Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Золотые глаза сузились от резкого света, пробивающегося сквозь листву, Каори прикрылась ладонью, щурясь и пытаясь рассмотреть хоть что-то за ярким солнцем, которое слепило немилосердно, в воздухе пахло нагретой хвоей и пылью — обычный запах приграничных лесов.       — Скоро будем на границе страны Огня, — крикнула она, спрыгнув с дерева и в два прыжка поравнявшись с остальными. — Я предлагаю остаться в мотеле, а не ночевать в лесу. Эй, я с вами говорю, воды в рот набрали?       Она оглядела две фигуры, идущие друг от друга на приличном расстоянии. Лия сосредоточенно смотрела под ноги, перебирая в руках какие-то травинки. Итачи — в паре метров в стороне, с непроницаемым лицом, глядя прямо перед собой. Никакой реакции.       — Отлично, просто замечательно, — буркнула Каори себе под нос, раздражённо дёрнув плечом. — Немая сцена, акт третий.       — Хорошо, — наконец подал голос Итачи, но в его тоне не было ни согласия, ни возражения — просто констатация факта, и снова тишина, только хруст веток под ногами.       В подобной обстановке они и дошли до места назначения — небольшого мотеля на окраине, приземистого здания с выцветшей вывеской, каждый получил свой ключ и разошёлся по комнатам, но через полчаса все трое снова собрались в общей гостиной, будто невидимая нить заставляла их держаться вместе.       Каори плюхнулась в продавленное кресло у окна, поджала под себя ноги и раскрыла книгу, пальцы скользили по страницам, но строчки уплывали, слова не складывались в предложения. Краем глаза она наблюдала за Итачи, сидящим в кресле напротив с каким-то отчётом, и за Лией, которая аккуратно раскладывала травы на столе, зажав пинцет в пальцах.       Тишина висела в воздухе плотная, как вата. Слышно было только тиканье старых часов на стене и шорох бумаги.       — М-да, — не выдержала Каори, захлопывая книгу. — На поминках веселее, чем тут. Лия подняла голову, посмотрела на неё, но ничего не сказала, аккуратно отложила пинцет и поднялась.       — Я пойду закажу еды, — вызвалась она и быстро выскользнула за дверь, будто только и ждала повода уйти.       Каори снова открыла книгу, попыталась читать, но строки расплывались перед глазами. Мысли скакали с одного на другое: миссия, Орочимару, Итачи, эта дурацкая тишина. Она начинала злиться, активировала шаринган, пролистала книгу за секунды, просто чтобы почувствовать, что хоть что-то делает правильно, и с раздражённым хлопком бросила её на стол.       — Ты нервничаешь? — голос Итачи прозвучал неожиданно мягко, без обычной отстранённости.       — Да, — отрезала она, даже не оборачиваясь, пальцы сами вцепились в подлокотники кресла. — Не знаю, что нас ждёт, и меня это волнует, а ещё вы меня игнорируете!       — Я? — в его голосе послышалось искреннее удивление.       Она наконец повернулась и встретилась с ним взглядом, Итачи поднялся, подошёл и опустился в соседнее кресло — совсем рядом, так что их разделял только узкий подлокотник.       Каори скрестила руки на груди, надув губы. злость куда-то ушла, сменившись глупой, почти детской обидой.       — Да, ты со мной не говоришь с тех пор, как мы вернулись. — Она отвела взгляд, уставилась в окно, за которым уже сгущались сумерки. — Знаю, что теперь всё по-другому, но...       Сенджу запнулась, не зная, как закончить.       — Прости, — тихо ответил Итачи. — Я глубоко ушёл в свои мысли.       Он прикрыл глаза, сжал переносицу двумя пальцами, будто пытаясь отогнать тяжёлые думы.       Каори увидела, как напряглись его плечи, как глубоко он дышит, стараясь успокоиться, и что-то кольнуло внутри.       — Поделишься? — спросила она тихо.       Итачи убрал руку, посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах — тёмных, уставших — мелькнуло что-то, чего она раньше не видела.       — Каори... Я отказался от наследства клана.       Сказал и замер, внимательно следя за её реакцией. Каори сначала не поняла, моргнула раз, другой, потом до неё дошло.       — Что? — вырвалось громче, чем хотелось. — Почему? Когда?       Она подалась вперёд, вцепившись пальцами в подлокотник его кресла.       — По приходу с нашего путешествия, — ответил Итачи спокойно, словно речь шла о чём-то обыденном. — Я решил, что на эту роль не гожусь.       — А теперь что? — голос дрогнул.       — Теперь я буду работать в Анбу, видеться с Саске и изредка появляться в квартале.       Он говорил ровно, но Каори видела, как напряжены его руки, лежащие на коленях, как пальцы чуть заметно подрагивают. Сенджу опустила глаза, и на губах сама собой появилась улыбка — тёплая и такая мягкая.       — Я сказал что-то, что тебя веселит? — в его голосе послышалась лёгкая растерянность.       — Нет. — Она покачала головой, закусив губу, чтобы спрятать улыбку. — Просто ты непредсказуем, я не могу тебя прочитать, Итачи Учиха.       Он смотрел на неё, и в его взгляде появилось то же тепло, что и тогда, у костра.       — Не представляешь, у меня такая же проблема.       Они рассмеялись одновременно — тихо, почти неслышно, но этот смех разрядил напряжение, висевшее в комнате, их взгляды встретились, и воздух между ними вдруг стал плотным, почти осязаемым.       Итачи протянул руку, медленно, давая ей возможность отстраниться, его пальцы коснулись её пальцев — легко, почти невесомо. Каори замерла, чувствуя, как по коже разбегаются мурашки, он гладил тыльную сторону её ладони, осторожно, будто боялся спугнуть. Тепло его кожи передавалось ей, растекалось по всему телу, заставляя сердце биться чаще.       — Каори, — произнёс он тихо, и в этом имени было столько всего, что слова были не нужны.       Она смотрела на него, не в силах отвести взгляд, его пальцы сжимали её руку.       Дверь распахнулась.       — Ребят, мне кто-то поможет? — Лия стояла на пороге с двумя огромными пакетами, полными еды.       Их руки разомкнулись мгновенно, Каори дёрнулась, отвернулась к окну, закашлялась, поправляя волосы, Итачи уже был на ногах, шагнул к Лие, забрал пакеты.       Сарутоби замерла на пороге, перевела взгляд с одного на другую, бровь её поползла вверх, но она ничего не сказала. Только хмыкнула и прошла на кухню, всем своим видом показывая, что ужин важнее.       Ужинали в почти полной тишине, Лия рассказывала о травах, которые нашла по пути, Итачи изредка вставлял замечания по завтрашнему маршруту, Каори молчала. Когда разошлись по комнатам, Сенджу долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок.

***

      — А тут очень сыро, — Каори поёжилась, растирая плечи ладонями. Куноичи разглядывала раскинувшиеся впереди фьорды — местами заросшие чахлой растительностью, местами обнажённые, с острыми каменными выступами и резкими обрывами, которые тонули в туманной пелене. Воздух здесь казался тяжёлым, влажным, пропитанным солью и холодом. — Я начинаю быть ярой патриоткой своей страны.       — Обрадую тебя, — неожиданно отозвался Итачи, и Каори даже вздрогнула от неожиданности — он молчал последние полчаса. — Мы тут ненадолго.       — Ах, — она оживилась, и в её лице проступило такое явное нетерпение, что Учиха едва заметно усмехнулся. — Спасибо за поддержку.       Каори переступила с ноги на ногу, собираясь прогнать по телу чакру, чтобы согреться, как вдруг раздался голос Лии:       — Смотрите.       Сарутоби вытянула руку, указывая вдаль, затянутую густым туманом, и её пальцы чуть дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения.       — Кто-то приближается.       Она только закончила фразу, как из молочной пелены выступили трое, люди в стандартной экипировке шиноби Скрытого Облака — протекторы поблёскивали на груди, лица серьёзны, руки расслабленно лежат на оружии, но позы готовые к любой неожиданности.       Каори сквозь зубы выругалась:       «Скрыли чакру, тц... Как мы их проворонили?»       — Добрый день, шиноби Листа, — поприветствовала их вышедшая вперёд блондинка с короткими волосами и выразительными формами. Голубые глаза смотрели спокойно, цепко. — Моё имя Самуи. Это Омои, — она кивнула на темнокожего мужчину с короткими торчащими белыми волосами; его карие глаза флегматично изучали путников, — и Каруи, — смуглая девушка с красными волосами и жёлтыми глазами скользила по троице недовольным взглядом, задержавшись на Каори чуть дольше, чем требовала вежливость. — Мы должны сопроводить вас в деревню к райкаге.       Самуи протянула документы с печатью каге. Итачи шагнул вперёд, взял свиток, бегло просмотрел и кивнул.       — Хорошо, — коротко бросил он и жестом указал девушкам следовать за шиноби Облака.       Следующие часы они провели в пути, карабкаясь по извилистым горным тропам, воздух здесь был разрежённым, и Каори пару раз ловила себя на том, что дышит глубже обычного. Ноги гудели, но она не позволяла себе сбавлять шаг — шиноби Облака шли ровно, не оборачиваясь, будто не замечая, что ведут за собой чужаков.       Когда они наконец добрались до Кумогакуре, Каори первым делом отметила, как здесь всё устроено иначе, чем в Конохе. Дома лепились к скалам, мосты перекидывались над пропастями, и ветер здесь был постоянным, злым, пробирающим до костей.       Их провели к кабинету каге, оставили в коридоре. Каори прислонилась к стене, разглядывая строгие деревянные панели и редкие светильники, от нечего делать считала трещины в полу.       Итачи стоял неподвижно, как изваяние, и только по едва заметному движению кадыка можно было понять, что он вообще жив. Лия жала к стене, теребя край одежды.       Через несколько минут вышла Самуи:       — Прошу вас, — кивнула она, приглашая войти.       Кабинет райкаге оказался просторным, с высоким потолком и массивным столом посередине, за ним восседал мужчина, от одного вида которого захотелось вытянуться по струнке. Высокий, загорелый, с белыми волосами, зачёсанными назад, короткой бородкой и усами, подчёркивающими суровые черты, мышцы бугрились под тканью одежды так, что казалось, она вот-вот треснет.       Каори невольно приоткрыла рот, рядом с этим человеком она чувствовала себя букашкой.       Райкаге поднялся, и его голос громом разнёсся по комнате:       — Значит, вы прибыли сюда для того, чтобы отлавливать шпионов?       Итачи даже бровью не повёл.       — Да, вас должны были оповестить.       Кулак каге с грохотом опустился на стол, дерево жалобно скрипнуло, чернильница подпрыгнула.       — Я слышал о вас, — палец ткнул в сторону двух куноичи. — Трое из ваших предков были хокаге. Надеюсь, вы не осрамите их репутацию.       Каори сжала зубы так, что челюсть заныла, язык чесался выдать что-нибудь колкое, но она сдержалась.       — Мы можем воспользоваться вашей библиотекой и некоторыми данными из архивов? — спросил Итачи ровно, без тени эмоций.       — Да, — райкаге махнул рукой, подзывая Самуи. — Проводи их, предоставь всё необходимое, пусть один из вас останется и расскажет план действий.       Он рухнул обратно в кресло, и оно жалобно скрипнуло под его весом.

***

      Итачи остался обсуждать детали. Каори и Лию Самуи проводила до жилых комнат неподалёку от главного здания.       — Отдохните, можете прогуляться по деревне, до встречи, — безэмоционально кивнула куноичи Облака и ушла.       Каори ввалилась в комнату, окинула её скептическим взглядом. В принципе, нормально: кровать, стол, шкаф. Но что-то бесило. Может, этот серый свет, может, запах незнакомый, а может, всё вместе.       — Тебя она тоже бесит? — буркнула она, небрежно отшвырнув рюкзак в угол, обувь полетела следом, создавая творческий беспорядок.       — Каори, мне нужно с тобой поговорить, — тихо сказала Лия, опустив глаза в пол.       Сенджу приподняла бровь, редко когда Сарутоби начинала разговор так... серьёзно.       — Ла-а-адно, — протянула она лениво, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — В кафе? Лия кивнула.

***

      Город жил своей жизнью, равнодушный к приезжим, Каори шагала по незнакомым улицам, разглядывая вывески и прохожих. Кумогакуре был другим — суровым, грубоватым, без той мягкости, к которой она привыкла в Конохе, но в этом была своя эстетика, которую она пока не успела оценить.       Кафе нашлось быстро — небольшое, с каменными стенами и простыми деревянными столами. Внутри пахло кофе, выпечкой и дымом от камина, который потрескивал в углу. Народу было мало, они выбрали столик подальше от входа.       Каори плюхнулась на стул, закинула ногу на ногу и уставилась на Лию.       — Ну, я тебя слушаю.       Сарутоби чуть помедлила, пальцы её теребили салфетку, комкали край, разглаживали и снова комкали, она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.       — Я не знаю, как ты воспримешь всё сказанное мной, — голос её звучал тихо, невесело. — Но прошу, дослушай до конца.       Каори чуть склонила голову, подперев щёку рукой, её взгляд стал внимательным.       — Мы раньше дружили, — продолжила Лия. — По-настоящему. Делились всем, чем только можно, потом как-то разошлись... просто перестали быть рядом, прошло много времени, война закончилась.       Она говорила тяжело, будто каждое слово приходилось вытаскивать из себя силой.       — Мы изменились. Кого-то потеряли, кого-то начали ценить сильнее, — Лия подняла глаза, встретилась с Каори взглядом и тут же отвела. — И я хочу рассказать тебе о себе чуть больше. Это началось ещё в академии...       Каори молчала, ожидая продолжения. Внутри шевельнулось что-то похожее на любопытство, смешанное с лёгкой тревогой.

***

      Собирая цветы на поляне, Лия размышляла, какой букет выбрать в подарок отцу. Солнце пригревало спину, пахло разнотравьем и мёдом — где-то рядом жужжали, она аккуратно срывала васильки, складывала их в подол платья и улыбалась своим мыслям.       «Скоро выпуск из академии», — мечтательно думала девочка, протягивая руку к очередному цветку.       — Эй ты! Зануда!       Лия вздрогнула, замерла, но не обернулась.       «Просто не реагируй», — шепнула она себе, сжимая стебельки так, что пальцы побелели.       — Мы к кому обращаемся, глухая утка?       Мальчишки вышли из-за кустов — трое, все из академии, все с противными ухмылками. Лия узнала их: те, кто вечно сидел на задних партах и кидался бумажками.       Она сделала шаг в сторону, пытаясь уйти, но они окружили.       — Чего молчишь? Язык проглотила?       Первый камень ударил по ноге — больно, но терпимо. Лия стиснула зубы. Второй попал в плечо, третий — в голову.       Она вскрикнула, прижимая ладонь к виску, вдруг пальцы стали мокрыми и липкими.       — Почему вы так делаете? — закричала она, и голос сорвался на всхлип. — Я расскажу Нане-сенсей!       — Всё из-за того, что ты думаешь, что лучше нас! — заорал один из них, и остальные подхватили. — Не ходишь в академию месяцами, а потом тебе закрывают экзамены! Только потому что ты — дочь хокаге!       Камни посыпались градом, Лия упала на колени, закрывая голову руками, было больно, страшно, и слёзы уже текли по щекам, смешиваясь с кровью.       — Бежим! Быстрее-е-е-е-е!       Крики стихли так же внезапно, как начались. Лия осталась лежать на траве, вздрагивая худенькими плечами, сквозь пелену слёз она видела только зелёные стебли и свои раздавленные цветы.       Тёплая ладонь легла на плечо.       — Милая, что они наделали?       Голос был низкий, спокойный, совсем не похожий на грубые выкрики мальчишек. Лия подняла голову и сквозь слёзы увидела мужчину с бледным лицом и тёмными, внимательными глазами, он прижал её к себе, и от его одежды пахло незнакомо — травами, чем-то острым и немного сладковатым.       — Я... я ни в чём не виновата, — бормотала она, уткнувшись лицом в его колени, всхлипы вырывались сами, остановить их было невозможно.       Орочимару осторожно пригладил её спутанные волосы — и только тогда заметил кровь. Пальцы его на миг замерли, но голос остался таким же ровным:       — Не бойся, я верю тебе. Давай осмотрю раны.       Он аккуратно отстранил её, осмотрел голову, плечи, ладонь засветилась мягким зелёным светом — чакра потекла, снимая боль, затягивая ранки. Лия почувствовала, как уходит жжение, как перестаёт саднить кожа.       — Вот так, — закончил он и большим пальцем стёр мокрые дорожки слёз с её щёк, движение было неожиданно нежным. — Вставай.       Он помог ей подняться, и Лия, шатаясь, ухватилась за его руку, пальцы вцепились в край хаори мёртвой хваткой.       — Не уходите, — выкрикнула она. — Пожалуйста!       Орочимару медленно опустился перед ней на корточки, оказавшись с ней на одном уровне, его тёмные глаза смотрели прямо в её лазурные, ещё мутные от слёз.       — Я не уйду, я тебя искал для того, чтобы сказать: теперь ты будешь называть меня сенсей.       Лия замерла, а потом — бросилась к нему, обвивая руками шею, прижимаясь всем телом.       — Я никогда вас не подведу, Орочимару-сенсей, — прошептала она, уткнувшись носом в его плечо.

***

      — Дальше война шла полным ходом, — Лия говорила тихо, почти без интонаций, но каждое слышалось отчётливо. — Ты была на поле боя под руководством Джирайи, а меня причислили к отряду медиков под командование Орочимару-сама. Она сделала глоток остывшего чая, поморщилась.

***

      — Твоё задание, — голос Орочимару звучал сухо, официально. Лии к тому времени было уже около пятнадцати, она носила форму ирьёнина и успела увидеть многое. — Быть в тылу. Ты медик, а не боец, отправишься в лазарет, оказывать помощь раненым.       — Но я хочу помочь на поле боя, — возразила она, чувствуя, как внутри закипает привычное упрямство. — Там у меня будет больше шансов спасти тех, кто может не выдержать дорогу.       — Нет.       Слово упало, как приговор, коротко, сухо, без возможности спора.       — Но...       Она шагнула ближе, но он поднял руку, останавливая.       — Лия, моё решение однозначно. Это приказ, без возможности обжалования.       Сарутоби отвернулась, скрестила руки на груди, надулась. Обида жгла глаза, но плакать при нём она не позволяла себе уже давно.       — Милая.       Голос смягчился, она почувствовала, как его руки легли на плечи, притянули к себе.       — Я не хочу потерять тебя. Война — дело для жестоких, чёрствых людей. Не для тебя. Прошу, не пререкайся, просто выполни.       Она выдохнула — разочарованно, устало и сдалась, повернулась к нему, но глаз поднять не могла — стыдно было за свою слабость, за то, что не может настоять на своём.       — Только я тоже попрошу вас, — голос дрогнул. — Вернитесь живым, пожалуйста.       И рванулась вперёд, обнимая его так крепко, будто это могло удержать.       — Обязательно, милая, обязательно, — он говорил неторопливо, гладя её по волосам. — Обязательно.

***

      — Когда война подходила к концу и стороны, истощённые, наконец добились перемирия, — продолжала Лия, глядя куда-то сквозь стену, — я начала работать с Орочимару-сенсеем постоянно. Мы отправились в длительное путешествие, он учил меня всему, что я сейчас знаю. Она замолчала, и в этом молчании было столько боли, что Каори невольно отвела взгляд.

***

      — Что ты тут делаешь? — с озорством в глазах Лия высунулась из-за двери, разглядывая лабораторию.       Внутри пахло спиртом, травами и чем-то химически-острым. На длинном столе громоздились колбы, пробирки, ступки — всё в идеальном порядке, но от этого порядка веяло такой сложностью, что у неподготовленного человека голова пошла бы кругом. Орочимару в белом халате стоял у дальнего конца стола, смешивая разноцветные жидкости в прозрачной колбе, движения его были точными, почти хирургическими.       — Иди сюда, — он махнул рукой, даже не оборачиваясь, но в голосе слышалась улыбка. Лия подбежала, встала рядом, заглядывая через плечо.       — Смотри и запоминай. Это корень Оне. — Он указал на коричневатый корешок, похожий на сморщенный палец. — Используется в большинстве противоядий, хотя сам очень ядовит.       Он пропустил её вперёд, вставая чуть позади — так, что она чувствовала его дыхание на своей макушке.       — Попробуй почистить, но запомни: если не удалишь всю шкурку, то тот, кто выпьет снадобье, умрёт.       Лия сглотнула, взяла скребок, пальцы чуть дрожали, но она заставила себя сосредоточиться. Орочимару отошёл к другому столу, делая вид, что полностью погружён в свою работу, но краем глаза следил за каждым её движением.       В лаборатории было тихо, только шипела горелка да позвякивали пробирки. Лия работала, закусив губу.       — Готово! — крикнула она через некоторое время.       Она слегка встряхнула колбу с прозрачной жидкостью и протянула учителю. В глазах — ожидание похвалы.       Орочимару взял колбу, повертел, рассматривая на свет и поднёс к губам.       — Стоп! — Лия дёрнулась, выставив руки вперёд. — Что ты делаешь?! А вдруг я сделала что-то не так? Давай лучше выльем, так будет надёжнее!       Она потянулась перехватить колбу, но учитель мягко отвёл её руки.       — Нет, — сказал он спокойно. — Я уверен в тебе и твоих способностях.       Он сделал глоток, не сводя с неё взгляда. Лия замерла, боясь дышать. Секунда, другая...       Орочимару схватился за сердце, его глаза расширились, из уголка рта потекла слюна, тело свело судорогой, и он опрокинулся со стула на пол.       — Боже! — закричала Лия в ужасе.       Она рухнула на колени рядом, вцепилась в его плечи, и ладони её засветились зелёным — она уже сканировала, лечила, пыталась понять, что не так, где ошиблась, почему...       И вдруг услышала гортанный смех.       Орочимару лежал на полу и смеялся — тихо, но искренне, всем телом, он перехватил её мечущиеся ладони и прижал к своей груди.       — За семнадцать лет ты ничему не научилась, моя милая Лия.       — Ты... ты... — она пыхтела, как рассерженный ёжик, поднимаясь с пола и отряхивая халат, щёки горели, в глазах метались молнии. — Я чуть сознание от страха не потеряла, а тебе смешно!       — Прости, — выдохнул он сквозь смех, поднимаясь следом.       Саннин медленно приблизился к ней — она попятилась, упёрлась спиной в стол. Но он не давил, просто стоял рядом, глядя сверху вниз.       — Я не могу в тебе сомневаться, — сказал он тихо, и смех исчез из его голоса. — Если я усомнюсь в тебе, то усомнюсь в себе.       Лия замерла, глядя в его глаза, в них не было насмешки, только странная, пугающая серьёзность.       А потом он улыбнулся — той самой змеиной улыбкой — и отошёл к столу, будто ничего не случилось.       — Давай проверим твой экстракт. Думаю, он идеален.

***

      Лия взахлёб рассказывала подруге истории из прошлого уже который час. Голос её то взлетал, то падал, пальцы теребили край стола, а в глазах плескалась такая гамма чувств, что Каори не могла отвести взгляд. Она сидела смирно, вслушиваясь в каждую деталь, и за всё время не проронила ни слова, только пару раз машинально подвинула к Лии чашку с остывшим чаем.       — А теперь, когда ты поняла, кто он для меня, я хочу поведать тебе недавнюю правду, — муторно проговорила Лия, и голос её дрогнул.       Сенджу сдержала тяжкий вздох.       «Не очень-то я и хотела слушать про историю твоей влюблённости в сенсея, но ладно. Сама напросилась».       — Итачи не рассказал тебе, прикрывая меня...       Тут внимание Каори сместилось мгновенно. При одном только упоминании Учихи у неё сжалось в желудке, и сердце неприятно дёрнулось, она подалась вперёд, неосознанно сжимая пальцы в кулак.       Сарутоби подробно поведала о случившемся — начиная с той встречи с Орочимару, заканчивая их последним разговором, от которого у самой Каори похолодело внутри.       — Теперь твоё право судить меня, — закончила Лия с горечью, опуская глаза. — Я предала тебя, и приму любое твоё решение.       Слушая эту часть, Каори кивала медленно и однообразно, челюсти стиснуты так, что желваки заходили, но в следующий миг она неожиданно схватила собеседницу за руку и встретилась с ней взглядом.       — Я не прощу того, что он сделал, — сказала она ровно, но в голосе сквозили раздражение и печаль. — Но и не могу просить тебя о том же.       Она сделала паузу, собираясь с мыслями.       — Любовь и ненависть всегда стоят рядом. Мне ли не знать? — горько усмехнулась Каори. — Но я не хочу быть рабом ненависти, Лия, я достаточно уже послужила ей.       Сенджу сжала ладонь напарницы, слегка растирая её, прогоняя холод, и продолжила:       — Судить тебя я не буду. Я сама не знаю, как бы поступила на твоём месте. — Каори глубоко вздохнула, чувствуя, как отпускает внутреннее напряжение. — И я прощаю тебя.       Лия забыла вдохнуть, её глаза расширились, в них заметались тени — неверие, облегчение, благодарность. Она ждала упрёка, чего угодно — но не этих касаний, не поддержки, не прощения.       — Спасибо, — выдохнула она так тихо, чтобы не всхлипнуть, и свободной рукой смахнула предательскую слезу.       — Мир? — Сенджу улыбнулась по-детски, протягивая мизинец, словно всё ещё можно было уладить таким простым способом, как в детстве.       — Мир, — ирьёнин улыбнулась сквозь слёзы и сжала палец подруги.       Весь вечер девушки просидели в том же кафе, пока их не попросили на выход, потом нашли другую дыру, потом ещё одну. Они делились тем, что обе упустили в жизни друг друга, смеялись, плакали, перебивали и снова смеялись.       Под конец, когда саке закончилось, а счёт стал неприлично большим, они с трудом дозвонились до Итачи. По несвязной речи Каори джонин понял одно: они ещё живы, хотя и едва ли.       Учиха нашёл их в баре у самой окраины — Лия спала, уронив голову на стол, Каори пыталась написать что-то пальцем в луже пролитого саке.       — А, явился, — пробормотала она, зачем-то показывая ему мокрый палец. — Смотри, я букву «И» рисую. Видишь?       — Вижу, — вздохнул он, подхватывая Лию на руки.       Доставив их в комнату, он без труда уложил Сарутоби, которая отключилась ещё в баре и даже не шелохнулась. Со второй напарницей всё оказалось куда сложнее.       — Я не хочу спать! — Каори едва ворочала языком и упрямо отказывалась сотрудничать. Каждое её «нет» сопровождалось взмахом руки и попыткой куда-то уйти.       — Я не спрашивал, хочешь ты или нет, — терпеливо ответил Итачи, в третий раз пытаясь укрыть её одеялом. — Я сказал: спи.       Она затрепыхалась, скинула одеяло на пол и уставилась на него с вызовом.       — А чё это? Ты мне не сестра, чтобы указывать, противный Учиха, — бормотала она невнятно, лениво тыча пальцем в его сторону.       — Я могу и заставить.       — Чё это ты сказал, а? — Сенджу прищурилась, одной рукой опираясь на постель, чтобы удержать равновесие. — А ну давай! Попробуй! Я так просто не сдамся.       В её пьяных глазах горел такой неподдельный азарт, что Итачи на секунду засомневался: издевается она или правда готова драться.       Решив закончить этот концерт, он подошёл к девушке, поднял её на руки и аккуратно, но непреклонно уложил на кровать. И только потом заметил хитрую усмешку. Слишком поздно.       Каори зацепила его ногой — и они рухнули на кровать вместе.       — Что ты творишь? — выдохнул он, оказавшись сверху, глядя в её довольное лицо — слишком довольное для той, что лежала сейчас под ним.       — Я победила! — радостно воскликнула куноичи, не соображая уже ровным счётом ничего.       — Зато сверху я, — поддавшись на провокацию, Итачи не поторопился встать.       Он смотрел на неё — на светлые локоны, разметавшиеся по подушке, на раскрасневшиеся щёки, на эти дурацкие счастливые глаза и рука сама потянулась, заправляя выбившуюся прядь за ухо, он задержался на этом движении дольше, чем следовало, и заметил её взгляд: жёлтые глаза смотрели на него с такой откровенностью, что у него перехватило дыхание.       — Что? — мягко спросил он.       — Ты очень красивый, — прошептала она тихо, почти неслышно.       Её ладонь — холодная, чуть влажная — скользнула по его тёмным волосам, коснулась твёрдых скул, обвела контур губ и остановилась на точёном подбородке. Сенджу смотрела на него так, будто видела впервые, или будто боялась, что он исчезнет.       Итачи вновь поддался. Ладони вмялись в матрас по обе стороны от её головы, он наклонился к её уху, шепнув:       — Это ты красавица. Правда любишь попадать в проблемы.       Сенджу уткнулась носом в его открытое плечо, щекой коснулась горячей кожи и выдохнула с таким довольством, будто только что выиграла всё что ставила.       — Останься со мной сегодня ночью, — пробормотала она куда-то в его ключицу.       Куноичи не думала ни о последствиях, ни о том, что скажут завтра, только о нём — здесь и сейчас.       — Каори, не испытывай судьбу, — с лёгкой ухмылкой отозвался он, опираясь на локти. Держаться ему помогала трезвость... и ещё что-то, но вот что...       — Тогда я не усну, — буркнула она, скользя прохладным носом по его плечу, щекоча кожу дыханием.       — А что скажет Лия, когда проснётся? — спросил он, позволяя своим убеждениям дать трещину.       — Ты просто уйдёшь раньше, — выпалила она мгновенно, будто уже продумала этот план.       Каори откинула голову на подушки, глядя в его ониксовые глаза с такой надеждой, что у него внутри всё перевернулось. Она ждала, всего одного слова.       Итачи сдался. Короткий, изнеможённый кивок — и она просияла.       Учиха опёрся на одну руку, осторожно лёг рядом и укрыл её тёплым одеялом, теперь они лежали бок о бок — слишком близко для просто напарников, но именно так, как хотелось обоим.       — Надеюсь, теперь ты уснёшь, — проговорил он с толикой заботы, стараясь дышать ровно.       И вдруг почувствовал холодные ладони на своей груди. Вдох застрял где-то в горле, сердце пропустило удар. Когда она успела залезть под его футболку? Он не понял. Но её руки уже лежали на его коже, пальцы чуть дрожали, греясь.       — Скажи мне, — пробормотала она, прикрывая глаза, — тебе нравится Изуми?       — Как человек? — намеренно уточнил он, меняя тему.       — Нет. Как женщина, — даже пьяную, Сенджу было не так легко провести.       Итачи усмехнулся про себя. Упрямая до конца.       — У меня другие вкусы, — ответил он неопределённо.       Каори недовольно заскулила — протяжно, капризно, явно ожидая большего. Но Учиха перебил её, задав вопрос первее:       — А тебе нравится Хатаке?       Он метнул стрелки так ловко, что сам удивился.       — Мммм, — задумчиво протянула куноичи, не открывая глаз. её руки всё ещё грелись на его груди, пальцы чуть поглаживали кожу. — Как мужчина он прекрасен, о таком мечтают все женщины.       — Прямолинейно, — прокомментировал Итачи, закатывая глаза. Комментарии были излишни.       — Но мы друзья, — добавила она, и голос её стал тише, соннее. — Когда-то я хотела большего... но не сейчас.       — Почему передумала? — спросил он, и в голосе его вдруг прорезалось любопытство, которое он не мог скрыть.       — Ты знаешь, что мы спали, — сказала она просто, без тени смущения, слова слегка растягивались, проваливаясь в сон. — Не знаю точно, что ты видел, когда копался в моей голове...       Итачи сдержал лёгкий смешок. Она догадалась, конечно же да...       Сенджу сделала паузу, собираясь с мыслями.       — Но мы просто друзья. Это было нужно нам обоим. Какаши чудесный мужчина, но... — Она зевнула, силы наконец начали её покидать. — Он не откроет своё сердце никому, слишком жизнь потрепала.       Сенджу уткнулась носом в шею Итачи, легко мазнула губами по тёплой жилке, где бился пульс.       — Теперь уже это не так важно, — последние слова сорвались едва слышно.       И она провалилась в глубокий сон, дыхание выровнялось, руки на его груди расслабились, лицо разгладилось.       Учиха выдохнул — шумно, с облегчением, закрыл глаза, позволяя лёгкой улыбке появиться на губах.       — Спи, — прошептал он бархатно, аккуратно проведя пальцами по золотым локонам, распавшимся на его плече мягкими волнами.       За окном шумел ночной Кумогакуре. Где-то в соседней комнате спала Лия. А здесь, в этой маленькой комнате, Итачи лежал, чувствуя её дыхание на своей шее, её руки на своей груди, и думал о том, что, кажется, только что переступил черту, за которой нет возврата, и почему-то это не пугало, совсем.