Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Последний день работы с этими неблагодарными спиногрызами, и я больше не буду их рабом! — мысленно ликовала Каори, переступая порог академии. Она даже шаг ускорила в предвкушении свободы.       Утро было солнечным, в коридорах пахло мелом и детским потом, где-то звонко смеялись девчонки. Куноичи уже представляла, как вечером закроет за собой дверь этого учебного заведения и с чистой совестью забудет сюда дорогу, может, даже отметит это дело с Тензо и Какаши.       Но её сладкие грёзы прервали крики за углом.       — Бей, бей, бей его! Давай, врежь ему! Саске, я болею за тебя! — орал чей-то тонкий голос.       — Нет, Наруто, покажи этому выскочке!       Каори замерла, сердце пропустило удар.       «Саске? Наруто?»       Она рванула за угол здания, чуть не поскользнувшись на гравии, картина открылась та ещё: толпа полуросликов облепила пустырь за академией, человек двадцать, не меньше, они сгрудились в плотное кольцо, из которого доносились звуки возни.       Каори растолкала детей локтями, игнорируя возмущённые вопли, и наконец увидела.       В центре круга стояли двое.       Саске — спокойный, как удав, с руками в карманах и отсутствующим взглядом, он даже не смотрел на противника, будто происходящее его вообще не касалось.       А напротив него — Наруто. Светловолосый, в оранжевой куртке, которая уже была вся в пыли, с раскрасневшимся лицом и бешеным блеском в голубых глазах, он сжимал кулаки и тяжело дышал.       — Давай дерись, Учиха! — выкрикнул Наруто, делая выпад.       Саске даже не шевельнулся, просто чуть сместился в сторону, и Наруто пролетел мимо, едва не вписавшись в толпу зевак. Кто-то засмеялся, кто-то засвистел.       — Ты вообще умеешь что-то, кроме как орать? — лениво поинтересовался Саске, даже не глядя в его сторону.       Наруто взбесился окончательно, вытащил из подсумка несколько кунаев и швырнул их в Учиху. Без подготовки, без техники, просто на эмоциях. Кунаи пролетели мимо — один воткнулся в забор, другой в дерево, третий просто упал в пыль.       Саске даже бровью не повёл.       — Хватит себя позорить, Усаратонкачи, — сказал он скучающе. — Ты мне не интересен.       Наруто взвизгнул и кинулся на него с голыми руками. Саске лениво подставил подножку, и светловолосый мальчишка грохнулся лицом прямо в песок, подняв тучу пыли.       Толпа зашлась в хохоте.       Каори поняла, что ещё секунда — и она кого-нибудь прибьёт.       Она шагнула в круг, схватила обоих за шкирку и потащила прочь. Саске, привыкший к такому обращению, даже не сопротивлялся, только недовольно поджал губы, Наруто же забрыкался, как дикий котёнок.       — Пусти! — заорал он, молотя руками и ногами по воздуху. — Он первый начал! Честное слово!       — А ну успокоились оба! — рявкнула Каори, волоча их через двор.       Дети расступались перед ней, как море перед кораблём, она протащила мальчишек через весь коридор, игнорируя их попытки вырваться, и впихнула в свой кабинет, дверь захлопнулась с гулким стуком.       Саске молча прошёл к стулу и сел, так спокойно, как будто ничего не случилось, даже руки сложил на груди. Сенджу знала от кого он этого понабрался.       Наруто заметался по кабинету, размахивая руками.       — Он первый начал, даттебаё! Я правду говорю, Каори, поверь мне! — Он смотрел на неё своими голубыми глазами, полными надежды и возмущения.       Каори открыла рот, чтобы ответить, но не успела.       — Как ты её назвал? — Саске подскочил на стуле, глаза его недобро сверкнули. — Она твоя учительница, а не подруга!       — А вот и подруга! — Наруто высунул язык и скорчил рожу. — Напыщенный ты балбес!       — Угомонились! — Каори хлопнула в ладоши так, что оба вздрогнули. — Оба наказаны! Оба виноваты! И оба будете отгребать!       Наруто открыл рот для возражений, но она ткнула в него пальцем, и он заткнулся.       Через пару минут они уже плелись за ней по коридору академии — два нашкодивших котёнка, которые только что поняли, что дело пахнет керосином. Наруто всё ещё пытался строить жалобные глазки, Саске делал вид, что ему всё равно.       Каори остановилась у нужной двери и постучала.       — Ибису-сенсей, — позвала она, заглядывая в кабинет.       Из-за стола поднялся высокий худощавый мужчина с каштановыми волосами, перетянутыми банданой, чёрные очки скрывали его глаза, но на тонких губах уже заиграла понимающая улыбка. Ибису сложил руки на груди и оглядел делегацию.       — Мне нужна ваша помощь, — сказала Каори, подталкивая мальчишек вперёд.       У обоих одновременно вытянулись лица, они переглянулись, и в их глазах впервые появилось что-то общее — ужас.       — О, с удовольствием, — Ибису потёр руки, и эта улыбка стала ещё шире. — У меня как раз есть работа для добровольцев.       — Удачи вам на новой тренировке, — Каори расплылась в самой широкой улыбке за сегодняшний день. — Ваши самые лучшие друзья — это швабра и метла. Пока-пока!       Она помахала им ручкой и, развернувшись, пошла по коридору, насвистывая какой-то весёлый мотивчик.       — Каори-и-и! — донеслось ей вслед два голоса — один возмущённый, другой… тоже возмущённый, но по-другому.       Она только отмахнулась.       Солнце светило ярко, и жизнь налаживалась.       

***

             Бар встретил их полумраком и запахом старого дерева, смешанным с дешёвым алкоголем и жареным мясом, лампы под потолком горели тускло, жёлтым, уютным светом, от которого в глазах становилось сонно, столики деревянные, исцарапанные, на некоторых ещё остались следы от сигарет. В углу притулились два ободранных диванчика, обитых кожзамом, который давно потерял цвет.       Каори сидела за самым дальним столиком, уткнувшись взглядом в чашку с сакэ. Перед ней уже выстроилась небольшая армия пустых стопок — она сбилась со счёту после пятой. В голове шумело, но не противно, а как-то глухо, будто кто-то заложил уши ватой.       — Отдыхаешь?       Голос вплыл в сознание откуда-то издалека. Каори с трудом подняла голову. Перед глазами всё плыло, но знакомый силуэт она узнала. Лия стояла, уперев руки в бока, в тренировочном костюме, от неё пахло свежестью — так контрастно по сравнению с прокуренным воздухом бара.       — А-а-а, Лия, — протянула Каори без особого энтузиазма и одним глотком опрокинула в себя очередную стопку.       Сакэ обожгло горло, но она уже почти не чувствовала вкуса, только тепло, разливающееся по пищеводу.       — Уф, да ты надралась, — Лия плюхнулась на стул напротив, скинула спортивную сумку на пол, стул жалобно скрипнул.       — Кто-о-о? Я-я-я-я? — Каори попыталась изобразить возмущение, но язык заплетался, и слова выходили тягучими, как патока. — Не-е-е… е-е-т.       Она мотнула головой, и комната слегка качнулась, но в целом держалась на месте.       — Может, мне тебя подлечить? — Лия подпёрла щёку ладонью, разглядывая подругу, в её глазах читалась смесь жалости и любопытства.       — Если пришла заёбывать, то лучше сразу уходи, — Каори отмахнулась, едва не смахнув со стола пустые стопки, рука была тяжёлой.       — Нет, я пришла выпить, — Лия замахала рукой, подзывая официанта. — Официант!       — Я только что закончила тренировки, — начала было она, но Каори её перебила:       — Не могла найти кого-то более подходящего для этого разговора? — голос прозвучал едко, хотя каждое слово давалось с трудом. Язык заплетался, но желание огрызаться подстёгивало говорить.

***

      Через час Лия уже догнала подругу по градусу, щёки порозовели, глаза блестели, и она смотрела на Каори с той навязчивой нежностью, которая бывает только у пьяных и очень одиноких людей. Она сидела, подперев голову рукой, её слегка покачивало.       — Почему решила уйти и не отвечала? — спросила она, наконец, задавая тот самый вопрос, который, видимо, привёл её сюда.       Каори хмыкнула, закатила глаза.       — Становись в очередь, если так интересно.       — Я скучала, Каори, — Лия протянула руку через стол, пытаясь коснуться её ладони.       Каори отдёрнула руку, будто обожглась, и залпом опрокинула очередную стопку. Сакэ пролилось мимо, потекло по подбородку, но она даже не вытерла.       — Ну да, как же. — Сенджу криво усмехнулась. — Надеюсь, в мире цветов и радужных пони всё хорошо?       — Зачем ты так? — Лия замерла, рука её так и осталась висеть в воздухе.       — Зачем? — Каори вскрикнула громче, чем следовало, несколько человек за соседними столиками обернулись. — З-а-а-а-чееем…       Она наклонилась вперёд, впиваясь взглядом в растерянное лицо подруги, и по слогам, растягивая каждое слово, произнесла:       — Не бойся, маленькая Сарутоби. Тебя всегда за-щи-тят.       В голосе было столько яда, что Лия на секунду потеряла дар речи, она смотрела на Каори и не узнавала её.       — Эй, девочки! — раздалось откуда-то сбоку. — От вашей красоты я потерял дар речи!       Голос был громким, самоуверенным, с хорошо поставленными интонациями, Каори с трудом повернула голову, перед глазами всё плыло, силуэт распадался на двойников. Она опустила взгляд обратно в стопку — так было проще.       — Ты кто? — буркнула она в стол.       — Ой, вот это ты дала, Сенджу, — голос был знакомым, с той самой язвительной ноткой, от которой у неё всегда чесались кулаки.       Каори подняла голову, прищурилась. Картинка сложилась.       — О-о-о-о-й, — протянула она без особой радости. — Шисуи Учиха.       Шисуи стоял перед ними, сверкая своей знаменитой улыбкой, кроткие чёрные волосы растрёпаны, чёрные глаза сияют в полумраке бара. Высокий, расслабленный, уверенный в себе до неприличия, форма Анбу сидела на нём идеально, но он умудрялся даже в ней выглядеть небрежно-шикарно.       — Моё почтение, — он схватил руку Лии и галантно поцеловал её, задержавшись чуть дольше, чем следовало.       Лия вспыхнула, как маков цвет, Каори скривилась, будто лимон разжевала.       — Слышал, ты тут уже отметилась, Сенджу, — Шисуи перевёл на неё насмешливый взгляд.       — Как обычно, — буркнула она, не желая поддерживать разговор.       — А я тут не один. Мы как раз с миссии вернулись. — Шисуи обернулся и махнул рукой кому-то в сторону входа.       К столику подошли трое. Все в одинаковой форме Анбу, все с одинаковыми непроницаемыми лицами. Корень. Это чувствовалось за версту — в их выправке, в пустых глазах, в том, как они бесшумно двигались, не задевая стулья и не производя ни звука. Один из них был особенно крупным, с квадратной челюстью и коротким ежиком светлых волос, двое других — пониже, но такие же безликие.       Обстановка накалилась мгновенно. Лия, почувствовав напряжение, попыталась исправить ситуацию:       — Мальчики, мы тут вдвоём отдыхаем. По-девичьи, понимаете? — она улыбнулась своей самой обаятельной улыбкой, надеясь, что они уйдут.       Напрасно.       Молодые люди рассмеялись, кто-то хлопнул Шисуи по плечу.       — Да ладно, мы только выпьем, — сказал один из них, уже пододвигая стул, тот противно скрипнул по полу.       — Вы же не пропустите тост за удачное завершение миссии, — Шисуи ловко расставил на столе чистые бокалы, достав их непонятно откуда. — Она была очень важной для деревни.       Он протянул бокал Каори.       Сенджу взяла его, посмотрела сквозь стекло на мутный свет лампы, а потом медленно сжала пальцы, стекло хрустнуло неожиданно громко, бокал разлетелся на осколки, шампанское смешалось с кровью и потекло по столу, заливая постер. Каори подняла на Шисуи тяжёлый взгляд.       — Выпьем, — сказала она ровно. — До дна.       За столом стало тихо. Даже соседи перестали разговаривать, кто-то из Анбу поперхнулся, кто-то замер с открытым ртом.       А потом один из них — тот, что покрупнее — вдруг расхохотался.       — Вот так девка! — восхищённо выдал он, подаваясь к Каори. — Правду о ней говорят — безбашенная.       Каори почувствовала его руку на своём колене, такую рубую, мозолистую, тяжёлую. Она сжала пальцы, впиваясь в ткань штанов, попыталась сфокусировать взгляд, но голова кружилась нещадно, картинка двоилась, слова распадались на отдельные звуки. Шисуи сидел рядом с Лией, что-то говорил ей, улыбался, а та пыталась вести переговоры с пьяными людьми, но получалось плохо — голос её звучал неуверенно, они слышали, но не слушали, таких как они не слушают.       — Убери руку по-хорошему.       Голос прозвучал холодно, спокойно, и от этого холода Каори на секунду протрезвела.       Хатаке стоял рядом со столиком. Откуда он взялся — никто не заметил, он просто возник из полумрака, бесшумно, рядом с ним замер Тензо, сжимая и разжимая кулаки.       — Воу, Какаши, какие люди! — Шисуи оживился, привстал. — А я, знаешь ли, отдыхаю тут, с девочками.       — Боюсь тебя огорчить, но веселье окончено.       Какаши едва заметно кивнул Тензо, тот шагнул вперёд, схватил нахала за шиворот и одним движением отодрал от Каори. Мужчина даже пикнуть не успел — просто исчез со стула, отброшенный в сторону, стул с грохотом опрокинулся.       — Лия, ты хочешь пойти со мной? — Какаши перевёл взгляд на Сарутоби.       Та закивала часто-часто и пулей вылетела из-за стола, даже не оглянувшись, только схватила свою сумку на ходу.       Тензо вернулся, легко подхватил Каори на руки, она почти ничего не весила в его хватке — тряпичная кукла, только вместо ваты — сакэ. Он оглядел её, задержал взгляд на правой ладони, из которой всё ещё сочилась кровь, капли падали на пол, оставляя тёмные следы.       — Вот это ты надралась, Блонди, — прошептал он.       Какаши придержал Лию за спину, загораживая её от столика, где Шисуи всё ещё сидел, развалившись на диване в своей расслабленной, наглой позе. Он смотрел на них с ленивой усмешкой и, когда Какаши проходил мимо, громко, нарочито довольно причмокнул из чашки сакэ, оставшейся от Каори.       — Ты всё веселье испортил, Хатаке Какаши, — бросил он вслед.       Какаши даже не обернулся, вышел из бара, придерживая дверь, чтобы Тензо мог пронести Каори.       Ночной воздух ударил в лицо прохладой, он был чистым, пах пылью, сухой травой и далёким дымом, где-то вдалеке лаяли собаки. Каори приоткрыла один глаз, увидела звёзды над головой — яркие, россыпью — и снова закрыла, голова кружилась, но уже не так противно, было почти хорошо.       — Тензо, — пробормотала она в чьё-то плечо, голос прозвучал сипло, еле слышно. — Я тебя люблю.       — Пьяная, — констатировал Тензо, но улыбнулся.       Они пошли в сторону дома, Лия семенила рядом с Какаши, вцепившись в его руку, и всё пыталась что-то объяснить про Шисуи, про миссию, про то, что она не виновата. Какаши молчал и только кивал, изредка поглядывая на неё из-под маски, сейчас было важно доставить её домой к отцу и брату, и подумать, как бы Асума не раздул скандал.       «А эту…» — он глянул на Каори, — «к себе».