Следственный отдел: «Мы — проблема»

      Напряженные взаимоотношения – это не то, с чем Альберу не привык бы сталкиваться, но странное, даже в каком-то смысле сверхъестественное недоверие повисло между двумя мужчинами, которые с разными выражениями лиц смотрели друг на друга.       Ким Рок Су приветливо улыбался, продолжая бросать взгляды на излишне задумчивого Кейла. Тот же продолжал его игнорировать, хмурясь из-за ощущения чужого внимания. Альберу нервно дернул губами, переводя взгляд с одного на другого. Атмосфера почему-то напоминала допрос или очную ставку в школе, когда две стороны конфликта должны были сказать, кто же все-таки начал первый. Он был практически уверен, что они (Кейл и Ким Рок Су) не встречались ранее, так в чем дело?       — Мне кажется, или у нас что-то происходит? — Розалин неловко наклонилась к Гленну, стараясь не отрывать взгляд от коллег.       — Похоже на то, но я пришел вместе с тобой, — Гленн полностью скопировал действия подруги. — Я не в курсе.       «Я тоже», — Альберу прискорбно улыбнулся, сцепляя руки в замок. Он обязательно прижмет Кейла позже, чтобы он не смог сбежать от ответа, как он обычно делает. Сейчас нужно было сосредоточиться немного на другом.       — Ким Рок Су будет помогать нам в этом деле. Он специализируется на серийных маньяках, — он снова представил мужчину, стараясь сдержать нервные подергивания губ. — Руководство обеспокоено тем, что в соборе Спасения произошло нечто подобное. Это место исторически важно для города, также там располагается школа и духовная семинария. Нам нужна любая помощь.       — Все-таки серия? — Кейл, как ни в чем не бывало, сложил руки на груди, откидываясь на спинку стула.       — Неизвестно, но лучше перестраховаться, чем потом разбираться с несколькими трупами. Ты же сам работать не хочешь, — красноволосый что-то промычал в ответ, отводя взгляд от лица полковника, который сверлил его глазами и своей ослепительной улыбкой. Он всегда так делал, когда подозревал его в чем-то, поэтому Кейл выработал тактику: просто игнорируй Альберу, пока ему не станет скучно или пока он в лоб не спросит его о чем-то. Работало всегда и безотказно. — Мы поговорим с тобой позже.       — Хённим.       — Полковник.       — Полковник-ним, я не понимаю, что Вы хотите обсудить с этим второстепенным героем Вашего пути к справедливости. Не будет ли лучше сказать мне не попадаться на глаза?       — Стоит мне сказать это, и ты окажешься дома через секунду.       Ким Рок Су слегка склонил голову, наблюдая за взаимодействием. Он тщательно изучал атмосферу, примеряясь к каждому важному, по его мнению, сотруднику. Благо было с кем сравнивать. Пока выходило так, что РНЛ состояло из «детей»: подружки-сплетницы, побратимы и печально-известный Кейл Хенитьюз, о котором не слышал разве что глухой. Слава лаборатории шла впереди нее, поэтому он знал, что работа точно будет выполнена, хотелось узнать только одно – насколько быстро. Ему не нравилось долго топтаться на месте, особенно, когда все вокруг располагает к успешной поимке преступника.       — Я ознакомился с делом. Альберу-ним предоставил мне отчет, — Ким Рок Су привлек к себе взгляды, чуть расправляя плечи (привычка, которая позволяет ему расслабить руки). — Сложно судить о серии, когда в морге находится лишь один труп, но вы правы, что лучше быть начеку. Могу сказать, что это не типичное убийство, но вы легко можете понять это сами. Перед нами, — он выдвинул в центр стола фото тела. — Изощренная месть. Лицо жертвы не изуродовано и как будто специально вытерто от крови, которая могла натечь с раны на лбу. Убийца хотел, чтобы лицо было видно. Клеймо – он виновен. Почерк неоднозначен – это может быть как мужчина, так и женщина: способ убийства облегчен рычагом в виде статуи. Это расчетливый человек, — Рок Су снова указал на фотографию, обращая общее внимание на некоторые моменты. — Ран практически нет, значит он или сдерживался, или это не в его темпераменте, или он достаточно силен, чтобы не совершать лишних действий.       — Он должен быть вхож в собор Спасения или в близкий круг Декле. Раз он пошел вместе с этим человеком во двор, значит он как минимум знал его, — Гленн задумчиво перевел взгляд на нового коллегу, получая кивок. — Нужно еще раз проверить работников на момент связи с убитым.       — Замечательно, круг подозреваемых составляет всего половину города. Что с архивом?       — Эрухабен-ним занимается, — Розалин села прямее. — Пока выходит так, что точно такого же почерка нет, но есть отдаленно похожие дела; схожесть или в странных отметинах на теле жертв, или в расположении тел – хотя это мало о чем говорит, когда у нас всего один труп. Это может быть простым совпадением.       Альберу вздохнул. Было слишком много дел, за которые было необходимо взяться, и, к сожалению, не все они были связаны с работой. Мысли блуждали по кругу, постоянно возвращаясь в исходную точку, из которой снова нужно было двигаться в какую-то новую сторону. Выглядело так, что из подозреваемых у них абстрактный человек, который затаил глубокую обиду на убиенного, обладал спокойным характером и хотя бы раз посещал собор. Девушку, с которой спорил Декле, все еще не нашли, поэтому они не могут даже проверить другие связи – новых имен просто не появлялось. Неужели в век технологий все еще существуют такие творческие отшельники, как Тойс?       Альберу потер лоб, пытаясь обработать всю полученную за это время информацию. С музеем сотрудничало не так много компаний, так как все выставки финансировало или государство, или сами художники, редкостью было, когда спонсорами выступали крупные компании и, скорее всего, это делалось исключительно для их имиджа. Вряд ли кому-то мог помешать маленький, хоть и в меру популярный, Декле Тойс: один человек, рисующий картины, не сможет навредить компании. В любом случае, от него избавились бы по-другому. На проверку каждого посетителя уйдет очень много времени и, скорее всего, никакого результата это не принесет – они просто потеряют время.       И снова тупик.       — Тогда будем действовать следующим образом, — Альберу не успел договорить, как телефон на его столе зазвонил, сдвигаясь чуть в бок из-за вибрации. Он быстро поднял его, принимая вызов. — Да? — Кейл склонил голову, оценивая эмоции, которые быстро сменили друг друга на чужом лице. Он вздохнул, готовый к новой работе. — Ничего не трогайте. Оперативники уже выезжают.       Звук тяжелого вздоха разнесся по кабинету, утопая в слабом стуке гаджета о поверхность стола.       — Новый труп? — Ким Рок Су понимающе прикрыл глаза. — С одной стороны, мы сможем точно узнать, серия это или нет. С другой стороны, это второе тело за короткий промежуток времени. Если это маньяк, то он входит во вкус.       — Найдено тело Приама Колдвилла. Ким Рок Су, Розалин, съездите осмотрите тело, — девушка с любопытством уставилась на нового напарника, который мелко кивнул ей в знак приветствия. Двое поднялись из-за стола. — Розалин, адрес я тебе отправил. Внимательно осмотрите место. Важны любые детали.       — Так точно.       — Гленн, узнай в лаборатории адрес и съезди в квартиру жертвы. Нужно как можно быстрее найти преступника, пока в морге не закончилось место.       — Понял, спасу нашего судмедэксперта.       В переговорной остались двое. Кейл поднялся, собираясь покинуть кабинет, но чужая рука схватила его за запястье.       — Останься на пару слов, — тот вздохнул, опускаясь обратно в кресло. Он обнял себя за локти, выжидающе глядя на старшего. — Что происходит?       — О чем ты, полковник-ним?       — Хённим.       — О чем ты, хённим? — Кейл склонил голову, непонимающе хлопая глазами. — Если о деле, то я знаю ровно столько же, сколько ты или любой другой работник РНЛ. Я честно не причастен. К тому же, если бы убил я, то, вероятнее всего, я бы продал тело. Так безответственно оставлять «мешок денег» в куче мусора… Если это связано с Ким Рок Су, то нет ничего странного в моем поведении. Я просто проверяю его.       Альберу выгнул бровь, складывая руки на груди. Вся его поза кричала о том, что он сильно сомневается в словах своего донсена. И если бы на его лбу было электронное табло, то на нем бы ярко высвечивались слова: «я знаю, что ты брешешь, ублюдок».       — И ты веришь в это?       — Абсолютно. Это взрослый, бывалый оперативник, который слышал обо мне, это можно понять по его взгляду, — Кейл проигнорировал бубнеж о том, что с таким количеством слухов, удивительно, что его может кто-то не узнать. Он приподнял руку, вращая запястьем, словно это помогало ему в рассуждении. — Я просто примерялся к нему. Он выглядит не очень заинтересованно в нашем сотрудничестве, хоть и старается вести себя мило. Я хорошо разбираюсь в людях, хённим. Считай это просто заботой.       Альберу вздохнул, поднимая руки в знак капитуляции.       — Я понимаю твои опасения, но раскрыть это дело – в его интересах. Он не будет дискредитировать себя как специалиста.       — У меня нет опасений, хённим, — Кейл улыбнулся, заставляя глаз полковника дернуться. — Я работаю с трупами. Мне все равно на то, что он думает обо мне, пока он выполняет свою работу и не притаскивает мне новые трупы, а он кажется именно таким человеком – он не пойдет на контакт намеренно. Но если хённим хочет, чтобы я подружился с ним, то, во-первых, мы не в яслях, во-вторых, я обещаю не контактировать с ним. Так мы сможем сохранить относительный нейтралитет.       Светловолосый мужчина скептично приподнял брови. Не было смысла не верить Кейлу, особенно, когда Ким Рок Су с ними на время. Вряд ли этот парень будет портить отношения с майором, который по возрасту близится если не к его отцу, то к его старшему крестному. Кейл все-таки был разумным человеком, который трезво оценивал свои действия и последствия от этих действий.       Он вздохнул.       — Скажи мне, если у тебя возникнут проблемы.       — Конечно, хённим. Я с радостью передам свои проблемы в твои надежные руки.       — Хааа… Ублюдок, — Альберу нахмурился, но его губы приняли форму улыбки, выдавая его настроение. — Ты справишься здесь? Мне нужно будет уехать.       — Постараюсь. Не думаю, что в твое отсутствие случится что-то страшное, — Кейл махнул рукой на беспокойство. — Но я не отвечаю за сохранность бумаг, Раон может изрисовать их, поэтому убери важные. И ты должен будешь рассказать мне о том, как ты будешь ругаться со своей семьей: мой отец будет рад послушать об очередном промахе Зеда Кроссмана.       — Работай, — Альберу фыркнул, решая прислушаться к совету и убирая бумаги в файлы. — Я постараюсь управиться за час. Кейл, пожалуйста, я хочу, чтобы лаборатория осталась такой, какой я ее видел этим утром. Я замечу, если чего-то будет не хватать.

*

      «Он такой молчаливый», — Розалин с любопытством наблюдала за своим напарником. Она не решалась заводить разговор, не желая отвлекать Ким Рок Су от дороги, да и сам он не создавал впечатление человека, который любит поболтать. Вопросы в ее голове выстраивались в список от самых важных к тем, что можно задать позже. Ей было любопытно, что это за человек.       — Если Вы хотите что-то узнать, то спрашивайте, — Ким Рок Су завернул на нужную улицу, мельком бросая взгляд на пассажира. — Если я смогу, я отвечу на Ваши вопросы.       — Вы знакомы с Кейлом?       — Так сразу?       — Вы сказали спрашивать.       Мужчина усмехнулся, постукивая пальцем по рулю.       — Косвенно. Слышал о нем и видел, когда он был совсем ребенком. Дело его матери было в отделении, где я работал в то время.       Розалин ахнула, прикрывая рот ладонью. Она понимающе кивнула, осознавая ситуацию, в которую попали эти двое: они словно стояли по разные стороны одной линии. Виновные в том страшном пожаре не были пойманы, и вполне естественно, что Кейл знает, кто занимался этим делом, и что он сомневается в том, что кто-то из тех людей обладает должной компетентностью. Пусть не прямо, но он может не доверять Рок Су из-за того, что дело его матери все еще пылится на полке архива.       — Кейл не тот человек, кто будет пренебрежительно относиться к другому из-за чего-то подобного, — она понимала, что Ким Рок Су может испытывать сожаление из-за того, что преступник все еще на свободе, если он еще жив, поэтому Розалин приняла решение больше не спрашивать об этом. Она быстро покивала на свои мысли.       После того, как они найдут убийцу, Кейл поймет, что этому человеку можно доверять, что он знает, что делает. Неловкая атмосфера рассеется со временем.       — Мне кажется, вы похожи! Вы могли бы стать хорошими друзьями. Кейл много знает, с ним есть, о чем поговорить! У него даже есть дети. Взрослые мужчины любят поговорить о детях.       — У меня нет детей..?       — Это поправимо! У Кейла до недавнего времени тоже не было. Вы можете просто выпить вместе! Кейл любит выпить.       «Странная…» — Рок Су непонимающе покосился на излучающую уверенность девушку, которая «сватала» ему друга. Он не собирался что-то объяснять или как-то переубеждать ее: особенно он не собирался заводить дружбу только из-за «вы похожи». — «Пока это не доставляет мне проблем – это не важно».       Под щебетание Ким Рок Су завернул к месту преступления. Приветливое каменное здание, чем-то напоминающее собор, было конечной точкой, куда ехали двое. Розалин прикрыла глаза от солнца, поднимая голову и стараясь рассмотреть резные шпили. Прошлая-она не поверила бы, если бы ей сказали, что она так часто будет посещать собороподобные постройки. Розалин даже не верила в Бога, чтобы бродить по таким местам.       — Готика так популярна?       — В этой части города – да, — Ким Рок Су свободно вошел внутрь помещения, придерживая дверь, чтобы девушка успела прошмыгнуть за ним. — В прошлом здесь находились секты, поклоняющиеся Богу Смерти. Хотя сектами это называют только историки. На самом деле это было похоже на обычное сборище бродяг. После войны с империей эти места заполонили паломники, которые и реорганизовали здесь все.       — Вы так много знаете, Рок Су-ним, — Розалин хихикнула, проверяя, что ее фотоаппарат работает. — Интересовались историей?       — Нет. Случайно узнал от друга.       Помещение пахло сыростью, глиной и маслами. Множество статуй, веревок и прочего ремесленного барахла создавали впечатление того, что здесь находилась мастерская, хотя Рок Су сильно сомневался в этом. Больше напоминало склад. Он щелкнул перчатками, перешагивая через упавший гончарный круг.       «Мало места», — мастерская скульптора, художника или любого другого ремесленника должна быть просторной и светлой. Никто не сможет творить в темноте, если только вид деятельности не располагает к этому. Это легко можно сравнить с операционной, где все лежит на своем месте на расстоянии вытянутой руки, но не более. Захламление не приветствуется и в офисе. Здесь же было слишком много лишнего.       Он сам не очень любил, когда что-то бесполезное занимало место – все должно работать. Он проследил, чтобы Розалин нашла место для того, чтобы опустить чемоданчик со всем нужным ей оборудованием, и отвернулся, делая вид, что ему все равно.       Ким Рок Су присел рядом с одной из упавших статуй, убеждаясь в правильности своих предыдущих мыслей. Если бы здесь не было столько хлама, этот человек умер бы по-другому или, по крайней мере, сохранил бы целостность своей головы после смерти. Он прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, не убирая лишнее «украшение».       Кровавое пятно потемнело, пачкая пол и белую поверхность статуи, что указывало или на то, что она упала уже на мертвеца, или на то, что он лежит здесь уже давно. Он прикоснулся к ней, пробуя поднять. Женская фигура, сделанная из более прочного материала, чем тот ангелок, которого Розалин активно упаковывала в пакеты, была тяжелой, но… Ким Рок Су моргнул, забывая про свое занятие, обращая внимание на увлеченно складывающую части статуэтки девушку. Розалин застегнула зип-пакет, поворачивая голову, почувствовав на себе чужой взгляд.       — На нем кровь, а он далеко от места, где крови много. Может, его этим убили?       — Статуя, раздавившая его голову, по твоему мнению, недостаточно убедительная причина смерти?       — Не уверена, — Розалин сложила пакеты в чемоданчик. — Но она могла упасть и на мертвое тело. Купидон мог поразить убитого не только стрелой и далеко не в сердце.       Ким Рок Су недоверчиво хмыкнул, возвращая свое внимание на статую. Она была тяжелой, но не настолько, чтобы он не мог поставить ее ровно. Он задержал взгляд на скульптуре. Металлическая табличка хранила название, схожее по смыслу с выставкой Декле:

«Мольба».

      Женское лицо было скрыто за сложенными руками. Длинные белые пальцы касались каменных губ и носа, заканчиваясь в районе лба, на котором кровью было выведено число – «39». Ким Рок Су отошел в сторону, позволяя Розалин зафиксировать это на фото. Он перевел взгляд на тело.       — Это не маньяк, — мужчина лежал в неестественной позе, широко раскинув ноги, словно убийца пытался унизить его таким внешним видом. На месте, где должна быть голова, находилось неприятное на вид месиво из крови, волос и мозга. — Почерка нет. Вряд ли уже на втором убийстве он стал бы менять его. Проверь статую, она не могла упасть сама.       — Хорошо.       Если бы цифра на лбу была номером жертвы, тогда откуда взялось 39? И, если важность несет значение числа, имеет ли смысл, где оно расположено – на жертве или рядом с ней? Ким Рок Су сделал мысленную пометку, чтобы проверить это позже. Он осмотрелся. Хоть помещение и было заполнено бесполезными, по его мнению, предметами, оно не казалось маленьким: высокие потолки визуально расширяли пространство, – и самих вещей здесь, как таковых, не было.       Приам Колдвилл – скульптор, истративший удачу еще в начале своей карьеры. Рок Су знал о нем только то, что писали в новостях: неудачник, который не смог удержаться на своем месте.       «Плагиатор» – так его окрестили критики.       — Его могли убить те, чьи идеи он украл? — капитан Брек смотрела, как вызванные санитары уносят тело на носилках. — Все-таки он неоднозначная личность. Посерьезнее нашего мистера Тойса.       — Кто знает, — Ким Рок Су осторожно начал пробираться вглубь помещения, передвигая упавшие и просто мешающие атрибуты скульптора. — Постой там, я разберу все.       «Какой мужчина», — Розалин улыбнулась, наблюдая за майором. — «Жалко, что старый».       Единственная дверь показалась за сдвинутым станком, который по неведомой причине лежал на боку, перекрывая проход.       — Зафиксируй. Следы борьбы, — Ким Рок Су отряхнул руки, толкая дверь. — Приам не сдался без боя.       Брек ощутила некое дежавю; комната, которую использовали для хранения личных вещей и отдыха, была не в самом лучшем состоянии: бумаги засыпали пол, осколки цветного стекла, лежащая мебель. Папки с документами, книги и какие-то альбомы заполняли стеллаж, который все еще стоял в своем естественном положении. Розалин достала некоторые файлы, проверяя, что это.       — Заказы, справки, досье…       Рок Су задумчиво хмыкнул, упаковывая уцелевший компьютер и бросая взгляд на небольшую доску, висящую над столом. Офисный «аксессуар» был заполнен фотографиями, газетными вырезками и простыми заметками. У него раньше была такая же, только висела она не в кабинете, а в доме.       «Да ладно вам! Это романтично и по-семейному, смотрите! Здесь мы в школе полиции, а здесь Рок Су-я греется у батареи, а здесь!--» — он моргнул, прогоняя нежелательное воспоминание. Он давно избавился от этой вещи, потому что она отвлекала, возвращая в дела давно минувших дней. Пальцы неосознанно дрогнули.       Он снял с доски одно фото, на котором находились четыре человека в мантиях выпускников: компания счастливо улыбалась, показывая фотографу средние пальцы, которые явно были адресованы школе и потраченным годам молодости. Три молодых парня и девушка украшали всю пробковую доску, находясь в разных сюжетах. Лицо девушки со снимка было странно похоже на лицо статуи, размозжившей голову убиенного, вероятно, она была музой Приама или референсом – Ким Рок Су не разбирался в этом. Лицо одного из юношей также было знакомо – это художник Декле. Если на фото изображены жертвы (будущие и уже состоявшиеся), то можно будет легко найти их, чтобы расспросить.       — Шерше ля фам, — вздохнул майор, снимая фотографии одну за одной.       — Думаете, здесь замешана любовь?       — Нельзя отбрасывать эту версию.       Из четверых в живых остались двое, чьи жизни могут быть в большой опасности, если убийство двоих с фотографии – это не случайность. Ким Рок Су хмыкнул, бросая фото к другим вещдокам и принимаясь снимать все остальные вырезки и заметки с доски.       — Нужно отвезти все в лабораторию, — Розалин сложила еще несколько образцов в чемоданчик, закрывая его. — Рок Су-ним, мы здесь закончили?       — Да, можем возвращаться. Надеюсь, с квартирой тоже закончили.       — Гленн – профессионал! — Розалин с гордостью щелкнула замком. — Я уверена, он нашел что-то, что поможет нам.       — Буду надеяться.       «Слабо верится».

*

      Альберу вздохнул, приветственно кивая охраннику, который, узнав его, быстро начал открывать ворота в резиденцию Кроссман. Светловолосый передернул плечами, въезжая во внутренний двор. Двухэтажное светлое здание было таким, каким он его запомнил: Зед был весьма консервативным человеком, который собирался сохранить свой дом в идеальном состоянии без модернизирования и прочего.       Звон столовых приборов едва слышно раздавался в просторной столовой. Трапезы здесь проводились строго по расписанию: начинать можно было только после прихода главы семьи, а уходить с его разрешения. Альберу медленно наслаждался чаем, стараясь игнорировать дрожащие руки младшего брата.       — Не ной за столом.       — П-прости…       — Не разговаривай, когда ешь.       Альберу недавно исполнилось 19, и он мог спокойно вынести пытку «семьей», а его младшим было сложнее. Он мельком бросил взгляд на надувшегося Роббита, ковыряющего вилкой говяжью печень, которую он искренне презирал. Об этом знали все, даже их сестры, но не родители. В этом доме желания исполнялись только у Зеда.       Остальным было сложно.       — Она ненавидит меня?..       — Она просто строгая, — Альберу осторожно вытирает мокрое от слез лицо. — Ты голодный? Ты ничего так и не съел.       — Я н-не пойду на кухню, — светлые глаза снова наполнились влагой. — О-они расскажут маме…       Альберу беспомощно свел брови к переносице.       — Я принесу нам чай. У меня есть печенье. Хорошо? Ты же любишь шоколад, — на лице появилась слабая улыбка, когда младший жалобно угукнул.       Альберу не сказал бы, что его детство было несчастным и лишенным радости – просто могло быть лучше. Деньги не заменят родителей, которые улыбаются тебе только в моменты, когда ты снова первый в классе. В доме Хенитьюз ему всегда были рады, поэтому он не ощущал острой неполноценности из-за отсутствия внимания со стороны родителей, как и его младший брат, которого он всегда таскал с собой.       «Это было давно», — он провел здесь двадцать лет своей жизни, сбегая при первой возможности. Это место напоминало ему тюрьму. Дисциплина, правила и авторитет отца – пусть дом был полон детей, радости здесь практически не было. Братья и сестры не ладили между собой, выдерживая или нейтралитет друг к другу, или искренне ненавидя своего соседа. Мужчина слабо нахмурился, направляясь вверх по белым ступеням.       Альберу сожалел, что не мог забрать Роббита еще тогда.       — Ты уходишь? — двадцатый день рождения он встретил, собирая вещи, чтобы поскорее съехать в собственную квартиру.       — Я же не бросаю тебя, — Альберу устало улыбнулся, ероша светлые волосы двенадцатилетнего мальчика.       — Ты знаешь, что это неправда, — детское лицо выражало обиду и несогласие с решением старшего. — Ты уходишь. Хённим, не уходи…       Напускные чистота и величие только усиливали неправильность этого места, которое даже по прошествии долгого времени ощущалось искусственно. Его мать не смогла выжить здесь, потухая словно спичка в замкнутом пространстве без кислорода; он боялся потухнуть следом за ней. От нее ему достались темные волосы, которые так сильно выделялись в его большой семье. Он был словно черная ворона среди белоснежных голубей. Тогда появилась привычка красить волосы, чем он занимается до сих пор.       «Я такой же. Я тоже больше похож на маму», — Альберу практически забыл, с каким лицом Кейл говорил ему это. Возвращая память о матери старыми фотографиями, которые хранила его тетя Таша, он подумывал вернуться к натуральному цвету, но каждый раз снова обновлял запись в салон.       «Твоя мать была идиоткой, если считала, что может удержать такого человека, как Зед, а ты весь в нее, если думаешь, что станешь таким же, как этот высокомерный ублюдок», — Таша говорила без злобы, когда ругала своих сестру и племянника. Она была той, кто забрал ее вещи из этого дома, той, кто всегда держал связь и поддерживал Альберу в любом деле. И Альберу искренне любил ее и не мог не согласиться с некоторыми словами.       «Даже этот хитрый ублюдок всегда поддакивает ей», — если преувеличить и совсем чуть-чуть соврать, то Кейла легко можно было бы назвать фанатом Таши. Он редко хорошо отзывался о людях, но эта женщина была его явным фаворитом в семействе хёна.       Светлые коридоры хранили лица всех детей семьи Кроссман, бывших жен Зеда, а также его самого. Награды, благодарности, фотографии сослуживцев – среди всего прочего не было ни одного изображения матери Альберу. Он несильно расстраивался из-за этого: это место не заслуживает портрета этой женщины.       Он мотнул головой, прогоняя воспоминания: он здесь, чтобы быстро забрать вещи, поставить отца в известность и удостовериться, что его мачеха окончательно «сошла с ума», объявляя двум старшим сыновьям своеобразную войну. Он легко нашел нужную дверь, ведущую в комнату Роббита, и тихо проник внутрь.       Вещи были разбросаны в процессе импровизированного побега из дома, на столе так же царил небольшой беспорядок, как и в других частях комнаты. Альберу осмотрелся, подмечая расположение нужных ему вещей. Он дернул бровями, почувствовав вибрацию в кармане брюк.       — Что-то случилось? — Роббит, словно почувствовав, что его старший брат добрался до его комнаты, поспешил связаться с ним. Для того, чтобы проконтролировать или чтобы напомнить, Альберу не знал, но глаз профессионала зацепился за то, чем он сможет если не шантажировать брата, то смутить точно.       — Ты уже у меня? — его голос звучал приглушенно, словно тот лежал, уткнувшись лицом в подушку.       — Да, тебе нужен только компьютер? — Альберу лениво поднял со стола файлы с какими-то бумагами, рассматривая знакомое имя, не принадлежащее его брату. По лицу расползалась улыбка. Пока младший бормотал что-то про напоминание не забыть все нужные аксессуары к устройству, он перебил его. — Может, нужны вещи мисс Ханны? Думаю, она расстроится, если это потеряется.       Роббит поперхнулся, начиная кашлять, заставляя старшего сдерживать смех.       — Чт--Это не то, чем может показаться! Я просто!.. Она попросила распечатать! Альберу, ублюдок, я слышу, что ты пытаешься не засмеяться!       — Так нужны?       — …Да, забери их тоже.       Альберу коротко хохотнул, собирая папки и тетради в общую кучу и ища взглядом какую-нибудь сумку, куда он сможет все это сложить.       — Я клянусь, если ты расскажешь об этом кому-нибудь, — Роббит продолжал ворчать в трубку, забавляя полковника. — Особенно Кейлу. Меня раздражает его понимающая ухмылочка. Кто у кого научился? Ты у него или он у тебя?       — Для тебя он Кейл-ним.       — Да плевать мне! Я найду на вас управу!       — Здесь есть работы его брата.       — …Их тоже возьми.       Альберу усмехнулся, доставая из шкафа спортивную сумку и начиная складывать в нее все вещи, которые также неожиданно понадобились его несносному брату.       — Какие люди и без охраны, — на лице вновь появилась рабочая улыбка, когда в дверях появился женский силуэт. Он прекрасно знал, что намеренно громкий голос было слышно на другой стороне. Альберу мог поспорить, что Роббит закатил глаза.       — Игнорируй эту идиотку. Привези мне компьютер. Или я займу твой.       — Я перезвоню тебе, — он быстро сбросил вызов, не дослушав возмущения младшего и застегивая сумку, словно его спину не сверлил недовольный взгляд мачехи. Он планировал и правда проигнорировать ее, надеясь, что ей станет скучно, и она попросту уйдет, но невольный голос прозвучал снова:       — Не обратишь на меня внимание? Копаешься в вещах, как вор какой-то. Неужели тебя воспитали именно так?       — Рад Вас видеть, Исабелла, — Альберу улыбнулся, оборачиваясь и с притворной вежливостью кивая фыркнувшей девушке. Она провоцировала его, но полковник слишком долго общался с Кейлом, чтобы вестись на что-то подобное: не тот уровень.       Исабелла Кроссман была третьей женой Зеда и, по странному стечению обстоятельств, которое забавляло Кейла и раздражало самого Альберу, была его ровесницей. В свои 32 года она успела побывать сначала в роли любовницы, а затем и законной супруги его отца. Короткие, постоянно накрученные светлые волосы были уложены в небрежную прическу, которая делала ее лицо еще моложе. Роббит не зря называл ее тупоголовой куклой: Исабелла внешне и правда была похожа на тех кукол в цветастых коробках, однако Альберу все равно не одобрял оскорбления (хоть и не пресекал их).       Девушка обнимала себя за локти, из-за чего ее и так пышная грудь казалась еще больше, и внимательно смотрела на мужчину, словно требовала ответа на свои вопросы. Вся ее надменность выглядела глупо, учитывая, что она пыталась командовать в этом доме над еще не успевшими уехать детьми, в число которых входил и Роббит, и над давно самостоятельным Альберу.       — Взаимно, — пальцы с длинными розовыми ногтями задумчиво прижались к лицу, скрывая скривившиеся в отвращении губы. — Только наше место встречи меня немного смущает.       — Отец дома?       Исабелла дернула бровями, понимая, что ее снова проигнорировали. Она поджала губы, резко поправляя короткий красный халатик. Слегка качнув плечами, она ответила:       — У себя в кабинете.       — Чудно. Могу я попросить Вас сказать ему, что я зайду через пару минут? — Альберу поднял сумку, проходя мимо девушки, скрестившей руки на груди. — Только отнесу сумку в машину.       — Я похожа на посыльного?       — Вы же его жена. Кому, как не Вам, говорить ему о том, что старший сын хочет немного поговорить со своим родителем? — светловолосый повернул голову, ярко улыбаясь. — Матушка.       Исабелла фыркнула, стараясь скрыть раздражение от издевательского обращения. В первый раз, когда это произошло, Кейл смеялся до слез: при первом посягательстве на свою свободу Альберу с улыбкой спросил, должен ли он называть Исабеллу матушкой, прибавляя ей пару десятков лет. То, насколько покраснело чужое лицо от гнева и унижения, можно было изучать на теории цвета в художественных университетах. Теперь, когда прошло время, а отношения между двумя не улучшились, Альберу продолжил использовать это обращение в качестве предупреждения.       Он терпел эту женщину только потому, что ему не приходилось жить с ней под одной крышей. Они виделись на семейных праздниках и званых ужинах, где его присутствия требовал Зед. Альберу прекрасно знал, что Исабелла настороженно относится к нему из-за того, что он был на пару месяцев старше, и что он мог спокойно показывать, что не принимает ее, поэтому сведенный до минимума контакт не усложнял его жизнь до недавнего времени.       Сейчас обстоятельства немного поменялись.       Альберу проследил взглядом за удаляющейся спиной, стирая с лица улыбку. Он бы не посещал отца, не разговаривал бы с ним, но если сейчас не сделать это – дальше может стать только хуже. Он знал своего отца и то, как он ведет дела. Внешняя незаинтересованность никогда не была показателем – этот человек куда активнее, чем может казаться.       — Я не ждал сегодня гостей, — лицо Зеда Кроссмана не изменилось даже с возрастом, оставаясь таким же свежим: седина хорошо пряталась в и так светлых волосах, а аккуратная бородка делала его образ более мужественным. Он снял очки, отвлекаясь от своей работы, полностью обращая внимание на внезапно посетившего его старшего отпрыска. — О чем ты хотел поговорить?       Когда-то он боялся этого человека, не мог поднять голову, чтобы говорить с ним прямо, не мог говорить без дрожи в голосе.       — С каких пор в этом доме применяют насилие в качестве аргумента? — сейчас Альберу стоял ровно, спокойно смотря Зеду в глаза. — Неужели избиение второго сына этого дома важный пиар-ход? Отец, я оставлял здесь брата, думая, что он будет в безопасности. Это разочаровывает.       Мужчина нахмурился на такую прямоту, скашивая взгляд на рассматривающую ногти девушку. Он вздохнул через нос, сцепляя руки в замок. Зед был в курсе небольшого конфликта, но не подумал, что все выльется в «побег».       — Что? — Роббит недоуменно выгнул бровь, крепко сжимая телефон.       — Не заставляй меня повторять, — Исабелла лениво подпиливала ногти, закинув ноги на подлокотник кресла. — Чего ты добьешься, если будешь копировать своего брата? Думаешь, что он поможет тебе устроиться на работу? Это детский поступок, знаешь? Это никак не красит тебя.       Парень начал закипать. Исабелла насмешливо вскинула брови, понимая, что ей удалось задеть чужое самолюбие. Она отложила пилочку, медленно опуская ноги на пол.       — Думаю, тебе следует перепоступить. Или тебе нравится прятаться в тени Альберу? Это очень мило – подражать своему старшему брату, но ты – бремя для него. Разве твои ошибки не станут пятном на его репутации?       Зед не спешил встревать в разговор, предпочитая наблюдать за действиями сына. Роббит сжал кулаки, с презрением смотря на мачеху.       — Кто ты такая, чтобы указывать мне, что я должен делать? — голос сочился ненавистью. Он словно выплевывал каждое слово, не желая общаться нормально.       Исабелла возмущенно ударила кулаком по подлокотнику.       — Я жена твоего отца! По всем документам и правилам приличия – твоя мать.       — Умение раздвигать ноги не делает тебя моей матерью.       Хлопок.       — Пошел вон, — Исабеллу трясло от злости. Она снова ударила, когда встретилась с несогласными глазами Роббита. — Пошел вон!       — Мальчишка мог устроить драку в университете, — Исабелла скрестила руки на груди, упираясь бедром в край рабочего стола. — При чем здесь мы? Или он что-то сказал? Оклеветал свою семью и сбежал – очень по-мужски.       — Я склонен доверять своему младшему брату, — Альберу вежливо улыбнулся, переводя взгляд на мачеху. — А также весьма очевидным фактам. Не держите меня за идиота.              Исабелла нахмурилась, слегка сжимаясь под спокойным взглядом. Она собиралась ответить, но ее прервала вскинутая рука Зеда, приказывающего помолчать.       — Когда Роббит планирует вернуться?       Альберу наблюдал за задумчивым лицом человека, который не знал, что один из его детей просто ушел, или знал, но решил просто проигнорировать это, надеясь, что все разрешится само.       — Я не намерен поощрять его возвращение обратно.       Это было, если не никчемно, то просто жалко. Он прекрасно знал, что его отец не примет никаких мер, чтобы усмирить свою жену, почувствовавшую власть в этом доме. Делать это за него он не собирался.       — Я представляю, что произошло, и кто ответственен за это, но я здесь не для того, чтобы угрожать и ругаться, а для того, чтобы сказать, что я забираю брата. Он уже взрослый, поэтому сам может решить, где ему будет лучше, — вежливая улыбка сменилась холодным взглядом, который Альберу никогда не направлял в сторону отца. — Надеюсь, что никто не подумает над тем, чтобы приблизиться к нему.       — Как ты разговариваешь со своим отцом? — Исабелла возмущенно прошипела, приподнимая брови. — Сбавь тон.       — Я разговариваю не с тобой, — она быстро захлопнула рот, тушуясь под пристальным взглядом. — Надеюсь у Вас, отец, осталось еще немного благоразумия и полномочий в этом доме, чтобы подобного больше не повторялось. Мне не составит труда сделать так, чтобы Ваша власть ограничивалась пределами ворот этого дома.       — Да как ты!--       — Всего хорошего.       Зед не проронил ни слова, наблюдая, как его старший сын покидает кабинет. Он откинулся на спинку кресла, задумчиво потирая бородку. Он вырастил настоящего тигра с сияющей шерстью и острыми клыками. Альберу незаметно для него расправил плечи и стал самостоятельным: он больше не подчинялся ему. Он не сомневался, что этот ребенок сможет изжить его со свету, и даже, признаться честно, хотел бы посмотреть на это.       Всегда приятно наблюдать за успехами своих детей.       — Неблагодарный ублюдок.       — Исабелла, — девушка вздрогнула, поворачиваясь в сторону мужа. — Закрой двери. Нас ждет долгий разговор.

*

      Эрухабен хмуро уставился на очередное дело, которое ему удалось оцифровать. Оно было большим, если так можно назвать огромную папку, наполненную бесполезной информацией, поэтому требовалось время на его изучение. Оно не было связано с предыдущими и очень слабо соотносилось с текущим, что не могло не расстраивать – он просто зря тратил время. Естественно, если бы он не проверил архивы, он бы никогда не узнал, что мог этого не делать, но раз уж начал – стоит довести дело до конца. Радовало то, что не он один занимался чем-то условно бесполезным.       Олиен и Розалин изучали картины из мастерской Декле и пришли к выводу – этот человек изображал одну и ту же группу людей. Это было смелое умозаключение, так как было невозможно идентифицировать личности моделей, но прочие очертания вполне подходили для анализа и идентификации. Четыре мужчины и женщина часто фигурировали в сюжетах, скрепленным одним смыслом – они приносили кого-то в жертву. И всегда жертвой был один и тот же человек, чье лицо было изображено слегка смазано, но узнаваемо. Молодой человек, вероятно подросток, мягко улыбался, щуря глаза, радуясь странному хороводу, в который собирались фигуры грешников. В этом мог храниться какой-то скрытый религиозный подтекст, но, как и раньше, никаких доказательств не было. Декле не был известен своей религиозностью, поэтому было трудно судить о его вере и прочих увлечениях.       К счастью и к удаче Эрухабена, жертву удалось найти в той папке, которую он сейчас активно изучал. Он собирался внимательнее изучить материал, собираясь отбросить дальнейшую оцифровку, так как не видел в ней никакого смысла, но…       — Почему ты принес это мне? — Олиен с отвращением смотрел на грязные простыни и пакеты с различным содержимым. — Почему я один работаю? Неужели больше некому?       Гленн вернулся в офис раньше, привозя с собой несколько пакетов с образцами и коробку с «различным мусором». Он старательно вычищал небольшую квартиру в центре района Дьерре, пытаясь отсортировать нужное от ненужного. Он слышал о подвиге Чхве Хана, который умудрился принести практически все из квартиры одной из жертв, поэтому старался быть объективным. Так и набралось улик на небольшую коробку.       — Это всего лишь контейнер на 70 литров, Олиен-ним.       Зеленоволосый посмотрел на майора, как на слизняка или на что-то близкое к этому. Он не думал, что в его обязанности будет входить общение с чужим грязным бельем, но жизнь в принципе часто его разочаровывает, поэтому, повозмущавшись для вида, он приподнял один из пакетов, хранящихся в этой коробке дьявола.       — Мой вопрос все еще актуален. Здесь работают и другие люди.       — Эрухабен-ним все еще занят с архивом. Также Вы сами просили все нести сначала Вам, — Гленн пожал плечами, складывая руки на груди. — Здесь отпечатки из квартиры, волосы и прочее. Все, что удалось собрать в недо-холостятской берлоге. Также какие-то документы и фото. В общем, по максимуму.       — Он просто делает вид, что занят! — Олиен пробухтел, злобно бросая взгляд на ровную спину. — Сидит весь из себя занятой, нажимает на кнопочки, чтобы имитировать занятость. Я насквозь тебя вижу, ублюдок!       — Я занят.       — Занят, как моя задница!       Вид профессора, лениво кликающего мышкой на область загрузки, забавлял.       Гленн задумчиво наклонил голову. Раньше ему казалось, что профессор Йеллия страшный человек. Он не то чтобы сильно интересовался слухами, просто суета, окружающая Эрухабена, была чересчур заметна для любого зрячего человека, а так как его заклятым другом был никто иной как Бад, Гленн был вынужден слушать все сплетни, которые Иллис скромно называл «базой данных».       Так он узнал о деятельности Эрухабена в университете, о его быте и личной жизни – чего он не особо и хотел. Говорили, что любимый студент профессора был его сыном, хотя вроде бы, опять же по слухам, Эрухабен Йеллия не был женат. Гленн старался не вникать в бредни Бада, но старался запоминать любопытные моменты, которые звучали правдоподобно. Так, например, слухи вокруг близкой дружбы Олиена и Эрухабена волновали женскую часть университетского городка (и Бада, который теперь работал с этими двумя) – это было забавно, так как майор Поэфф не считал себя самым внимательным человеком, но даже так он смог заметить двусмысленные сигналы «дружбы». Но несмотря на весь абсурд и объективно выдуманные факты, профессор Йеллия создавал впечатление серьезного человека.       — Я думаю, что Эрухабен-ним поможет Вам, когда закончит с архивами.       «Айгу, я сойду с ума раньше, чем мне стукнет 50», — Эрухабен поежился, словно почувствовал на себе страшный взгляд бешеного животного, хотя он знал, что это всего лишь его сожитель.       — Здесь не так много, как может показаться на первый взгляд, Олиен-ним. Лишние вещи, которые нам никак не помогут, я старался не тащить, но я зафиксировал их на фото, чтобы, если возникнут вопросы, можно было вернуться за ними.       Олиен собирался начать возмущаться про разное понимание слова «немного», но его прервал глухой звук, словно кто-то с разбегу врезался в стекло.       — Ты уже здесь! — рыжая голова показалась в дверях. Розалин открыла стеклянное препятствие бедром, держа в руках еще одну коробку, которая была больше, чем она могла бы унести без какого-либо дискомфорта. — Я была уверена, что мы первые. Я что, снова проиграла?       — У нас было соревнование? — Гленн забрал вещдоки, перенося их на свободное место. — Олиен-ним, дополнение к вещам из берлоги. Теперь этого много, Олиен-ним. Удачи, Олиен-ним. — майор Поэфф отвернулся от лица, которое одним только выражением пророчило ему скорую смерть от той коробки, которую он только что поставил на стол. — Где Ким Рок Су?       — Рок Су-ним был в гараже, когда я уходила. Он просил не трогать коробку, но я унесла сама. Я составила о нем свое впечатление и готова поделиться этим, — Брек с любопытством рассматривала то, что привез ее товарищ. — Почему Вы работаете один?       — Потому что кое-кто занят, — Олиен фыркнул, загружая отпечатки в компьютер. — Когда я говорю «кое-кто», у этого кое-кого должна проснуться совесть.       — Совесть – это социальный конструкт. Внутренний голос, который люди называют совестью, это всего лишь переживания, отголоски воспитания и личные принципы. Я таким не страдаю.       — Поэтому у тебя нет друзей, ублюдок.       — Почему берлоги? — Розалин с любопытством наблюдала за ссорой, в которой не участвовал один из конфликтующих.       — Берлога подразумевает под собой отсутствие партнера, — Поэфф знающе протянул последнее слово. — У господина Колдвилла же полно следов женщины. Сомневаюсь, что он сам носил красные кружевные трусики. Хотя мир стал довольно прогрессивным…       — Не рассуждай на эту тему, — Эрухабен с ворчанием вставил флешку в разъем, начиная выгрузку данных.       — В этом нет ничего постыдного. Взрослые люди занимаются сексом. Приам был довольно симпатичным молодым человеком, если судить по фотографиям – сейчас он немного не в форме и выглядит весьма подавлено. Поэтому ничего удивительного в том, что, даже с его репутацией, он смог найти себе подругу.       — Да ты что? — Олиен раздраженно выгнул бровь, намекая на очевидность информации. — Не знал, спасибо.       — Сочувствую, Олиен-ним. Еще не поздно. Вы еще молоды. Может выпьем кофе? Хотя я бы лучше выпил холодного пива, — Гленн покивал на свои мысли, покидая лабораторию под предсмертные хрипы смущенного профессора.       — Черт, Гленн-а! Я теперь тоже думаю об этом!       — С Бадом поведешься, — Эрухабен весело хмыкнул, подъезжая к коллеге на стуле, забирая часть образцов. — Я оцифровал архивы с похожими делами. Вышло немного, но думаю можно что-то найти. Хотя время поджимает. Не хотелось бы, чтобы в морге появилось еще одно тело. Ай.       Олиен гневно ударил старшего в плечо.       — Работай молча. Не хочу с тобой разговаривать. Забудь о моем существовании ровно на 2 минуты.       Эрухабен пожал плечами, рассматривая фотографии. Ему было не интересно изучать статуи и очередные картины (кажется, что искусства для него хватит до конца жизни). Он сконцентрировался на конкретных снимках.

39.

      Такое число было присвоено Приаму.       — В этом нет никакого смысла, — если до этого были догадки относительно природы странной нумерации трупов, то теперь все это было брошено в топку. — Не может быть, что где-то валяется еще по меньшей мере 30 тел.       Декле был «смертью» – значение четверки практически во всех фольклорах было одинаковым. Что если оттолкнуться от этой идеи? Пальцы снова запорхали над клавишами.       Нумерология была частью гадального искусства, и ее истоки уходили глубоко в религию и историю. Связь со звездами, сверхъестественными существами и прочим бредом, в который так нравится верить людям, находится в относительно открытом доступе. Любой может узнать значение, тайный смысл, заложенный код и прочее. Было ли это совпадением, но «быстрая смерть» – было одним из значений искомого числа.       — Это интересно, — Олиен потер подбородок, внимательно смотря на монитор. Он решил кое-что проверить и не прогадал. — Разве они не были врагами?       Групповые фотографии, снятые с офисной доски в мастерской Колдвилла, хранили изображения молодых Декле и Приама. Общеизвестно, что эти двое враждовали, не вступая в открытые конфликты. Старые друзья, которые не смогли преодолеть расстояние славой. Помимо этих двоих были еще люди.       Девушка, которая спорила с Декле прямо перед его смертью, и девушка на общих фотографиях оказались одним и тем же человеком. Все трое были знакомы между собой и, вероятнее всего, поддерживали связь даже в зрелом возрасте.       — Почему бы тебе не проверить фото на наличие опознавательных знаков? Это явно с выпускного. Может получится пробить их—Ай.       Олиен сжал кулак, снова ударяя светловолосого несколько раз в плечо.       — Полегчало?       — Нет! Ты раздражаешь меня так сильно, что я готов подкинуть Кейлу работу!       — Несчастный парень и так следит за ребенком, скорее всего, пытается осмотреть второй труп, отмахивается от звонков вышестоящих, мальчишки Чхве и невесть кого еще. Я ничего не сделал. К тому же, — Эрухабен понимающе поднял брови. — Синих крестиков больше. Ты проигрываешь в своей же игре.       — Заткнись! Своих дел нет, ты начинаешь читать нотации, а потом делаешь вид, что очень занят, словно файлы не смогут без твоего внимания загрузиться на эту несчастную флешку! Вот! Вот этим Кейл весь в тебя! Вы оба раздражаете меня! Из-за вас я постарею раньше времени!       Кейл непонимающе передернул плечами.       «Хм? Меня продуло?» — о нем кто-то говорит? Какого черта? Кейл не принимает разговоры о себе, если это не передача крупной суммы денег. Мужчина фыркнул, возвращая свое внимание на тело. — «Он больше похож на енота, которого переехало самосвалом, чем на человека».       Быстрого осмотра было недостаточно – сложно работать, когда от головы убитого осталась только непонятная каша. Кейл не был обладателем невероятной способности, позволяющей ему собрать сломанное воедино, но он знал об одной интересной программе, которая, к сожалению, не принадлежала ему, но, если проблему нельзя решить деньгами, смазливой мордашкой или связями, то это довольно серьезная проблема. Он планировал обратиться к знакомой, работающей в одном…специфическом месте, которое он когда-то помог ей обустроить.       Альберу еще в первый день запретил, оперируя законом и каким-то чувством собственного достоинства, выносить за пределы РНЛ любые вещества, устройства и прочие вещи, участвующие в преступлении или его раскрытии, но Кейлу было глубоко плевать – если это поможет ускорить процесс, то хороши любые методы. Это было неправильно, потому что нельзя было выносить улики за стены лаборатории, но это не его проблема, что программа доступна только в одном конкретном месте. Альберу не узнает, а значит не будет корчить недовольное лицо, используя для этого только глаза: удивительный навык, Кейл почти завидует.       Он сделал фото трупа, убирая карту памяти в задний карман штанов.       Он планировал провести обычное вскрытие, заполнить отчет и съездить в похоронное бюро, чтобы навестить давнюю подругу. Он знал, что она не откажет ему в небольшом не совсем законном деле, но стоило бы прикупить подкуп в кондитерской для этой особы. Мэри была крайне сговорчива, когда ей предлагают десерт. Кейл запомнил эту небольшую особенность подруги.       Для полковника, который должен к тому моменту вернуться в лабораторию, будет слеплена история, согласно которой Кейл отправится навестить Ёна в клинике – Альберу не будет задавать вопросов. Он конечно же заедет к этому ребенку, чтобы проверить его, но это лишь потому, что Раон будет спрашивать о нем, а врать этому мальчику было весьма опасно – Раон как на духу мог выдать любую его ложь Чхве Хану или Альберу.       Сейчас нужно просто продолжить работать.       На первый взгляд причина смерти была очевидна и заключалась в лопнувшей, как арбуз, голове, но Кейл доверял сначала фактам и только потом глазам. Тело было повреждено: ссадины и синяки, оставшиеся от упавшей скульптуры, покрывали торс и предплечья. Были заметны следы борьбы и, такое ощущение, что покойный дрался не с человеком, а с окружавшими его предметами. На теле не было никаких чисел, как это было с Декле, но у этого было донельзя банальное объяснение.       Кейл снова брезгливо сморщился, смотря на контейнер, где хранились кусочки мозга и прочего барахла, которое старательно собирал Ким Рок Су. И он должен в этом копаться? Черта с два! Он знал, что интересное клеймо было оставлено на скульптуре, которой была раздавлена голова, поэтому особой срочности в восстановлении этого аппарата не было, но все усложняет то, что причина смерти может в корне отличаться от внешних признаков.       Кейл задумчиво покачал скальпелем.       — Кому же вы перешли дорогу?       Не то чтобы его волновала история этих людей – просто от решения этой проблемы напрямую зависел его выходной, который Альберу обещал устроить по окончанию следствия. Чем раньше он начнет отдыхать, тем дольше он будет отдыхать. Простая математика.       Цок. Цок.       Он повернул голову, услышав шум за дверью. Звук каблуков обозначил незваного гостя. Раздвижные двери легко расступились перед элегантной фигурой.       — К телу Колдвилла и Тойса с этого момента запрещено прикасаться. Также запрещено использовать биологические образцы моих клиентов для каких-либо целей, — Кейл нахмурился, когда в морг вошла девушка в приталенном черном платье. — Морг будет опечатан. У Вас есть две минуты, чтобы… Убрать это.       Брюнетка махнула рукой в сторону окровавленных рук и фартука, как бы намекая, что если мужчина не успеет, то он будет вынужден идти в таком виде. Кейл нахмурился.       — Вы кто?       — Прошу прощения за мою грубость, — девушка улыбнулась, выуживая из сумочки удостоверение и какую-то бумагу, завернутую в файл. — Мое имя Джати Коул. Я адвокат Приама Колдвилла и Декле Тойса. Мои клиенты подписали документы, запрещающие проводить любые следственные действия с их телами и прочим. Если не хотите проблем с судом, немедленно прекратите следственные действия, или мне придется обратиться в соответствующие органы… Не очень хотелось бы начинать знакомство с Вами с суда…       Кейл удивленно поднял брови.       «Какого черта? Есть такие документы?» — и пусть он считал себя не самым лучшим студентом, правильнее будет сказать, что он считал себя одним из худших (учитывая то, сколько он прогуливал и спал на занятиях), но он был далеко не глупым человеком. Какой смысл заверять бумаги, которые напрямую ограничат расследовании убийства? Не то чтобы Приам и Декле могли ждать, что их убьют, но какой в этом смысл? Им же уже все равно, а людям другим нужно как-то разбираться с этим дерьмом.       Но несмотря на вполне официальную печать и подпись, Кейл не собирался ложиться на пол и показывать живот. Он достаточно долго выстраивал свою репутацию человека, с которым очень сложно вести дела, поэтому не его проблема, что эта мисс его не узнает. Он был достаточно образован и опытен, чтобы ответить наглой женщине.       — Вы не можете отдавать мне приказы, мисс, — Кейл вежливо улыбнулся, намеренно медленно стягивая окровавленные перчатки, с удовольствием замечая, как жидкость брызнула рядом с белыми туфлями адвоката. — Мой босс – Альберу Кроссман, а в его отсутствие – Розалин Брек. Я послушаю только их, мисс.       Джати хмыкнула, ничуть не удивленная грубостью и сопротивлением. Она сложила руки на груди, слегка приподнимая подбородок.       — Где я могу их найти, мистер…? — она выгнула бровь, намекая, что хочет услышать его имя. — Простите, на Вас нет бейджика… — Кейл улыбнулся еще ярче.       — Вы можете заглянуть в буфет. Сейчас время обеда.       — Что ж, благодарю.       Девушка улыбнулась в ответ, разворачиваясь на каблуках. Как только дверь закрылась, Кейл злобно бросил перчатки в раковину, не заботясь о чистоте. Кровь забрызгала небольшое зеркало и часть стены, но это его не волновало.       «Забрать тела и образцы?» — это раздражало. Как им работать? Гадать на картах? Он резко повернулся в сторону стола для вскрытия, низко опуская брови. Нужно что-то придумать… Срочно.

*

      Это было абсурдно. Глупая шутка. Ситуация, которая просто не может произойти, так как для реализации нужны факторы, предметы и участники, которые никогда не соберутся в одном месте добровольно.       — Что ты имеешь в виду? — Альберу неподвижно слушал объяснения Кейла. Он до конца хотел верить, что это просто еще один способ избавить его от подкрашивания корней: они попросту будут расти сразу седыми, или он полысеет, чего уж мелочиться.       — Хённим, — судмедэксперт тяжело вздохнул, словно он уже устал объяснять. — Адвокат наших трупов забирает все данные – когда я говорю все, я имею в виду буквально все – и запрещает работникам РНЛ использовать информацию о ее клиентах, — Альберу мог поклясться, что слышал на фоне разъяренную Розалин, которая сравнивала адвоката с не самой законной и благородной профессией. — Она оставила только сами трупы, потому что не хочет разбираться с желе, которое раньше было головой Приама. Но холодильники опечатаны.       — Хааа… Меня не было всего ничего… — полковник потер переносицу, проводя ладонью по лицу. — Ты же обещал, что не устроишь ничего такого…       Роббит недоверчиво прижал ноутбук к груди, наблюдая за старшим братом. Альберу только успел занести его вещи в квартиру, как раздался этот звонок. Он редко позволял себе быть в таком растрепанном состоянии, но в данный момент от битья головой о стену Альберу останавливало отсутствие водительских прав у Роббита (с разбитой головой будет трудно вести машину). Было малость любопытно, но спрашивать напрямую было бы глупо, поэтому, превозмогая гордость, он подошел ближе, стараясь услышать подробности.       — Хённим, это же не я ее пригласил, — Роббит безошибочно определил голос Кейла, слыша в нем явное раздражение. — Если бы это был я, я бы просто продал труп и сказал бы, что мне ничего не привозили. К тому же, было бы глупо отчитываться перед тобой об этом – в долю я тебя все равно не возьму, а проблем найду, светило правосудия и всего благородного, что только существует в этом мире, погрязшем в коррупции и гнили.       — Кейл.       — У нее какой-то документ. Там все официально – с подписями и печатями. Розалин изучает копию. Хённим, тебе бы вернуться.       Альберу снова вздохнул. Ситуация усложнилась, в данный момент он не знал, что делать. Он помассировал висок, стараясь стимулировать работу своего несчастного мозга, который в последнее время страдал больше обычного. Никто, конечно же, не виноват в этом: Кейл и Розалин, которых он оставил за главных, не могли предугадать, что существует такая бумага. Другой вопрос был к Эрухабену и Олиену, которые вроде как изучали информацию про убитых, но это уже другая история: некоторые данные просто невозможно найти без нарушения закона.       — Альберу, мы разберемся, — уверенность в голосе Кейла позволяла и правда верить в сказанное. Альберу провел рукой по волосам, убирая их от лица:       — Я скоро буду. Постарайтесь не усугубить ситуацию и верните Бада.       У него уже была одна мысль, которую он хотел обсудить с остальными: лучше будет собрать мнения и предложения, потому что то, что он собирается предложить, выглядит по большей части как мошенничество. Хотя Кейл точно поддержит, он не сомневался.       — Я вероятно буду поздно, поэтому не жди меня, если собирался, — Альберу похлопал Роббита по голове, критически осматривая его лицо на наличие проявившегося синяка. — С домом я разобрался, поэтому не беспокойся. Если ты хотел бросить учебу из-за мачехи, забудь – не нужно. Я почти уверен, что она попробует связаться с тобой после разговора с отцом, но не волнуйся и просто скажи мне. За остальными вещами можем съездить позже, если будет необходимость.       — Ты сделал «что»? Я просто просил тебя забрать компьютер. Какой разговор? — младший недоверчиво распахнул глаза, практически роняя ноутбук. — Т-ты же не--       — Я не говорил, что ты нажаловался. Просто объяснил свою…м, — Альберу ярко улыбнулся, слегка склоняя голову. — Позицию? Не переживай и занимайся учебой. Мне нужно ехать.       Роббит так и стоял, уставившись в хлопнувшую дверь. Он устало приложил ладонь к лицу, смиряясь со своей участью. Он труп. Если Альберу просто объяснял свою позицию, как он назвал это, то он точно труп. Должен ли он перестать выходить из дома?       «Она точно не отвяжется», — он сел за стол, раздраженно открывая ноутбук. Даже если Альберу сказал, что разберется, всегда был шанс, что их отец сделает выговор Исабелле. Побег одного из сыновей из дома – довольно хороший инфо-повод для того, чтобы очернить белую репутацию Зеда Кроссмана. Эта женщина может попытаться вернуть его домой? Зед точно может ограничить ей бюджет за такую серьезную ошибку.       Роббит бы давно переехал официально, но у него не было твердой почвы под ногами. Альберу смог сбежать благодаря своей тете, которая грамотно завела на его имя банковские счета, куда переводились деньги на обучение и прочие расходы. Именно она помогла найти первую квартиру и встать на ноги. У Роббита такого удовольствия не было. Жить на шее своего старшего брата было, без сомнения, приятно, но это уязвляло его гордость.       Он пережил небольшой кризис, когда зазвонил телефон (словно кто-то только и ждал, когда он погрузится в печальные мысли о своей будущей взрослой жизни):       «Может мне поставить беззвучный режим?»       Сначала появилось раздраженное выражение, когда он подумал: «какого черта кому надо?», затем недоумение от имени, высветившегося на экране, после – осознание и смущение. Он слишком быстро ответил на вызов, не ожидая от себя подобного.       — Эй, ты подставил меня! — Ханна отбросила приветствия, сразу начиная с претензий. — Ты обещал принести мне сегодня практику, но не пришел! Ты хоть представляешь, на что ты обрек меня? Я дала тебе свой номер, чтобы ты предупреждал меня о форс-мажорах, а ты просто хранишь его? Тебе понадобится достойное оправдание, чтобы я не вызвала тебя за университет после пар по экономике завтра!       Роббит сглотнул, чувствуя, как сперло дыхание. На лице, несмотря на страх быть избитым, появилась улыбка.       Ханна и правда вписала свой номер в его телефон, чтобы он предупреждал ее о возможных заданиях на практических семинарах и давал консультации, но они ни разу не воспользовались этим предлогом. Девушка время от времени присылала смешные изображения и видео, подписывая их коротким «ты». Роббит же старался отвечать не слишком энергично. Большую часть времени они вели дружескую беседу, которая приятно разбавляла скучные дни.       Он со скрытым удовлетворением слушал ворчание и проклятия в свой адрес.       — Я не собачка, чтобы бегать за тобой. Были проблемы, из-за которых может быть не смогу появляться еще какое-то время. Это твоя практика, ты должна сама делать ее!       — Ты обещал!       — Я забираю обещание!       Помощь с заданиями была идеей Роббита. Он учился на курс старше, поэтому мог отправлять уже готовые работы. Ханна не стала отказываться от такой экономии времени.       — Что-то серьезное? — голос девушки звучал приглушенно, словно она прикрыла рот, стараясь звучать тише.       — Дела семьи.       Короткого ответа хватило, чтобы на другой стороне повисла тишина. Роббит собирался заверить, что это не серьезно (читать: сказать, что это не ее дело), но Ханна прервала его уверенным голосом.       — Приходи завтра. Если это серьезно, мы придумаем что-нибудь вместе, я всяко умнее тебя, а если это пустяки, то просто сходим в одну кондитерскую после занятий. Это будет твоим извинением за подставу! Понял меня?       — Чт--       — Я буду ждать тебя, поэтому приходи. Я довольно сильная, поэтому смогу тебя защитить.       Вызов был сброшен, оставляя Роббита наедине с краснеющим лицом и открытым ртом. Он врезался лбом в стол, закрывая голову руками. Неуверенно покосившись на все еще включенный телефон, он попытался отмахнуться от посторонних мыслей.       «Она серьезно собралась защищать меня?..»

*

      — Человек? — Раон выглянул из буфета, осматриваясь по сторонам: он был уверен, что слышал его голос, поэтому Кейл никак не мог спрятаться от него. Ему запретили покидать это место без взрослых (или, в крайнем случае, Бада), но ждать дольше сил не было. Как его могли бросить?! Ему оставили телефон Гленна, разрешая смотреть мультики и играть в специально скачанные для него игры, но это было скучно, когда никто не восхищался его комментариями и достижениями. К тому же, с телефона Кейла он мог позвонить Ёну (точнее, маме Человека) или Чхве Хану: Раон запомнил какие картинки стоят на нужных контактах.       Сейчас ему было скучно.       Мальчик нахмурился, наблюдая за странными людьми, которых он никогда не видел. Они отличались от случайно встреченных людей в лаборатории, и Раон чувствовал, что они не будут рады, если он поздоровается с ними, а это очень странно! Кто будет не рад такому? Его никто не предупреждал, что будет происходить что-то настолько непонятное, поэтому мальчик не придал большого значения взрослым делам, считая, что его это никак не касается. Все резко исчезли из буфета, оставляя ему только напутствие и чужой смартфон.       — Человек сам будет виноват, что я убежал, — Раон быстро рассеял мнимую вину за нарушенное обещание и сделал шаг за пределы буфета. Коридор не был другим миром, как это показывают в тех интересных сериалах, но ощущение чего-то запретного мягко наполнило сознание, поднимая волну восторга. Мальчик захихикал, самодовольно смотря на буфет, который не смог удержать его. Никакие стены больше не встанут на пути Раона!       Он легко нашел своего Человека, радостно набирая скорость, чтобы удивить его. Чужие красные волосы всегда выделялись на фоне светлых стен лаборатории, поэтому абсолютно каждый мог заметить его издалека, что самому судмедэксперту очень не нравилось. Сейчас Кейл раздраженно крутил телефон, о чем-то переговариваясь с другим мужчиной: это был удачный момент для внезапной атаки, которую он, на самом деле, ожидал. Раон не мог сдержать хихиканье. Он снова осмотрелся, надеясь, что никто не окликнет его и не раскроет его намерения Кейлу, но, заметив пугающую фигуру, споткнулся о свои собственные ноги.       Плюх.       Кейл обернулся на звук падения, собираясь вздохнуть и просто позволить этому ребенку завершить начатое. Сначала взгляд остановился на упавшем Раоне; мальчик даже не собирался плакать, но почему-то его замершее лицо напрягло гораздо больше, чем должно было. Он не выглядел напуганным или изнывающим от боли – просто странно сосредоточенное выражение абсолютно не подходило этому шумному ребенку. Кейл нахмурился и повернул голову туда, куда был направлен взгляд Раона.       — Не думал, что в таком месте будет такой беспорядок, — Раон замер, сидя на полу, огромными глазами смотря на вмиг преобразившееся чудовище. Почему-то он не мог пошевелиться, просто продолжая смотреть, стараясь не моргать, боясь, что это существо просто исчезнет, что ему никто не поверит, что он правда видел его. Зеленые глаза смотрели на него так, словно он был грязный или выглядел омерзительно. Они в отвращении прищурились, красиво сочетаясь с растянутыми в улыбке губами. Раон никогда не видел это лицо, но он слышал этот голос. Он часто звучал в длинных подземных коридорах, эхом достигая самых дальних уголков бункера.       Он словно спрашивал: «почему ты все еще здесь?»       Привычное чувство безысходности накрыло одновременно с осознанием, что он снова маленький и одинокий. Словно у Раона кто-то отобрал его имя и швырнул его в вонючую коробку, где хранятся другие украденные имена. Он словно вернулся туда, где его легко могут победить. Где он слабый.       Тонкие губы задрожали, когда он попытался издать звук, но вместо слов из рта вырвался удивленный писк. Знакомые руки подняли в воздух, заставляя испуганно обернуться, с облегчением натыкаясь на Человека. Кейл хмуро уставился в бледное детское лицо, позволяя мальчику спрятаться в его руках.       — Все хорошо, — Раон цеплялся за него так, словно боялся, что его уронят или вырвут из чужой слабой хватки. И пусть ребенок был тяжелым, Кейл не собирался отпускать. Даже если руки слегка дрожали от веса, даже если гипотетическое чудовище попытается забрать его – Кейл не отпустит.       — Я н-не боюсь его… — Раон тихо бормотал куда-то в шею, крепче сжимая мягкий свитер. — Я отомщу ему, Ч-человек. Я об-бязательно…       Дрожащий голос затих, когда Кейл положил ладонь на лохматый затылок. Он прищурился, свирепо глядя перед собой.       — Приятно снова увидеть тебя, Кейл Хенитьюз, — Венион Стэн улыбнулся, словно перед ним стоял его старый друг. — Еще и с ребенком… Какие все-таки удивительные вещи происходят в мое отсутствие.       — Не скажу, что рад встрече.       — Ты все такой же эмоциональный. Любовь к выражению своих мыслей грубыми словами – это ваша семейная черта.       Кейл не мог вспомнить время, когда семья Стэн не враждовала с его. Казалось, так было всегда: незначительные словесные перепалки, мелкие пакости в более юном возрасте – все это не стояло рядом с тем, что Венион делал сейчас. Из семьи Хенитьюз прямо никто не страдал: было бы глупо пытаться навредить кому-то из детей, а Дерут и Виолан Вениону были не по зубам, но знакомые люди и друзья иногда попадали под такой удар, что хотелось попросить прощения за свою дружбу с ними.       Одна из подруг Кейла долго лечилась в их клинике из-за того, что на нее вылили кипяток. Кожа сильно пострадала, даже лицо было повреждено. Девушка осталась жива благодаря быстрой реакции персонала и профессионализму врачей, но Кейл все еще испытывал слабое чувство вины за то, что она вынуждена жить с таким печальным опытом. Были и другие случаи, если считать странные нападения виной Вениона, но напрямую этот человек никогда не конфликтовал. Он умел только гадить за спиной, создавая серьезные проблемы, которые косвенно затрагивали семью Хенитьюз – в основном через старшего сына этого семейства.       После того, как дело о проведении опытов на детях было закрыто, Венион вернулся в страну. Кейл не сомневался, что он здесь для того, чтобы поиздеваться: этот человек знает, что ему ничего не могут предъявить и поэтому каждый раз не боится показаться в местах, где что-то произошло.       Когда пострадала Мэри, этот ублюдок пришел выразить соболезнования. Как будто она уже умерла или близка к этому.       «Какое разочарование», — сказал Венион, глядя в глаза старшему сыну Хенитьюз. Зачем этот ублюдок пришел сейчас?       Кейл цокнул языком, удобнее подхватывая Раона. Он решил промолчать, просто впиваясь взглядом в светлый выглаженный костюм. Венион прищурился, не получая нужной реакции на свое появление, но он быстро вернул на лицо вежливое выражение.       — Мой дорогой друг понес потери из-за смерти подчиненного… Мне бы хотелось узнать подробности. Не могу поверить, что человек, которого я рекомендовал, мог быть замешан в чем-то подобном, — его голос звучал спокойно и даже дружелюбно. — Я бы хотел выразить соболезнования детям, пострадавшим из-за него. Все-таки в этом есть и моя вина…       Кейл чувствовал, как напрягается спина Раона каждый раз, когда Венион открывает рот. Он повернул голову, слабо шепнув вопрос: «ты знаешь его?». Быстрого кивка головы было достаточно.       Карие глаза вернулись на старшего мужчину.       — Ты хочешь сделать признание?       — Что?       — Я спрашиваю тебя, — Кейл улыбнулся, наблюдая, как меняются эмоции на чужом лице. — Ты хочешь сделать признание? Ты признаешь, что курировал это? Это твой человек, разве ты не должен нести ответственность за своего человека, Венион-ним? Он мучил детей, Венион-ним. Разве это правильно, Венион-ним?       Зеленые глаза опасно прищурились.       Кейл продолжил. Он прекрасно знал, как вывести этого человека из себя. Честолюбивый Венион ненавидит, когда его выбеленную репутацию портят злыми словами.       — Это пятно на твоей биографии и на биографии Нео-нима. Как ты мог допустить такое, Венион-ним?       — …Я понимаю твое беспокойство, но… — Венион бросил взгляд на подошедшую фигуру. Ким Рок Су сложил руки на груди, внимательно изучая его. От пронзительного взгляда стало не по себе. — Вероятно, я зашел не вовремя.       — Да, — Кейл радостно улыбнулся, слабо качая рукой. — Это неподходящее время, Венион-ним. Лучше бы ты потратил его на что-то более полезное, — карие глаза весело прищурились, когда до ушей донеслись приглушенные хихиканья Раона. — Например, на проверку своего персонала. Будет грустно встретить еще одного маньяка, работающего под твоим началом, Венион-ним.       Челюсти Вениона напряглись, когда он выдавил из себя улыбку.       — Пожалуйста, будь в здравии, Венион-ним. Нам обязательно надо встретиться будущем.       — …Ты прав.       Кейл убрал улыбку с лица, когда белая спина скрылась на пропускной.       — Раон, я предупреждал тебя не выходить.       — Извини, Человек…       Он вздохнул, поправляя мальчика в хватке.       — Сильно ушибся? Ты знаешь, что если будешь бегать – упадешь.       — Я сильный!       — Чего он хотел? — Ким Рок Су непонимающе склонил голову.       — Черт его знает. Вероятно, он хотел вытрясти из нас компенсацию, а может быть просто хотел показать нам, что мы не можем привлечь его к ответственности. Твой вид отпугнул его, поздравляю. Теперь ты звезда ночных кошмаров Вениона.       Ким Рок Су больше не требовал объяснений. У него была необходимая информация, которая позволит ему не находиться в неведении – этого было вполне достаточно. Он отвернулся от созерцания семейной идиллии, останавливая взгляд там, куда ранее ушел Венион. Он знал, что этот человек надеялся на шоу, но он – никто, пытающийся притворяться кем-то. Он часто встречался с такими людьми, но они, как правило, не задерживались надолго. Ким Рок Су привык не обращать внимание на подобное, но…       «Венион Стэн…» — в будущем следует ожидать других встреч с этим экземпляром: будь это что-то хорошее или нет. В любом случае, встреча должна быть продуктивной для одной из сторон. Мужчина прикрыл глаза, не замечая на себе внимательный взгляд карих глаз. — «Я запомню тебя».       «Меня окружают страшные люди…» — лицо Ким Рок Су украшала зловещая улыбка, которая бывает только у злодеев в кинофильмах. Красная бровь дернулась от жуткого зрелища. Стоило только подумать о том, что подобное выражение появится на лицах близких к нему людей, голова начинала болеть. — «Чхве Хану лучше не знать об этом».       Старший мужчина моргнул, слегка поворачивая голову с сторону Кейла, ярко улыбаясь, заставляя того отвернуться.       «Жуткий».       — Он настоящий… Он правда настоящий… — Розалин продолжала недоверчиво смотреть в документ. Она несколько раз поковыряла ногтем бумагу, надеясь заметить хоть один изъян. Что она должна делать? Она, как заместитель Альберу и как глава компьютерного отдела, знала, как вести себя в разных ситуациях: навыки, которые не любят указывать в резюме, у нее были развиты лучше, чем у любого другого человека, но сейчас она хотела порвать несчастную копию бумаги на очень маленькие куски. К черту стрессоустойчивость!       — Как они себе представляют расследование? — Гленн был настроен враждебно. Он скептически выгнул бровь, относясь к этому, как к любой идее Бада. — Мы должны наугад искать подозреваемых?       — Альберу бы приехать поскорее, — Розалин крепко сжала копию документа. Ее руки тряслись от сдерживаемого гнева, казалось, что из ее ноздрей вот-вот повалит пар ярости. Гленн нахмурился, неуверенно кладя руку на девичье плечо. — Если мне придется разговаривать с ней, я клянусь, что меня отстранят от дела из-за превышения должностных полномочий. Я просто разобью ее хорошенькое личико.       «Страшная женщина…»       Розалин на самом деле была готова вцепиться в эти выпрямленные, очевидно крашенные волосы, и заметно проредить их, а затем закрыться с этой… дамой в тире, чтобы показать ей, как хорошо она может стрелять из служебного оружия. Гленн понимающе покосился на пышущую злостью подругу. Он уверенно, пользуясь моментом, достал ее мобильный, находя нужный контакт.       — Бад у аппарата.       — Бад, тащи свою задницу в офис. У нас проблемы.       — …Гленн, друг мой, позволь спросить, — голова Поэффа загудела, предвещая дальнейшую фразу. — Почему, когда я отвечаю на номер Розалин, я слышу твой голос?       — Очевидно потому, что звоню я?       — Брат, неужели ты воспользовался одним из моих советов?.. Я тронут!       Гленн вздохнул, уже жалея, что поленился вернуться в кафетерий за своим телефоном.       — Бад.       — Да?       — Заткнись, — на другом конце провода раздались возмущенные вздохи. — Мне все равно, как ты будешь добираться до офиса, и что ты будешь делать с Тольцем. Тащи его с собой. У тебя 15 минут. Я убью тебя, если ты опоздаешь.       — Пф! Брат, тебе меня этим--       — Я покажу всему РНЛ то видео, где ты пытаешься перепеть ту девушку из фильма про затонувший корабль.       — Ты не посм-- — Гленн спокойно сбросил вызов. Это был самый быстрый способ вернуть Бада в офис.       — У вас так очаровательно шумно, — Джати улыбнулась, покачивая пробиркой, аккуратно возвращая ее на подставку. — Превосходно рабочая атмосфера, Эрухабен-ним. Лучше, чем в университете?       Эрухабен нахмурился, бросая взгляд на уверенную позу адвоката-надзирателя, которая решила проконтролировать именно его. Она продолжала упоминать его прежнее место работы, невзначай прикасаясь к плечам и спине профессора. Это раздражало.       — Обычно, когда я работаю, меня никто не трогает.       — Это очень полезная информация, профессор-ним.       Девушку это не отпугнуло, хотя Эрухабен и не особо пытался выглядеть устрашающим, потому что в данный момент эту роль исполнял его коллега. Он чувствовал спиной, видел третьим глазом и ощущал всеми фибрами души, что Олиен уже практически испепелил Джати взглядом. Он крайне агрессивно бросал папки в принесенные коробки, а на просьбу быть аккуратнее, демонстративно поднял руки выше, увеличивая высоту падения.       «Ребячество», — подумал Эрухабен, не пытаясь спрятать довольную улыбку.       Джати повела плечами, отходя от светловолосого профессора, чтобы достать из сумочки маленькое зеркальце. Она элегантно поправила помаду, словно была на простой встрече, а не вставляла палки в колеса, наглаживая одного из сотрудников.       — Вы же понимаете, что препятствуете расследованию? — Олиен с крайней неприязнью выгнул бровь, встречаясь взглядом с адвокатом. Она задумчиво склонила голову, словно только сейчас услышала заданный вопрос, и нежно улыбнулась, хлопая ресницами.       — Поймите меня правильно, Олиен-ним, — зеркальце громко захлопнулось. — Это не моя прихоть. Вы все еще можете беседовать с подозреваемыми, но использовать тела и образцы моих клиентов – запрещено. Я всего лишь выполняю свою работу.       — Вы чего-то боитесь? — Эрухабен безразлично наблюдал, как люди Джати уносят собранные ранее коробки. — Мне не нужны программы, чтобы понять, что вас связывают не только рабочие отношения. У нас есть фотографии, и мы успели связать некоторые факты.       — Точнее у нас были эти фотографии.       — Я и не скрываю, Эрухабен-ним, — Джати улыбнулась, игнорируя излишне возбужденного Олиена, который продолжал пыхтеть, как очень старый паровой двигатель. — Мы были знакомы с Декле и Приамом со времен университета. Да, у нас были отношения, но это обычное дело между взрослыми людьми. И я не боюсь. Чего мне бояться? Что мои умершие любовники отомстят мне за то, что я спала с ними двумя?       — Ваши друзья жестоко убиты, и Вы думаете, что Вас это никак не коснется? — Олиен раздраженно сложил руки на груди. Он был в бешенстве, но не мог еще более явно показывать это. Эта женщина ворвалась, устроила шум и теперь трогает его…коллегу. Даже он в свои студенческие годы не позволял себе таких вольностей, а теперь эта!--       — Их дела никак не связаны со мной.       — О, конечно. И мы могли бы это проверить, если бы Вы не устроили этот цирк здесь.       — Цирк сейчас устраиваю не я, Вы главная звезда здесь, Олиен-ним.       Эрухабен с тяжелым вздохом поднялся из-за стола в тот момент, когда Олиен сделал шаг навстречу девушке. Он положил руку на его плечо, останавливая от других глупых действий. Мужчина прекрасно знал, насколько этот парень любит спорить: он будет делать это до последнего, пока его противник или не сможет больше слушать его, или не сдастся первее.       — Вы закончили выносить большую часть нашей лаборатории? — золотые глаза холодно прищурились, когда на девичьем лице появилась невинная улыбка.       — Если Вы, Эрухабен-ним, закончили удалять все данные, — Джати подняла руки, слегка шевеля пальцами, призывая повторить за ней. — Но, зная то, как вы оба настроены ко мне и к данному мероприятию, могу ли я осмотреть Вас, Эрухабен-ним? Обещаю, что я буду нежной и крайне осторожной.       Тонкие пальцы почти коснулись предплечий мужчины, как раздался довольно звонкий звук.       Шлепок.       Две пары глаз удивленно уставились на зеленоволосого, который не сильно, но весьма ощутимо, ударил по чужим рукам. Олиен гневно уставился на адвоката, вклиниваясь между двумя, чтобы расчистить дорогу к выходу.       — Руки, швабра, он занят.       Он быстро вытолкнул Эрухабена из лаборатории, продолжая толкать его в сторону зала для совещаний, где собрались практически все. Джати раздраженно тряхнула рукой, покидая лабораторию. Ее бровь дернулась, когда она услышала чужой смешок.       — Господин, Вам смешно?       Кейл вежливо улыбнулся, похлопывая хихикающего Раона по спине.       — Немного. Хотите и меня досмотреть? — он хитро прищурился, наблюдая за растущим раздражением девушки. — Вдруг я вынес части тел из морга? Пальцы, волосы, внутренние органы? — последние два слова Кейл произнес по слогам, игриво покачивая мальчика в руках в такт ударениям.       Джати поджала губы, выпрямляя спину.       — Всего хорошего.       Ким Рок Су с любопытством бросил взгляд на судмедэксперта, замечая блеск в карих глазах.       «Он точно что-то вынес».

*

      — Ты даже почти не опоздал, — Гленн удивленно посмотрел на часы, переводя взгляд на запыхавшегося Бада.       — Он нарушил практически все правила дорожного движения, — Нео с презрением смотрел на прохрипевшего майора, который поднял указательный палец вверх, протестуя против сказанных слов. — Больше половины точно. Запиши туда похищение, и отпуск тебе обеспечен.       Альберу потер лоб. В тайне он все же надеялся, что все это одна большая шутка, но в реальности его ждала та самая копия, про которую говорил Кейл по телефону. Все правда было официально...       — «Сотрудникам РНЛ запрещено проводить следственные действия с телами и материалами Декле Тойса и Приама Колдвилла». Хааа… Айгу, вот ублюдки.       — Да, это звучит как отстой, — Бад наконец-то выпрямился, поправляя волосы и очки. — Но у меня родилась идея!       Раздался коллективный вздох.       — Я уже не доверяю этому, — Гленн обреченно покачал головой, готовый слушать и, в случае высокого уровня бредовости этой самой идеи, отказаться от участия.       Бад махнул рукой на недоверие окружающих, резко повернув голову в сторону Тольца, заставив того вздрогнуть и опасливо попятиться.       — Ты похитил меня с какой-то определенной целью! Я знал, что стоит крепче держаться за кресло! С ним бы ты меня не вынес из кабинета!       — Он, — майор Иллис, несмотря на сопротивления, обнял Нео за плечи, сильно встряхивая его. — Не является работником! Пусть он проводит все эти умные исследования, а мы будем направлять его.       — Чт--?! Ты себя слышишь?! — Нео взбрыкнулся, пытаясь сбросить с себя чужие руки, которые неожиданно крепко держали его. Помогать в расследовании? Да лучше уединиться за чашечкой яда с Венионом! Это дополнение к смертному приговору, который и так ждет его, когда младший Стэн узнает, что он сотрудничает с РНЛ!       — Не хочется признавать, но… — Кейл поигрался с детскими руками, заставляя Раона радостно захихикать. Он легко улыбнулся, наконец услышав смех мальчика, переводя взгляд на полковника. — Это звучит, как самый надежный вариант, который у нас есть. Вскрытие он правда не проведет... А жаль, я был бы рад поиздеваться.       — Что?!       — Я хотел предложить что-то похожее, — Альберу задумчиво потер подбородок, встречаясь взглядом с судмедэкспертом. — Это даст нам немного времени и хоть какие-то результаты, но есть проблема.       — Меня никто не собирается спросить?! — Нео нахмурился, смотря в глаза каждому находящемуся в кабинете. Почти все, как один, старались избегать прямого контакта, кроме одного мужчины.       Красновато-карие глаза внимательно оценивали Тольца, словно пытаясь найти что-то особенное. Нео поежился, отворачиваясь от неуютного контакта.       — Я уверен, что Вам не нужно волноваться из-за этого, — Ким Рок Су улыбнулся, прекращая сверлить парня взглядом. Альберу непонимающе уставился на него. Потребовалась секунда, чтобы его лицо скривилось в странной эмоции. С тяжелым вздохом он потер лоб.       — Показывайте.       Кейл пожал плечами, выкладывая на стол пробирки. Раон с любопытством потянул руки к цветным стеклянным сосудам, но его вовремя остановили, снова захватывая детские пальцы в своеобразный плен.       — Здесь образцы крови и органов, до которых я успел добраться за такое короткое время. Также у меня осталась карта памяти с фотографиями. Я планировал сделать это тайно, но, раз уж все сложилось таким образом… Я хотел съездить к Мэри, чтобы она помогла мне сделать 3D модель головы Приама. Это чем-то похоже на косметологическую процедуру в бюро.       — Ублюдок, ты планировал вынести улики?       — Хённим, ты бы никогда не узнал.       Эрухабен спокойно тряхнул рукой. Из рукава водолазки медленно появилась флешка. Бад присвистнул.       — Здесь оцифрованный архив.       — Олиен-ним поэтому напал на адвоката? — Кейл хитро улыбнулся, смотря, как его младший крестный смущенно кашлянул в кулак.       — Естественно! Разве могут быть другие причины?       — Она даже забрала ваш глупый листок...       — Человек, что за листок? — Раон невинно поднял глаза на Кейла. Не замечая, как краснеет один и раздраженно ворчит другой профессор.       — Неважно, — Эрухабен фыркнул, ловя на себе благодарный взгляд Олиена. — Я все равно запомнил счет.       — Ублюдок, замолчи!       — 44 синих и 23 черных.       — Т-ты серьезно запомнил?!       Альберу устало перевел взгляд на другую часть коллектива, как бы призывая продолжить раскрывать должностные преступления.       — У меня есть некоторые фото в машине. Там осталась камера, — Розалин гордо сложила руки на груди.       — Вы сейчас перед своим начальником хвастаетесь, что намеренно прятали образцы, файлы и планировали вынести улики за территорию лаборатории…       — Все во благо! — Бад снова напомнил о своей идее, тряхнув телом Нео. — Он может работать!       Альберу потер лицо руками, серьезно обдумывая ситуацию. Если сотрудникам запрещено взаимодействовать с материалами дела, то Нео Тольц может стать их козырем. Он и так был их информатором по части Вениона, поэтому чуть большее вовлечение не будет чем-то страшным для совести и трудовой этики. Люди, оставленные здесь этой женщиной-адвокатом, не смогут помешать им, потому что технически они не нарушат ничего из предписанных запретов.       Он вздохнул, выпрямляясь в кресле.       — Объединим все, что нам известно на данный момент. Нео-ним, мы вынуждены просить Вашей помощи.       — Ха-ха! Мои идеи – лучшие!       — Хаа....