Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Очнувшись, Каори поняла две вещи: голова раскалывается, а двигаться не получается. Она дёрнула руками — холодный металл впился в запястья. Ноги тоже были примотаны к ножкам стула скотчем — плотным, широким, в несколько слоёв.       Холодный свет бил прямо в глаза, заставляя щуриться. Где-то под потолком гудела лампа дневного света — мерзко, монотонно, от этого гула закладывало уши. Воздух был спёртый, пахло сыростью, потом и ещё чем-то химическим, от чего першило в горле.       Губы пересохли, потрескались, язык прилипал к нёбу. Каори облизала их — солёный привкус крови, тело ломило так, будто по ней проехались грузовиком, шея затекла, спину простреливало при каждом вдохе, мышцы ныли тупой, выматывающей болью.       — Доброе утро, — раздался грубый мужской голос справа.       Каори скосила глаза. Морино Ибики — начальник отдела допросов. Массивный мужик, с квадратной челюстью и вечно недовольным лицом. Стоял, сложив руки на груди, и смотрел на неё без всякого интереса. «Точно-о-о-о... Отдел допросов. Миленько».       Она хохотнула, вспоминая, кто вчера её повязал, в горле запершило, куноичи выдала хрипло:       — Я не в отеле пять звёзд?       — Значит, у тебя заниженные стандарты, девочка, — Ибики даже не улыбнулся.       — Ох, если бы. — Каори дёрнула рукой, проверяя, насколько крепко примотана. Крепко. — Я была бы рада.       С ужасным скрипом открылась металлическая дверь. Петли завыли так, будто их год не смазывали, свет из коридора ударил в глаза, и Каори зажмурилась — в этом свете нельзя было разглядеть ничего, кроме чёрного силуэта.       — Эй! — крикнула она, дёргаясь на стуле. Скотч натянулся, но не поддался. — Кто там вообще пришёл, начальник?       Ибики даже не обернулся.       — Твоя свобода, — сказал он бесстрастно.       Силуэт замер в дверях. Высокий, прямой, не шевелится.       «Ну хоть не женщина, — подумала Каори. — Иначе бы мне уже сочиняли надгробную эпитафию».       Один из сотрудников — молодой парень в форме, которого она раньше не заметила — подошёл к ней и начал разрезать скотч. Нож скользил по коже, пару раз чиркнул по руке, но Каори даже не дёрнулась. Когда последний кусок упал на пол, она потёрла запястья.       Кожа под скотчем покраснела, горела.       Она поднялась, чувствуя, как затекшие ноги плохо слушаются. Сделала пару шагов к выходу, стараясь, чтобы походка была уверенной, а не шаткой.       — Ну и кому же я должна быть благодарна за свою свободу? — спросила она вразвалочку, хотя внутри всё ещё трясло.       Силуэт шагнул вперёд, выходя из светового пятна.       — Не нужно благодарностей.       Каори замерла. Глаза, наверное, стали размером с блюдце.       — Итачи... — выдохнула она. — Ну... Эм... Спасибо?       Он стоял в паре метров, спокойный, с обычным своим непроницаемым лицом. Только желваки на скулах чуть заметно ходили — или ей показалось?       — Я два раза не повторяю, — произнёс он отстранённо, разворачиваясь к выходу.       — Усекла, — ответила Каори быстро и, не рискнув больше испытывать его великодушие, двинулась следом, покидая местную камеру умиротворения граждан.       В коридоре было светлее, но ненамного — те же лампы, тот же гул, те же серые стены. Она шла за ним, потирая запястья, и думала о том, что, кажется, задолжала этому человеку, но говорить об этом вслух сейчас точно не стоило.

***

      Они шли по улицам городка, и Каори слушала, как под ногами хрустит гравий. Звук был ровный, ритмичный — шаг в шаг с напарником, хотя она специально не подстраивалась. Где-то вдали хлопнули ставни, закрывая окна на ночь. Пахло вечерней сыростью и дымом из чьей-то трубы. Всё вокруг выглядело мирно, даже слишком, и в этом спокойствии было что-то тоскливое — как в деревне, где ничего не происходит, пока ты не вляпаешься в очередную историю.       — Меня вообще несправедливо повязали, — нарушила она тишину. Голос всё ещё звучал хрипловато после допросной, но она старалась говорить бодро. — Ни за что. Я гуляла, думала о своём, а тут эти псы дозорные напали на меня — одну, бедную, слабую девушку — целой толпой. Ты представляешь, как я испугалась?       Итачи шёл рядом, не ускоряясь и не замедляясь. На лице — привычная маска спокойствия. Только уголок губ чуть дрогнул, когда он ответил:       — Только могу себе представить.       — Вот и я о том же! — Каори оживилась, замахала руками, входя в роль. — Двадцать человек, представляешь? Двадцать! И все с сюрикенами, с техниками... Я еле ноги унесла, ненадолго правда. А потом ещё эта камера, этот скотч, этот... — она запнулась, подбирая слово, — этот Ибики со своей кислой мордой, сидел и смотрел на меня, как на таракана.       Она продолжала причитать всю дорогу, размахивая руками, и Итачи молча слушал. Не перебивал, не комментировал — просто шёл рядом. К тому моменту, как они дошли до дома, Каори выдохлась и замолчала.       Они остановились перед входом. Фонарь над дверью мигал, выхватывая из темноты облупившуюся краску на косяке. Каори переминалась с ноги на ногу, не зная, как правильно закончить этот вечер.       — В общем, Итачи... — начала она, но он поднял ладонь, останавливая её.       — Отдохни, — сказал он. Голос звучал ровно, без эмоций, но в темноте глаза казались чуть мягче. — Тебе это пойдёт на пользу. И постарайся больше не влезать в подобные переделки. Ты в городе от силы пару дней, а уже наживаешь себе проблемы.       Он сделал паузу и добавил чуть тише:       — Надеюсь, ты понимаешь, о чём я.       Каори скрипнула зубами, внутри закипело желание съязвить, огрызнуться, сказать, что она сама разберётся, но она сдержалась, потому что знала: он прав. И потому что он только что вытащил её из камеры.       — Отлично понимаю, — выдавила она сквозь зубы.       — Я рад.       Ни улыбки, ни тепла в голосе. Просто констатация факта.       Он постоял ещё секунду, глядя на неё своими тёмными глазами, а потом развернулся и исчез в сгущающихся сумерках. Бесшумно, как тень, впрочем как всегда.       Каори осталась одна. Постояла ещё немного, глядя на пустую улицу, потом толкнула дверь и вошла в тёмный коридор. Внутри пахло застоявшимся воздухом и пылью. Она прислонилась спиной к закрытой двери, прикрыла глаза и выдохнула.       — Ну и денёк, — прошептав в темноту коридора.

***

      Солнце светило настолько ярко, что даже сквозь сомкнутые веки пробивалось оранжевым. Каори застонала, перевернулась на другой бок, натянула одеяло на голову — бесполезно. Лучи утреннего солнца били прямо в глаза, создавая тот самый дискомфорт, из-за которого нормальные люди просыпаются с мыслью «убить бы того, кто шторы не закрыл». Но штор не было, была только дешёвая занавеска, которая не спасала ровным счётом ничего.       Она полежала ещё несколько минут, тупо глядя в потолок и перебирая в голове обрывки снов. В комнате было тихо, только где-то за стеной мерно капала вода из крана — видимо, так и не починили. Каори скосила глаза на тумбочку, там лежал телефон, она включила экран.       «Цунаде по-прежнему нет уже несколько дней».       Мысль пришла неожиданно и неприятно царапнула где-то в груди. Она пролистала сообщения — куча прочитанных, но от сестры — ноль. Ни «привет», ни «как ты», ни «сдохла ли ты там уже».       «Кому же я настолько нужна?» — мелькнуло в голове с привычной долей самоиронии.       И будто в ответ телефон завибрировал.       «ПРИВЕТ ЭТО ЛИЯ ПОЧЕМУ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ?»       Каори уставилась на экран, и глаза её, кажется, заняли пол-лица от такого шедевра орфографии — сообщение было набрано капсом, без знаков препинания, с таким количеством ошибок, что даже читать было страшно.       «Надо ответить», — подумала она без особого энтузиазма, но палец уже завис над экраном.       Следующее сообщение решило всё.       «Ты уже жиром заплыла или только начинаешь?» — Тензо. Смайлик с языком.       — Вот гад, — выдохнула Каори и рывком села на кровати.       Она вскочила так резко, что хрустнула шея. Попутно, прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть широкие штаны, другой рукой строчила ответ:       «Через полчаса на полигоне Анбу, и я тебя выебу».       Клац — отправлено. Она представила лицо Тензо, когда он это прочитает, и довольно усмехнулась.       В прихожей натянула первую попавшуюся майку, сунула ноги в кроссовки, схватила резинку для волос и уже на бегу кое-как стянула их в хвост. Дверь за ней захлопнулась с гулким стуком.       Она бежала по знакомым с детства улицам, и внутри разрасталось странное, почти забытое чувство — предвкушение. Тензо, конечно, гад, но именно сейчас, вытащив её из четырёх стен тупым подколом, сделал то, за что она была готова его расцеловать. Почти.       Когда до полигона оставалось метров двести, она увидела её. Лия стояла с другой стороны ограды и махала руками так, будто пыталась посадить самолёт. Каори притормозила, переводя дыхание, и только тогда заметила, что там не одна Лия. За её спиной маячили ещё несколько фигур — Тензо, Асума, даже Гай сбоку скалился.       — Каори! — Лия рванула к ней, едва не сбив с ног, и вцепилась в руку. — Привет! Я до тебя дозвониться не могла, переживала! Ты где была? Я уже столько всего себе навыдумывала, ужас просто! Думала, тебя похитили или убили, или...       — Бывает, — перебила Каори, осторожно высвобождая руку и пожимая плечами. — У меня было много дел, извини.       Лия уже открыла рот, чтобы продолжить допрос, но вдруг замерла, посмотрела на неё каким-то странным взглядом, а потом выдала:       — Сразимся?       Каори моргнула. Потом ещё раз.       — Что?       — Давай, как в старые добрые! — Лия упёрла руки в боки, и в глазах её загорелся тот самый азартный огонёк, который Каори помнила ещё с их совместных миссий. — Ну же!       — Лия, — Каори вздохнула, вскидывая руки в мирном жесте. — Я не хочу отправлять тебя в госпиталь, без обид.       — Ты недооцениваешь меня! — не унималась медик. — Я много чему научилась у Орочимару-сенсея! Серьёзно, ты даже не представляешь!       Каори задумалась. Идея пришла мгновенно и была настолько гениальной, что она едва не рассмеялась вслух.       — Если я тебя выиграю, — сказала она медленно, с расстановкой, — ты будешь называть своего сенсея «аспидом» ровно сутки. Двадцать четыре часа. Где бы он ни был и что бы ни делал.       Она ждала возмущения, отказа, как минимум — кривой усмешки. Лия обожала Орочимару так, как нормальные люди обожают только родителей и мороженое.       Но Лия лишь улыбнулась — широко, по-детски, с какой-то пугающей искренностью.       — Согласна.       Каори замерла. Внутри что-то ёкнуло — то ли предчувствие, то ли уважение, то ли мысль «а не вляпалась ли я?»       — Ну, — выдохнула она, сбрасывая оцепенение, и повернулась к остальным. — Вы все свидетели, она сама напросилась.       Тензо присвистнул. Асума закурил, предвкушая шоу. Гай уже разминался, явно надеясь, что его очередь следующая.       Каори вышла в центр полигона, чувствуя, как под кроссовками хрустит утрамбованная земля. Солнце пекло уже по-настоящему, и она пожалела, что не взяла воду.       Лия встала напротив. Метров десять между ними. Ветер шевелил её тёмные волосы, на лице — ни тени сомнения.       — Готова? — спросила Каори, разминая запястья.       — Всегда, — ответила Лия и сложила печати быстрее, чем Каори расчитывала.       Спустя час тренировочное поле напоминало место недавнего побоища. Кунаи торчали из земли под самыми немыслимыми углами, сюрикены валялись россыпью, будто кто-то рассыпал горсть железных монет, а в воздухе всё ещё витал запах горелых дымовых шашек — едкий, щиплющий нос. Тонкая взвесь пыли оседала на листья ближайших деревьев, делая их серыми.       В центре всего этого хаоса стояли две девушки. Тяжело дышали обе.       Каори чувствовала, как по спине под майкой текут струйки пота, как дрожат мышцы на ногах — давно она так не выкладывалась. Она смотрела на Лию и невольно отмечала, как та изменилась. Раньше напарница выдыхалась быстрее, а сейчас стояла, хоть и с трудом, но держалась.       «Давно я не тренировалась, — подумала Каори, разглядывая повзрослевшую соперницу. — А она и правда стала лучше. Хах, зараза».       На губах сама собой заиграла лёгкая улыбка. Усталость усталостью, а приятно было видеть, что Лия не теряла времени даром.       Лия тем временем опиралась руками о колени, пытаясь устоять на дрожащих ногах. Дыхание вырывалось со свистом, перед глазами плыли цветные круги. Мысль была только одна: «Чёрт, я на исходе сил. Ещё немного — и упаду».       — Танцуете танго, девочки?       Голос раздался откуда-то сбоку, и обе синхронно повернули головы. Тензо шёл к ним через поле, лениво перешагивая через разбросанное оружие. На лице его сияла та самая ухмылка, которую Каори мечтала стереть кулаком.       — Я расстроен, что вы одеты, — добавил он, подходя ближе.       — Катись отсюда, Тензо, — бросила Каори грубо, но без особой злобы. Она даже рукой махнула, отгоняя его, как надоедливую муху.       И тут же ослабила бдительность, краем глаза она заметила какое-то движение — слишком поздно. Лия, которая секунду назад едва стояла на ногах, каким-то чудом оказалась рядом. Холодное лезвие куная упёрлось Каори в спину, между лопаток.       — Я победила! — радостно завопила Лия. Голос её звенел от восторга, она даже подпрыгнула на месте, забыв про усталость.       — Правда? — Каори усмехнулась, даже не оборачиваясь.       Она щёлкнула пальцами.       Земля под ногами Лии вздрогнула. Из травы, словно змеи, взметнулись гибкие древесные корни, мгновенно обвились вокруг щиколотки и рванули вверх. Лия взвизгнула, выронила кунай и через секунду уже болталась вверх ногами на высоком дубе, ветви которого надёжно спеленали её по рукам и ногам. Медик дёргалась, пытаясь освободиться, но дерево держало крепко.       — Надеюсь, тебе там комфортно, — крикнула Каори, прикрывая ладонью глаза от солнца, чтобы разглядеть подругу на фоне неба. — Вид отличный, наверное.       — Каори-и-и! — донеслось сверху возмущённое. — Это нечестно! Ты отвлекла меня!       — А ты не отвлекайся, — парировала Каори и довольно улыбнулась.       — Выбирай себе соперников под стать.       Голос раздался прямо за спиной — спокойный, ленивый, с привычными нотками превосходства. Каори закатила глаза, медленно развернулась и упёрлась взглядом в Хатаке. Тот стоял, прислонившись плечом к стволу соседнего дерева, и листал свою неизменную оранжевую книгу, даже не смотрел на неё.       — Какаши, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — При всём уважении. Я не буду с тобой драться.       — Он прав.       Этот голос был другим — ниже, глубже, от него по коже пробегали мурашки. Итачи обошёл Какаши и остановился в паре метров. Тёмно-синий тренировочный костюм сидел на нём идеально, на спине красовался герб клана Учиха — белый веер на красном фоне. Руки сложены за спиной, осанка прямая, взгляд спокойный. Выглядел он так, будто только что сошёл с обложки журнала, и спустился к смертным на этот запылённый полигон.       Каори на секунду зависла. Контраст между ней — растрёпанной, мокрой от пота, с прилипшими ко лбу волосами, и им — безупречным, холодным, будто с картинки, — был слишком разительным. Она почувствовала себя нашкодившей школьницей, которую застукали за дракой в песочнице.       — Как насчёт спарринга между вами? — вклинился Какаши, даже не отрываясь от книги.       — Что?! — Каори подскочила на месте, разворачиваясь к нему. — Вы, должно быть, шутите! Я не собираюсь...       — Значит, сдаёшься, даже не начав.       Итачи перебил её, не повышая голоса. Сказал ровно, спокойно, но каждое слово било точно в цель — он знал её как облупленную.       — Да, ты изменилась, — добавил он и чуть склонил голову набок, глядя на неё своими тёмными, непроницаемыми глазами.       Каори замерла, внутри всё вскипело — обида, злость, желание доказать, что она ничуть не изменилась, что она всё та же, что готова... Стоп.       Она поймала себя на этой мысли и едва не рассмеялась. Попалась. Как ребёнок на конфету. Он специально давит на больное, и она ведётся. Ведётся, как дура.       Но отказываться уже поздно. Если она сейчас уйдёт, он запомнит, и будет прав.       Каори скосила взгляд на Какаши — тот наконец поднял глаза от книги и с интересом наблюдал за происходящим. Тензо уже забыл про Лию и вовсю делал ставки сам с собой. Сверху доносилось возмущённое сопение Сарутоби.       — Какаши, — сказала Каори, не сводя взгляда с Итачи. — Следи внимательно.       Она твёрдо шагнула вперёд, навстречу Учихе. Ноги гудели, мышцы ныли, но адреналин уже делал своё дело — усталость отступила на второй план. В конце концов, когда ещё выпадет шанс надрать задницу этому идеальному засранцу?       Итачи не шелохнулся, только чуть заметно дрогнули уголки губ — он знал, что она не откажется. Знал с самого начала.       Дальше начался бой. Не показательный, не тренировочный — настоящий, хотя никто не собирался убивать. Но с такими противниками, как Итачи, это не имело значения. Он не оставлял выбора.       Каори двигалась первой — пробный удар, проверка реакции. Итачи ушёл в сторону, даже не глядя. Шаг, разворот, ещё удар — мимо. Она наращивала темп, вкладывая в движения всю злость, всю усталость, всё, что накопилось за последние дни. Кулаки свистели в воздухе, ноги мелькали, поднимая пыль с выжженной земли.       Итачи уклонялся. Просто уклонялся. Без напряга, без лишних движений, будто танцевал вальс, который знал наизусть. Каори чувствовала, как внутри закипает раздражение.       «Его скорость... блять!» — мысль мелькнула и погасла, потому что думать времени не было. Она атаковала снова, и снова — пустота. Он не отвечал, только смотрел своими чёрными глазами, в которых плясали отблески солнца.       — Итачи берёт внезапностью и скоростью, — выдохнула она себе под нос, делая шаг назад, чтобы перегруппироваться. — Но сила на моей стороне.       Она сжала пальцы в кулак, перчатка на правой руке натянулась до хруста. Вдох. Выдох.       — Тогда: Шана-а-а-а-а-р-р-о-о-о-о!       С разгона она врезала кулаком в землю: удар вышел такой силы, что платформа под ногами раскололась — глубокие трещины побежали во все стороны, выворачивая камни. Пыль взметнулась стеной, застилая обзор.       Каори остановилась, прищурилась, вглядываясь в белёсую муть. Сердце колотилось где-то в ушах.       «Где он? Не вижу».       Тишина. Только пыль оседает медленно, как снег.       И вдруг — дрожь по спине, та самая, животная, от которой волосы на затылке встают дыбом, зрачки расширились сами собой, ловя свет.       «Нет. Не может быть».       Она поняла раньше, чем успела обернуться. Тело уже знало. Она моргнула, перебила поток чакры — и запустила его заново, выныривая из липкой пелены.       Итачи стоял прямо за ней.       Его грудь прижималась к её спине, горячая, как печка. Каори почувствовала жар даже сквозь мокрую от пота майку. А в шею упиралось что-то холодное. Лезвие. Кунай.       Она замерла, воздух застрял в горле.       «Он взял меня под контроль гендзюцу. С самого начала? Или когда я ударила?»       Время будто остановилось, слышно было только, как стучит пульс в висках — глухо, часто, панически.       «Как я могла на это попасться? Он ввёл меня в иллюзию, а я даже не заметила перехода. Расслабилась. Дура».       Мысли хлестали одна за другой, каждая больнее предыдущей. Она смотрела прямо перед собой, на поле, где всё ещё оседала пыль, на кунаи, торчащие из земли, на Тензо, который застыл с открытым ртом. И чувствовала только жар его тела и холод металла.       Тишина давила, казалось, даже птицы перестали петь.       Потом он убрал кунай.       Шаг в сторону — и жар исчез, оставив после себя неприятный холодок на спине, там, где только что касалась его грудь.       — Ты в порядке? — спросил он.       Голос прозвучал неожиданно мягко, даже учтиво. Каори не сразу поняла, что это вопрос — просто стояла и смотрела в одну точку, не в силах пошевелиться.       — Ты её сломал! — заорал Тензо, драматически запуская руки в волосы. — Итачи, ты монстр! Она теперь вообще двигаться будет?       Итачи даже не посмотрел в его сторону, он смотрел на Каори, и в его чёрных, бездонных глазах было что-то... она не могла понять, что. Не жалость точно, не насмешка, что-то другое.       — Ты в порядке, Каори? — повторил он. Теперь теплее, почти осторожно.       Она открыла рот, чтобы ответить, но звук, который вырвался, был похож скорее на хрип.       А потом воздух разрезал визг.       — И-и-и-и-и-та-а-а-а-а-чи-и-и-и-са-а-а-а-н!!!       Каори моргнула, откуда-то сбоку на поляну вылетели две девушки — она даже не поняла, откуда они взялись. Глаза горели, руки тянулись к Учихе, голоса сливались в один восторженный вопль.       «О нет, — мелькнуло в голове. — Сейчас будет».       Тензо дёрнулся, поняв всё раньше остальных, и уже делал ноги в сторону кустов. Какаши флегматично пожал плечами и неторопливо побрёл в противоположную сторону, даже книгу не закрыл.       Итачи исчез. Просто растворился в воздухе, быстрее, чем Каори успела моргнуть.       Девушки пролетели сквозь пустоту, затормозили, огляделись — и с новыми воплями рванули за горизонт.       Каори постояла ещё секунду, глядя на место, где только что стоял Итачи, потом перевела взгляд на Тензо, который уже почти скрылся в кустах, на Какаши, который лениво перелистывал страницу на ходу, на Лию, которая наконец справилась с корнями и теперь пыталась отряхнуть комбинезон.       Она развернулась и пошла прочь. Быстро. Не оглядываясь.       С полигона Каори вылетела почти бегом, в голове шумело, сердце колотилось где-то в горле, и единственная мысль пульсировала в такт шагам: «Что это было?»