Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Солнце ещё не поднялось, но небо на востоке уже начало светлеть, переливаясь бледно-оранжевым. Между деревьями струился лёгкий туман. Четверо человек подходили к воротам Конохи, Наруто висел на спине Какаши бессознательным грузом — голова мальчишки уткнулась в шею джонина, руки безвольно болтались при каждом шаге, и только тихое дыхание подтверждало, что он жив.       Прямо на входе их встретили Анбу — вынырнули из утреннего тумана бесшумно, как тени. Тензо молча передал им два тела, завёрнутых в тёмную ткань, кое-где проступили тёмные пятна. Никто не сказал ни слова. Анбу приняли ношу, коротко кивнули и растворились обратно в тумане. Даже взглядов избегали — смотреть на то, что осталось от твоих, всегда тяжело.       Какаши перехватил Наруто поудобнее и направился в сторону госпиталя. Остальные двинулись следом, но в груди у каждого сидело что-то тяжёлое.

***

      В госпитале царила суматоха, ещё с порога было слышно, как кто-то носится по коридорам, как хлопают двери, как медсёстры перекрикиваются друг с другом, требуя то бинты, то свободные койки. Утро здесь всегда начиналось с хаоса, но сегодня, кажется, всё с ума посходили.       Но в отдалённой палате, куда определили Наруто, было тихо.       Шизуне стояла у койки, не отрывая взгляда от светловолосого мальчишки. Наруто спал — раскинувшись на подушке, приоткрыв рот, сопел так беззаботно, будто и не было ничего. Ни погони, ни взрывов, ни трёх дней в плену. Шизуне поправила ему одеяло и повернулась к Какаши, сенсей сидел на стуле у стены, устало откинув голову назад.       — Мальчик здоров, — сказала она негромко. — Истощён, пара ссадин, но в целом в порядке, а вот вам не мешало бы отдохнуть.       Какаши кивнул, глянул в сторону беспечно сопящего Узумаки.       — Благодарю, — буркнул он, натягивая чёрную безрукавку после вынужденного короткого осмотра, пальцы слушались плохо, они дрожали, когда он заправлял край ткани под жилет, скорее от усталости.       Но вдруг Хатаке нахмурился, помедлил, поправляя жилет, потом чуть понизил голос, осторожно уточнив:       — А в какой сейчас палате Каори Сенджу?       Шизуне замерла на секунду, но под пристальным взглядом мужчины, она всё же выдала:       — В семнадцатой.       Какаши кивнул, поднялся с места и вышел в коридор.

***

      Этаж, где находилась семнадцатая палата, был тихим, здесь точно было спокойнее, чем внизу — только редкие шаги медсестёр да приглушённые голоса за закрытыми дверями. Коридор был залит блеклым светом ламп — не то чтобы ярким, но после утреннего тумана он казался почти ослепительным.       Какаши замедлил шаг у двери с номером семнадцать, протянул руку к ручке — и в этот момент дверь дёрнулась изнутри.       Он даже отдёрнуть руку не успел, дверь распахнулась, и в него буквально влетела светловолосая девушка, за этим последовал удар, мягкий, но ощутимый. Какаши покачнулся, машинально схватив её за плечи, чтобы не дать упасть. Воздух вышибло из обоих.       — Какого чёрта? — этот резкий, привычно недовольный голос.       Каори подняла голову — и замерла.       Какаши смотрел на неё сверху вниз, чувствуя под пальцами её плечи, на ней была больничная пижама, волосы растрёпаны, под глазами тени, на скуле всё ещё свежая царапина, заклеенная пластырем.       — А тебе не рано вставать с кровати? — спросил он тихо, даже не отходя.       Каори моргнула, до неё только сейчас дошло, кто перед ней.       — Ты уже вернулся? — выдохнула она. — Ты цел? Где Наруто? Вы спасли его?       Вопросы сыпались один за другим, она даже не ждала ответов — просто говорила, пальцы её вцепились в его плечи, надавили, будто пытались удержать, вдруг убежит. Какаши чувствовал, как дрожат её руки.       — Спокойно, — он неосознанно улыбнулся. Но всё внутри говорило сделать больше — притянуть, обнять, убедится, что она действительно жива, — но он ограничился только улыбкой. — Наруто в деревне, с ним всё в порядке.       Улыбка сошла с лица, когда он добавил:       — Насчёт остальных… вернулись не все.       Сердце Каори забилось где-то в горле, кровь отлила от головы, зашумела в ушах, разбегаясь по телу липкой тревогой, пальцы на его плечах сжались сильнее.       — Кто… кто не вернулся? — голос сел. Она не хотела — не могла — услышать «это имя» среди тех, кто остался там. Перед глазами поплыло, к горлу подкатила тошнота.       Какаши увидел, как меняется её лицо, и поспешил ответить:       — Я, Тензо и Учиха смогли завершить задание. А вот остальные — нет.       Каори прикрыла глаза, выдохнула — так, будто всё это время не дышала. Пусть было жестоко не посочувствовать чужому горю, пусть… но этот вздох вырвался сам собой, ей не было стыдно, куноичи снова открыла глаза — и спросила только:       — Твои раны серьёзные?       Какаши приподнял бровь, чуть склонил голову набок, глянув на неё с удивлением:       — Шутишь? Это я должен у тебя спрашивать.       Каори закатила глаза — так, будто он сказал какую-то глупость, схватила его под локоть, и потащила от двери палаты к лестнице.       — Тогда забери меня от этой гиперслежки и отведи поесть, — бросила она на ходу, даже не оборачиваясь, будто это само собой разумелось. — Там всё и расскажешь.       Какаши позволил увести себя, только покачал головой.

***

      В кафе было тепло и сухо, окна слегка запотели от контраста с улицей — по стеклу стекали редкие капли, и сквозь них расплывчато виднелись прохожие. Внутри стоял запах свежего кофе и чуть подгоревшей карамели.       Они сидели у окна, друг напротив друга, Какаши неспешно рассказывал о задании — голос у него был ровный, как всегда уставший, он говорил без лишних деталей, только суть. Как нашли, как столкнулись, как Итачи вытащил Наруто, Каори слушала, но смотрела не на него — в чашку с чаем, прислонившись плечом к холодному стеклу, пальцы грелись о керамику, но почему-то всё равно мёрзли.       — У тебя точно ничего не болит? — вдруг спросил Какаши.       Куноичи моргнула, будто выныривая из своих мыслей, повернула голову, и посмотрела на него.       — Конечно, болит, — сказала она просто. — Я вообще-то живая. Но не существенно.       Сенджу закусила губу, пальцы сильнее сжали чашку, она смотрела уже не в чай, а куда-то сквозь него, в глубину стола.       — Единственное, что я сейчас хочу, — голос стал тише, но жёстче, — это найти того ублюдка и врезать ему по первое число. Запихнуть его взрывную глину по самые гланды.       Выпалила это как на духу — и резко подняла чашку, сделав большой глоток, будто это был вовсе не чай, а что покрепче, обожглась, но даже не поморщилась.       Какаши наблюдал за ней с лёгкой усмешкой под маской.       — Остуди свой пыл, — сказал он спокойно. — Тебе и так досталось. Да и про них мы практически ничего не знаем, нужно больше информации.       Каори фыркнула, поставила чашку на блюдце с глухим стуком.       — Да что тут знать? — она сжала пальцы на столе в кулак, суставы тихо хрустнули. — Я приду в себя и вынесу этого самомнительного ублюдка вместе с его дряхлой игрушкой.       — Никуда ты одна не пойдёшь, — отрезал Какаши, этот тон не допускал возражений.       Каори вскинула на него глаза, хитро прищурившись. губы тронула улыбка.       — А я буду не одна, — она чуть подалась вперёд. — Ты же пойдёшь со мной?       Он задержал паузу, потом и его глаза чуть сощурились.       — А твоя команда, значит, тебя уже не устраивает, так?       Каори закатила глаза, цокнула языком — нарочито громко, чтобы он точно услышал.       — Ну... Это сложный вопрос, — куноичи откинулась на спинку стула, повела плечом. — Раньше мы были командой, а сейчас каждый из нас изменился. Не уверена, что мы снова будем работать слаженно, как раньше.       Она чуть наклонила голову, всматриваясь уже не в потолок, а в него.       — А вот ты, Какаши, совсем другое дело.       Хатаке отъехал на спинку стула, принял расслабленную позу: руки скрестил на груди, закинув ногу на ногу.       — Это с чего же?       — С тобой я чувствую, что найду общий язык, — она ответила без раздумий, как всегда прямо. — При этом между нами не будет висеть напряжение.       Какаши чуть склонил голову.       — Спорно.       Каори подпёрла подбородок рукой, уставилась на него в упор, точь-в-точь хищник, выслеживающий добычу. И Какаши поймал себя на том, что это его даже раззадоривает, чувство, возникавшее крайне редко, он привык всё контролировать, но сейчас что-то ускользало.       «Ох, Каори, что же ты творишь?»       — Если ты так считаешь из-за того поцелуя, — заявила она вдруг, и голос её прозвучал в тишине кафе неожиданно громко, — то я всё понимаю.       Краем глаза Какаши заметил, как пара за соседним столиком обернулась, и он поднялся — резко, но без суеты, кинул несколько купюр на стол, обошёл столик и протянул ей руку.       — Пойдём.       Она взяла его руку без колебаний.

***

      На улице толпилось слишком много людей, дневная суета ещё не схлынула, и они интуитивно свернули в более тихие, почти пустынные улочки. Дома здесь были старые, с облупившейся краской на ставнях, и народ сюда не заглядывал. Постепенно они продвигались к окраине, где за последними домами начинался лес.       Воздух становился свежее, а шум города — приглушённым.       Какаши заговорил первым:       — Когда я тебя увидел в таком состоянии... — он помолчал, подбирая слова. — Не знаю, что мной руководило. Я был не в себе и...       Но Хатаке не успел закончить, застыл на месте, опустив голову, потому что почувствовал тепл, Каори без предупреждения обняла его — прижалась всем телом, уткнулась носом куда-то в ключицу, он замер на секунду — а потом его руки сами потянулись к ней и притянули ближе.       И что было более неожиданным — то, что он даже не помыслил о какой-либо неправильности. Или то, как естественно это было.       — Знаю, — она глухо прошептала в его жилет. — Я тоже думала о тебе, как только пришла в себя, боялась, что что-то упустила, не рассказала, и ты пострадаешь.       Он прикрыл глаза, сдержал себя — в этот раз удержал от ещё одного опрометчивого поступка. Хотя хотелось.       — Каори, — выдохнул он. — Я тоже умею бояться, и тебя я потерять не хочу, а ты так и лезешь на рожон.       Он почувствовал щекой, когда она улыбнулась, потому что её лицо было где-то у его плеча, потом разжала объятья и медленно отошла ровно на шаг.       — Мы давно знакомы, — сказала она тихо. — Я понимаю, почему ты так говоришь.       Какаши покачал головой, посмотрел куда-то в сторону, на тёмные стволы деревьев вдалеке.       — Не совсем, — голос был ровным, но в нём чувствовалась какая-то открытость, которую он позволял себе раз в несколько лет. — Из дорогих мне людей остались очень немногие. Я стараюсь не привязываться ни к кому.       Она молчала, слушала, и ей казалось, он никогда не был таким откровенным и честным, как сейчас.       — Так значит, ты всё помнишь, — сказала она почти шёпотом.       Сенджу неосознанно коснулась пальцами своих губ — и поймала его взгляд, он смотрел на это движение, и когда она хотела отвести глаза, заговорил — не давая ей отвернуться.       — Да, помню. — Пауза. — И не намерен это повторять.       Он сложил руки в передние карманы, напряжённо всматриваясь в каждое её движение. Мысль о том, чтобы снова причинить ей боль, заставляла действовать осторожно, продумывая слова наперёд.       — У тебя свой путь, — сказал он. — Я не буду преградой. Ты должна найти свой путь в жизни и понять, чего хочешь.       И вдруг она улыбнулась.       — Но тогда я хотела одного, Какаши, — сказала она спокойно и посмотрела снизу вверх. И тут Хатаке ощутил, что может зайти дальше в их разговоре.       — Каори, это было тогда, сейчас я не собираюсь повторять своих ошибок.       Она подошла ближе, без лишней робости, без неприсущей ей скромности — просто сделала шаг, потом ещё один и оказалась настолько близко, что он ощутил тепло её тела сквозь одежду стало жарко.       — Я и правда была влюблена в тебя долгие годы, — она говорила это больше себе, чем ему. — Тогда я не понимала, почему меня так тянуло к тебе. Но не так давно я поняла.       Куноичи смотрела в его глаза — карие, уставшие от горького опыта жизни, в который она не хотела добавлять свой собственный.       — Ты выросла, — произнёс он с неким облегчением.       Какаши протянул ладонь к её лицу — медленно, давая возможность отшатнуться. Она не отшатнулась, просто позволила заправить прядь волос за ухо. Его пальцы задержались на мгновение у её виска.       И тут Сенджу прошептала так же тихо:       — Теперь и ты можешь на меня положиться, Какаши Хатаке.       И в этих словах помещался целый спектр чувств, который не умещался в простых фразах.       Сумерки окутали город прозрачным шёлком теней. Вечерний свет фонарей мягко отражался в стёклах домов, рисовал длинные полосы на асфальте. Шум затих, редкие прохожие растворялись в тёплом сумраке улиц.       Какаши довёл Каори до дома. Он подождал пока она поднялась на крыльцо и зашла внутрь, когда свет в прихожей зажёгся, погас, и снова зажёгся в окне на втором этаже.       За тем он постоял ещё какое-то время, глядя на этот свет. В груди было странно — пусто и полно одновременно. Наконец убедившись, что она в порядке, Какаши развернулся и бесшумно скользнул в один их переулков.