Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Каори остановилась перед входом в квартал Учиха, и сердце её на секунду замерло. Перед глазами возникла невидимая граница — словно сам воздух здесь становился другим, гуще, тяжелее. Она мысленно усмехнулась:       «Клан Учиша — дом, к которому я отношусь. Как так? Спросил бы кто-то. Да вот так. Любовь зла, полюбишь и козла, а в случае с моим отцом — это мою мать, Кирин Учиху. И вот я, Сенджу по крови, стою на пороге вражеского клана. Ирония судьбы».       Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, и решительно переступила порог.       Улицы квартала встретили её тишиной и порядком. Здесь всё было по-другому: аккуратные дорожки, идеально подстриженные кусты, фонари в виде драконов, которые зажгутся с наступлением сумерек. И везде, куда ни глянь, этот знак — бело-красный веер, вырезанный на воротах, на дверях, даже на водосточных трубах. Он смотрел на неё отовсюду, будто напоминая: ты здесь чужая, ты гостья, и никогда не станешь своей.       Каори шагала по знакомым с детства улицам, и каждый дом отзывался в памяти каким-то воспоминанием.       Они дошли до нужного дома — двухэтажного особняка в традиционном стиле, с покатой крышей и резными ставнями. Каори замерла на мгновение, собираясь с мыслями, потом толкнула калитку.       Внутри всё осталось почти таким же, как в её детстве. Просторный зал встречал идеальной чистотой и порядком. Кожаные диваны тёмно-вишнёвого цвета, массивный мраморный камин, в котором, несмотря на весну, уютно потрескивали дрова. Пол из чёрного дуба блестел, будто его только что натёрли воском. Стены, отделанные светлым бамбуком, создавали ощущение простора и лёгкости. В воздухе пахло сухими травами и чем-то неуловимо знакомым — духами матери.       Каори стянула сандалии у порога, поставила их ровно, как учили в детстве, и прошла в зал. Опустилась на диван — кожа противно скрипнула под тяжестью — и жестом показала матери, что готова слушать. Рука сама собой легла на подлокотник, пальцы нервно отстукивали ритм.       — Может, чаю? — Кирин появилась из кухни, поправляя идеально сидящее кимоно. Д      вижения её были плавными, выверенными, как в танце.       — Давай без церемоний, — Каори вскинула ладонь, останавливая её. — И без этой никому не нужной аристократичности. Ненавижу это.       Кирин чуть приподняла бровь, но ничего не сказала, прошла в зал, села напротив, закинув ногу на ногу, откинулась на спинку дивана и открыто, без стеснения, принялась разглядывать дочь. Взгляд её скользил по лицу Каори, по её растрёпанным волосам, по нервным пальцам.       — Мито была бы разочарована твоими манерами, — произнесла она спокойно, без осуждения. — Сколько она в тебя их вкладывала.       — Плевать, — Каори сжала челюсти так, что на скулах заходили желваки. Внутри всё кипело.       — Удивительно… — протянула Кирин, чуть склонив голову набок. — Ты удивительно похожа на свою кузину. Не только внешне, но и по характеру. Вы как две капли воды.       Каори подалась вперёд, устанавливая зрительный контакт, в жёлтых глазах сверкнуло раздражение.       — Я приехала сюда не для того, чтобы слушать твои рассказы, Кирин.       — Знаю, дорогая. — В голосе матери не было обиды, только ровная, спокойная констатация. — Но я рада тебя видеть. Я очень скучала по тебе, Каори.       — О да, — Каори язвительно усмехнулась и щёлкнула пальцами в воздухе. Жест вышел резким, нервным. — Так скучала, что не позвонила ни разу за два года. Ни разу.       — У меня были дела. Длительные миссии… — Кирин говорила ровно, без тени оправдания в голосе, просто объясняя факты.       — Да что ты говоришь? — Каори вскинула руки, разводя их в стороны. — Хотя… знаешь что? Мне всё равно.       Она поднялась с дивана, чувствуя, как дрожат колени, в висках стучало, в груди разгорался пожар.       — Цунаде была мне и матерью, и отцом всё это время, — голос сорвался, но она взяла себя в руки. — Поэтому давай закончим этот короткий, но весьма увлекательный разговор.       Сенджу развернулась и уверенно направилась к выходу, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, обуваться не стала — просто схватила сандалии в охапку.       — Я очень рада твоему возвращению, — донеслось вдогонку.       Каори замерла на секунду, но она не обернулась, только рванула дверь на себя и захлопнула её с такой силой, что, кажется, задрожали стены.       Она вылетела на улицу, на ходу натягивая сандалии, пальцы тряслись, шнурки не слушались, но она не останавливалась. Прочь. Только прочь отсюда.       Она бежала по улицам квартала, не разбирая дороги, спотыкаясь на ровных плитах, и не видела, что на крыше дома, который только что покинула, стояла тёмная фигура. Кроваво-красные глаза шарингана следили за каждым движением.       «Вернулась».       

***

             Быстро шагая по ночным улицам Конохи, Каори потеряла счёт времени, ноги несли её сами, пока впереди не замаячила знакомая вывеска — старый добрый бар, где они когда-то зависали с командой. Тёплый свет лился из окон, слышалась приглушённая музыка, и девушка прибавила шаг.       Она буквально влетела внутрь, и волна тёплого, прокуренного воздуха ударила в лицо, смешиваясь с запахом алкоголя, пота и чьих-то дешёвых духов. Каори, не глядя по сторонам, рухнула на высокий стул у барной стойки и припала локтями к полированному дереву.       — Двойной бурбон, — выдохнула она, обращаясь к симпатичному брюнету за стойкой, тот понимающе кивнул, и через минуту перед ней уже стоял стакан с янтарной жидкостью.       Каори сделала глоток — обжигающе, терпко, хорошо. Закрыла глаза, позволяя алкоголю разлиться теплом по пищеводу, вытесняя противный осадок от разговора с матерью. Неудобное деревянное сиденье впивалось в ягодицы, но сейчас это казалось мелочью.       — Эй, блонди!       Голос резанул по ушам, вырывая из полудрёмы. Каори дёрнулась, распахнула глаза и увидела в отражении зеркала за стойкой двоих мужчин в форме Анбу, которые уверенно направлялись к ней.       — Вау, вот так встреча! — Тензо сиял, как начищенный медный таз. Он плюхнулся на соседний стул, едва не сметя локтем чью-то рюмку.       — Да уж, встреча что надо, — Каори расплылась в улыбке, соскальзывая со стула, чтобы обнять бывшего коллегу.       Она уже протянула руки, когда взгляд её упал на фигуру, застывшую позади Тензо. Растрёпанные серебристые волосы, маска на пол-лица, лениво прищуренный глаз.       — Какаши Хатаке, о боги, — выдохнула она, и голос её дрогнул от искренней радости. — Сколько лет, сколько зим!       Она рассмеялась и, не церемонясь, притянула его за шею, уткнувшись носом куда-то в плечо. От него пахло табаком, бумагой и чем-то привычным терппким, от чего сводило губы.       — И правда, — в его голосе слышалась усмешка, когда он ответно сжал её в объятиях. — Хотя не так уж я стар.       — Ой, молчи, старик, — отмахнулась Каори, отпуская его.       — Блонди, я и не надеялся увидеть тебя снова, — Тензо светился от восторга, уже подзывая официанта взмахом руки. — Какими судьбами?       Каори плюхнулась обратно на стул, жестом указав мужчинам располагаться напротив, взяла свой стакан, покрутила в пальцах, глядя, как янтарная жидкость плещется о стенки.       — Ох, самыми неприятными, если честно, — вздохнула она и одним глотком допила остатки.       Тензо, не теряя времени, стянул с себя жилет Анбу, бросил на соседний стул и принялся открывать принесённые официантом бутылки. Стекло звякнуло о стекло, когда он разлил бурбон по трем стаканам.       — Блонди, у нас сегодня целая ночь впереди! — провозгласил он, поднимая свою порцию. — Ну же, рассказывай, как прошли эти пару лет.       Какаши молча поддержал тост, с интересом разглядывая повзрослевшую знакомую поверх своего стакана. В его взгляде читалось что-то тёплое, почти ностальгическое.       *Спустя пару часов*       Бар вокруг них уже давно опустел, только сонный бармен лениво протирал дальний конец стойки, да приглушённая музыка всё так же лилась из динамиков. Троица же чувствовала себя прекрасно — настолько, насколько можно чувствовать после нескольких бутылок бурбона на троих.       — А помнишь! — Тензо вскрикнул так, что Каори вздрогнула. Он сидел растрёпанный, волосы торчали во все стороны, глаза лихорадочно блестели, а руки размахивали в воздухе, рискуя задеть пустые бутылки. — Как она танцевала на барной стойке, потому что проспорила мне желание!       Он хлопал ладонями по столу и подмигивал Каори с таким видом, будто сообщал величайшую тайну мира.       — О да, помню, — Какаши облизнул пересохшие губы, залил в себя очередную порцию и с гулким стуком поставил стакан на деревянную столешницу. — А ещё я помню, как ты потом знатно выгреб.       Троица грохнула смехом так, что бармен покосился на них с лёгкой тревогой.       — Ты мне тогда два ребра сломала и руку вывернула! — Тензо театрально схватился за бок, будто боль вернулась. — Если бы не Какаши, я бы уже был на том свете.       — Ох, да ладно, — Каори отмахнулась, разом опрокидывая в себя очередную порцию янтарной жидкости. — Ну приложила я тебя пару раз. С кем не бывает?       — Да вот, например, с Хатаке, — не унимался Тензо, кладя тяжёлую ладонь на плечо товарища. — Он у тебя в фаворитах. Ни разу не видел, чтобы ты его мутузила, как остальных.       Взгляд Каори сам собой упал на Какаши. Тот сидел, откинувшись на спинку стула, с видом человека, которому всё нипочём. Серебристые волосы падали на глаза, маска съехала куда-то на подбородок, открывая линию челюсти.       — Не помню... — ответила она коротко и нервно закусила нижнюю губу, тут же наливая себе новую порцию, чтобы занять руки.       — Да-а-а... — протянул Какаши лениво. — Тензо, я получал своё на тренировках. Ты просто не видел — уже в отключке был.       Он развалился на стуле, потягивая бурбон мелкими глотками.       — А знаешь что, — Тензо загадочно придвинулся к Каори, сверкая глазами.       — Ну, удиви меня.       — Блонди, я стал капитаном! — выпалил он и торжественно обвёл ладонью пространство. — Теперь говори — Капитан Тензо. Ну, или Ямато.       Каори поперхнулась, бурбон обжёг носоглотку, она закашлялась, уставившись на Тензо выпученными глазами, а потом зашлась таким смехом, что согнулась пополам, держась за живот.       — Каа-а-как? — выдавила она сквозь слёзы. — Я-я-ям... Яма-Ямато? — Она складывалась на стуле, сотрясаясь от хохота. — Вот умора! Я сейчас умру со смеху! Какое дурацкое имя!       Даже Какаши не выдержал — уголки его губ дрогнули, и он усмехнулся, крутя в руках стакан.       — Ну и смейся себе на здоровье, — обиженно хмыкнул новоиспечённый капитан       — Да, да, ладно, — Каори пыталась отдышаться, вытирая выступившие слёзы. — Не обижайся, это просто... просто очень неожиданно.       Она перевела взгляд на Какаши, увидела его кривую усмешку и снова зашлась смехом. Тензо демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди.       — Да ладно, Тензо, — Каори подалась к нему, утешающе поглаживая по плечу. — Я ж просто пошутила. Без обид.       — Ага... — буркнул он, но в руки взял стакан и сделал глоток.       Каори увереннее закинула руку ему на плечо, откинулась на спинку стула и притянула его ближе.       — Я ж тебя обожаю, Тензо. Ты же знаешь, не дуйся.       Ещё пара бутылок опустела. Стрелка на часах неумолимо ползла к четырём утра.       — Эй, — Какаши постучал пальцем по невидимому циферблату на запястье. — У нас тут уже время поджимает...       Каори перевела мутный взгляд на настенные часы и ужаснулась:       — Ого, четыре утра! Я труп!       Она вскочила так резко, что стул едва не опрокинулся. Схватила свои немногочисленные вещи — куртку, сумку, протектор, который куда-то закатился, — и пулей вылетела из-за стола.       — Ребята, мне пора! Цуна раз шесть звонила, мне точно не жить! — крикнула она уже на ходу.       — Я провожу? — донеслось вдогонку.       Каори обернулась на пороге, махнула рукой:       — Да ладно, спасибо, не надо! В этой деревушке ничего не происходит, а если на меня кто-то нарвётся, думаю, вы об этом узнаете утром!       И вылетела в ночь.       Прохладный воздух ударил в лицо, отрезвляя ровно настолько, чтобы она могла бежать, не падая. Ноги сами несли по пустынным улицам Конохи, фонари размазывались в глазах в жёлтые пятна.       — Чёрт, чёрт, чёрт... — бормотала она на бегу, петляя между домами. — Мне крышка... Цунаде меня убьёт... Заживо закопает...       Она усмехнулась своим мыслям, но скорость не сбавила. Где-то вдалеке уже виднелся дом, и Каори поднажала, мысленно готовясь к самому страшному.

***

                    — Сестрёнка, дорогая, — мелодично пропела Каори, вваливаясь в квартиру.       Частный домик на окраине Конохи встретил её тишиной и полумраком — только настольная лампа горела в гостиной, выхватывая из темноты фигуру на диване. Каори попыталась придать себе уверенный вид, но ноги слушались плохо, а язык заплетался.       — Я тут это... ну ты... — промямлила она, пытаясь подобрать слова, но тут же осеклась под агрессивным взглядом старшей сестры.       Цунаде сидела на диване, напряжённая, как сжатая пружина. Руки скрещены на груди, нога закинута на ногу, и во всём её облике читалось такое суровое спокойствие, что Каори захотелось провалиться сквозь пол. Женщина не двигалась, не говорила — просто смотрела, и от этого взгляда хмель выветривался быстрее любого лекарства.       — И вообще мне восемнадцать! — выпалила Каори, стараясь заявить о своих правах и придать голосу твёрдости. — Имею право!       Она попятилась назад, нащупывая ручку двери, но Цунаде даже не шелохнулась. Только продолжала сверлить её этим взглядом, от которого, казалось, плавились стены.       — Ну Цуна! — Каори перешла в наступление, разводя руками. — Я друзей встретила! Давно не виделись! Тензо, Какаши — мы столько лет не общались! Это было бы невежливо просто так уйти!       Молчание.       — И вообще, — она ткнула пальцем в сторону сестры, — ты сама приходила пьяная и без денег, и я молчала!       Каори уже понимала, что дела плохи, но отступать было некуда, она вскинула подбородок, пытаясь выглядеть уверенно.       Цунаде медленно, очень медленно поднялась с дивана. Движения её были плавными, текучими, как у хищника перед прыжком. Она подошла к сестре, остановилась у самого плеча — так близко, что Каори почувствовала исходящее от неё тепло.       Девушка нервно сглотнула, когда саннин наклонилась к самому уху и прошептала:       — Не убедила.       А потом случилось то, что случилось. Каори потом говорила, что всё произошло слишком быстро, чтобы она могла среагировать. Но судя по звукам, доносившимся из гостиной, реакция у неё была, только вот исход оказался предрешён.

***

      «Как же хорошо жить на окраине деревни», — подумала Каори, глядя в потолок. Утро встретило её головной болью, ломотой во всём теле и навязчивым звуком: тук-тук-тук, тук-тук-тук. Она с трудом повернула голову и увидела в окне рабочих, которые сосредоточенно заделывали свежую дыру в стене. Вчерашней. В том самом месте, куда, по её смутным воспоминаниям, прилетела Цунаде.       — А меня кто залатает? — проскулила Каори, ощупывая лицо. Под пальцами обнаружились ссадины, синяки и шишка на лбу размером с доброе яйцо, всё тело ныло так, будто по нему проехались катком.       Дверь распахнулась без стука.       — С добрым утром, — пропела Цунаде, входя в комнату с самым безмятежным видом. На ней был свежий халат, волосы аккуратно убраны, и вообще она выглядела так, будто вчера выспалась, сделала зарядку и выпила смузи.       Каори покосилась на неё с кровати.       — Ага, для кого как... — пробормотала она и зашипела, когда попыталась сменить позу. Цунаде прошла к кровати, остановилась, глядя на сестру сверху вниз. Пару секунд она просто созерцала её страдания, и Каори готова была поклясться, что в глазах старшей мелькнуло довольное выражение.       — Я пришла за тобой, — наконец сообщила саннин. — Хокаге вызывает.       Каори застонала.       — Но так ты, конечно же, никуда не пойдёшь, — продолжила Цунаде, присаживаясь на край кровати. — Нужно хоть более-менее привести тебя в приемлемый вид.       Она протянула руки, и зелёная чакра заструилась от её ладоней к разбитому лицу Каори. Девушка блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как затягиваются раны, уходит боль, расслабляются мышцы.       — Сначала калечишь, — пробормотала она, не открывая глаз. — Потом лечишь.       Цунаде хмыкнула, но ничего не сказала.       — Бедный Джирайя, — продолжила Каори мечтательно, пользуясь тем, что сестра не может её ударить, пока лечит. — Он даже не знает, в кого по уши влюблён. Такой наивный. А эта женщина — просто монстр.       Зелёное свечение погасло. Каори открыла глаза и встретилась с тяжёлым взглядом сестры.       — Вставай, — сказала Цунаде ровным голосом. — И хватит мямлить. Тебе не идёт.       Она поднялась с кровати и направилась к двери, но на пороге обернулась:       — И да, рабочим за стену заплатишь из своего кармана.       Дверь закрылась. Каори осталась лежать, глядя в потолок и взвешивая все свои жизненные решения, которые привели её к этому моменту.