Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Утро было совсем недобрым. Каори открыла глаза и тут же пожалела о жизни: голова болела так, будто всю ночь по ней били молотком, а потом ещё и ногами прошлись. Черепная коробка, кажется, пыталась расколоться на части, и каждый удар пульса отдавался где-то в затылке мерзкой, ноющей болью.       Она попыталась приподнять голову, но шея затекла и отказывалась поворачиваться, пришлось лежать пластом, глядя в потолок и вспоминая, кто она и где находится.       — Бо-о-оже-е-е... — жалобно проскулила Каори, голос прозвучал так, будто она всю ночь курила дешёвые сигареты и запивала их спиртом.       — Проснулась, — раздался бодрый щебет откуда-то сбоку.       Каори скосила глаза, в дверном проёме стояла Лия. Пижама идеально выглажена, волосы собраны в аккуратный пучок, на лице ни следа похмелья. Выглядела она так, будто только что вернулась с курорта, а не вчера надиралась до потери пульса.       — Воскресла, блять, — прохрипела Сенджу, чувствуя, как горло царапает сухость, она попыталась сесть, оперлась на локоть, но суставы не слушались — всё тело казалось налитым свинцом, но кое-как приподняв корпус, она уставилась на подругу с искренним возмущением.       — А какого чёрта ты так хорошо выглядишь? Пили вместе, а отдуваюсь за двоих я?       Лия рассмеялась и подошла ближе, и в руках у неё оказался стакан с мутно-серой жидкостью. Вид у этого коктейля был такой, будто его собрали из остатков всего, что нашлось в канализационном стоке.       — Выпей, и станет лучше, — пообещала Сарутоби. — Поверь.       Каори с подозрением уставилась на стакан. Жидкость колыхалась, издавая лёгкий травяной запах, смешанный с чем-то химическим, но выбора не было — она сделала глоток и едва не выплюнула всё обратно.       — Сука, что это такое?! — заорала Сенджу, чувствуя, как по пищеводу разливается нечто среднее между горечью полыни и кислотой.       Лия прикрыла рот ладонью, явно борясь с желанием расхохотаться в голос.       — Ну, какое есть, — медик пожала плечами с невинным видом. — Знаю, неприятно, но зато будешь как огурчик. Иди позавтракай, нам скоро выходить.       В зале было тихо, часы на стене мерно тикали, отсчитывая минуты. Каори плюхнулась на стул, развалилась на нём, будто мешок с картошкой, и уставилась на тарелку с глазуньей. Желток расплылся по тарелке липкой лужей, и она без энтузиазма тыкала в него вилкой, не испытывая ни малейшего желания это есть.       — А Итачи когда ушёл? — спросила она вдруг, не поднимая глаз.       Лия сидела напротив, аккуратно резала омлет на маленькие кусочки.       — Рано, — отозвалась она, пожав плечами. — За ним та блондинка пришла ни свет ни заря, он и ушёл.       Вилка замерла в воздухе, Каори подняла голову, и в её глазах мелькнуло что-то, чему она сама не хотела давать названия.       — Мммм... блондинка, значит, — пробормотала она недовольно, и брови её дёрнулись.       Золотые глаза потемнели, челюсти сжались сами собой, внутри неприятно кольнуло — где-то под рёбрами, там, где обычно живут дурацкие чувства, о которых она старалась не думать.       — Собирайся, у нас дел по горло, — резко бросила Каори, отодвигая стул с таким скрипом, что Лия поморщилась.       Она вскочила, перехватила со спинки стула тёмно-коричневые штаны и чёрную безрукавку. Переодеваясь прямо на ходу, Каори снесла локтем мелкие вещи, неудачно лежавшие на краю тумбы, те с грохотом посыпались на пол, но она даже не обернулась.

***

      Наконец девушки подошли к нужному зданию — библиотеке. Массивное, из серого камня, оно напоминало крепость, застывшую среди городской суеты. Пропетляв пару часов вокруг да около — карта оказалась бесполезной, указатели издевательски редкими, а прохожие или отмахивались, или объясняли так путанно, что приходилось переспрашивать, — дорогу им всё-таки подсказала пожилая торговка.       — Ненавижу ходить в те места, которые я не знаю, — буркнула Каори, переступая порог.       Голова всё ещё гудела после утреннего коктейля Лии — тошнотворная смесь, которая вроде бы привела её в чувство, но оставила после себя мерзкий осадок где-то в желудке, каждый шаг отдавался глухой болью в затылке, и от этого раздражение только росло.       Внутри библиотека оказалась огромной: высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, вдоль стен тянулись стеллажи до самого верха, и пахло здесь старыми книгами, пылью, воском и ещё чем-то неуловимо древним. Тишина стояла такая плотная, что шаги отдавались гулким эхом, а шёпот казался криком.       Каори почти сразу заметила Итачи. Он стоял у длинного дубового стола, склонившись над картой вместе со вчерашними шиноби Облака — бесстрастной Самуи, флегматичным Омои и той самой блондинкой с красными волосами, которую звали Каруи. Учиха выглядел сосредоточенным, спокойным — таким, каким она привыкла его видеть, но когда Каори вошла, он на секунду поднял глаза, и в этом коротком взгляде мелькнуло что-то, от чего у неё внутри всё передёрнуло.       Рядом с ним стояла Самуи, та самая, что увела его рано утром, даже не дав попрощаться.       Губы Сенджу сами собой растянулись в недоброй улыбке. Лия, шедшая рядом, вздохнула, она знала, что сейчас начнётся, и ничего не могла с этим поделать.       — Могли бы сообщить пораньше, что мы тут работаем, — язвительно бросила Каори, подходя ближе, её голос разнёсся под сводами, нарушая благоговейную тишину. — Ах да, где мои манеры? Доброе утро.       Сенджу сложила ладони вместе в издевательском приветствии, чувствуя, как внутри закипает раздражение, на себя — за эту дурацкую ревность, на Самуи — за то, что стоит слишком близко к Итачи, на Итачи — за то, что позволяет ей стоять так близко.       — Спать меньше нужно, шиноби из Листа, чтобы успевать за всеми, — отрезала Каруи, выставляя руки в боки, в её голосе звучало откровенное превосходство, а во взгляде — насмешка.        Каори шагнула вперёд, открыла рот, чтобы выдать всё, что думает об этой наглой выскочке...       — Чё это она сейчас спизданула? — начала она, но договорить не успела.       Тёплая ладонь Лии зажала ей рот.       — Ммм! — возмущённо замычала Каори, дёргаясь, голова отозвалась болью, и это помогло сбавить обороты.       — Простите, акклиматизация, — спокойно ответила Лия, прикрыв глаза и изобразив самую добрую улыбку, на которую была способна. — Сказывается смена климата.       Она оттащила упирающуюся Каори в другой конец стола, подальше от конфликта. Пальцы у Лии были холодными и чуть влажными — Каори почувствовала, что напарница тоже нервничает, просто умеет это скрывать.       — Отпусти, — буркнула Каори, когда рот освободился, но голос звучал уже тише. Она перевела дух, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, в висках пульсировало, и она на секунду прикрыла глаза, чтобы собраться.       Самуи, стоявшая во главе стола, даже бровью не повела, она ткнула пальцем в карту, возвращая всех к делу. Её спокойствие было почти неестественным — будто она вообще не замечала напряжённости, висящей в воздухе.       — Итак, тут есть активность в районе гор, — она обвела кружком область на карте. — Вы, шиноби Листа, отправитесь с нашими людьми. Местности не знаете, так будет легче ориентироваться.       Голос её звучал ровно, без эмоций.       — Когда выдвигаемся? — уточнила Каори, сдёрнув наконец руку напарницы.       Итачи поднял голову от карты, взгляд его скользнул по Каори, задержался на долю секунды дольше, чем требовалось, и вернулся к столу, но Каори заметила, как чуть дрогнули его пальцы, лежащие на карте.       — Нами было принято решение разделиться на две группы, — сказал он спокойно. — Первая группа: два шиноби Скрытого Облака — сенсор и нападающий, а также Лия и Каори. Вторая группа: я, Самуи, Каруи и Омои.       Каори хмыкнула, прищурилась.             — Интересненько, кто же это решил, а? — спросила она.       — Те, кто понимают в этом больше других, — отрезала Каруи. — Капитаны.       Слова хлестнули, как пощёчина, злость вспыхнула с новой силой — такая горячая, слепая, выжигающая остатки самоконтроля.       — Я тебя спрашивала? — рявкнула Каори, и голос её хлестнул по стенам, эхом прокатившись под сводами.       Несколько человек, сидевших за дальними столами, подняли головы. В наступившей тишине было слышно, как скрипнул стул, как кто-то прокашлялся, как зашуршали страницы.       Лия мгновенно оказалась рядом, схватила напарницу за руку.       — Мы всё поняли! — быстро сказала она, и в голосе её звучала та особенная интонация, когда человек изо всех сил старается сохранить мир любой ценой. — Правда, всё. Спасибо.       Она растянула губы в улыбке, которая уже начинала сводить челюсть. Каори видела, как у неё дрожат уголки губ, скорее от напряжения.       Самуи выдержала паузу, молчание длилось ровно столько, чтобы стало неуютно, потом она продолжила, будто ничего не случилось:       — Тогда сегодня вам нужно познакомиться, чтобы лучше понять, как работать друг с другом. — Она сложила руки под грудью и махнула в сторону двери. — Ли, Шу, прошу, войдите.       Дверь открылась, и вошли двое.       Первый — высокий, рыжий, с растрёпанными волосами и россыпью веснушек по всему лицу. Зелёные глаза смотрели открыто, даже чуть застенчиво. Он явно нервничал — мял в руках край куртки, то и дело переступал с ноги на ногу и поглядывал на присутствующих.       Второй — ниже ростом, угрюмый, с почти наголо выбритой головой и холодным серым взглядом. Он сразу отошёл к стене, опёрся плечом и натянул капюшон, всем своим видом показывая, что ему здесь не место, от него веяло отстранённостью.       — Ли — сенсор, — Самуи указала на рыжего. — Шу — нападающий. Будут в вашей группе.       — Приветик, девчонки, — добродушно произнёс Ли, слегка смущаясь и потирая затылок, в его голосе слышалось искреннее желание понравиться, и это было почти трогательно.       Лия расплылась в ответной улыбке — тёплой, искренней, и Каори в который раз удивилась её способности располагать к себе людей, она умела это делать, даже не замечая.       Каори стояла нахмурившись, разглядывая книжные шкафы, она чувствовала на себе колючий взгляд Каруи. Игнорировать его стоило усилий. Пальцы сами сжались в кулаки, ногти впились в ладони, она считала про себя до десяти, потом до двадцати.       Шу молчал, даже не кивнул, просто стоял, прислонившись к стене.       — Я думаю, из них выйдет суперкоманда, — не удержалась Каруи, и в голосе её явственно сквозила насмешка, она перевела взгляд с Каори на Лию и обратно, будто приглашая остальных оценить комичность ситуации.       Каори метнула в неё гневный взгляд, пальцы сжались сильнее, до боли, она открыла рот...       И в этот момент чьи-то пальцы сомкнулись на её локте, такие тёплые, уверенные, знакомые до дрожи.       — Каори, иди сюда, на пару слов, — тихо сказал Итачи.       Голос спокойный, но рука на локте — настойчивая. Джорнин увлёк её за собой, лавируя между высокими стеллажами.       Они остановились в безлюдном проходе. Стеллажи уходили вверх, создавая иллюзию каменного ущелья, свет сюда почти не проникал — только редкие полосы от высоких окон, в которых медленно танцевали пылинки, подсвеченные золотом уходящего дня.       Итачи отпустил её локоть, он повернулся, встретился взглядом — и в этом взгляде было что-то такое, от чего у неё внутри кольнуло.       — Ну и? Слушаю, ка-пи-тан, — протянула она, растягивая слово по слогам, и демонстративно отвернулась к стеллажу, разглядывая корешки книг.       Она знала, что это по-детски, знала, что он это видит, но остановиться не могла — внутри всё ещё кипело от той сцены с Каруи, от его холодного тона за столом, от того, как он спокойно распределял их по разным группам.       Итачи закатил глаза — Каори заметила это краем глаза, а в следующую секунду его руки упёрлись в стену по обе стороны от её головы, и она оказалась зажата между ним и прохладной каменной поверхностью.       Сердце пропустило удар.       — Я вижу, ты понимаешь только грубую силу, Каори, — произнёс он непривычно резко, чеканя каждое слово, в его голосе звучало раздражение.       Она замерла, пытаясь придумать колкость в ответ, но слова разбежались. Итачи заметил её растерянность и продолжил давить:       — Ты пойдёшь на миссию и прекратишь устраивать склоки.       Каори открыла рот, чтобы возразить, но он приставил палец к её губам.       — Тихо.       И от этого простого прикосновения по спине побежали мурашки, Сенджу сглотнула.       — И вот что ещё: хватит наживать себе неприятности, — Учиха смотрел прямо в глаза, и в его взгляде читалась такая серьёзность, что ей стало не по себе. — Я серьёзно.       Она смотрела на него гордо, упрямо, но внутри всё дрожало. И вдруг — неожиданно для самой себя — её губы дрогнули в улыбке, не насмешливой, а какой-тоязвительной.       — Вчера ты был куда нежнее, — выдохнула она, понизив голос до шёпота, и сменила тактику. — Я всё поняла, капитан.       Она увидела, как напряглись его скулы — желваки заходили под кожей. Хорошо, зацепило.       — Можно меня не зажимать? — поинтересовалась она с явным возмущением, вскинув бровь, хотя сердце колотилось уже где-то в горле.       Вместо ответа Итачи вмял её тело в стену сильнее — теперь она чувствовала каждый сантиметр его тела через ткань одежды, жар его кожи, твёрдость мышц, учащённое дыхание, он наклонился так близко, что его губы почти касались её губ, и тихо известил, не отводя взгляда от её золотых глаз:       — Не провоцируй меня.       Она попыталась вдохнуть, но воздух застрял в горле, сердце билось где-то в висках, заглушая все звуки.       — Даже не собиралась, — выдохнула она сипло, едва шевеля губами.       Смотреть на него было невозможно — и невозможно отвести взгляд. Его глаза — тёмные, глубокие, с этими вечными тенями под ними — притягивали. Любой здравомыслящий человек уже убежал бы, но Каори стояла, чувствуя, как по телу разливается странное оцепенение, смешанное с жаром.       Итачи слышал каждый удар её сердца — она видела это по тому, как чуть дрогнули его ресницы. и его собственный голос стал тише, почти растворяясь в воздухе между ними:       — Умоляю, будь осторожна.       Он выдохнул — тяжело, будто принимая важное решение, — и легко коснулся губами её лба, так невесомо, что она сначала не поняла: было или показалось? Глаза его прикрылись, ладонь скользнула по её талии, притягивая вплотную. Теперь между ними не осталось даже воздуха.       — Не лезь первая, — шептал он куда-то в её волосы. — Не недооценивай противника, не дай себя зацепить.       От его слов по телу прошла дрожь — куда более сильная, чем от прикосновения. Рот приоткрылся, пытаясь поймать кислород, но лёгкие отказывались работать.       — Ты тоже, — выдохнула она едва слышно, вцепляясь пальцами в его куртку, чтобы не упасть.       Его ладони скользнули по спине выше, прижимая ещё крепче, и горячий выдох коснулся её волос, заставляя замереть.       — Пообещай мне, — проговорил он почти как просьбу — впервые в его голосе прозвучало что-то похожее на мольбу.       Каори казалось, что если он сейчас отойдёт, она просто сползёт по стене и рухнет на пол, ноги не держали.       — Да, — выдохнула она, задыхаясь от чувств, сдавивших грудь.       Учиха, получив желаемое, медленно выдохнул. Напряжение чуть отпустило плечи, он слишком поддался эмоциям — это было ясно по тому, как дрожали его пальцы на её талии, но он заставил себя ослабить хватку, отстраниться на миллиметр.       — Тогда я спокоен, — прошептал он, выпуская из рук едва стоявшую на ногах куноичи.       Но не отошёл, остался рядом, готовый подхватить, если она упадёт. И в этом жесте было столько нежности, что у Каори защипало в глазах.       Она смотрела на него, пытаясь отдышаться.       И тут как раз не вовремя из-за поворота, смеясь, вышла Лия в сопровождении Ли — парочка о чём-то увлечённо болтала. Рыжий сенсор что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, а Сарутоби заливалась смехом, запрокинув голову. И вдруг она осеклась, закашлялась, едва не поперхнувшись воздухом.       — Ой, простите, мы не знали, что вы тут, — выпалила медик, бегло осматривая товарищей, стоящих так близко друг к другу, что между ними и листа бумаги не втиснуть.       Каори дёрнулась, будто её застали за чем-то неприличным. Щёки вспыхнули, и она резко отстранилась от стены, поправляя безрукавку.       — Я думаю, мне пора, — сдержанно отозвался Итачи.       Он коротко кивнул всем — Лии, Ли, Каори — и, не добавив больше ни слова, развернулся и ушёл. Его шаги быстро стихли за стеллажами.       Сенджу смотрела ему в спину ещё несколько секунд, смотрела, как он скрывается за книжными полками, как последний раз мелькает тёмная ткань его одежды, пока не наткнулась взглядом лишь на бесконечные корешки книг.       — Каори, ты пойдёшь с нами в бар? — голос Лии выдернул её из оцепенения.       — А? — Она моргнула, возвращаясь в реальность. — Бар? Да, да, конечно.       — Отлично! — Лия всплеснула в ладоши и тут же подхватила подругу под локоть, увлекая за собой.

***

      Бар оказался модным заведением с холодным синим светом, скользящим по гладким белым столикам. Полукруглые диваны собирали людей в небольшие компании — именно такой сейчас сидели четверо из новой команды, ещё не привыкшие быть вместе. Лия и Ли заняли один диван, Каори и Шу — другой, напротив.       — Правда? А я тоже в первый раз перепутала! — хохотала Лия, реагируя на очередную историю рыжего сенсора.       Она была полностью погружена в разговор — глаза горели, жесты стали свободными, и Каори в который раз подивилась, как легко её напарница находит общий язык с людьми. Ли же явно старался произвести впечатление — рассказывал какие-то байки, смущённо потирал затылок и то и дело поглядывал на собеседницу с надеждой.       Каори же больше поддерживал угрюмый Шу, который за всё время в баре не проронил ни слова, он просто сидел, откинувшись на спинку дивана, и мрачно смотрел в свой стакан с чем-то тёмным.       — Веселуха, — муторно заключила Сенджу, допивая уже второй бокал.       Она слушала очередной рассказ Ли — кажется, про тушканчиков, которых тот видел в детстве, — и чувствовала, как её покидают последние силы. Мысли то и дело возвращались к библиотеке, к его голосу, к его губам на своём лбу...       Стакан опустел, Каори поставила его на стол и решила, что с неё хватит.       — Ребят, я пойду пройдусь, а? — куноичи поднялась, кинула на стол купюру — достаточно, чтобы покрыть её часть счёта, и даже больше. Не хватало ещё, чтобы кто-то её угощал.       — Эй, куда это ты? — Лия почти рывком поднялась со стула, но Каори уже обходила стол.       — Сестре позвоню, — бросила она первое, что пришло в голову. — Да и сенсею тоже, надо отчитаться.       Она махнула рукой на прощание и выскользнула из бара, оставив Лию с открытым ртом.

***

      Ночной воздух ударил в лицо прохладой, Каори глубоко вдохнула, прогоняя дурман. Город жил своей жизнью — где-то смеялись, где-то играла музыка, но ей хотелось только тишины.       Она почти бегом добралась до отеля, в номере было темно и тихо — идеально. Скинув одежду прямо на пол, Каори накинула на талию шёлковый халат персикового оттенка, который купила ещё в Конохе и ни разу не надевала.       Из сумки она извлекла бутылку вина — прикупила по дороге, предчувствуя, что вечер потребует более качественного расслабления, чем то разбавленное пойло в баре.       «Намного лучше», — подумала она, сжимая прохладное стекло.       Захватив бокал, Каори в предвкушении толкнула дверь в ванную — и остолбенела.       — Какого чёрта? — пискнула она, приоткрыв рот.       В ванне лежал полностью обнажённый Итачи — всё такой же спокойный и непоколебимый, но теперь без одежды. Сенджу не смогла пошевелиться: только растерянно моргала, уставившись на напарника, будто мозг отказывался принять увиденное. Вода вокруг него чуть колыхалась, свечи на полочке отбрасывали тёплые блики на мокрые плечи, на тёмные волосы, прилипшие ко лбу.       — Ты или заходи, или выйди. Дует, — кивнул он в сторону открытой двери, олицетворяя собой абсолютную невозмутимость.       — Блять, — вырвалось у Сенджу.       Она резко отвернулась, всё ещё сжимая в руке бутылку и бокал, в висках застучало, щёки горели.       — Тебя не должно быть тут! — замотала она головой, пытаясь изгнать из мыслей обнажённое тело, которое уже намертво впечаталось в память.       — Правда? — он удивлённо вскинул бровь, явно решив продолжить этот занимательный диалог. — А где я должен быть?       Плечи девушки напряглись до хруста.       — Да где угодно, но не тут! — Каори активно качала головой, рассуждая скорее сама с собой.       Но тут услышала, как он поднимается из воды — от этого звука сердце сделало кувырок, а фантазия, предательница, тут же нарисовала его тело во всех подробностях. По коже разлилась волна жара, стекаясь куда-то вниз живота, она зажмурилась, но картинка не исчезала.       — Прости, что нарушил твои планы. Ты одна? — спросил он таким голосом, будто обсуждал погоду.       Последний вопрос насторожил, но Каори, не думая, кивнула.       — А целая бутылка для кого тогда?       Она услышала шаги, шорох полотенца — и боковым зрением увидела, как он переступил порог ванной, обернув ткань вокруг бёдер.       — Я один бокальчик хотела, — выпалила она нервно, понимая, что после увиденного выпьет всю бутылку, до дна.       — Аааа, ну да, один, — протянул он, едва сдерживая усмешку.       — Да я правду говорю! — молниеносно отозвалась Каори и, забыв обо всём, повернулась к нему.       И осеклась на полуслове.       Взгляд замер на его теле — напряжённых мышцах груди, крепких руках, влажном от воды прессе, по которому стекали капли. Полотенце сидело низко, открывая всё, что могло сбить с мыслей напрочь.       — Боже, — выдохнула она и зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали искры.       — Что-то не так? — уточнил Итачи, и в голосе его отчётливо послышались смешливые нотки.       — В-вы-вый-ди, — пролепетала Каори, наугад тыча пальцем себе за спину, в сторону двери. Глаза она так и не открыла.       Она шагнула к стене, пытаясь освободить ему проход в тесном помещении, но нога предательски скользнула по мокрому кафелю. Каори взмахнула руками, бутылка и бокал подлетели в воздух — и она полетела вниз, прямо в ванну.       Но Итачи успел подхватить.       — Пусти, пусти, я сама! — закричала она, отчаянно брыкаясь, не доставая ногами до пола, ладони скользили по его груди, пытаясь найти опору, но тщетно.       — Да успокойся же ты, а то мы… — не договорил.       Мокрая кожа, скользкие руки, потеря равновесия — и они оба рухнули в воду. Где-то рядом с глухим стуком на полотенца упала бутылка, бокал покатился по полу.       Сердце куноичи заколотилось с утроенной силой, когда она открыла глаза и упёрлась взглядом в фигуру, нависающую над ней. Итачи, опираясь руками о бортики ванны, склонился над полностью мокрой Каори, чьи глаза уже без той напускной скромности скользили по его телу.       — Вино не разбилось, — он нашёл тему для разговора.       Учиха встретился взглядом с напарницей, которая, казалось, не слышала ни слова.       — Каори, прекращай, — позвал он, пытаясь вернуть её с небес на землю.       — А, ой… — осознав, как откровенно пялилась на него, она начала барахтаться с новой силой.       Итачи пожалел об этом почти сразу.       — Ну встань же! — проскулила Каори, упёршись руками в его горячую грудь и толкая вверх.       — Каори, чёрт…       От этих препирательств его ладони соскользнули со стенок, и Итачи резко скатился в воду, придавливая её своим телом. Он оказался слишком близко к её лицу, едва успев зажать её бёдра коленями, чтобы не рухнуть всем весом.       Сенджу оказалась прижатой ко дну ванны — вода переливалась через край и растекалась по полу. Учиха осторожно приподнялся, давая ей вздохнуть.       — Тебе не больно? — спросил он тихо, и в голосе его звучало искреннее беспокойство.       — Нет… — выдохнула она.       Их взгляды встретились. Каори замерла, разглядывая идеальные очертания его лица — сейчас так близко, что можно было пересчитать каждую ресницу. Тёплая вода плескалась вокруг, свечи мерцали, и в этом полумраке он казался почти нереальным.       Она заметила, что он смотрит на неё так же — жадно, не отрываясь.       — Итачи, я… — прошептала она, не в силах отвести взгляд от тёмных глаз, в которых, сколько ни смотри, невозможно разглядеть зрачки.       В ответ Учиха позволил себе лишнее. Большим пальцем он осторожно провёл по её губам — медленно, изучающе — и опустился к подбородку. По её лицу пробежала волна эмоций, и в нём вспыхнуло острое, почти невыносимое желание дотронуться до них снова, прочувствовать, вызвать ещё.       — Каори… — прошептал он, и голос его звучал низко, с хрипотцой, от которой по коже бежали мурашки.       Сенджу почувствовала, как кончики пальцев начали неметь, а воздух перестал попадать в лёгкие. В тот же миг они одновременно потянулись друг к другу — молча, лишь бегло разглядывая лица и впитывая каждый оттенок эмоций.       — Да… — выдохнула она прерывисто.       А затем его губы накрыли её.       Сначала медленно, почти невесомо, будто спрашивая разрешения, но когда она ответила — приоткрыла рот, подалась навстречу, — поцелуй стал глубже, настойчивее. Всё тело задрожало от сладостной истомы.       Итачи утратил всякую сдержанность, впервые явно переоценив свои силы. Каори самозабвенно отвечала, приподнимаясь на локтях, прижимаясь ближе, их дыхание смешалось, языки сплелись в медленном, тягучем танце. Дразнить друг друга не получалось — они целовались не отрываясь, и тихие стоны срывались с губ вперемешку со сбитым дыханием.       Каждый резкий выдох лишь распалял сильнее. Ритм нарастал, мягкое давление сменилось более плотным, требовательным. Его нижняя губа задержалась на её, затем он снова накрыл её губы полностью, двигаясь уже настойчивее, ощущая, как она углубляет поцелуй, и всё тише и дольше постанывает.       Голова пошла кругом от дурманящих прикосновений. Каори обхватила губами его язык, не ведая что творит, начала медленно посасывать кончик. Рука Учихи скользнула в её мокрые волосы, сжимая, фиксируя, в то время как вторая всё ещё удерживала его на весу, опираясь о бортик.       Каори с новой силой впилась в его губы, страстно застонав, вцепилась в напряжённые плечи, на секунду приоткрыла глаза и, встретившись с его потемневшим от страсти взглядом, поняла: разум больше не удерживает их в рамках «правильного».       Она обвила его шею руками, он чуть сдвинулся, пальцы в её волосах разжались и снова сомкнулись, притягивая ближе, Каори приподнялась, садясь сверху.       Его абсолютная нагота и ничем не замаскированная близость убили последние остатки благоразумия. Захлёбываясь в поцелуях, она выдохнула его имя:       — Итачи…       Услышав это, он на миг замер, словно выныривая из омута.       — Скажи, и я остановлюсь, — прошептал он хрипло, глядя ей в глаза.       Вместо ответа Каори резко обхватила его лицо ладонями и, глядя прямо в тёмные глаза, твёрдо произнесла:       — Не останавливайся.       Она чувствовала, как в её бедро упирается его возбуждение такое горячее и явное.       — Согласен, — выдохнул он и одним движением сорвал с неё тонкий шёлк халата.       Ткань упала в воду, обнажая дрожащее, покрытое каплями тело. Тёмные глаза замерли, рассматривая её, он чуть замедлился, давая себе прочувствовать этот момент, рука мягко легла на её подбородок, сжала, подтягивая ближе.       — Посмотри на меня, — прошептал он, и она подчинилась.       Учиха задержался взглядом, впитывая каждую деталь: намокшие светлые локоны, рассыпавшиеся по вздрагивающим плечам, полуприкрытые дрожащие ресницы, искусанные алые губы, ярко выделяющиеся на фоне белоснежной кожи, пульсирующую жилку на тонкой шее.       Она вызывала в нём бурю желаний — и далеко не все можно было назвать одной лишь страстью.       По спине пробежал холодок, и Каори теснее прижалась к его груди, вдыхая воздух, смешанный с ароматом его тела. Сердце Учихи сжалось от этого жеста. Он коснулся языком её нижней губы — нарочно медленно, давая привыкнуть, — а затем подцепил зубами, неторопливо оттягивая, замер на миг и снова притянул к себе, углубляя поцелуй, вызывая тот самый желанный, хриплый стон.       — Прошу тебя, — выдохнула Каори, робко касаясь губами его плеча.       В тот же миг послышался громкий хлопок входной двери.       Оба, как ошпаренные, замерли, резко обернувшись на звук.       — Каори, — устало зевая, протянула Лия, и звук её голоса резанул по напряжённой тишине ванной. — Ты там?       Сердце Каори оборвалось и рухнуло куда-то в желудок, она замерла, чувствуя, как под ней напряглось тело Итачи. Вода вокруг них чуть колыхнулась.       — Да, — хрипло выдохнула она, прокашливаясь, и одновременно зажала ладонью рот Учихи. Пальцы легли на его губы — горячие, влажные, с пульсирующим под ними дыханием. — Только не заходи! Я тут... депиляцию делаю, — выпалила она первое, что пришло в голову, и боковым зрением заметила, как в глазах Итачи вспыхнули смешинки. Он явно боролся с улыбкой.       — Мммм, — протянула Лия за дверью. Послышался стук — она откидывала ботинки к порогу. — Для кого же? Надеешься на задании встретить какого-нибудь красавчика? — пьяно хохотнула она, и шаги зашаркали в сторону кухни.       Каори перевела дух, но сердце продолжало колотиться где-то в горле, она сидела на бёдрах Итачи, чувствуя каждым сантиметром кожи его тело под водой, и от этого здравомыслия не прибавлялось.       — Конечно, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал саркастично, а не задыхаясь. — Я ж только таким и занимаюсь.       Из-за стены донеслось звяканье стекла — Лия тянулась к стаканам.       — А что вы делали с Итачи? — вдруг спросила она лениво, не отрываясь от поисков. — В библиотеке, он тебя так быстро увёл, а потом вы исчезли минут на двадцать.       Каори похолодела, Итачи под ней чуть приподнял бровь, явно заинтересовавшись, что она ответит.       — Ничего там не было, — выпалила она слишком быстро. — Ты же знаешь Учиху. Так, поболтали, рассказал мне, как жить, и всё такое.       Она говорила и чувствовала, как его пальцы чуть сжимаются на её бедре — предупреждающе? насмешливо? Она встретилась с его тёмным, блестящим взглядом и прикусила губу.       — Ладно, потом поговорим! — выкрикнула она нервно и резко отвернула кран, создавая шум воды.       — Значит, знаешь Учиху? — спросил он тихо, почти одними губами, и в его голосе звучала та особенная, тягучая интонация, от которой у неё поджилки тряслись.       Каори замотала головой, чувствуя, как вода колышется вокруг них.       — Нет. Думала, что да. А теперь от тебя не знаешь, чего ждать.       Он усмехнулся уголком губ и понизил голос до шёпота, от которого по её спине побежали мурашки:       — Это от меня? А сама? Зашла в этом... вызывающем халатике.       Его взгляд опустился ниже, намекая на их близость, которая никуда не делась. Каори почувствовала, как жар приливает к щекам.       — Вызывающим, значит? — выдохнула она, стараясь не смотреть на него. — А ты — своенравный чистоплюй.       Он фыркнул, сдерживая смех, и чуть склонил голову, разглядывая её — так, будто видел впервые.       — Ты мне лучше расскажи, каким образом мы покинем эту ванну.       Каори поняла, что он прав. Вода остывала, Лия была в двух шагах, а они сидели друг на друге, и в голову лезли совсем не те мысли, которые помогали бы выбраться из этой ситуации.       Она медленно встала, широко разводя ноги по обе стороны от его бёдер. Итачи даже не думал отводить взгляд — он открыто смотрел, как вода стекает по её телу, и Каори видела, как напряглись его челюсти, как он сдерживает себя. Она выскользнула из ванны, схватила полотенце и замоталась в него дрожащими руками. Следом бесшумно поднялся он, оборачивая полотенце вокруг бёдер.       — Смотри, — зашептала она, поворачиваясь к нему и пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Я выйду первая, потом отвлеку её. Ты выйдешь за мной и быстро в свою комнату. — Она показывала на пальцах, тыкая в разные стороны. — Знаком будет: «Лия, я так устала». Запомнил?       Итачи закатил глаза, с ухмылкой покачав головой.       — Абсурд. Давай просто выйдем и всё.       — Нет! — зашипела она, вцепившись в его плечо. — Лия не должна знать, что здесь случилось.       — А что здесь случилось? — Он вдруг сократил расстояние между ними до нуля, и его лицо оказалось в сантиметре от её, в глазах плясали чёртики. — Ну если ты так хочешь поиграть в эту игру...       Он сжал её запястье — коротко, но так, что она замерла.       — Мы не закончили, запомни, — выдохнул он ей в губы, легко коснулся лба и отпустил.       Каори вылетела из ванной, чувствуя, как горят щёки, губы, всё тело. Лия сидела на диване с бутылкой вина, лениво покачивая ногой.       — А если Итачи вернётся раньше времени, он подумает, что мы алкоголички, — выпалила Каори, распутывая влажные волосы, чтобы хоть чем-то занять руки.       — Не-е-ет, — протянула Лия, откидываясь на спинку дивана. — С каких пор тебя волнует его мнение? Обычно тебе всё равно. Но если интересно: я узнала у Ли, который узнал у Каруи, которая узнала у Омои, а тот у Самуи, что Итачи сегодня ночью будет занят разработкой завтрашней тактики.       — Ага, — выдавила Каори, чувствуя, как внутри всё переворачивается от иронии. Эта «Тактика» у него только что на коленях сидела. — Слушай, помоги пижаму выбрать, а то холодно.       Лия с улыбкой поднялась и, покачивая бокалом, поплелась за ней.       — Ох, Лия, я так устала, давай долго не засиживаться, — громко вздохнула Каори, закрывая дверь своей комнаты и прислоняясь к ней спиной.       Сердце колотилось как бешеное.       — Да, но мне нужно с тобой поговорить, — Лия всё продолжала болтать, протягивая бокал напарнице и опускаясь на край широкой кровати.       Каори выдохнула — так, что плечи опустились, и перехватила напиток. Вино плеснулось о стенки, и она осушила бокал одним долгим глотком, почти не чувствуя вкуса. Тёплая жидкость провалилась в желудок, но напряжение, пульсирующее где-то под рёбрами, никуда не делось. Оно всё ещё напоминало о себе — тянущей болью внизу живота, дрожью в пальцах, запахом его кожи, который, казалось, въелся в волосы.       «Может, хоть это поможет», — подумала она, стягивая мокрое полотенце с груди, ткань с тихим шлепком упала на спинку стула, обнажая кожу, ещё хранившую влагу и жар. Прохладный воздух комнаты покрыл плечи мурашками.       — Ну только давай не о растениях или выставках, — буркнула она, запуская руку в шкаф. — Ненавижу это.       Пальцы нащупали мягкую ткань, и она вытащила первую попавшуюся пижаму — серую, с длинными рукавами, бесформенную, как мешок. Натянула через голову, пряча тело от чужих глаз, и только тогда почувствовала себя чуть увереннее.       — Конечно! — Лия уже развалилась на кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны, и уставилась в потолок. — Я хотела с тобой поговорить об одном мужчине.       Она повернула голову и уставилась на подругу с таким выражением, будто собиралась выдать государственную тайну.       — Мммм, мужчины... — Каори нервно хохотнула, и мысли тут же метнулись к Учихе. Интересно, он уже добрался до своего номера? Сидит сейчас, наверное, сухой, одетый, с этим своим непроницаемым лицом, будто ничего и не было. А у неё до сих пор колени дрожат. — Может, не сегодня?       — Сегодня! — отрезала Лия тоном, не терпящим возражений, она потянулась, ухватила подругу за штанину и дёрнула, как приставучий ребёнок. — Каори, я не девственница.       Сенджу, которая как раз наливала себе новый бокал, вздрогнула, и вино чуть не выплеснулось на свежую кофту.       — Ну... — Она замерла с бутылкой в руке, переваривая информацию. — Я догадывалась, ты же взрослая девушка.       Она понятия не имела, что с этим делать. Ну не девственница и не девственница — подумаешь, событие. Но Лия смотрела так, будто от её реакции зависело всё.       — Ну и кто же счастливчик? — спросила Каори, стараясь, чтобы голос звучал заинтересованно, а не устало.       — Не поверишь. Только не кричи. — Лия всплеснула руками, села и скрестила ноги на кровати, принимая позу для важного разговора. — Моим первым был Орочимару.       Каори застыла, бровь поползла вверх сама собой, а лицо непроизвольно скривилось — она не успела спрятать гримасу.       — Мне тогда было восемнадцать, — продолжала Лия, не замечая её реакции. — Это случилось прямо на мой день рождения. Он был таким нежным и осторожным, что мне совсем не было больно...       — Стоп, — Каори выбросила вперёд ладонь, останавливая поток. — Пожалуйста, без подробностей.             Сенджу залпом допила остатки вина, пытаясь смыть мерзкое послевкусие, поднявшееся откуда-то изнутри. Это было точно не то, что она хотела бы слышать. Тем более об Орочимару, тем более в таких деталях.       — Я доверяю тебе, — Лия смотрела на неё с такой искренней надеждой, что у Каори кольнуло в груди. — И меня грызёт, что мы так много времени потеряли, не общались.       — Да, — Каори кивнула, стараясь не убивать её энтузиазм. — Но, пожалуйста, я не хочу слушать подробности вашего секса. Просто... надеюсь, вы предохранялись.       И тут же в голову полезли мысли, что таких как Орочимару, маленьких, может быть двое, а то и трое... к горлу подкатила тошнота.       — Эм, ну как тебе сказать... — Лия замялась, смущённо пожав плечами. — Он не... ну это... не делал в меня.       Каори стукнула себя ладонью по лицу, звук получился громким, хлёстким.       — Господи...       Картинка, которую нарисовало воображение, была настолько отвратительной, что она зажмурилась, пытаясь её прогнать. Бесполезно. Теперь это навсегда в голове.       — Ладно. Всё. Теперь я точно знать не хочу!       Лия, видимо, решила сменить фокус, потому что подалась вперёд с горящими глазами.       — А ты? Когда... ну, стала девушкой?       Каори поджала губы, чувствуя во рту привкус вина — терпкий, чуть сладковатый, с лёгкой кислинкой, пальцы сжали бокал сильнее.       — Эм... я... ну это... недавно.       — Это был тот, кого я знаю? — Лия склонила голову, и в её глазах загорелся такой неподдельный интерес, что Каори поняла: не отстанет.       — Да.       Коротко, ёмко, без вариантов.       — Ну-у-у-у! — Лия аж подскочила на кровати, поджав под себя ноги. — Скажи! Я рассказала, теперь твоя очередь! Мне интересно, как это было у тебя?       — Да как обычно, — вяло отмахнулась Каори, но тут же наткнулась на этот взгляд — требовательный, не отпускающий, и поняла: бесполезно, Лия не отстанет.       — Эх...       Она сдалась, опустилась на кровать рядом с Лией, отобрала у неё бутылку и сделала ещё глоток — для храбрости, хотя храбрости и так было через край. Просто нужно было собраться с мыслями.       — Мы были на задании, — начала она медленно, будто вытаскивая каждое слово из памяти. — Остались одни в номере, полумрак, я выпила слегка больше, чем обычно.       Она замолчала, и перед глазами снова встала та картина, свечи на тумбочке, запах его парфюма, его руки на её талии.       — Адреналин от того, что творилось за пределами той комнаты. — Она сглотнула. — Чёртова книга, написанная Джирайей, которую я у него стащила. Дерзнула почитать вслух... — Она криво усмехнулась. — Ну и моя провокация, которая зашла очень далеко.       — Его тёмные глаза, — выдохнула она почти неслышно, но Лия услышала. — Ради которых хотелось подчиниться одному его слову. Ну и... мы переспали.       Каори замолчала, чувствуя, как щёки заливает краской.       — Это был Какаши? — выдохнула Лия, и в её глазах заплясали черти.       Каори кивнула.       И Лия запищала, буквально — как ребёнок, захлопала в ладоши, подпрыгивая на кровати.       — Ты переспала с самым красивым холостяком Конохи!       Она хохотала, запрокинув голову, и Каори невольно улыбнулась, но Лия вдруг замерла, нахмурилась.       — Но подожди... — медик постучала пальцем по губам, размышляя. — А когда вы на задание ходили? По приходу в деревню ты не была с ним на миссиях.       Врать смысла не было, Каори вздохнула и ответила честно:       — Это было в мои пятнадцать. Ещё когда шла война.       Она залпом допила остатки вина — в горле обожгло, и добавила, глядя на подругу с укором:       — Не вздумай проболтаться.       — Еба... ть... — Лия закрыла рот обеими ладонями так быстро, что шлепок разнёсся по комнате, глаза её стали размером с блюдца. — Пятнадцать? И ты молчала всё это время?       — А ты бы рассказала? — усмехнулась Каори, откидываясь на подушку.       Лия задумалась, потом мотнула головой.       — Наверное, нет.       — Вот и я о том же.       Они замолчали, за окном шумел ночной город, где-то лаяла собака, в соседнем номере было тихо — Итачи, видимо, уже спал, или делал вид.       — Слушай, — вдруг сказала Лия, поворачиваясь к ней. — А ведь мы с тобой... обе того. Связались с теми, с кем не стоило.       Каори хмыкнула.       — Ну, Какаши нормальный. Просто... сложный.       — А Орочимару — больной манипулятор, — закончила Лия, и в её голосе не было горечи, только усталость. — Но я до сих пор... не знаю. Иногда скучаю по тем временам.       Каори промолчала, просто протянула руку и сжала её ладонь.       Остаток вечера они просидели в комнате Каори. Говорили обо всём — о мужчинах, о миссиях, о том, что Цунаде с Джирайей точно спят вместе, просто оба делают вид, что нет. Смеялись, перебивали друг друга, снова смеялись.       А под утро, когда бутылка опустела, а за окном начало сереть небо, Лия уснула первой — уткнулась носом в подушку и засопела, раскинув руки, а Каори ещё немного полежала, глядя в потолок.