Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Зажигая благовония, Каори присела на корточки перед могилой. Ладан затлел, потянуло сладковатым дымом — тем самым запахом означающим приходпоминальных дней. Она смотрела на буквы, выбитые в полированном граните: «Наваки Сенджу, покойся с миром, наш маленький ангелок». На последнем слове пальцы сами потянулись к камню, провели по углублениям.       Слёзы потекли неожиданно — она даже не заметила, когда именно защипало в глазах. Просто вдруг стало мокро на щеках, и она уткнулась лбом в холодный мрамор. Камень был гладким, но от долгого стояния под дождём и ветром кое-где шершавым. Каори прижалась к нему сильнее, будто пыталась продавить, пробиться сквозь эту толщу к тому, кто остался по ту сторону.       — Наваки, — выдохнула она хрипло, и голос прозвучал чужо, со стороны. — Я потеряла надежду. Ты же был моим маленьким лучом света, помнишь?       Она говорила и говорила, слова лились сами, без контроля, пальцы гладили буквы, водили по ним снова и снова, будто запоминая на ощупь.       — Я больше не могу сражаться. Не могу. Прости меня. Я знаю, знаю, я изменила твоей мечте. Изменила мечте дедушек, отца... Но я просто разбита, братик.       Она запрокинула голову к небу — сквозь слёзы облака плыли куда-то, сливались в размытые пятна. И вдруг в одном из этих пятен почудилось знакомое лицо. Веснушчатое, улыбающееся, с вихрами светлых волос, торчащих в разные стороны. Каори зажмурилась, сжала кулаки. В груди что-то сдавило так, что дышать стало почти невозможно.       — Эй, ты, придурок, думаешь, мы тебя боимся? Ты просто чудной!       Детские голоса донеслись откуда-то слева. Каори вздрогнула, прислушалась.       — Точно-точно!       Она вытерла лицо тыльной стороной ладони — кожа стала солёной, щипало вокруг глаз, но она поднялась на подгибающихся ногах и бесшумно двинулась на голоса, прячась за памятниками. Метров через тридцать раздвинула ветки куста и увидела группу детей.       Трое мальчишек лет десяти-одиннадцати окружили одного, светловолосого, тот стоял, сжав кулаки, и старался держаться, но было видно, как дрожат его плечи. На щеках у него были странные полоски — три с каждой стороны, похожие на кошачьи усы.       — Слышишь, клоун, — сказал один из троицы, толкая светловолосого в плечо. Тот покачнулся, но устоял.       — Эй, не называйте меня так! Я не клоун! — голос мальчишки дрожал, но он старался говорить громко.       — А моя мама говорила, что он настоящий монстр, — подключился второй, понижая голос до шёпота, но так, что все слышали. — Страшный и кровожадный...       Троица захихикала.       — Это не так! — выкрикнул светловолосый и со всей силы толкнул обидчика.       Тот пошатнулся, замахал руками и плюхнулся на землю. Заорал так, будто его режут. На крик из-за ближайших кустов вылетела женщина — полная, краснощёкая, в цветастом переднике.       — Рафи! Что ты тут делаешь? А ну отойди от него! — она схватила своего сына за руку и отдёрнула. — Сколько раз я тебе говорила — не подходи к нему!       — Мама, он меня чуть не убил! — заныл мальчишка, хватаясь за локоть и картинно морщась. — Вот, рука болит! Наверное, сломана!       Женщина перевела взгляд на светловолосого, и глаза её превратились в узкие щёлки.       — Ах ты, бандит! А ну уходи! Прочь!       Мальчишка попятился, спотыкаясь на ровном месте.       — Зачем вы так на меня смотрите? — его голос срывался. — Что я вам сделал плохого?       Он пятился, пока не упёрся спиной во что-то мягкое, обернулся, и уткнулся взглядом в чьи-то ноги, обутые в высокие ботинки. Поднял голову выше, ещё выше — и увидел девушку. Ту самую, что недавно сидела у могилы. Сейчас она стояла, уперев руки в бока так сильно, будто хотела продавить их насквозь. и смотрела на женщину с таким выражением, что у той, кажется, даже дыхание перехватило.       — А ну-ка, повтори, что ты сказала, — рявкнула куноичи. Голос её, резкий, как пощёчина, заставил вздрогнуть даже ворон, сидевших на ограде.       Женщина инстинктивно прижала к себе сына, вцепившись ему в плечо, но взгляда не отвела. Наоборот, в нём загорелся тот особый, тупой и самоуверенный огонёк, который бывает только у людей, свято верящих в свою правоту.       — Я сказала то, что у всех на уме, — процедила она, дёрнув подбородком.       Каори сделала шаг вперёд, под ботинками раскрошился гравий.       — Ты кто такая, милая? — Каори улыбнулась, но улыбка вышла кривой, больше похожей на оскал.       — Я всего лишь мать! — Женщина не сбавляла обороты, наоборот, голос её взлетел до визгливых нот. — И тебе советую, гони его прочь! Он нечестивый, проклятый! От него одни беды!       Раздался сухой, хлёсткий звук, женщина мешком осела на землю, схватившись за щёку. В следующую секунду куноичи уже стояла над ней словно могильная плита.       — А теперь снова повтори это, мразь, — Каори наклонилась, и голос её прозвучал тихо, но так, что эхо разнеслось между могилами. — Если сможешь. И тогда это самое место станет тебе домом на долгое время, клянусь.       Женщина заверещала, дети заревели. Каори выпрямилась и обвела их взглядом, полным такого отвращения, что они притихли.       — Закройте рты, — бросила Сенджу, даже не повернув головы в их сторону. Только скосила глаза, и в этом взгляде было столько брезгливости, что вой тут же стих, превратившись во всхлипы, — не мешайте покойным спать.       Светловолосый мальчишка так и стоял столбом, только хлопал ресницами, пытаясь переварить то, что только что произошло. Обычно всё заканчивалось иначе. Обычно его просто гнали, как нашкодившего котёнка. А тут кто-то… заступился?       Где-то в конце аллеи послышались тяжёлые шаги и грубые голоса. Четверо амбалов в форме, с дубинками наперевес, уже сворачивали к ним, привлечённые визгами.       Каори глянула на них мельком, оценила дистанцию, и вдруг вся её злость, вся эта колючая аура схлынула, сменившись чем-то озорным. Она присела на корточки перед мальчиком, оказавшись с ним на одном уровне, и, глядя прямо в глаза, спросила:       — Ты мне веришь?       Мальчик замер, в её глазах не было жалости. Жалости он навидался, она была липкой и противной. А в ней был огонёк, приглашение к игре. Он часто закивал, и на губах сама собой расцвела улыбка.       — Отлично, тогда держи, — она сунула ему в ладошку тонкую, почти невидимую леску. — Видишь вон тот камень? Когда я сделаю так, — она чуть заметно дёрнула головой, — тяни изо всех сил. Понял?       Мальчишка, всё так же сияя, энергично закивал.       — И да, как тебя зовут? — спросила она, на секунду задержав взгляд на его небесно-голубых глазах, таких чистых, таких бездонных.       — Наруто! — выпалил он, выпятив грудь. — Узумаки Наруто!       — Каори Сенджу, — она протянула ему руку, и он сжал её своими маленькими, чуть прохладными пальцами, у Каори что-то кольнуло внутри. — Приятно познакомиться, солнечный мальчик.       — Эй! Что здесь за шум?! — гаркнули за спиной.       Охранники подошли вплотную, и женщина, наконец обретшая голос, ткнула пальцем в Каори, затараторив про нападение, про психопатку, про то, что её и этого "отродья" надо забрать.       «Зря я тебя не приложила посильнее», — мелькнула в голове Каори вялая мысль, но её перебил тяжёлый бас:       — Девушка, пройдёмте. Без глупостей, — один из охранников переступил с ноги на ногу, и за его спиной отчётливо щёлкнул шокер.       Каори повела плечом, разглядывая их: четыре горы мяса, уверенные в своей безнаказанности.       — Извините, — она развела руками, улыбнувшись самой невинной улыбкой, — но я вам не доверяю. А с незнакомыми дяденьками, которые выше меня на две головы и прячут за спиной игрушки, мне сестра ходить запрещала.       Охранники опешили. Этот спокойный, насмешливый тон выбил их из колеи, и пока они переваривали, Каори чуть заметно качнула головой.       Маленькая ладошка Наруто дёрнула леску — та натянулась, свистнула в воздухе и в одно мгновение захлестнула ноги четырёх здоровяков, спеленав их по щиколотки. Первый же неловкий шаг от неожиданности отправил всю четвёрку в кучу-малу на сырую землю.       — Бежим! — крикнула Каори, схватив Наруто за руку.       Они рванули прочь, петляя между могил, перепрыгивая через невысокие оградки, и только когда шум кладбища остался далеко позади.       Лёгкие начало жечь огнём, они остановились, влетев в какой-то безлюдный переулок. Наруто, согнувшись пополам и уперев ладони в коленки, жадно глотал воздух, но при этом беззвучно смеялся. Отдышавшись, он поднял на неё встревоженные глаза:       — Они… они найдут тебя? Накажут?       Каори мотнула головой, всё ещё часто дыша, но улыбаясь уже по-настоящему, тепло.       — Не найдут. Всё будет хорошо, — она перевела дух и, глянув на него сверху вниз, спросила: — Слушай, а где ты живёшь?       — Я? — Наруто выпрямился, тряхнув светлой чёлкой. — Тут недалеко! Улица Минато Намикадзе, дом шесть!       — Запоминаю, — кивнула Каори и легонько хлопнула его по плечу. — Тогда дуй домой, солнечный, а я тут немного приберу за нами, чтобы хвостов не осталось. Беги.       Она уже сделала шаг в сторону, когда почувствовала, как её ладонь сжали маленькие, цепкие пальчики.       — Стой! — выпалил он, и в голосе его проскользнуло то самое волнение, которое она заметила у него на кладбище. — А мы… мы встретимся ещё?       Каори обернулась, в вечернем сумраке его глаза горели двумя яркими огоньками. Она сжала его ладошку в ответ. — Обязательно, — ответила она без тени сомнения, и голос её прозвучал как обещание. — Беги.       

***

      Каори уже шла по улицам, подбрасывая в ладони красное яблоко. Кожура блестела на солнце, пахло свежестью — она купила его у старухи на углу, та ещё ворчала, что молодёжь вместо обеда фруктами перебивается. Каори разглядывала витрины: цветочный, лавка с травами, забегаловка, где подают лапшу. Обычный вечер.       Она заметила их за секунду до того, как они сомкнули кольцо.       Пятеро вышли из-за угла спереди. Трое — сзади, перекрывая дорогу. Остальные бесшумно занимали позиции по бокам, перекрывая все проулки. Маски животных, серая форма Анбу — ни намёка на принадлежность к деревне, только глухие личины лис, волков и кабанов. Каори замерла на месте, продолжая подбрасывать яблоко, хотя внутри всё похолодело.       «Тц. Расслабилась. Не заметила. Ну что за день».       Она медленно подняла руки в стороны, яблоко осталось в правой ладони. Улыбнулась — открыто, дружелюбно, так, что любой дурак понял бы: ничего плохого я вам не желаю.       — Мальчики, вы не на ту напали. Моё имя...       Сюрикен просвистел в миллиметре от виска. Каори даже не моргнула, только услышала, как он с лязгом врезался в стену за спиной и звякнул об асфальт.       Она быстро пересчитала тени, мелькнувшие между домами, оценила плотность окружения.       «Двадцать человек. Как минимум. Вот чёрт».       Улыбка стала шире — ту самую, дружелюбную, за которой обычно следовал удар в челюсть.       — Ребят! — голос звучал ровно, даже весело. — Я не хочу вам навредить. Давайте вы меня пропустите, и мы забудем это недоразумение. Честное слово, мне с вами делить нечего.       Вместо ответа в неё полетела целая туча сюрикенов. Ветер закручивал их, придавая ускорение — футон, кто-то в группе поддерживал технику. Каори отпрыгнула назад, прямо на то место, где земля вдруг пошла рябью и начала вздыматься клеткой. Глина и камень сплетались в прутья, запирая проход.       «Не договорились».       Каори сложила печати на автомате, пальцы сделали всё сами.       — Суитон: Стена воды.       Вода хлынула из ниоткуда — мощная волна, от которой Анбу шарахнулись в стороны, кто-то поскользнулся, кто-то выронил оружие. Секунда форы. Каори рванула в переулок.       — Не так-то просто со мной справиться, безмозглые тупицы, — выдохнула она на бегу.       Ноги несли по знакомым с детства дворам, она знала здесь каждую подворотню. Проскочила между домами, перепрыгнула через забор, приземлилась в чей-то огород, распугав кур, затем вылетела на соседнюю улицу.       И затормозила.       Пятеро на крыше. Четверо сзади. По бокам ещё по двое.       «Значит, семеро прячутся. Классика».       Она закатила глаза и выдохнула. Яблоко всё ещё было в руке — она машинально сжала его, пальцы вдавились в мягкую кожицу.       «Покалечу их — Цуна потом убьёт. Не покалечу — они убьют меня. Выбор небогатый».       Земля под ногами дрогнула. Каори раскинула руки, вгоняя чакру в почву.       — Дотон: Высвобождение земли.       Два булыжника взмыли в воздух, разлетелись на сотни острых осколков. Она махнула рукой — и камни врезались в двоих Анбу, припечатав их к стене, они сползли вниз, матерясь сквозь зубы.       Что-то схватило её за лодыжку.       Каори грохнулась на асфальт, едва успев выставить руки. Ладони ободрало о камни, яблоко вылетело и покатилось в сторону, оставляя на пыльной брусчатке тёмный след. Она ударила кулаком по земле — с такой силой, что костяшки хрустнули и заболели. Почва пошла глубокими трещинами, разверзлась под ней. Шиноби, вцепившийся в ногу, провалился по пояс, застрял, заорал.       Каори вскочила, отряхнулась. Огляделась.       Их снова было много. Очень много. Они окружали, подходили ближе, смыкали кольцо. Пятеро, семеро, десять — она сбилась со счёта. В глазах рябило от масок, от быстрых теней, от блеска оружия на солнце.       Удар током пришёл из ниоткуда. Пальцы свело, ноги подкосились, в глазах потемнело. «Чёрт».       Последнее, что она увидела — мужчину в чёрном плаще. Он стоял в паре метров, спокойно, даже равнодушно. Его лицо было исполосовано шрамами — глубокими, безобразными, от которых кровь стыла в жилах. Он смотрел на неё так, будто она была уже не человеком, а вещью, которую нужно забрать.       Последняя мысль была короткая и злая: «Надо было добить того гада с электричеством первым...»       А потом темнота.