Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Остаток вечера прошёл удивительно спокойно.       Трое бывших напарников сидели в тёмном углу бара, куда Тензо их притащил — место оказалось уютным, с приглушённым светом и старыми деревянными столами, исписанными инициалами посетителей. Джин приятно обжигал горло, лёд тихо позвякивал в стаканах, и впервые за весь день Каори почувствовала, как напряжение начинает отпускать.       — А помнишь, — Тензо покачивал стакан, глядя на Какаши с хитрой улыбкой, — как ты вместе с каким-то вором обокрал деревню, чтобы вычислить, где находится их штаб?       Какаши хмыкнул в стакан, пряча усмешку за маской, которую так и не снял.       — Во-первых, это был не просто вор, а ценный информатор. Во-вторых, мы ничего не крали — мы проводили ревизию.       — Ага, — Каори оживилась, отставляя стакан, — ревизию. А я припоминаю, как ты, Тензо, переоделся в женщину, чтобы проникнуть в логово ОПГ на западе.       Тензо поперхнулся джином.       — Это было прикрытие! — закашлялся он. — И между прочим, сработала идеально.       — Ещё бы, — Каори ухмыльнулась, — тот мужик, наверное, до сих пор, вспоминает «обаятельную брюнетку с широкими плечами».       Смех прокатился по бару, даже Какаши, обычно сдержанный, рассмеялся.       — Многое было, ребята, — с ностальгической ноткой проговорил Тензо, затем поставил стакан, посмотрел на часы, потом бросил короткий взгляд в сторону барной стойки — там сидела рыжеволосая девушка, потягивая коктейль через трубочку. — Но вот, я с вами посидел, а меня, знаете, дела ждут.       Каори проследила за его взглядом и понимающе хмыкнула.       — Ясно, ясно, — она скосила глаза в сторону рыжей. — Ну не заставляй дела так долго ждать.       Тензо подмигнул, хлопнул Какаши по плечу, кивнул Каори и направился к барной стойке, по пути поправляя воротник.       — Что ж, — Какаши допил остатки джина, — нам тоже пора.       — Да, отличная идея.       Каори попыталась встать и поняла, что за эти часы будто приросла к стулу, ноги стали ватными, а пол почему-то поехал в сторону, она сделала шаг — и мир покачнулся. Рука мазнула по столу, сбивая стаканы, грохот разорвал тишину бара, несколько голов повернулось в их сторону.       Каори зажмурилась, ожидая встречи с полом, но вместо этого чьи-то руки перехватили её за талию, удерживая на месте.       — Аккуратнее, — голос Какаши звучал прямо над ухом, тёплый и слегка насмешливый.       — Спасибо! — выдохнула она, открывая глаза.       Он не отпустил, вместо этого развернулся, присел и одним движением усадил её себе на спину.       — Ты чего? — удивилась Каори.       — Так быстрее, и безопаснее для окружающих.       Она хмыкнула, но спорить не стала — сил не было. Куноичи обхватила его за шею и уткнулась носом в тёплую ткань курткиЕ от неё несло джином и чем-то терпким, но таким притягательным.       Свежий ночной воздух ударил в лицо, когда они вышли из бара, Каори глубоко вдохнула, прогоняя дурман. Ночь была тихой, тёплой, где-то вдалеке лаяли собаки, и редкие прохожие торопились по домам.       Дальше время потекло как-то смазано, она помнила, как они шли, как остановились у двери её дома, как Какаши открыл дверь, как поднимались по лестнице, апотом была темнота и ощущение, что её куда-то несут.       Очнулась от прикосновения — тёплая рука коснулась её лица, убирая прядь волос со щеки.       Каори открыла глаза, Какаши сидел рядом с ней на краю кровати, аккуратно поправляя одеяло. В комнате горел только ночник, отбрасывая мягкий жёлтый свет на его лицо. Маску он снял, и она могла видеть его таким, какой он есть — усталым, с лёгкой щетиной и тёмными кругами под глазами.       — Спасибо, — прошептала она хрипло, короткий сон прояснил голову, но тело всё ещё было тяжёлым.       Он кивнул, молча поднялся и направился к двери.       — Какаши.       Джонин замер, не оборачиваясь.       — Ты заступился за меня не зная сути дела, почему?       Он всё же вернулся, сел на край кровати, и молча уставился в стену — будто собирал мысли воедино.       «Как правильнее ей всё объяснить?»       — Потому что ты была одна, а их много, — сказал он наконец. — Потому что он тебя держал, а ты этого не хотела. — Хатаке повернул голову, встретился с ней взглядом. — Да и потому что, Каори, я не мог поступить иначе.       В комнате повисла тишина. слышно было только их дыхание — и как где-то за окном шумит ветер.       Каори подтянулась на руках, садясь, она оказалась совсем рядом с ним — их разделяли только сантиметры и напряжение, которое висело в воздухе.       — Значит, я тебе всё же и правда дорога? — прошептала она, в горле пересохло.       Их взгляды встретились — и не отпускали. Какаши смотрел на неё, зрачки расширены, кадык дёрнулся, а потом он сам притянул её за подбородок ближе. Движение было неожиданным — даже для него самого.       — А ты сомневалась?       Он поцеловал её, сначала мягко, почти невесомо, но когда она ответила — не сдержался. Его язык скользнул по её губам, требуя большего, и Каори таяла под этим напором, чувствуя, как по телу разливается жар, она приоткрыла губы, поцелуй стал жёстче, глубже. Его язык скользнул внутрь.        Но Каори не дала ему перехватить инициативу окончательно, отстранилась на секунду, цепляясь пальцами за футболку. Он подался вперёд, нависая над ней, руки легли на бёдра — и сжались, пальцы впились в кожу.       Каори отстранилась на секунду, потом рывком закинула ногу ему на бедро, оказываясь сверху. Он охнул, откидываясь на спину, и теперь лежал под ней.       Каори наклонилась, целуя его — жадно, кусая нижнюю губу, проводя языком по линии челюсти. Он выдохнул сквозь зубы.       Его руки будто знали, чего она ждёт — скользили по её телу, исследуя каждый изгиб, сжимая бёдра, талию, поднимаясь выше. Он провёл пальцами по позвоночнику — от шеи до копчика, медленно. Каори выгнулась, чувствуя, как по спине бегут мурашки, он целовал её шею — медленно, почти мучительно, провёл языком вдоль линии ключицы.       — Какаши… — выдохнула она.       Миг и Хаатке перевернул их, она и не поняла как — просто через секунду уже лежала на спине, а он нависал сверху такой тяжёлый и горячий. Какаши снова поцеловал её шею, провёл языком по пульсирующей жилке, прикусил кожу. Каори закусила губу, чтобы не застонать слишком громко.       Его рука скользнула по талии, потянула платье вверх: шёлк зашуршал, обнажая живот, грудь, воздух комнаты коснулся разгорячённой кожи и по телу прошли мурашки.       Каори сорвала с него футболку — нетерпеливо, едва не порвав, он приподнялся, помогая. И на секунду замер, давая ей себя рассмотреть: шрамы на груди, на рёбрах, напряжённые мышцы, по которым скатываются капли пота.       — Иди сюда, — выдохнула она, обхватывая его за шею и притягивая обратно.       Губы снова встретились — жадные, кусающие, она провела ногтями по его спине, и Какаши дёрнулся, глухо рыкнув.       — Каори… — голос сел до хрипоты.       Она потянулась к его поясу, пальцы дрожали, застёжка не поддавалась, и тут он перехватил её запястье, прижал к кровати.       — Не торопись, — прошептал он, глядя в глаза, но во взгляде читался чистый голод.       Он опустил голову, обхватив губами её грудь, обводя языком соски, пока она не начала выгибаться, вжимаясь в него. Руки гуляли везде — на бёдрах, на животе, на внутренней стороне ног, пальцы дразняще гладили, подбираясь всё ближе, но не касаясь самого нужного.       — Какаши, — выдохнула она уже не прося — требуя.       Он ухмыльнулся — она почувствовала это движение губами на коже — и наконец коснулся её там.       Каори вскрикнула — коротко, сдавленно, впиваясь ногтями в его плечи, пальцы задвигались внутри, в медленном нарастающем ритме, от которого сносило крышу. Его губы чувствовались на шее, как его дыхание, и этот шёпот:       — Какая ты мокрая…       Она не могла ответить — только стонала, выгибаясь, чувствуя, как внутри нарастает волна, но когда она уже была почти на грани, он убрал руку.       Каори почти застонала от потери — и тут же почувствовала другое. Он вошёл в неё. Медленно, невыносимо медленно, сантиметр за сантиметром, растягивая этот момент. Сенджу распахнула глаза, встречаясь с его взглядом — тёмным, почти чёрным, с расширенными зрачками.       — Смотри на меня.       И она смотрела.       Он двинул бёдрами — раз, другой, третий, каждый толчок отдавался вспышкой в позвоночнике. Каори обхватила его ногами, прижимая ближе, только ближе и глубже.       Он застонал — сорвался, теряя контроль.       Дальше всё как в тумане — жар, пот, сбитое дыхание, кровать скрипела в ритм толчкам. Её вскрики смешивались с его хриплыми стонами. Какаши двигался быстро, глубоко, жадно вбиваясь в её тело, она отвечала тем же — подавалась навстречу, царапала спину, кусала плечо, чтобы не закричать слишком громко. По его спине катился пот, капая ей на грудь.       — Какаши… я сейчас… — прозвучало что-то между выдохом.       — Я знаю. — Голос сорвался на стон. — Я с тобой.       Он прижал её к себе, сжимая до лёгкого хруста, входя до упора и волна накрыла их с головой — горячая, ослепительная, вышибающая дыхание из обоих. Она чувствовала, как он пульсирует внутри, как дрожит его тело, как он выдыхает её имя.       Спустя пару секунд он рухнул рядом. Оба лежали, тяжело дыша. Каори смотрела в потолок, чувствуя, как по телу разливается истома, сердце колотилось где-то в ушах, пот стекал по вискам, смешиваясь с его потом на подушке, всё тело гудело.       Какаши приподнялся на локте, посмотрел на неё, провёл пальцем по щеке, убирая мокрую прядь.       — Ты как?       Каори выдохнула, хрипло усмехнувшись.       — Отпустило.       Полежала секунду, а потом добавила:       — Неплохо для старика.       Он фыркнул.       — Молчала бы       И щёлкнул её по носу, так что она рассмеялась.       Затем Какаши встал, потянулся за одеждой. Она смотрела, как играют мышцы на спине, как он застёгивает штаны, проводит рукой по волосам.       — Теперь ты меня точно возненавидишь, — сказал он не оборачиваясь. — Я ничего не могу тебе предложить, как и прежде.       Какаши только сейчас понимал, что позволил себе лишнего. Даже через чур.       Мысли прояснялись, а с ними приходило липкое ощущение — отвращение к самому себе.       Каори села, натянула футболку — валялась рядом, и подошла к нему, протянув маску.       — Я ничего и не прошу, Какаши, — голос ровный. — Не маленькая. Это просто секс, и он останется между нами, как и в прошлый раз.       Он замер, глядя на неё.       — Точно уверена?       Она смотрела прямо.       — Полностью.       Хатаке забрал маску, но уголки губ дрогнули.       — Ты точно уверена в своих словах, Каори?       Каори задумчиво постучала пальцем по подбородку.       Какаши подошёл к двери, присел, затягивая шнурки на ботинках. Глянул на неё снизу вверх.       — Полностью. — Ни тени сомнения. — Секс без обязательств меня устраивает.       — Это сейчас было предложение?       — Не думаю, — она улыбнулась, сдувая прядь. — Но если я вдруг напьюсь и мне припрёт… я позвоню.       — Хитро, — он улыбнулся в ответ.       В ней не было ни капли напряжённости, и он решил: не стоит портить момент.       — Скорее бесстыдно. — Каори открыла дверь, кивая на выход. — Но хитрость тоже пойдёт.       — Ну тогда я спокоен.       Он подмигнул — коротко, почти незаметно — и вышел, дверь бесшумно закрылась за ним.       Каори постояла, глядя на дверь, потом перевела взгляд на сбитое одеяло, разбросанную одежду, хмыкнула, покачала головой и побрела на кухню — за водой. Ноги подкашивались, тело ныло.       За окном глухая ночь. Где-то вдалеке залаяла собака.       Каори пила воду большими глотками, чувствуя на губах его вкус, и улыбалась в темноту.       «Какаши… Какаши».

***

      Рано утром Каори разбудил не десятый будильник, а настойчивый, вибрирующий прямо в мозг звонок телефона. Она лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку, и всё тело приятно ныло после вчерашнего, особенно поясница и внутренняя сторона бёдер. Глаза слиплись, в голове — вата.       Рука сама нашарила на тумбочке холодный пластик, не глядя, нажала кнопку.       — М-м-м-м... — сонным голосом простонав в трубку. — Кому я нужна в такое время? Отправьте свои срочные дела мне по почте. Всего доброго.       Уже хотела сбросить, но палец завис над кнопкой, когда из динамика донёсся низкий, спокойный голос:       — Я думаю, тебе стоит поторопиться.       Каори замерла, глаза распахнулись сами собой. В комнату ударил утренний свет, и она зажмурилась, но голос уже врезался в сознание, вышибая остатки сна.       — Ёб... твою мать, — выдохнула она, резко садясь на кровати, простыня сползла, обнажая плечо со следами вчерашних поцелуев, там, прямо на ключице темнели синеватые отметины, куноичи провела по ним пальцами и поморщилась. — Какого чёрта ты мне вообще звонишь?       В памяти всплыли картины прошлого вечера: его комната, книжный шкаф, бутылка коньяка, Изуми, скандал... И вот теперь этот голос. Спокойный, ровный, будто и не было ничего.       — Ты задолжала мне желание, Каори. — В трубке даже дыхания не слышно, только мёртвая тишина. — А такие вещи просто так не забываются. Жду тебя через полчаса на полигоне Анбу, поторопись.       Короткие гудки.       Каори уставилась на телефон, потом перевела взгляд на часы — полседьмого утра. Она спала от силы часа три.       — Ну сука... — простонала Сенджу, откидывая одеяло.       Тело отозвалось тупой болью в мышцах — вчерашняя тренировка, потом джин, потом... всё остальное, она встала, и ноги слегка подкосились.       В зеркале на шкафу отразилась растрёпанная девка со спутанными волосами и тёмными кругами под глазами, на шее — засос, как у подростка. Каори выругалась ещё раз, сдёрнула футболку и поплелась в душ.

***

      Через двадцать минут она уже неслась к полигону, на ходу застёгивая лёгкую куртку. Волосы кое-как стянула в хвост, лицо умыла холодной водой, но под глазами всё равно залегли тени. От вчерашнего коньяка во рту было сухо, несмотря на стакан воды, выпитый перед выходом.       Утро встретило её прохладой и туманом, который ещё не развеялся, трава под ногами хлюпала росой, кроссовки быстро промокли. Где-то запели птицы, но Каори их не слышала — в ушах пульсировала злость и непонятная тревога.       «Зачем я ему сдалась? Что за желание? И почему так рано, мать его?»       Полигон Анбу располагался в отдалении от основных тренировочных площадок, скрытый деревьями. Она вынырнула из-за поворота и увидела его.       Итачи стоял неподвижно, прислонившись плечом к стволу старого дуба. На нём была тёмная водолазка с длинным рукавом и свободные штаны, заправленные в высокие ботинки. Руки сложены на груди, этот хмырь даже не повернул головы, когда она вышла, но Каори знала — он её заметил.       — Нам нужно кое-что обсудить, Учиха! — выпалила она, подходя вплотную, голос звенел от недосыпа и раздражения. Она упёрла руки в боки, чувствуя, как под рёбрами закипает. — Начнём с того, что ты не смеешь звонить мне после вчерашнего и просто, как ни в чём не бывало, что-то там предъявлять!       Итачи медленно отклеился от дерева, повернулся к ней, на лице каменная маска, ни единой эмоции, только глаза — тёмные, и эта пугающая глубина.       — А значит, ты, Каори, можешь? — произнёс он неторопливо без тени агрессии, джонин заложил руки за спину и начал медленно обходить её по кругу.       Каори застыла, она ожидала чего угодно — оправданий, агрессии, даже игнора. Но не этого спокойного, вкрадчивого тона, от которого по спине пробежали мурашки, не связанные с утренним холодом.       — Ты слаба, — Итачи продолжал двигаться вокруг неё, и она невольно поворачивалась, стараясь держать его в поле зрения. — А слабость — это постоянный страх, который впоследствии неизменно перерастает в гнев.       — Я слаба? — слова вырвались сами, будто она только что вышла из ступора. Каори резко развернулась к нему, чувствуя, как внутри закипает. — Значит, ты считаешь меня слабой?       Итачи вдруг остановился.       — Да.       Это было сказано так буднично, так обыденно, что до неё дошло не сразу. А когда дошло — нога уже летела в его корпус.       Удар пришёлся в пустоту, Итачи перехватил её основание бедра, развернул её тело в воздухе и просто отпустил, Каори пролетела пару метров и приземлилась на траву, больно ударившись копчиком.       — Сука! — выдохнула она, вскакивая.       Она атаковала снова — серия ударов, прямых и боковых, комбинация из дзюку и тайдзюцу. Итачи уклонялся без видимых усилий, его движения были экономны, он не делал лишнего, просто уходил с линии атаки, чуть смещая корпус, а её кулаки рассекали воздух, не встречая цели.       В какой-то момент он исчез.       Каори замерла, лихорадочно оглядываясь: деревья, туман, мокрая трава, никого.       «Только не смотри в глаза», — приказала она себе, опуская взгляд вниз, шаринган активировался сам собой, мир приобрёл красноватый оттенок.       Она сделала боковой выпад, за ним комбинированный удар правой, и вдруг тело перестало слушаться, мышцы свело судорогой, перед глазами поплыло, она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой — будто в параличе.       «Как? Как это возможно? Я же не смотрела ему в глаза!»       Паника плеснула в груди горячей волной, она зажмурилась, заставила себя дышать, перебила поток чакры, запустила заново, моргнула.       И открыла глаза.       Она стояла на том же месте, где и была, трава под ногами мокрая, туман клубится между стволами, а Итачи стоит, опираясь на ствол дуба, и смотрит на неё.       Никакой судороги, никакого падения, она даже не двигалась с места.       — Ты пришла двадцать секунд назад, — сказал он спокойно, подходя ближе и протягивая телефон с таймером. — И даже не заметила, как попала в моё гендзюцу.       Каори уставилась на экран, время действительно показывало, что прошло всего ничего. А она чувствовала себя так, будто только что пробежала километр.       — Как? — выдохнула она, встречаясь с его взглядом. — Я же не смотрела в глаза...       — Не обязательно смотреть в глаза. — Итачи убрал телефон. — Достаточно создать контакт чакры. Ты опустила взгляд, но твоё внимание было приковано ко мне, этого хватило.       Он стоял теперь совсем рядом, Каори видела, как на его шее бьётся жилка, как спокойно и ровно он дышит. Ни следа усталости, будто ничего и не было.       — Видишь, что бывает, когда переоцениваешь себя? — спросил он, но в голосе не было насмешки, только констатация факта, но Каори от этого стало только хуже. — Я здесь, чтобы научить тебя, как использовать шаринган, понять свои способности и применять их в нужный момент.       Она сцепила челюсти так, что зубы заныли, кулаки сжались сами собой, хотелось заорать, послать его куда подальше, развернуться и уйти, но где-то глубоко внутри, под слоем злости и уязвлённой гордости, шевельнулось другое чувство.       Он прав. Чёрт бы его побрал, он прав.       — Такое великодушие! — выпалила она, резко вскидывая подбородок, глаза горели расплавленным золотом. — Ответь. Зачем?!       Итачи смотрел на неё долгую секунду, во его взгляде мелькнуло что-то — Каори не успела понять, что именно, а потом он ответил:       — Потому что мы в одной команде. И потому что я так захотел.       Каори закатила глаза и громко фыркнула. Внутри что-то щёлкнуло, успокаиваясь.       «А я и правда могу многому научиться у него».       Она скрипнула зубами, сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, потом выдохнула и процедила:       — Хорошо, Итачи Учиха. Я буду учиться у тебя.       Он коротко кивнул, без тени удивления, без триумфа — будто заранее знал, что так и будет. Джонин заметил, что она всё ещё злится, но не видел смысла оправдываться или смягчать углы.       — Тогда начнём тренировки, — сказал он. — Для начала — контроль чакры и работа с гендзюцу. Твоя главная проблема — ты слишком фокусируешься на противнике и забываешь о себе.       Каори хмыкнула, но возражать не стала, только поправила сползающий хвост и приготовилась слушать.