очень сомневался, что техника там проедет, или что кто-то сможет нести на себе оборудование достаточно долго, чтобы обойти все.       Он не был картографом и не знал точного ландшафта местного леса. Он мог спокойно рассказать о чем-то, что непосредственно находилось в его профессиональном поле, но про тот же лес он не сказал бы ничего, кроме того, что там можно спокойно умереть в одиночестве и что найти кого-то там можно только с Божьей помощью. А Богов, как Кейл всегда говорит, нет, поэтому этого «кого-то» там никто не найдет. Ему ничего не говорили все эти обозначения в программе, но одно он знал точно.       — По слухам, в лесу есть старое бомбоубежище, которое строилось во времена битвы за Город Головоломок.       Если старый бункер находится в этом районе, то это объяснит труднодоступность, сырость и вонь. Канализация бомбоубежища не работает как надо, потому что бункер заброшен, полностью отрезан от цивилизации. Сырость и холод объясняются тем же.       — Бункер… — Розалин задумчиво постучала по клавиатуре.       Если она сможет соотнести старые карты с новыми, то сможет найти бункер, если он вообще существует. Место, где тебя не будут искать, потому что про это место больше слухов, чем реальных фактов, идеально подошло бы для подобных моральных уродов.       — Они еще говорили... — Раон неловко подпрыгнул на чужих коленях, привлекая к себе внимание. — Они еще говорили, что что-то не ловит!       Розалин улыбнулась.       — Благодарю, Раон-ним!       — Пока Розалин будет работать, — Кейл осторожно поправил мальчика на коленях, подтягивая к краю стола папки с фотографиями. — Посмотришь на эти фото? Может быть кто-то из них был вместе с тобой, и мы сможем спасти и его тоже.       Раон сосредоточенно нахмурился, рассматривая чужие лица. Он внимательно изучал фотографии, пытаясь сопоставить образ грязных лиц маленьких людей с этими странно-чистыми. Он прищурился, отдаляя от себя листы.       Он чувствовал себя важно, помогая всем. Он хотел показать всем, что есть кто-то кроме чудовищ. Например, кто-то, как его Человек, которым он, конечно, не собирался делиться.       — Вот эти! — мальчик вскинул руку, сжимая фотографии. — И был еще один человек, но его здесь нет! Он маленький и слабый, поэтому его всегда прячут.       Он помнит тонкую руку, которая слабо трепала его по голове, утешая после очередных побоев.       «— Все будет хорошо…       — Я обязательно сбегу, — шмыгал носом еще не получивший свое имя ребенок. — А потом спасу тебя! Обязательно!».       В ответ ему только слабо улыбались и мягко трепали грязные волосы. Раон очень хотел снова увидеть мальчика, который так красиво рассказывал придуманные истории.       Казалось, что он может видеть мир, словно бывал в нем много раз. Сейчас он смог посмотреть на то, что прятали снаружи, и очень хотел показать это ему. Чтобы в тех темных глазах наконец-то появился свет, чтобы улыбка была счастливой, а не уставшей и измученной, чтобы руки были теплыми, а не холодными. Раон хотел стать кем-то большим, почти как Чхве Хан, но больше, чтобы мочь спасти кого-то.       Эрухабен задумчиво хмыкнул, возвращаясь к сейфу, который ему притащил Бад. Внутри могли находиться важные документы, которые смогут облегчить поиски детей и преступников, а может находиться бесполезный мусор, который только отнимет драгоценное время.       Подобрать пароль было не сложно: можно было просто снять отпечатки пальцев и нажать на те кнопки, которые были отмечены, а можно было составить сложную систему вероятности, где каждое число будет находиться в определенном месте. Десять тысяч комбинаций пароля выглядят сложно, если считать вручную, но для этого есть множество программ, которые способны облегчить вычисление.       Эрухабен был хорошим специалистом в области биохимии, и математика не была для него чуждой наукой.       «7390».       Механизм издал писк, оповещая о том, что пароль был подобран верно. Удовлетворенно подняв брови, он начал изучать документы, которые прятали внутри.       Накладные на препараты на имя Нео Тольца и убитого Михаила Шольца, договор аренды помещения и многие другие документы, указывающие на виновность задержанного предпринимателя.              У Эрухабена дернулся глаз. Он потратил время на что-то бесполезное.       — Эрухабен-ним? — Кейл заметил хмурость на чужом лице.       — Это странно.       Человек, который формально владеет корпорацией, организовал подпольную деятельность по торговле детьми и препаратами, установил тайную лабораторию, где проводил опыты на детях, продумал настолько идиотский ход, подставляя себя? Кто хранит оригиналы документов в сейфе, который находится практически у всех на виду? Хотелось погладить этого парня по голове и спросить, нет ли у него отклонений в развитии, если это все окажется правдой.       — Кейл-ним, — Чхве Хан неловко постучал по стеклянной двери, привлекая к себе внимание. — Альберу-ним просит тебя подойти в переговорную.       «Этот ублюдок хочет заставить меня работать» — над головой судмедэксперта загорелась лампочка.       — Скажи, что меня нет.       — …Кейл-ним, он не поверит мне.       — Точно, как я мог забыть про твою супер-способность? — красноволосый вздохнул, опуская Раона на пол.       — У сопливого Чхве Хана есть супер-способность? — мальчик с любопытством уставился на краснеющего мужчину. Розалин постаралась сдержать смех, чтобы не смущать его еще больше, но как назло из рта вырывались посторонние звуки.       — Р-розалин!..       — Ахахахахахх! П-прости, Хан-ним!..       Чхве Хан мог только закрыть лицо руками.       «Балаган» — Эрухабен раздраженно уставился на бьющуюся в припадке девушку. Он скрутил документы, ударяя ими по рыжей макушке.       Кейл непонимающе склонил голову.       — Это такое выражение. Не забивай голову, идем, — он спокойно протянул руку Раону, позволяя тому вцепиться в его пальцы. Если Альберу заставит его работать сверхурочно, то он просто натравит на него ребенка. Все просто.

*

      — Вы вроде отправили за ним Чхве Хана? — Бад скучающе покрутился на стуле, бросая взгляды на дверь. — Может я схожу проверю, правильно ли он понял задание? Может, он просто пошел посмотреть на него?       — Я не думаю, что Чхве Хан настолько недалекий, чтобы не понять прямой приказ «тащи сюда Кейла».       Альберу раздраженно постукивал по столу ручкой. Ему не нужно было бы спрашивать мнения обычного рядового судмедэксперта или офицера, но Кейл был кем-то большим, чем «просто» подчиненным. Он знал тот мир, в котором они жили вне работы, и в котором жил человек, о котором они должны будут поговорить. Он был вовлечен в несколько дел с ним, и, по счастливой случайности (или по ужасающему стечению обстоятельств), он неплохо разбирался в людях.       Можно подумать, ошибочно и очень смело, что Кейл самый лучший человек на всем белом свете, слишком много плюсов и полезных навыков для одного существа, но Альберу, если бы услышал, что кто-то напрямую восхваляет этого хитрого ублюдка, выплюнул бы всю свою кровь и написал бы ей книгу о том, почему Кейла не пустят ни в рай, ни в ад после смерти. Там просто все сойдут из-за него с ума, а пока страдает только один несчастный он.       Дверь открылась, впуская в кабинет троих человек.       — Прошу прощения, я старался его уговорить, — Чхве Хан виновато, хотя выглядел он так, словно совсем не раскаивался в своем опоздании, склонил голову.       — Почему так долго? — Альберу преувеличенно раздраженно нахмурил брови, стараясь испепелить Кейла взглядом. Тот лишь неопределенно повел плечами, отодвигая кресло, в которое проворно забрался Раон.       — Я был занят, пытаясь найти хоть одну причину, чтобы прийти сюда.       «Ублюдок» — полковник сдержал глаза, грозящие закатиться и проверить, не растворился ли его мозг от разговоров с этим индивидом. Хоть они и были друзьями, близкими скорее к братьям, но он иногда еле удерживал себя от того, чтобы не придушить этого придурка.       — Не ожидал, что сам Кейл Хенитьюз, драгоценный старший сын Дерута, будет работать здесь, — Нео окинул его взглядом, складывая руки на груди, словно ему было противно находиться с ним в одном помещении.       — А я вот все ждал, когда же Нео Тольца закуют в наручники и прокатят на полицейской машине. И, какое счастье, ты меня не разочаровал, — Кейл легко похлопал Раона по макушке, прося обратить внимание на постороннего человека. Мальчик кивнул, сосредоточенно рассматривая темноволосого парня.       — Ты все такой же ублюдок.       — Взаимно.       Чхве Хан беспомощно посмотрел на Альберу, потирающего переносицу.       Отношения между семьей Хенитьюз и Тольц были для всех загадкой. Кейл и Нео были ровесниками и состояли в своеобразном «кружке», где родители старались наладить связи своих несмышленых отпрысков. Взрослые надеялись, что дети подружатся и в будущем установят прочные корпоративные отношения между компаниями, но некоторые из них начали открыто ненавидеть друг друга, кто-то вообще решил, что лежать под цветком на полу гораздо интереснее, чем общаться со сверстниками.       — Я позвал тебя не для того, чтобы ты начал ругаться с ним. Сядь.       Кейл фыркнул, усаживаясь в соседнее с Раоном кресло. Мальчику не понравилось, что его Человек сидит отдельно, поэтому он уверенно перебрался к нему на колени, крепко вцепляясь в белый халат. Он потянул ткань на себя, забираясь под бок мужчины и укрывая себя сверху. Со стороны это выглядело странно мило: торчали только ноги и пальцы мальчика, все остальное тело было спрятано в халате.       Альберу устало моргнул, пытаясь мысленно прочитать какую-нибудь молитву, которую он видел в интернете, но понял, что это, скорее всего, будет бесполезно, потому что это связано с его донсеном.       — Начинайте, — он махнул рукой младшему Тольцу, откидываясь на спинку кресла.       Нео задумчиво склонил голову.       Хенитьюз был здесь, а значит есть шанс, что он сможет подтвердить опасность, исходящую от Вениона. Он знает, каким может быть этот человек, поэтому, если ему повезет, Хенитьюз забудет о их разногласиях и поможет.       — Я не врал, когда говорил, что не знаю этого парня, — Нео постучал по фотографии, отодвигая ее от себя. — Его привел Венион Стэн под предлогом отработки долга. Он показал мне все документы, подтверждающие его личность и компетенцию.       Какие бы слухи не ходили о Нео Тольце, он бы не принял на работу не пойми кого. Компания принадлежала его отцу, и он грамотно распоряжался активами. Его импульсивность и связь с Венионом никак не отражалась на семейном бизнесе.       — Венион много скрывает, — Нео поднял глаза на Альберу. — Я уверен, что не знаю и трех процентов информации, которой он располагает.       — Венион параноик, — Кейл хмыкнул, подтверждая чужие слова. — Он не доверяет никому из своих подчиненных. Если он узнает, что ты говоришь о нем…       — Он убьет меня, — Нео нахмурился. Он никогда еще так отчетливо не ощущал смерть. Она словно дышала в его затылок, нашептывая проклятые слова, описывающие его страдания. Он не соврет, если скажет, что не хочет умирать, потому что никто по-настоящему не жаждет смерти, но одновременное ощущение безысходности душило быстрее мнимого ожидания пули.       Кейл задумчиво опустил взгляд.       — Вениона просто так не взять. Его адвокаты опровергнут любые обвинения, к тому же, он сейчас не в стране.       — Если он ответственен за это, то мы сможем прижать его. Ему не отвертеться, если у нас будут неопровержимые доказательства, — Бад поправил очки, дергая ногой. — Можно устроить очную ставку с детьми и ублюдками, которые удерживают их.       — Если дети живы, — Нео поднял брови, когда на него уставились недовольные взгляды. — Что? Я мыслю реалистично. Я знаю Вениона, он уже знает о смерти Шольца и побеге пацана, поэтому мог предпринять какие-то меры. Если дети выживут, то он сделает все возможное, чтобы их голос не был услышан. «Это же всего лишь малыши, которые укажут на любого, кто кажется опасным для них, а это каждый второй взрослый» — он скажет нечто подобное.       Кейл не хотел признавать, но Тольц был прав.       Деньги решают много, если не почти все, а у Вениона их достаточно. Если дети живы, то они большие везунчики, потому что этот психопат даже не пожалел своего родного брата, что уж тут говорить о чужих детях? Заставлять их говорить будет слишком жестоко после того, что им пришлось пережить. Они и так будут обречены жить в детском доме, и если Венион постарается избавиться от них, ему никто не сможет помешать.       — Раон сказал, что есть старший мальчик, — Кейл все еще помнил о том, что он не собирался вмешиваться в расследование, но это же ничего не значит? Он продолжит копаться в людях, как в сундуках с сокровищами, и иногда бесить Альберу, это не сделает его одним из оперативников. Он может консультировать, когда дело доходит до кругов местных «аристократов» и только. Он даже не делает ничего кроме того, что разговаривает. — Если с ним все в порядке, относительно в порядке, то его слова будут весить очень много.       Альберу нахмурился, недовольный тем, что он опять последним узнал о каком-то старшем мальчике, которого не было в докладах и документах. Он здесь начальник или как? Какого черта?       «Я сойду с ума».       Раон вскинул голову, чуть не врезаясь затылком в подбородок красноволосого мужчины.       — Ты спасешь его? — он выжидающе уставился на Кейла. — Его нужно спасти! Ему там очень плохо!       Кейл вздохнул сначала из-за того, что в его лице чуть не появилась вмятина размером с голову шестилетнего ребенка, а потом из-за непонимания того, как он стал героем, который спасает чужих детей. Он просто открывает рот, а люди сами делают какие-то безумно странные выводы. Возможно, это какое-то новомодное хобби, о котором он предпочел бы не знать.       — Я простой… врач, — он погладил ребенка по голове, не собираясь говорить ему, что он с энтузиазмом разбирает людей за запчасти и собирает обратно. — Я не смогу освободить его, но это может сделать Чхве Хан или Бад.       — Сопливый Чхве Хан опять заплачет! А Бад… странный! Я его не знаю! Может, он чудовище?! — мальчик возмущенно похлопал по животу Кейла, указывая на мужчину пальцем.       — Что?! Как такой красавчик может быть чудовищем?! — Бад крутанулся на стуле, чуть не падая на пол. Он недоверчиво уставился на ребенка, который бросил на него раздраженный взгляд. — Ты копируешь Кейла! Ты с ним всего лишь сутки! Какого черта?!       — Вполне похож, — пробормотал Нео, передергивая плечами. — Орущий монстр.       — Да!       — Это заговор!       — Чхве Хан не всегда плачет, Раон, а Бад просто странный, — Кейл отрешенно похлопал мальчика по голове, надеясь, что его внутренности не превратились в пюре из-за силы, с которой его использовали как барабан.       «Откуда ее столько в ребенке?..».

*

      «Кейл-ним!!!» — Чхве Хан сжал рацию с очень страдающим лицом.       Лес был и правда огромным. На карте он выглядел меньше, но стоило только добраться до нужной точки, как пространство словно увеличилось, напоминая воздушный шарик, раздувающийся от потока воздуха. И здесь они должны найти подземное сооружение?..       Кругом царит полумрак, который в любых других обстоятельствах, не связанных с чем-то опасным, можно было бы назвать романтичным. Впору дать этому лесу какое-нибудь фантастичное название, как в какой-нибудь видеоигре, что-то связанное с тьмой подойдет. Чхве Хан не очень любил леса. Он не мог придумать точной и достаточно убедительной причины для этого. Просто неуютно, словно мысль о том, что он навсегда останется здесь и не сможет выбраться, становится доминирующей и начинает управлять им.       Сейчас появилась одна конкретная причина из разряда «почему мне не нравится лес», которая находилась в странном восторге от пребывания здесь.       — Освежает! — Бад прикрыл глаза от солнца, выглядя так, будто он приехал на дачу, а не на задержание опасных преступников. Его образ дачника находился только в голове темноволосого парня, но, если убрать форму и табельное оружие, и дать ему соломенную шляпу и лопату, то выйдет очень даже ничего. Чхве Хану было не суждено понять этого человека, который умудрялся оставаться таким же легкомысленным, словно вышел на запланированную прогулку.       — …С чего нам начать?       — Эй, я же говорил, зови меня сонбэ, когда мы работаем! Я старше и опытнее, моя обязанность учить тебя!       — Не думаю, что смогу.       Чхве Хан не знал, чему его собирается учить этот человек, но решил проигнорировать недовольный возглас и не уточнять этот момент. Он поднял голову, вглядываясь в небо.       «Холодно» — облако пара вырвалось изо рта, когда парень отчаянно выдохнул. Если ему будет суждено умереть здесь, то он надеется только на то, что его призрак не будет связан с Бадом до конца существования вселенной… Он не хочет быть единственным, кто будет вынужден слушать фальшивое пение этого человека, который, такое ощущение, пытается докричаться до сотрудников радиостанции через несчастный приемник.       — Ты слишком пессимистичен, — майор фыркнул, уверенно продвигаясь вперед. — Розалин дала нам четкие указания, а Кейл еще и проклял перед отправкой. Думаю, мы в любом случае обречены, поэтому поменьше негатива! Наслаждайся жизнью, пока она все еще существует.       — Это я пессимистичен? — Чхве Хан снова сжал рацию. Он каждый раз порывался нажать на кнопку и вызвать вертолет, танк, без разницы что, главное убедиться, что эта штука работает. Он нервничал из-за неопределенности. Они шли спасать детей, которые могли прямо сейчас умирать в ожидании помощи. Это только сильнее напрягало.       «Там не будет связи, потому что это лес, к тому же, там нет вышек, вы не сможете пользоваться телефонами. Используй рацию, когда обнаружите бункер» — им были даны четкие указания, которые было не сложно выполнить. И… Чхве Хан снова сжал пластиковый корпус рации.       «Будьте осторожны. Мы не знаем, каких людей нанял этот ублюдок».       Он не мог подвести всех! Особенно, когда Кейл-ним попросил их быть осторожными! Кейл-ним никогда ни о чем не просит!       — Парень, ты чего?.. — Бад непонимающе смотрел на пылающего чем-то около вдохновленным Чхве Хана.

*

      Шшшшш.       Чхве Хан устало опустился на землю, переводя дыхание. Он хмуро уставился вниз, упираясь локтями в колени. Все выходило не так, как они планировали. Кто вообще сказал, что будет легко? Но никто также не говорил, что они не смогут найти огромный бункер. Неужели ничего не получится? Если им придется вернуться сейчас, то это может означать полный провал. Дети, которые нуждаются в помощи, не дождутся ее и просто погибнут от рук ублюдка, возомнившего себя безнаказанным.       Они обследовали всю выделенную зону, на которую указала Розалин. Не было ничего необычного или выделяющегося. Местность рядом с дорогой была особенно тщательно исследована, потому что детей должны были перевозить, не отходя далеко от места, где их держали.       — Солнце садится, — Бад бросил напарнику бутылку с водой, хмуро вглядываясь в красный, просачивающийся сквозь листву. Они не могут остаться здесь после наступления темноты, потому что станет невозможно найти не то что бункер, но и друг друга.       — Не понимаю…       Они несколько раз обошли периметр и углубились в центр, но так ничего не и обнаружили.       «Он же не на колесах?» — Бад распахнул глаза от гениальной идеи, которая могла объяснить их неудачу в поисковой стезе. Если бункер и правда переносной, то их просто заметили из-за шумного Чхве Хана (который, к слову, несколько раз напугал Бада тем, что тихо подкрадывался к нему) и молча перетащили бункер в другое место, где их не найдут. Здесь же дорога. И если бункер был в камуфляжном обмундировании, то становится понятно, почему они не заметили его. Бад к тому же в очках, значит это полностью ошибка Чхве Хана, но Бад его сонбэ, а значит это его ошибка. Нет.       Это не может быть ошибкой, если они не знали, что бункер может быть на колесах. Из его рта полилась вода, которую он забыл проглотить.       Чхве Хан с отвращением смотрел на это.       — Бад--       — Тихо.       Чхве Хан замер, удивленно поднимая взгляд. Его только что заткнули? Бад поднял руку, прося сохранять тишину. На его лице больше не было той глупой расслабленности, с которой он бегал по лесу, сейчас он был серьезен.       Синеволосый медленно перевел взгляд с одной насыпи на другую. Они проходили их несколько раз, но не обнаруживали ничего странного. Вот только дело было не в том, что это пригорки изменились за время обхода, просто…       Стук. Стук.       Металлический стук слабо звенел в тишине леса. Его нельзя было услышать за шелестом листвы и хрустом веток, или разобрать за чужим голосом. Он был слабым, словно кто-то из последних сил ударял по трубе.       — Это… — Чхве Хан поднялся, стараясь не создавать лишний шум. Это был сигнал. Кто-то отчаянно пытался показать, что здесь есть что-то помимо бесконечного леса и животных.       — Последний рывок, парень. Готов? — Бад щелкнул ремешком, придерживающим пистолет.       — Готов.       Стук раздался еще один раз.       Мальчик слабо рассмеялся, роняя руку вдоль тела. Он с трудом сделал вдох, пытаясь проглотить воздух, застрявший в горле из-за бесчисленных попыток поднять свое тело. Сил больше не осталось, он мог лишь закрыть глаза и ждать. Чего именно? Охранников, которые убьют его за шум? Или может тех непонятных людей, шастающих наверху? Возможно, естественной смерти?       Веки были настолько тяжелыми, как и все его тело. Он просто расслабился, готовый принять свою судьбу. Любой, даже если его будут ждать только мучения. Сил сопротивляться больше не осталось.       Когда он был младше, то всегда думал о том, что вырастет кем-то сильным, кем смогут гордиться его родители. Он хотел сделать так, чтобы мама не нуждалась ни в чем, чтобы отец больше не пил, а наконец-то вылечил свою зависимость, чтобы его семья жила счастливо. Теперь он хотел только вернуться в прошлое и ударить глупого себя по лицу.

      Перестань, не желай этого!

      Он никогда не думал о смерти, но сейчас он ощущал ее каждой частичкой своего больного тела. По конечностям расползается холод, который медленно крадет его тепло. Шевелить пальцами становится тяжело, будто он засыпает.       В его голове звенели различные звуки разной громкости. Он не понимал, здесь это или уже где-то там, просто спокойно, испытывая лишь небольшую тревогу, принял тот факт, что это конец. Мальчик слабо моргнул, когда внутрь комнаты пробился свет. Он не слышал шума (потому что слышал только сильный звон в ушах) и хотел повернуть голову, чтобы посмотреть в лицо своей смерти, но не мог. Словно кто-то держал его голову, мешая двигаться. Он сделал отчаянный вдох, когда понял, что воздуха не хватает.       — Черт! …ан! Выз.вай…. рее!       Последнее, что он чувствовал перед тем, как «смерть» коснулась его, было тепло.

*

      Кейл вздохнул, скидывая перчатки в раковину. Красные разводы медленно распространялись по металлической поверхности, исчезая в отверстии слива. Руки тряслись, когда он начал мыть их в первый раз.       Им повезло больше, чем на половину. Они нашли 11 детей, чьи фотографии хранились в произвольной лечебнице. Малыши были напуганы, но быстро пришли в себя, когда Раон красочно описал, насколько его Человек невероятен и как он помог ему. Кейл быстро стал звездой детского внимания. Из темных холодных комнат их переместили в теплые светлые палаты больницы. Раон взял на себя роль старшего, смело демонстрируя, что здесь нечего бояться.       Кейлу первый раз пришлось работать с детскими трупами, поэтому атмосфера в морге стала еще тяжелее.       Синие губы и белые, покрытые ссадинами, лица. Бесконечные побои расцветали фиолетовыми и красными цветами на холодной коже, заставляя мужчину стискивать зубы, чтобы не выругаться. Дети должны бегать, а не лежать безжизненными тушами на металлических столах. Они должны, шмыгая носом, заклеивать цветными пластырями разодранные из-за неудачной поездки на велосипеде коленки, а не лежать, зашитые плотными нитками. Трое, к сожалению, сейчас лежали, накрытые простынями.       — Мне жаль, — Альберу поджал губы, наблюдая за работой друга. Они были готовы к тому, что не все выживут, но невозможно полностью отключить человеческую часть себя, когда видишь подобное. Маленькие силуэты причиняли боль, которую было невозможно сравнить с болью от пули или скальпеля, что-то на другом уровне.       Беспомощность и отвращение, вина и злость.       — Извиняться надо не тебе, — Кейл третий раз моет руки, стараясь смыть с себя фантомную детскую кровь, которая кажется просочилась сквозь перчатки. Он не хотел признаваться себе в слабости, но он прекрасно понимал, что не сможет сегодня спокойно заснуть. Ему придется переступить через себя и научиться работать даже с таким, если он хочет честно отработать эти два года, которые он обещал Альберу.       — Я заставил тебя работать здесь, из-за чего ты сейчас был вынужден--       — Хён, — полковник неуверенно поднял взгляд, встречаясь с уставшим лицом судмедэксперта. — Это моя работа. Дети тоже умирают.       Больше никто ничего не сказал.       Кейл в тишине намылил руки в четвертый раз.       Помимо 11 уцелевших детей, в больницу был доставлен еще один ребенок, о котором говорил Раон. Старший мальчик был плох: Кейл не видел его лично, но ему хватило одно взгляда на Бада, чтобы понять, что тот в ярости. То, как он тащил задержанных в допросную, можно было сравнить только с закидыванием кусков мяса в мясорубку. Если бы они опоздали хотя бы на пару часов, мальчик бы умер. Еще одну детскую смерть в свою смену этот майор допустить не мог.       — Просыпайся, — Раон возмущенно сидел на кровати, старательно укутывая парня одеялом. — Я познакомлю тебя со своим Человеком, он классный, я уже всем рассказал, что он классный, только ты пока не знаешь, но я обязательно расскажу тебе! Только просыпайся скорее. Хотя можешь не торопиться, потому что Человек и сильный Чхве Хан тебя защитят! У них дома есть большая классная шутка.       Чхве Хан слабо улыбнулся, наблюдая за лепетанием Раона, который упрямо продолжал рассказывать своему другу об их доме.       Сердце неизвестного ребенка остановилось в машине скорой помощи, но его удалось реанимировать. Сейчас остается только ждать, когда он откроет глаза.       — Как вы тут? — Бад снял очки, медленно протирая стекла. Он только что вернулся из РНЛ. Он не стал объяснять причину, по которой он сразу после допроса рванул сюда, потому что все было очевидно. Он хотел убедиться, что все дети живы и что этот пацан снова не умер на его руках.       — Раон разрекламировал Кейл-нима всем детям и пытается сделать это еще ребенку в коме.       — Пф, а Раон-ним не промах! — майор рассмеялся, возвращая очки на нос. Настроение поднялось, когда он услышал опровергающий все визг мальчика.       «Если этот пацан не очнется, вы не доедете до тюрьмы. Я вам обещаю».       Трое задержанных мужчин отказывались говорить о чем-либо, связанном с их нанимателем. Их не брали угрозы Бада, который с особым энтузиазмом описывал им прелести нахождения в тюрьме, имея статью, связанную с детьми.       — Вас нанял Венион Стэн, ведь так? Мы найдем доказательства, не переживайте по этому поводу, — Альберу отодвинул стул, собираясь покинуть допросную, как его прервал чужой смех. Он недоверчиво уставился на дрожащие от смеха плечи.       — Ахахахахаах… Венион Стэн? — мужчина, чье лицо украшал страшный шрам, смеялся, опустив голову. — Он даже рядом не стоит. Венион Стэн? Ахахаха!       Альберу нахмурился.       «Мы ошиблись?».       Задержанный мужчина начал смеяться еще громче, практически падая со стула. Он кричал от смеха, когда его уводили. Альберу сложил руки на груди, старательно обдумывая ситуацию. Они не могли ошибиться. Венион Стэн точно связан с этим делом, но его нельзя было никак подшить сюда, даже как подстрекателя. Во-первых, документы, найденные в сейфе, указывали на Нео Тольца, который решил стать их информатором, рискуя своим здоровьем: адвокаты семьи Стэн просто раздавят их с простыми догадками о том, что это все липа. Во-вторых, Вениона не было в стране, когда все это произошло. Дело об убийстве было закрыто, как и дело об незаконных опытах на детях, но те, кто устроил это все еще были на свободе.       «Даже рядом не стоит» — этот мужчина считает Вениона просто декором, который не достоин находиться с кем-то, кто стоит за пюпитром и руководит всем. Головная боль продолжит усиливаться с течением времени, но можно ли это назвать проблемами будущего Альберу и выдохнуть сейчас?       — Сумасшедший ублюдок, — полковник обернулся, натыкаясь на Кейла, аккуратно застегивающего пальто. — Отчет готов, я пошел.       — Ты собираешься в больницу?       — Я не отвечаю на очевидные вопросы. Там Раон и Чхве Хан, я не собираюсь потом тащить пакеты с продуктами сам. Мне еще нужны руки, хён.       Альберу только покачал головой.       — Проваливай уже.       — Не умри, хён. Если мне придется вскрывать тебя, я не удержусь и продам что-нибудь.       — Обойдешься.