Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Каори стояла в кабинете Хокаге, и с каждой секундой ей всё сильнее хотелось провалиться сквозь землю или, на худой конец, просто испепелить взглядом этого старого лиса за столом.       Помещение было пропитано духом власти — массивный письменный стол из тёмного дерева, до блеска натёртый локтями многих поколений, ломился от свитков, папок и кип бумаг с гербовыми печатями. Каждая бумажка, каждый документ напоминали о том, сколько жизней было перемолото здесь, в этом кабинете, ради «процветания деревни». На стенах висели портреты прошлых Хокаге, и взгляд Хаширамы с одного из них, казалось, смотрел прямо на неё — с укором, с сожалением, с той самой дедушкиной теплотой, от которой у неё до сих пор щемило в груди.       Она отвела глаза.       В углу, прислонившись плечом к стене и делая вид, что его тут нет, стоял Какаши. Руки в карманах, взгляд в книгу — он явно получил аудиенцию раньше и теперь терпеливо ждал, пока глава деревни закончит мурыжить очередную жертву.       Сенджу скрестила руки на груди, нервно постукивая пальцем по локтю. Она искренне не понимала, что этому старпёру от неё нужно. Последние полчаса она тупо слушала его вступительную речь о долге, чести и прочей ерунде, которую он явно зачитывал по бумажке, потому что паузы между фразами были слишком длинными.       — Что, простите? — переспросила она, когда до неё наконец дошёл смысл сказанного.       Ей показалось, она ослышалась.       Хирузен сидел за столом, попыхивая трубкой. Дым лениво вился к потолку, смешиваясь с запахом старой бумаги, чернил и табака. Он спокойно повторил, чеканя каждое слово, будто оглашал приговор:       — Ты назначена в отдел Анбу. Будешь заниматься особо важными поручениями, которые требуют полного контроля ситуации, отдачи, дисциплины и ответственности.       Каори почувствовала, как внутри закипает вода, готовая вот-вот выплеснуться через край и залить всё вокруг паром. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она заставила себя дышать ровно, чтобы не сорваться сразу, но глаза — эти предательские жёлтые глаза — выдавали её с головой. В них, наверное, можно было прочитать целую поэму о том, как сильно она хочет прибить этого старика.       — Это я поняла, — процедила она сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но разве нет никого... более подходящего, чем я?       Хирузен покачал головой, выпустив очередное кольцо дыма.       — Нет. Ты единственный потомок кланов Сенджу и Учиха, преданный деревне, со всеми подходящими данными и способностями для подобных миссий.       «Пиздец», — пронеслось в голове Каори. Она демонстративно закатила глаза, давая выход хотя бы этому жесту. Внутри же бушевал ураган: «Да ёб твою мать, старый! Ненавижу эту деревню и всех вас вместе взятых! И чтобы не сжечь её к чертям, меня удерживают только нормы приличия, честь и некоторые небезразличные мне люди! Имей совесть!»       Она стиснула кулаки так, что костяшки побелели.       — Твоё знакомство с командой, точнее встреча со старыми товарищами, состоится завтра, — добавил Хирузен и бросил взгляд в угол, где стоял Какаши. — Хатаке всё тебе подробно покажет. Желаю успехов!       Сенджу открыла рот, чтобы высказать всё, что накипело, но Какаши опередил её. Он шагнул вперёд, коротко поблагодарил Хокаге, и, схватив девушку под локоть, буквально выволок её из кабинета.       — С ума сошла? — зашипел он, когда они оказались в коридоре.       Он тащил её подальше от опасной двери, пока она не натворила дел. Коридор был пуст, только их шаги гулко отдавались от стен, да где-то вдалеке слышались голоса.       — Да пошёл он на хрен! — вырвалась Каори, когда они выскочили на улицу.       Свежий воздух ударил в лицо, но не остудил. Она вырвала локоть и развернулась к зданию, готовая ворваться обратно.       — Как он смеет у меня такое просить? Даже не просить — приказывать! Какаши, он мне приказывал! Да что мне твоё задание, мерзкий старикашка!       Сенджу угрожающе смотрела на закрытую дверь главного входа, и в глазах её плескалась такая ярость, что прохожие обходили их стороной.       Какаши вздохнул с такой безнадёжностью, будто решал уравнение с тремя неизвестными, где все три были иррациональными числами. Не долго думая, он подхватил брыкающуюся девушку на руки и закинул на плечо.       — Отпусти меня! — завопила Каори, молотя кулаками по его спине. — Да кто он такой, чтобы мне указывать, мразь!       Она брыкалась на его плече, как дикая кошка, пытаясь то ли вырваться, то ли нанести ему побольше урона. Какаши держал крепко, даже не морщась от ударов, прохожие шарахались в стороны, провожая странную парочку удивлёнными взглядами. Кто-то хихикал, кто-то качал головой.       — Ваши войны, ваши решения отобрали у меня дедушек, отца, брата! — голос её сорвался на крик, в нём зазвенели слёзы бессильной ярости. — Как ты смеешь мне указывать?!       Она почувствовала, как внутри что-то переворачивается, как жар разливается по жилам, как привычный мир начинает расплываться в красной пелене. Когда Какаши опустил её на землю посреди пустыря за административным кварталом, она уже не контролировала себя.       Глаза залились кроваво-красным цветом, и в глубине зрачков проступили три томое, вращаясь с бешеной скоростью. Яростный крик вырвался из её груди, сопровождаемый всплеском удушающей чакры, от которой воздух вокруг загустел, стал почти осязаемым. Трава под ногами привяла, мелкие камешки задрожали.       Хатаке понял: дела плохи.       — Эй, успокойся, — он знал, что слова сейчас бесполезны, но попробовать стоило. Она не слушала. Только смотрела на него этими жуткими глазами, и в них не было ни капли разума — только гнев.       Он вздохнул и перешёл к плану Б.       — Ударь меня! — заявил он, разводя руки в стороны и подзывая её ладонями. — Давай! Выпусти пар!       Каори замерла на секунду, потом скривилась.       — Что? Да пошёл ты! Я лучше пойду и вынесу этого старпёра! — Она стукнула кулаком о ладонь, и звук получился глухим, увесистым. Она уже шагнула в сторону деревни, но далеко уйти не успела.       Какаши не стал церемониться. Стремительный выпад — и его кулак врезался ей в корпус, в солнечное сплетение. Не ожидая удара, куноичи сложилась пополам, хватая ртом воздух, и отлетела назад, прокатившись по земле и подняв тучу пыли.       — Только через меня, Сенджу, — с лёгким, почти издевательским энтузиазмом произнёс Хатаке, перепрыгивая с ноги на ногу и принимая боевую стойку. В его голосе слышался вызов, но в глазах за маской читалась тревога.       Каори сплюнула землю, смешанную с кровью — кажется, прикусила губу. Поднялась, и её лицо исказилось от ярости до неузнаваемости. Она сжала кулак, сосредоточив в нём чакру так, что вокруг руки заплясали голубые искры, а воздух вокруг кулака замерцал.       — Ты сам напросился, защитник.       Она разбежалась и с размаху вонзила кулак в землю.       В тот же миг мощная волна чакры разошлась по земной коре, вызывая глубокие трещины, которые побежали во все стороны, как змеи. В радиусе ста метров всё перевернулось — деревья падали с жалобным треском, камни взлетали в воздух, земля содрогнулась. Плотная завеса пыли поднялась вокруг, скрывая всё в серой мгле.       Какаши активировал шаринган. Сквозь пыль он видел потоки её чакры — они метались, как бешеные, переплетались, пульсировали.       «Она стала сильнее... Чёрт, придётся справляться самому».       Он затаился за большим валуном, отслеживая её перемещения, стараясь дышать ровно. Сердце колотилось, но он заставлял себя сохранять спокойствие. Только спокойствие. Она в гневе, а гнев затуманивает разум.       Вдруг он почувствовал движение прямо над собой.       — Плохо спрятался! — выкрикнула Каори, возникнув из ниоткуда — видимо, использовала какую-то технику ускорения. Она снова врезала кулаком в валун. Камень разлетелся в крошку, осыпавшись песком, но Какаши успел отпрыгнуть, чувствуя, как осколки царапают щёки.       «Чуть не задела, — мелькнуло в голове. — Один удар — и я труп. Нужно думать быстрее. Она в гневе, и это мне на руку. Пусть её сила играет против неё».       — Где же ты?! — кричала Каори, вращая головой, пытаясь уловить его местоположение.       Она проверила верх — нет, низ — пусто, по бокам — только пыль.       «Земля», — улыбнулась она про себя и следующим ударом пробила почву прямо под собой.       Из трещины вылетел Какаши, пытаясь сохранить равновесие, и Каори мгновенно сложила печати.       — Катон: Великий огненный шар!       Огненная стена рванула вперёд, пожирая кислород, но в ту же секунду навстречу ей полетело не менее мощное пламя — Какаши успел среагировать и ответить той же техникой. Два огненных потока столкнулись, выжигая землю вокруг, испаряя влагу. Воздух задрожал от жара.       Каори пригнулась, перекатилась в сторону, но край одежды всё же загорелся. Она сбила пламя, катаясь по земле, и вскочила, понимая, что в ближний бой с ней Какаши не вступает, предпочитая уклоняться. Он метался между уцелевшими деревьями, выигрывая время, появляясь то тут, то там.       — Ах ты ж, жалкая трусливая собака! — заорала она, теряя последние крохи контроля. — Выходи и дерись как мужик!       Дыхание сбилось, руки дрожали, но гнев гнал её вперёд, не давая остановиться. Она сложила печати для новой техники — сложной, требующей много чакры.       — Шана-а-а-а-а-ро-о-о-о...       Взрыв. Земля застонала под натиском бешеной силы, и в стороны полетели комья грязи. Какаши ответил градом взрывных печатей, но Каори танцевала между ними, уворачиваясь с грацией, недоступной обычному человеку. Она двигалась так, будто видела каждую печать заранее.       — И это всё? — крикнула она, уворачиваясь от очередного снаряда. — Я ожидала большего от тебя, Копирующий Ниндзя Листа! А теперь мой ход!       Она набрала полную грудь воздуха и выдохнула:       — Катон: Великое огненное уничтожение!       Огненный столб вырвался из её рта, стирая всё на своём пути. Деревья вспыхивали свечами, воздух плавился, камни трескались от жара. Казалось, сам ад сошёл на землю.       — Райкири!       Молния пронеслась в миллиметре от её лица, опалив кожу на щеке. Каори едва увернулась, но в её голове мелькнула странная мысль: она всегда была медленнее его. Знала это. И сейчас, когда она двигалась на пределе, он всё равно успевал. Значит, он сдерживался.       Но раздумывать было некогда. Она захватила его ногу своей, вывернулась и повалила Хатаке на землю, оказавшись сверху, прижимая коленом его грудь.       — Прощай, — выдохнула она, глядя на него дьявольскими глазами. Злость полыхала в груди, застилая разум. Она снова сложила печати — прямо над его лицом. — Шана-а-а-ар...       Вдруг чья-то рука перехватила её запястье. Мёртвая хватка, от которой заныли кости. Каори обернулась и встретилась со спокойным, ледяным взглядом Цунаде. Старшая сестра стояла позади, без тени эмоций на лице, но в глазах её плескалась такая буря, что Каори на миг стало страшно.       — Прекращай, — коротко бросила она и с силой отдёрнула Каори, швырнув на землю. Куноичи покатилась по траве, пытаясь вскочить, но Цунаде уже тащила её за шиворот, игнорируя брыкания и отборный мат.       — Пусти! — орала Каори, молотя руками и ногами по воздуху. — Убью! Всех убью!       Анбу, стоявшие неподалёку — человек пять в масках, — наблюдали за этим представлением с каменными лицами. Кто-то, кажется, даже пожалел, что вообще пришёл сюда. Поле боя вокруг напоминало зону военных действий: воронки, обгоревшие деревья, дымящаяся земля.       Цунаде рывком подняла сестру, встряхнула как куклу и поставила перед собой. Встряхнула ещё раз, чтобы та перестала брыкаться.       — Ты заткнёшься и будешь слушать меня, — прошипела она сквозь зубы, и в голосе её звенела сталь.       — Да пошла ты...       Пощёчина была такой звонкой, что, кажется, эхо разнеслось по всему лесу. Каори схватилась за щёку, в глазах на миг потемнело, в ушах загудело. Пелена гнева спала, оставляя после себя только боль, растерянность и мерзкое чувство стыда, которое поднималось откуда-то изнутри.       — А теперь взгляни, — Цунаде жёстко сжала её подбородок, разворачивая лицом к полю боя. — Посмотри, что ты натворила. Хорошо, что здесь не было жилых домов и людей. Каори смотрела на выжженную землю, на дымящиеся воронки, на обломки деревьев и разбросанные камни. Постепенно до неё начало доходить. Это сделала она. Всё это — она. Из-за какой-то глупой вспышки гнева. Из-за того, что не смогла сдержаться.       — Но он не имел права так со мной разговаривать... — голос её дрогнул, но упрямство ещё цеплялось за остатки гордости. — Кто бы он ни был, чёрт подери... Я — потомок Хаширамы, наследие Тобирамы! А не его собачка по вызову!       — Хватит! — оборвала её Цунаде. — Ты и вправду потомок Тени Огня на земле. Но твой долг — защищать людей, а не калечить их. Чтобы и кто бы тебе ни сказал...       Она указала пальцем на огромную каменную скалу, где были высечены лица Хокаге.       Солнце клонилось к закату, и лучи его золотили каменные лики. Хаширама, Тобирама, Хирузен, Минато — они смотрели на неё, застывшие в веках свидетели её позора.       Каори сглотнула. Гордость всё ещё боролась с совестью, но взгляд предков делал своё дело. Хаширама, казалось, смотрел с особой грустью.       — Я исправлю свою ошибку, — выдохнула она, вскидывая подбородок. — Но только из-за моих предков.       Цунаде кивнула, отпуская её лицо.       — Отлично. Я расскажу тебе твоё наказание чуть позже, а сейчас убери здесь всё.       Она развернулась и пошла прочь. Часть Анбу последовала за ней, часть осталась, чтобы следить за выполнением работы. Каори слышала, как один из них тихо спросил другого:       «Долго нам тут стоять?» — «Пока не закончит».       — Стерва... — выплюнула Каори, но уже без злобы, скорее по привычке. Она потёрла щёку, на которой горел отпечаток ладони, и посмотрела на Какаши.       Тот стоял, прислонившись к уцелевшему дереву, и выглядел потрёпанным: одежда опалена, на лице копоть, волосы растрепаны. Но в глазах — привычная невозмутимость, будто он только что сходил на прогулку.       — Ты... — Каори замялась, глаза её бегали, она закусила внутреннюю сторону щеки, подбирая слова. — Ну это... Извини.       — Не нужно, — отозвался он ровно. — Моя задача выполнена. Ты успокоилась.       Каори удивлённо приподняла бровь:       — Я чуть было не грохнула тебя, Хатаке.       Он чуть заметно усмехнулся — одними глазами, потому что маска скрывала лицо.       — Не всё так. Ты недооцениваешь меня, я бы так просто не сдался, особенно тебе.       — Ах, ну да, как же, — фыркнула она, но в голосе уже не было агрессии. Она подошла и подтолкнула его плечом, выбивая из равновесия. — Самонадеянный тип.       Хатаке покачнулся, но устоял. И даже улыбнулся — едва заметно, но Каори уловила этот блеск в глазах.       — Идём, — сказала она, оглядывая поле боя. — Надо убирать это безобразие, пока Цуна не вернулась и не добавила мне ещё.       — Я помогу, — просто ответил Какаши и направился к ближайшей воронке, на ходу поправляя жилет.       Каори посмотрела ему в спину, и в груди шевельнулось что-то тёплое. Кажется, она снова обрела друга. И, кажется, этот друг только что спас её от самой себя.       Она вздохнула и побрела к груде камней, которые ещё недавно были валуном. Работы было много. А впереди ещё разговор с Цунаде о наказании.       «Ну и денёк», — подумала она, поднимая первый камень.