Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Хокаге докуривал трубку, когда на перила рядом с ним бесшумно опустился Анбу. Даже не опустился — материализовался из утреннего полумрака. Старик покосился на маску, но промолчал, давая доложить.       — Какаши Хатаке, Итачи Учиха и капитан Ямато с двумя бойцами выдвинуты на поиски. Каори Сенджу доставлена в лазарет Лией Сарутоби, состояние уточняет Шизуне.       Хокаге выпустил дым, проводил взглядом серое облачко, которое тут же разнесло ветром.       — Возвращайся, — сказал негромко.       Анбу исчез. Старик постоял ещё немного, глядя, как за горизонтом медленно наливается светом полоса неба, потом повернулся и ушёл внутрь.

***

      В лесу утро наступало медленно, сочась сквозь густые кроны бледным светом. Ветки ещё держали ночную влагу, и когда Анбу в маске медведя бесшумно возник перед Какаши, с листьев за его спиной упало несколько капель.       — Пусто, — сказал он негромко. — Ни следа.       Какаши кивнул, и Анбу растворился обратно в тени.       Хатаке стоял неподвижно, засунув руки в карманы, чуть откинув корпус назад. Пальцы машинально мяли ткань — он смотрел в одну точку перед собой, но видел не лес, а карту в голове, потом потёр переносицу, разминая усталость, скопившуюся за ночь.       — Плохо, — выдохнул он почти беззвучно. — Давай думай. Куда бы ты потащил пацана, если за тобой хвост?       — Недалеко.       Голос Итачи раздался из-за спины — ровный, без напряжения, будто они не всю ночь по лесу петляли, а только что вышли на прогулку.       — Местность они знают плохо. Наруто им нужен живой, иначе бы убили сразу.       Какаши даже не удивился — привык. Учиха встал рядом, заложив руки за спину, и посмотрел в ту же сторону, куда только что смотрел Хатаке.       — Местность они знают плохо. Наруто им нужен живой, иначе бы убили сразу. Зачем таскаться с ребёнком?       — Незачем, — Какаши кивнул. — Только если этот ребёнок не нужен им живым, а точнее то, что живёт в нём.       Взгляды двух стратегов встретились, и, казалось, между ними установилось полное понимание. Они оба знали, что это значит, сейчас каждый дорисовал картину сам.       — И если им нужен не труп, — продолжил Итачи, — они где-то остановятся. Хотя бы на пару часов. Передохнуть, сориентироваться.       — Согласен, — Какаши пошевелил плечами, разминая затёкшие мышцы. — Иначе есть риск не довезти.       Он повернулся к Итачи, посмотрел в упор:       — Думаешь, это те самые? Акацуки?       — Не могу сказать точно, — ответил Учиха так же ровно, без тени эмоций. — Но то, что они знали, где искать Наруто, и действовали слаженно... Лучше перестраховаться.       Какаши хмыкнул, коротко кивнул.       Итачи кивнул в ответ.       Они разошлись, не сказав больше ни слова — каждый направился в свою сторону леса, к своим людям. Разведка продолжалась. Солнце уже начинало пробиваться сквозь кроны, выхватывая из полумрака отдельные стволы, пятна мха, и десятки ног, что бесшумно прочёсывали каждый метр.

***

      Солнце стояло в зените, жара плавила воздух. Какаши чувствовал, как пот течёт по спине под жилетом, как липнет к коже ткань, как ремешок протектора скользит на мокрой переносице. Он давно сбился со счёта, сколько часов они петляли по этому лесу. Сверху донёсся тихий свист.       — Какаши, я нашёл кое-что. Поднимись.       Хатаке рванул наверх, перемахивая с ветки на ветку. Тензо сидел на развилке, вертел в пальцах что-то оранжевое. Сенсей взял тряпку: выцветшая, пропотевшая. Прикусил палец, хлопнул ладонью по земле — и перед ним с дымным пыхом материализовался Паккун. Мопс в жилетке огляделся, недовольно фыркнул:       — Жара-то какая. Ну, давай сюда.       Какаши сунул ему лоскут. Паккун обнюхал, чихнул, повёл ушами.       — Его. Узумаки. — Помолчал, потянул носом воздух. — Но запах размазан. Будто ветром по кронам разнесло.       — Значит, воздухом, — подал голос Тензо, свесив ноги с ветки. — Птицы какие-нибудь. — Он глянул вниз, где между стволами плавился воздух. — Только этого нам не хватало.

***

      Солнце поползло к закату, и когда оно ушло за горизонт, темнота накрыла лес резко, без перехода. Какаши чувствовал, как в груди нарастает глухое чувство — время уходит. Он сжимал челюсть и шёл вперёд.       Город возник из темноты неожиданно: сначала просто угадались очертания крыш, потом проступили стены, пустые окна, безжизненные улицы. Отряд замер.       В городе не было ни дыма, ни огней, ни звуков, только редкий скрип ставни — раз-два, раз-два — и шорох песка под ногами.       — Идеальное место, чтобы кого-то спрятать, — тихо сказал Тензо, усмешка тронула губы, но глаза оставались холодными.       Какаши коротко взмахнул рукой. Четверо бойцов бесшумно отделились и растворились в темноте — крыша, колодец, пролом в стене, тень у ворот. Все заняли свои позиции.

***

      В таверне было тихо, такой затхлый запах прокисшего эля вперемешку с потом. За стойкой горела одна лампа, масло коптило, жёлтый свет выхватывал только ближние столы, посетителей почти не было.       Дейдара допил эль, с грохотом поставил кружку, обвёл взглядом зал, прислушался к чему-то своему, потом повернулся к Сасори:       — У нас гости, господин Сасори, — голос у него был довольный, предвкушающий. — Я разберусь с ними.       Сасори даже не шелохнулся, сидел за столом как вкопанный.       — У нас нет времени, — скрипнул он. — Мальчишку нужно доставить. Немедленно.       Из темноты второго этажа донёсся голос — спокойный, без напряжения:       — Я думаю, у вас немного вариантов.       Дейдара резко вскинул голову, вгляделся в темноту верхних комнат: там, у перил, стоял человек — силуэт, рука на перилах, и что-то в темноте блеснуло красным.       Дейдара улыбнулся:       — О, погнали.       Какаши оттолкнулся от перил, пролетел полэтажа, приземлился в зал — глухой удар ног об пол, скрип досок. Дейдара рванул из-за стола, опрокинул стул, тот с грохотом ударился о соседний стол.       Они сошлись почти рывком, кунай о кунай, звон металла заполнил стены бара. Какаши ушёл в перекат, ладони скользнули по грязному полу, краем глаза он видел Сасори — тот сидел за столом, не двигаясь, даже головы не повернул.       «Второй опаснее», — мелькнуло в голове, когда он уворачивался от выпада Дейдары.       И в этот момент сзади кольнуло, едва ощутимое изменение давления воздуха, колебание чакры — слабое, почти незаметное.       «Глиняный клон».       Имя Каори всплыло само и её слова: «Прямые атаки на него не действуют». Это отрезвило.       — Взрыв!       Вспышка ослепила. Ударная волна ударила в грудь, в ушах заложило, Какаши едва успел упасть за стойку — над головой просвистели щепки и осколки. Половина второго этажа рухнула с грохотом, пыль взметнулась такая, что стало не продохнуть.       Сасори сидел на том же месте, его хвост взметнулся, отбрасывая куски стены, кунаи, дымовые шашки — всё это он делал механически, даже не глядя.       — Планы меняются, — голос у него был ровный, скрипучий. — Забирай пацана и уходи. Тут я сам, у нас мало времени.       Дейдара скривился, но спорить не стал, рванул к Наруто, схватил мальчишку за шиворот, а второй рукой уже лепил птицу. Белая глина на глазах росла, расправляла крылья, становилась размером с небольшую телегу.       — Смотрите, не опоздайте, Сасори но дана, — хмыкнул он, запрыгнул на спину птице.       И в этот момент из-под земли вырвались толстые корни: они обвили его ноги, тело, птицу. Тензо стоял в проломе стены, сложив руки в печати.       — Взрыв! Получай, сука!       Дейдара рванул печать, не церемонясь. Здание рухнуло окончательно. Куски камня и дерева с грохотом осыпались вниз, и на мгновение повисла мёртвая тишина.       Когда пыль чуть осела, вверху, сквозь дыру в крыше, было видно, как птица взмывает в небо, и тут же на её пути возник силуэт с красными глазами.       Дейдара на мгновение опешил:       — Какого хуя?! — выдохнул Дейдара, на мгновение опешив. — Кто ты? Хотя знаешь, уже не важно. — Он ухмыльнулся, пальцы сложились в печати. — Взгляни на моё искусство, непосвящённый.       Грохот прокатился по небу.       Внизу Какаши и Тензо стояли бок о бок, задрав головы. Сквозь пыль и дым ничего не было видно.       — Я думал, тебя задело, — Тензо перевёл дыхание, вытирая пот со лба.       — Каори предупредила, — Какаши обвёл взглядом развалины. — Знал, чего ждать.       Взгляд упал вниз. У ног деревянной куклы лежали два тела: свои. Позы неестественные — руки вывернуты, позвоночник сломан, головы под неестественным углом, глаза открыты, смотрят в потолок, не моргают. Изо рта одного текла кровь, но уже начала подсыхать на подбородке.       — Вы опоздали, — голос Сасори прозвучал буднично.       Хвост резко дёрнулся, вонзился в грудь мёртвого шиноби: тело дёрнулось в последней судороге, кровь брызнула на пол, тёмная, почти чёрная.       Тензо стиснул зубы так, что желваки заходили:       — Ублюдок.       Пальцы сложились в печати, пол под Сасори взорвался:       — Мокутон: Деревянное заточение!       Корни и стволы попёрли из-под земли, обвили куклу, сжали, ломая деревянные конечности. Тензо крикнул напарнику:       — Давай, Какаши! Отправим его на тот свет!       — Чидори.       В руке Хатаке вспыхнула молния. Тысячи птиц закричали разом, разрывая тишину пронзительным звоном и Какаши рванул вперёд.       — Стойте.       Голос Итачи остановил его за секунду до удара. Учиха стоял в стороне, держа на руках бессознательного Наруто. Мальчишка висел тряпкой, голова запрокинута, на лице — ссадины и грязь.       — Они не настоящие. Проекция.       — Что? — Тензо обернулся резко.       — Посмотри на того, — Итачи кивнул в сторону, где должен был быть Дейдара.       Тензо перевёл взгляд на Дейдару, тот застыл, не двигаясь, не дыша, глаза остекленели и смотрели в одну точку, будто видели что-то, чего нет.       Какаши замер, глядя на куклу: Сасори не двигался, не пытался атаковать — просто сидел в деревянном плену, а потом вдруг рассмеялся.       — В мире остались ещё те, кто может сыграть достойную партию, — сказал он, и его голос звучал отовсюду и ниоткуда. — Увидимся в следующий раз, шиноби из Скрытого Листа.       Изображение пошло рябью. Сасори дёрнулся, расплылся, исчез. Дейдара — следом. Просто пропали. А на их месте осталась только пыль, медленно оседающая на обломки.       Какаши смотрел на то место, где они только что были, затем взгляд упал вниз, на тела своих, и внутри всё потяжелело, будто свинца налили.       — Нужно забрать их, — голос сел, прозвучал хрипло, будто не его.       Он подошёл к первому телу. Наклонился, подхватил под мышки: ттело было тёплым ещё, тяжёлым, голова безвольно запрокинулась, кровь с подбородка капнула на руку, ещё не остыла. Какаши перехватил его удобнее, чувствуя, как под пальцами продавливается ткань жилета, мокрая от крови.       Тензо молча поднял второе тело, перекинул через плечо, вытер рот тыльной стороной ладони, оставляя на коже разводы грязи.       Итачи стоял рядом с Наруто на руках, и молча смотрел на них.       Пыль медленно оседала, где-то за стеной затрещала балка, посыпались камни. А в проёме разрушенной стены серело небо — начинался новый рассвет.

***

      Середина ночи застала их в лесу. Костёр почти прогорел, и Тензо пришлось подкинуть веток — пламя снова взметнулось, выхватив из темноты корявые ствол и усталые лица Какаши сидел на бревне и чувствовал, как холод от земли пробирается сквозь ткань штанов, заставляя мышцы ног мелко подрагивать. Он слишком давно не спал — веки тяжелели, но стоило закрыть глаза, как перед ними всплывало другое: развороченные тела, неестественно вывернутые руки, кровь на камнях.       Решили заночевать на месте. Разбив лагерь, определились с патрулём и уселись вокруг костра.       Какаши машинально потёр плечо — там, где взрывной волной приложило о дерево, оно всё ещё ныло.       Тензо достал из сумки бутылку с горючим — обычный медицинский спирт. Покачал ею в воздухе, стекло тускло блеснуло в свете костра.       — Будете?       Хатаке отрицательно мотнул головой, даже не поворачиваясь, сидел на бревне, согнув одно колено, положив на него руку, и смотрел в огонь. В ноздрях всё ещё стоял запах горелого мяса и пыли — въелся, и не выветривался, сколько ни три лицо.       Итачи чуть качнул головой, отказываясь, и продолжил разламывать пальцами сухие ветки, бросая их в костёр. Хруст ломающегося дерева звучал неожиданно громко в ночной тишине. Какаши краем глаза заметил, как напряжены его пальцы, когда он ломал очередную ветку.       — За покой умерших, — капитан произнёс короткий тост, запрокинул бутылку, сделал глоток, Тензо шумно выдохнул, сморщился, потом утёр губы тыльной стороной ладони и упёрся взглядом в Итачи:       — Как ты это понял?       — Ввёл его в гендзюцу, — Итачи говорил негромко, не поднимая глаз от огня. — Там и понял. Видимо, мы и правда наткнулись на Акацуки.       Он разломил очередную ветку, бросил в костёр — искры взметнулись вверх, на секунду осветив его лицо.       Хатаке чуть повернулся, в плече снова стрельнуло, он поморщился:       — Способности первого мы примерно знаем. А про второго, кроме того, что пользуется ядом и управляет куклами с нитями чакры — практически ничего.       Он вспомнил, как Каори, кровь на её губах, что она говорила, но Какаши мотнул головой, отгоняя.       — Узнаем, когда доберёмся, — Тензо скривился, покосившись в сторону, где в темноте остались тела погибших, завёрнутые в плащи. Какаши тоже глянул туда, и сразу отвёл взгляд, не хотел видеть эти неестественно вывернутые руки, торчащие из-под ткани. — Передадим их ирьенинам на изучение.       Все помолчали. Костёр всё так же потрескивал.       — Эй, а Блонди нам ещё как помогла, — Тензо хлопнул себя по коленям, нарушая тишину. — Без неё было бы трудно пацана вернуть. А говорила — помогать не хочу, — он хмыкнул, качая головой. — Кто их, женщин, вообще разберёт.       Какаши ничего не ответил.       Тензо поднялся, похлопал себя по бёдрам, разминая затёкшие ноги.       — Ладно, я на патруль. Жду смены через два с половиной часа.       Шагнул в темноту — и почти сразу растворился среди деревьев.       Какаши и Итачи остались у костра вдвоём. Минуты две сидели молча, пламя потрескивало, иногда выстреливая искрами. Какаши смотрел в огонь и чувствовал на себе взгляд Итачи, Учиха уставился в костёр, но Какаши знал эту его манеру.       Тишину всё таки нарушил голос Итачи, как обычно низкий и спокойный:       — Ты её нашёл?       Какаши не сразу ответил, провёл ладонью по лицу, чувствуя под пальцами щетину.       — Да. Нашёл. Живая.       Итачи кивнул, палка, которой он ворошил угли, замерла.       — Ясно.       Помолчал, но потом, словно вспомнив что-то неважное, добавил уже тише:       — А вы ведь старые знакомые?       Какаши чуть повёл плечом, в суставе снова кольнуло.       — Думаю, да.       Итачи сжал губы, Какаши видел, как он пытается остановить себя — желваки на скулах заходили, пальцы сильнее сжали палку. Тот самый момент, когда слова уже на языке, но ты давишь их, потому что знаешь — лучше не надо.       Итачи выдохнул, и спросил — почти против воли:       — А ты всех старых знакомых целуешь?       Хатаке замер, медленно повернул голову к Итачи, посмотрел на него в упор. Тот сидел неподвижно, только пальцы побелели на палке.       В груди у Какаши что-то дёрнулось, не злость, не раздражение, нет, скорее усталость.       — Это сцена ревности? — спросил он тихо. — Если да, то я не готов сегодня это обсуждать.       Итачи ухмыльнулся — одними уголками губ, опустил голову, уставившись на землю перед собой, и начал что-то чертить на золе палкой.       Какаши поднялся, поправил жилет, бросив короткий взгляд на Учиху.       — Спокойной ночи.       Затем махнул рукой и направился к своему футону, расстеленному в тени большого дерева, лёг на спину, и уставился в чёрное небо между веток.       Он слышал, как Итачи всё ещё сидит у костра, слышал, как потрескивают ветки. Закрыл глаза — и перед ними снова встало лицо Каори: окровавленное, в грязи, с безумной надеждой в глазах: «Спаси его, Какаши».       Он перевернулся на бок, подложил руку под голову, и просто лежал и смотрел в темноту.