Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Путь обратно вышел неожиданно лёгким. Каори всю дорогу шутила, вспоминала жителей храма и их странные привычки, она смеялась, размахивала руками, и Итачи поймал себя на том, что вовсе не заметил, как пролетели километры. Горы остались позади, лес сменился полями, и он впервые за долгое время не считал шаги.       Он всё-таки признался себе: задержался бы подольше, если бы мог.       Но стоило им дойти до ворот Конохи, всё вернулось на свои места, реальность накрыла с головой. Каори коротко махнула рукой, вальяжно, будто и не было ничего, и направилась к себе. Итачи поступил так же — кивнул и свернул в сторону квартала Учиха.       Только никакой свободы по возвращению он не чувствовал, с каждым шагом груз на плечах становился тяжелее.

***

      Саске едва заслышал знакомые шаги — мерный, чуть замедленный ритм, который он узнавал из тысячи, — и тут же бросил всё. Деревянный меч с грохотом упал на веранду, и мальчишка, подскакивая на ходу, понёсся к брату.       — Итачи! — закричал он, врезаясь в него всем телом. — Ты куда исчез? Снова миссия?       Голос звенел, как колокольчик, руки обхватывали брата за пояс, Итачи едва успел перехватить Саске за плечи, чтобы тот не впечатался лбом ему в грудь.       — Я потом тебе расскажу, — улыбнулся он, проводя ладонью по тёмной макушке.       Но насладиться встречей не дали. Тень упала на порог — Фугаку стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на старшего сына с тем же выражением, с каким рассматривают провинившихся подчинённых.       — Нам нужно поговорить, Итачи, — голос низкий, без интонаций. — Ты как раз вовремя, сейчас собрание клана, объяснишься всем нам.       Кивок в сторону выхода — не приглашение, приказ.       Итачи опустил взгляд на Саске, который уже насупился, чувствуя, что брата снова забирают, чуть сжал его плечо.       — Поболтаем в другой раз, — сказал мягко и отстранился.

***

      В центральном зале было душно от множества тел, собравшихся в тесном помещении. Старейшины сидели на подушках, главы семей перешёптывались, советники замерли в ожидании, свет масляных ламп выхватывал из полумрака напряжённые лица, блестящие глаза, сжатые губы.       Фугаку занял своё место, выдержал паузу и заговорил, не повышая тона:       — Где был наследник клана три недели?       Итачи стоял в центре, чувствуя на себе десятки взглядов. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с осуждением, кто-то — как Кирин, — с прищуром, в котором читалось понимание. Она знала, где он был. Знала, но молчала. Её не спрашивали.       Шисуи поднялся с места — легкий, гибкий, привычно расслабленный, но в глазах настороженность.       — Если это миссия Анбу, то как уполномоченный представитель я имею право отклонить данный вопрос.       Он говорил чётко, с напором, но Итачи шагнул к нему и положил руку на плечо, останавливая.       — Нет, — сказал он ровно, будто речь шла о погоде. — Это не миссия Анбу.       Тишина взорвалась, кто-то ахнул, кто-то задвигался, заскрипели подушки. Кирин чуть заметно повела бровью, но осталась неподвижной.       Итачи выступил вперёд на полшага, голос его звучал спокойно:       — Я официально заявляю, что не принимаю должность будущего главы клана и требую собрать совет старейшин для пересмотра вопроса о праве наследства.       На мгновение зал замер. А потом его взорвало.       — Вздор! — закричал один из старейшин, вскакивая с места. — Что за неуважение?!       — Да он плюёт на всё, что мы хранили поколениями! — стукнул ладонью по столу другой.       — Молод ещё такие решения принимать! — перебивали друг друга голоса.       Итачи не стал отвечать. Он просто развернулся и пошёл к выходу, оставляя за спиной этот гул, эти крики, эти взгляды. Шисуи, не раздумывая, двинулся следом, на ходу качая головой.       Покинув пределы клана, они вышли к старой тренировочной площадке — той самой, где Итачи проводил большую часть времени, в сумерках площадка казалась заброшенной, чужой.       — Эй! — Шисуи догнал его и ухватил за плечо, разворачивая к себе. — Ты ворвался и снёс всех. Давно я тебя таким не видел. Да за двадцать лет — никогда! — Он приподнял брови, а потом коротко рассмеялся. — Что на тебя нашло?       Итачи посмотрел на друга и растянул губы в ответной улыбке. От Шисуи не несло тем самым: «должен», «обязан», «ты обязан до гроба», что он в любой удобный момент слышал от отца. Только от этого человека можно было услышать простое: «Что случилось?»       — Просветление, — ответил Итачи без паузы и метнул кунай.       Остриё вонзилось ровно в центр ствола — глухо, тяжело, по самую рукоять.       Шисуи шмякнулся на пень с наигранным вздохом.       — В чём же? — протянул он, растягивая слова. — Отказался от такой должности и ради чего?       Итачи не ответил, достал следующий кунай, прицелился, бросил. Ещё один. Ещё. Движения были отточенными, почти механическими, но в каждом чувствовалось напряжение, которое он не мог выплеснуть иначе.       — Во многом, Шисуи, — сказал он наконец, не оборачиваясь. — А отказался ради себя.       Шисуи укоризненно цокнул, но так наигранно, что это больше походило на лёгкую поддёвку:       — Эгоистично. А если Саске будет на очереди?       — Нет. — Пальцы Итачи сильнее сжали кольцо куная, он метнул его с такой силой, что лезвие вошло в дерево до самого конца. — Он ещё мал. А наследник нужен Фугаку в ближайшее время.       — Оу-оу, — Шисуи вскинул руки в примиряющем жесте и коротко хохотнул. Он заметил, что срывы у друга случаются всё чаще — с того самого дня, как в деревне вновь появилась одна Сенджу. — Вижу, ты всё просчитал.       Из-за деревьев донеслось:       — Итачи!       Изуми вылетела на поляну — разъярённая, с горящими глазами, и ничего доброго этот визит не сулил.       — Сейчас будет, — пропыхтел Шисуи, с неохотой поднимаясь с пня и отходя в сторону. — Я мысленно с тобой, — сложил руки в замок и вскинул над головой.       Итачи даже не обернулся, подошёл к дереву, выдернул кунаи, вернулся на исходную. Размеренно, спокойно, будто ничего не происходит.       — Что это было, объясни мне? — потребовала Изуми, останавливаясь в двух шагах. Руки скрещены на груди, подбородок вздёрнут. — Твой отец в ярости!       — Я больше не наследник клана, — ответил Итачи, не поворачиваясь. Кунай свистнул и вонзился в ствол. — Вот и всё.       Она захлопала глазами, пытаясь осмыслить.       — Но почему? — Голос дрогнул. — Что будет с нами? Образумься!       Итачи услышал в этом голосе не страх потерять его, а страх потерять власть, которая была к нему привязана. Для него это не стало новостью — в их отношениях никогда не было любви.       — А что? — переспросил он с лёгким простодушием, наконец оборачиваясь. — Отец скоро выгонит меня из клана. Я буду ходить на длительные миссии, видеться с братом... так и пройдёт моя жизнь.       Он говорил спокойно, буднично, будто перечислял пункты в списке покупок.       Шисуи не удержался — фыркнул, прикрывая рот кулаком. Изуми метнула в него злой взгляд, но тот даже не попытался изобразить серьёзность.       — Как выгонит? — голос Изуми сорвался на визг. — А как же мы?       — Мы? — Итачи чуть приподнял бровь. Эта интерпретация их «высоких отношений» его позабавила. — Изуми, я обручился с тобой как наследник клана, а не как Итачи. Ты знаешь, что это брак по расчёту.       Он выдернул кунай, покрутил в пальцах, снова прицелился.       — Если ты готова жить годами с одной мыслью обо мне, пока я буду на годовых миссиях, — пауза, бросок, — то тебя никто не отговаривает. Плюс ко всему, жилья пока не будет. Отец точно лишит меня наследства, да и в клан ты вернуться больше никогда не сможешь.       Он обернулся и посмотрел на неё в упор — спокойно, без злобы, просто констатируя факты.       — Но ты обещал! — выкрикнула Изуми, и в голосе её зазвенели истеричные нотки.       — Что именно я тебе обещал? — Итачи шагнул ближе. — Может мой отец? Так теперь это не стоит и гроша, я больше не наследник, я член Анбу, преданный лишь деревне.       Он метнул последний кунай — тот вошёл в ствол с глухим стуком. Изуми смотрела на него, и лицо её медленно искажалось злобой.       — Да пошёл ты! — выплюнула она, голос стал низким, почти шипящим. — Это я расстаюсь с тобой, Итачи Учиха!       Развернулась и, не оглядываясь, зашагала прочь, с каждым шагом вбивая каблуки в сырую землю.       Тишина. Потом из-за дерева донёсся звук хлопков — медленных, ироничных.       Шисуи вышел из укрытия, направляясь к другу.       — Уф, да ты бунтарь, — он едва заметно толкнул его локтем, усмехаясь. — Всё закончил в момент. Правильно.       Итачи вскинул голову к небу. Серая пелена туч начала рассеиваться, и в разрыве проглянула первая звезда, и он наконец выдохнул — долго, шумно, с облегчением. Внутри стало легче, будто пара тонн груза, который он собирался тянуть до гроба, наконец ушли.       — Знаешь, — сказал Шисуи, задирая голову следом, — а небо сегодня чистое.       Итачи молчал, но в уголках его губ затаилась улыбка.

***

      По срочному вызову хокаге команду собрали в кабинете главы. Каори рассматривала свежий маникюр — в этом жесте было больше попытки отвлечься, чем реального интереса. Она пришла раньше остальных, а заводить праздные разговоры со стариком желания не было. Пальцы сами скользили по ногтям, проверяя гладкость покрытия, но мысли были далеко.       Солнце уже клонилось к закату, и в кабинете стало сумрачно. Хирузен сидел за столом, попыхивая трубкой, и дым лениво тянулся к потолку, смешиваясь с запахом старых бумаг и табака.       Вскоре в зале появилась Лия — вошла тихо, почти неслышно, опустилась на стул и замерла, глядя в одну точку, под глазами у неё залегли тени, пальцы теребили край рукава. Итачи вошёл следом — бесшумно, как всегда, занял место напротив Каори и застыл неподвижной статуей. Только взгляд скользнул по ней, задержался на долю секунды и тут же вернулся к хокаге.       — У нас неприятные новости, — начал глава деревни, и голос его звучал устало, муторно, будто каждое слово приходилось вытаскивать клещами, он обвёл взглядом троих присутствующих. — Орочимару сбежал.       Каори подавилась воздухом, возмущение вырвалось раньше, чем она успела его сдержать:       — Что?       Она даже привстала со стула, ладони упёрлись в стол, в голове зашумело — кровь прилила к вискам, и на секунду перед глазами поплыли тёмные пятна.       Лия оцепенела, её губы чуть приоткрылись, но с них не сорвалось ни звука, только беззвучное, одними губами: «Он на свободе».       Каори заметила, как в её глазах мелькнуло что-то сложное — то ли страх, то ли облегчение, за которое Лия тут же себя мысленно обругала.       — Какое наше задание? — голос Итачи прозвучал ровно, без эмоций. Он даже не шелохнулся, только пальцы, лежащие на столе, чуть заметно напряглись.       Хокаге затянулся трубкой, выдохнул дым в светлый потолок.       — Ваша миссия — узнать о причастности Орочимару к организации Акацуки, а также о том, кто помог ему бежать. Начинайте со Страны Молний, там он был замечен последний раз по сообщениям Райкаге. — Он сделал паузу, давая информацию усвоиться. — Выдвигайтесь завтра же.       Короткий жест рукой — все свободны.

***

      Каори причитала всю дорогу до отдела Анбу. Не упоминала имени змея, но вполне громко, чтобы прохожие оборачивались, куноичии махала руками, пинала камешки, и в каждом её жесте сквозило такое бешенство, что люди шарахались в стороны.       — Да чтоб его... — шипела она. — Да я ему...       Итачи шёл молча, чуть позади, и только взгляд его становился всё тяжелее. Лия семенила рядом с Каори, пытаясь то ли успокоить, то ли просто не отставать.       Наконец добрались до отдела. Комната для совещаний — небольшая, с дубовым столом посередине и жёсткими стульями, Каори плюхнулась на один такой, закинула ногу на ногу и с силой стукнула кулаком по столу.       — Сукин сын! — выпалила она. — Предатель!       Голос сорвался на шипение, пальцы сами сжались в кулак, и она снова стукнула — на этот раз тише, но не менее зло.       Лия подняла на неё взгляд — виноватый, затравленный, Каори поймала этот взгляд и тяжело выдохнула, пытаясь сбавить обороты.       — Что? — буркнула она, хотя тон всё равно остался раздражённым. — Не смотри на меня так. Змея есть змея — слизкое, подлое животное!       — Хватит. — Голос Итачи прозвучал чётко, Учиха даже не повысил тона, но в комнате мгновенно стало тихо. — Мы должны думать о миссии, а не о склоках внутри.       Он посмотрел на Каори — спокойно, но так, что она невольно отвела взгляд, потом перевёл его на Лию, и та сжалась, будто пытаясь стать меньше.       Удостоверившись, что девушки успокоились, Итачи разложил на столе карту и начал говорить: чётко, структурированно, без лишних слов, перебирал варианты, прокладывал маршруты, отмечал возможные точки засад. Каори кое-где вставляла комментарии, предлагала свои методы, но после короткого обсуждения их решили оставить как запасные.       Прошло пару часов, за окном стемнело, в комнате зажгли лампу. Каори уже начала клевать носом, когда в дверь постучали.       — Войдите, — бросил Итачи, не отрываясь от карты.       Дверь открылась, и в кабинет вошёл Хатаке, он бегло оглядел присутствующих, чуть дольше задержав взгляд на Сенджу. Такая мелочь, но Итачи это заметил. Заметил и сжал пальцы под столом.       — Вижу, вы в сборе, — Какаши помахал в воздухе папкой. — Принёс документы для быстрого пересечения границ.       Он опустил папку на дубовый стол — глухой стук прозвучал в тишине.       — Какаши! — Каори расплылась в короткой, тёплой улыбке. — Ты вернулся с миссии?       — Да. — Он кивнул, задержался на пару секунд, глядя на неё. Взгляд был таким... обычным, спокойным, но в нём читалось что-то, от чего у Каори внутри шевельнулось знакомое тепло. — Рад, что ты выздоровела. Когда закончите — зайди ко мне.       И, не дожидаясь ответа, вышел.       Каори проводила его взглядом, всё ещё улыбаясь.       Итачи не позволил себе отреагировать, лицо осталось непроницаемым, руки — спокойными. Но в голове всплыла та сцена — тёмная комната, сбитое дыхание, её стоны. Учиха стиснул зубы и заставил себя смотреть в карту. Он не хотел никуда выпускать Каори, не мог объяснить ей этого, не имел никакого права, поэтому пришлось сцепить зубы и просто принять.       Следующие минуты заполнили рабочие обсуждения: кто что делает, кто куда идёт, какие риски учесть, когда разговор начал сходить на нет, Каори поднялась первой.       — Я всё, — бросила она и, не оглядываясь, вышла.       Лия и Итачи остались, в комнате повисла тишина.

***

      Кабинет Какаши находился этажом ниже. Каори спустилась, толкнула дверь и замерла на пороге.       Хатаке сидел за столом, заваленным бумагами, свет настольной лампы падал на его лицо, высвечивая усталые морщинки у глаз, он сосредоточенно перебирал отчёты, но стоило ей войти — поднял голову.       — Выпьем кофе? — спросил он с ходу, и, чуть помедлив, добавил: — Если не занята.       Каори усмехнулась, пожала плечами, внутри шевельнулось что-то тёплое.       — Не занята.       Кафе оказалось тихим, уютным. Конец рабочего дня — народу почти нет, внутри пахло выпечкой, свежим чаем и чуть-чуть — корицей. Они уселись за деревянные столики у окна, и Каори не успела рассмотреть сад за стеклом, как заказ уже принесли.       Хатаке взял небольшой заварной чайничек, разлил тёплый напиток по керамическим чашечкам.       — Когда я вернулся с миссии, тебя не было в деревне, — сказал он, делая паузу. — Три недели.       Каори обхватила стенки чашки пальцами, тёплая керамика приятно грела ладони, и тут их пальцы пересеклись — случайно, почти невесомо, она подняла глаза, улыбнулась.       — Да, это долгая история, но теперь я чувствую себя намного лучше.       — Связанная с Итачи? — уточнил Какаши. Он поймал её взгляд и не думал убирать руку. — Его тоже не было три недели и появились вы в один день.       Уголки губ куноичи изогнулись, она весело прищурилась.       — Твои навыки детектива превосходны. Да, мы провели те дни вместе. Он заявился ко мне домой, вытащил из постели, а дальше...       — Вы спали? — выпалил он быстрее, чем успел подумать.       Пальцы, всё ещё удерживающие её, едва заметно дрогнули, выдали напряжение.       — Прости, — добавил он тут же, чуть отстраняясь. — Я не должен был спрашивать.       Какаши убрал руку, откинулся на спинку стула и взгляд стал виноватым.       Сенджу это ни капли не задело, она отпила сенчу, как ни в чём не бывало, и ответила прямо, без утайки:       — Ты не первый. Нет, мы даже не целовались.       Какаши ощутил, как напряжение медленно сходит с плеч. Он расслабился — сам того не замечая, всем телом и это не укрылось от взгляда Каори, она чуть улыбнулась в чашку.       — Ладно, — Хатаке решил перевести тему. — Давай поговорим о другом. Что тебе больше запомнилось в путешествии?       — Лучше расскажи, как тебе в роли сенсея, — парировала она, подпирая подбородок рукой и чуть прищуриваясь.       Какаши коротко хохотнул.       — Это катастрофа. — Он отпил глоток чая, набрал воздуха и выдал: — Первое задание закончилось борьбой за первенство. Саске не воспринимает Наруто, а второй хочет доказать обратное. К тому же Наруто о тебе спрашивает, а это ещё больше выводит Саске из себя.       Каори рассмеялась — легко, искренне.       — Бедный Хатаке, и как ты справляешься?       — Пью чай, — ответил он с абсолютно серьёзным лицом.       Они проболтали почти до закрытия, время пролетело незаметно — в смехе, в лёгких подколах.       Какаши проводил её до дома, оба шли медленно, не торопясь. Ночной воздух был свежим, пахло сыростью.       У калитки он остановился.       — Удачи на задании, — сказал коротко, глядя ей в глаза.       — Спасибо, — Сенджу улыбнулась.— Спокойной ночи.       И скрылась за дверью, оставив его стоять в темноте.       Какаши постоял ещё минуту, глядя на закрытую дверь, потом развернулся и медленно побрёл обратно, сунув руки в карманы.

***

      Итачи молча складывал вещи в коробку, уже не разбирая, что куда. Свитки перемешались с одеждой, книги — с личными мелочами, которые за годы скопились в этой комнате, он двигался быстро, почти механически, стараясь не думать о том, что сейчас за стеной происходит собрание, где решается его судьба. Пальцы сжимались на холодных предметах, перекладывали, упаковывали — и снова.       Стук в дверь заставил его остановиться.       — Да, войдите.       Он знал, кто за ней.       Микото вошла тихо, как всегда, остановилась у порога, сложив пальцы в замок и опустив руки — жест, который Итачи знал с детства. Она всегда так делала, когда волновалась, но старалась этого не показывать.       — Я не буду занимать много твоего времени, — начала она осторожно, разглядывая его лицо. — Просто хотела сказать тебе, что...       Учиха запнулась, пальцы чуть дрогнули, но она так и не смогла подобрать нужные слова с первого раза, в её глазах плескалось столько всего, что она хотела выразить, — и не могла. Итачи видел это, видел, как она переводит дыхание, как собирается с мыслями.       — Какое решение ты бы не принял, — выдохнула она наконец, — ты будешь моим сыном. А отец... он поймёт, правда, не сейчас.       Она подошла ближе, всмотрелась в его лицо — повзрослевшее, собранное, без той мягкости, что когда-то выдавала в нём юношу. Сейчас перед ней стоял мужчина, принявший решение, которое могло стоить ему всего.       — Спасибо, мама.       Итачи прикрыл глаза, позволяя себе короткую паузу. В груди неожиданно стало тише — будто что-то отпустило. Материнское благословение, пусть и не сказанное прямо, значило больше.       Но вдруг поздний звонок разлетелся по всему дому — резкий, настойчивый, вырывающий из тишины.       Итачи быстро спустился по лестнице, распахнул дверь и удивлённо приподнял бровь:             — Шисуи? Почему так поздно?       Тот буквально ввалился в дом, хватая ртом воздух, видно, бежал сюда без остановки.       — На твоё решение! — выпалил он, отдышиваясь и опираясь на дверной косяк. — Фугаку только что наложил вето, собрание идёт сейчас.       Итачи не дослушал, он уже вылетел из дома.

***

      Собрание подходило к завершению, старейшины уже поднимались с подушек, переговаривались вполголоса, когда в зал вошёл запыхавшийся Итачи. Фугаку стоял у центрального места, прощаясь с членами совета, и его взгляд случайно упал на сына.       — Рад тебя видеть, — произнёс глава клана с холодной вежливостью. — Надеюсь, ты уже слышал, что старейшины не поддержали твоё своеволие и дали мне право наложить вето.       Итачи стиснул зубы, челюсть свело от напряжения, но он заставил себя не переходить черту.       — На такое решение есть причины? — спросил он, сдерживая вспыхнувшую злость.       Фугаку оценил его выдержку, в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение — но только на миг.       — Да. Достойных людей на эту должность нет, кроме тебя, сын.       Он выступил вперёд, и в его голосе прозвучало заметное ликование, даже лёгкая гордость.       Но Итачи оборвал его настроение одной фразой:       — Тогда я думаю, они не правы.       Он шагнул мимо отца, направляясь к пожилым членам совета, которые уже собирались уходить.       — Прошу выслушать меня, — обратился он к присутствующим, жестом останавливая тех, кто был на выходе. — Хочу порекомендовать человека, который сделал для клана не меньше, чем я.       В зале повисла тишина, старейшины переглядывались, кто-то замер на полпути к двери.       — Вы все знаете его как ответственного и преданного шиноби, он доказывал это не один раз. Именно он сможет справиться со всеми обязательствами по отношению к клану.       Итачи выдержал паузу, обвёл взглядом присутствующих и твёрдо произнёс:       — Этот человек — Шисуи Учиха.       Боковым зрением он уловил, как товарищ, стоящий у входа, растерянно моргнул. Шисуи замер, пытаясь переварить услышанное.       По залу пробежал гул, люди наклонялись друг к другу, перешёптывались вполголоса, обменивались короткими взглядами и быстрыми замечаниями, кто-то качал головой, кто-то, наоборот, согласно кивал.       — Итачи... — выдохнул Шисуи.       Он будто завис на секунду, плечи чуть опустились, взгляд стал расфокусированным. Джонин несколько раз моргнул — проверяя, правильно ли понял.       Итачи подошёл к нему, легко хлопнул по плечу.       — Ты это заслужил. Больше, чем я.       Голос звучал без капли сомнения, твёрдо, окончательно.       Шисуи посмотрел на него — и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, несмотря на всю серьёзность момента.       — Я не предам твоего доверия, — проговорил он искренне, чуть улыбнувшись. Внутри у него всё ещё ходили кругами тревога и неверие, но сейчас он говорил честно.       — Решение будет принято завтра на совете, — вмешался Фугаку, его голос звучал раздражённо, он явно не ожидал такого поворота. — Объявляю заседание завершённым.       Старейшины зашевелились, расходясь, Итачи стоял рядом с Шисуи, глядя, как пустеет зал. Внутри было странное чувство — будто он только что сдал важный экзамен и теперь ждал результатов.       — Пойдём, — сказал он тихо. — Нам есть что обсудить.       Шисуи кивнул, и они вышли в ночь, оставляя позади пустой зал и тяжёлый взгляд Фугаку, который всё ещё не мог поверить в то, что только что произошло.

***

      Двое напарников шли по окраине квартала, постепенно выходя к лесу. Фонари здесь горели редко, и чем дальше они отходили от домов, тем гуще становилась темнота. В тишине слышались лишь их шаги — мерный, чуть замедленный ритм Итачи и более лёгкая, пружинистая поступь Шисуи.       Ночной лес встретил их запахом сырой земли и хвои, прохлада опустилась на плечи, забираясь под воротники.       — Ты и правда так считаешь? — первым нарушил молчание Шисуи.       Он взглянул на друга с лёгкой надеждой — такой открытой, почти детской, что Итачи на мгновение замер. Давно он не видел Шисуи таким. Обычно тот прятался за улыбками и шутками, за вечной лёгкостью, которая не пропадала даже в самые тяжёлые моменты. Но сейчас перед ним стоял просто человек. Человек, которого он знал всю свою жизнь.       Итачи поймал себя на мысли, что соскучился по этому. По настоящему Шисуи. По тому, каким он был в детстве — до того, как они оба выстроили свои стены. Нет, они не отдалились друг от друга, просто повзрослели. Но в такие моменты особенно остро чувствовалось, как много между ними осталось недосказанного.       — Я ни в ком не могу быть уверен так, как в тебе, — ответил Итачи, и голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась та редкая теплота, которую он позволял себе только с самым близким человеком.       Он остановился, повернулся к Шисуи, в полумраке лица были видны смутно, но он знал, что друг сейчас смотрит на него в упор, ждёт продолжения.       — Может, сейчас у нас стало больше секретов друг от друга, — продолжил Итачи, делая паузу между словами. — Но я знаю, как ты предан деревне и всем её жителям. Вдобавок...       Он похлопал собеседника по плечу — коротко, тепло, по-братски.       — Ты невероятно сильный шиноби. Так что за это я точно могу не волноваться.       Шисуи слушал, и с каждым словом что-то в его лице менялось, напряжение уходило, уступая место чему-то светлому, почти беззащитному, когда Итачи закончил, Шисуи выдохнул — шумно, с облегчением, будто всё это время задерживал дыхание.       — Спасибо, брат, — произнёс он тихо.       И улыбнулся, криво, чуть смущённо, но чрезвычайно открыто.       В груди у Итачи что-то дрогнуло, он моргнул, прогоняя наваждение, и решил разрядить обстановку:       — Только меня не забывай, когда станешь самым главным человеком в клане.       Он слегка подтолкнул Шисуи плечом — тот качнулся, но тут же вернул толчок, входя в привычную игровую перепалку.       — Ну только если ты будешь называть меня «хозяин», — парировал Шисуи, и в его голосе уже слышалась знакомая озорная нотка.       Их взгляды встретились, секунда — и они одновременно хмыкнули, а через мгновение громко рассмеялись — искренне, взахлёб, как в детстве, когда ещё не знали, что такое долг и обязанности.       Итачи чувствовал, как от этого смеха в груди разливается тепло, которого ему так не хватало последние годы.       Шисуи закинул руку на его плечо, и они двинулись дальше, в темноту леса, плечом к плечу, пока Шисуи размахивал руками описывая какие-то сумасшедшие, но гениальные идеи.