Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Выхаживать всё новые и новые километры тянущегося горного хребта начинало надоедать. Ноги гудели, лёгкие раздирал холодный воздух, а туман, казалось, пропитал одежду насквозь, забрался под кожу. Парочка, способная болтать без умолку, снова погрузилась в своё любимое занятие.       — ...а он говорит: «Это не грибы, это поганки!» А я ему: «Какая разница, если они всё равно вкусные?» — заливался Ли, размахивая руками.       Лия хохотала, запрокинув голову, и её смех резал слух Каори.       «Вот даже Шу куда приятнее в качестве собеседника, — мрачно думала она, осторожно переступая с камня на камень, под ногами хрустел щебень, срывался в пропасть, и звук этот терялся где-то в молочной пелене. — Он хотя бы молчит».       Она уже мысленно перебирала способы заткнуть эту сладкую парочку, как вдруг в животе что-то неприятно сжалось. Холодный спазм — чувство опасности, знакомое до дрожи, ударило под дых.       Каори резко развернулась к Ли, тот замер на полуслове, его зелёные глаза расширились.       — Кто-то приближается, — выдохнул он.       Из тумана проступили две фигуры. Сначала неясные тени, потом — очертания людей в длинных плащах. Каори прищурилась, пытаясь разглядеть, и внутри всё похолодело: чёрные плащи с красными облаками.       — Ну и какого хуя, Какузу, мы, блять, бродим за твоими ебаными телами в этой глуши? — донёсся недовольный голос, умудрившийся впихнуть в одну фразу почти весь словарь мата.       Высокий светлокожий мужчина с пепельными волосами и красно-малиновыми глазами размахивал красной косой, явно раздражённый долгими поисками. На нём — только плащ да серо-синие штаны, будто он вообще не чувствовал холода.       Его спутник резко остановился, и Каори увидела, как напряглись его плечи под плащом.       — Закрой свой рот, Хидан! Тут кто-то есть.       — Будьте готовы, — подала знак Каори, и её голос прозвучал неожиданно твёрдо, хотя сердце колотилось где-то в горле.       Она скользнула за валун, жестом приказывая остальным рассредоточиться. Лия прижалась к скале рядом с Шу, и даже её вечная улыбка исчезла без следа. Ли встал чуть впереди, готовый прикрывать.       — Надеюсь, это те, кого ты ищешь, — бурчал Хидан, приближаясь. — Иначе, сука, я отказываюсь идти дальше!       — Это шиноби из Листа и Облака, идиот, — отрезал второй — смуглокожий, с тёмными волосами и ядовито-зелёными глазами, которые шарили по камням, выцепивая противников.       — Ну и нахуй мне они сдались? — Хидан сплюнул под ноги.       Каори считала удары пульса.       И тут Ли шагнул вперёд, вышел из-за камня, нарушая всё, что она только что мысленно выстроила.       — У них перечёркнутые протекторы, это отступники, — заявил он твёрдо и выставил ладонь. — Сдавайтесь. Вас отведут к Райкаге, предстаньте перед судом и...       Он не договорил.       Чёрные тросы появились из ниоткуда — просто материализовались в воздухе и с мерзким хлюпающим звуком вошли в тело. Ли замер, опустив голову, из живота торчали толстые нити, пропитанные чакрой, его светлые глаза потухли, и он рухнул на камни, даже не вскрикнув.       Каори перестала дышать.       Мир сузился до этой картины: безжизненное тело, тросы, втягивающиеся обратно в руку Какузу, и тишина, оглушительная тишина.       — НАЗАД! — заорала она, выскакивая из укрытия и махая рукой. — ОТСТУПАЕМ!       — Лия! — крикнула она, но та уже рухнула на колени перед мёртвым.       Ирьенин трясущимися руками пыталась наложить печати, её ладони светились зелёным, заляпанные кровью — тёплой, ещё дымящейся на холодном воздухе. Лицо Ли было белым, глаза открыты, и в них ничего не было.       — Лия, идиотка, я что тебе говорю! — Каори рванула к ней, вцепилась в руку и дёрнула с такой силой, что они обе едва не упали.       Чёрные тросы вонзились в землю в том месте, где только что стояла Сарутоби.       Мгновение — и трое шиноби уже скрылись за выступом скалы. Сердце колотилось так, что рёбра, казалось, треснут, Каори прижалась спиной к камню, хватая ртом воздух.       Шу прислонился рядом, лицо его было бледным, но спокойным.       — Их двое, и они очень опасны, — прошептал он так тихо, что слышали только они.       — Это Акацуки, — выдохнула Каори, и в груди всё сжалось.       Она повернулась к Лие, та стояла, глядя в одну точку, по лицу без остановки текли слёзы, смешиваясь с кровью Ли, забрызгавшей её щёки. Медик мелко дрожала, а губы беззвучно шевелились.       — Лия! Он мёртв, — Каори схватила её за плечи и встряхнула. — ХВАТИТ!       Никакой реакции. Тогда она размахнулась и влепила напарнице пощёчину.       Лия моргнула, её взгляд прояснился, но слёзы потекли сильнее.             — Нужно думать о живых, — Каори говорила быстро, чётко, почти механически. — У Ли была сигнальная печать для связи с командой Итачи, нужно вернуться к телу.       Она подцепила пальцами подбородок Сарутоби, заставляя смотреть в глаза.       — Я и Шу сделаем это. Ты прикрываешь. И не смей ничего упустить, поняла? Они очень опасны, в драку не лезь, если тебя ранят, нам точно не выжить.       Лия кивнула, дрожащая, бледная, но кивнула.       — Пошли.       Каори выдохнула и вместе с Шу выскользнула из-за скалы.       Тот, кого называли Хиданом, облизнул губы, выцепив взглядом одну фигуру. Его глаза — красноватые, безумные — остановились на Каори с такой хищной жадностью, что по коже побежали мурашки.       — Какузу, вот та моя, — он ткнул пальцем в сторону куноичи, и на его лице расплылась плотоядная ухмылка.       Какузу зло прорычал в ответ, даже не повернув головы:       — Идиот, их всех нужно убить, иначе они донесут о нашем местонахождении в деревню. Ищи вторую девчонку.       Хидан запрокинул голову назад, выгнулся в пояснице так, что хрустнули позвонки, и на долгом, почти сладострастном выдохе произнёс:       — Мне похуй на твою деревню. Мне нужна жертва, и эта малышка отлично подходит на эту роль.       Каори громко хохотнула, нарочно привлекая их внимание к себе. Смех вышел резким, каркающим — от адреналина, зашкаливающего в крови, она вскинула ладони, указывая на обоих:       — А я смотрю, у вас идиллия, — куноичи перевела палец с одного на другого. — Ругаетесь как настоящая семейная пара. Сколько лет в браке?       Её смех подействовал как красная тряпка на быка.       — Завались нахуй! — рявкнул Хидан, и его лицо исказилось яростью.       Он рванулся вперёд, замахиваясь своей жуткой красной косой, лезвие со свистом рассекло воздух, целясь прямо в шею.       «Пора», — мелькнуло в голове Каори, и мир окрасился алым.       Шаринган активировался мгновенно, замедляя время. Коса двигалась теперь не быстрее мухт, Каори ушла с линии удара, скользнув мимо оружия с почти неуловимой для обычного шиноби скоростью. Она чувствовала, как ветер от лезвия обжёг щеку, но боли не было — только чистый, холодный расчёт.       Краем глаза она заметила, как второй — тот жуткий тип с зелёными глазами — уже тянется к телу Ли, его пальцы, унизанные чёрными нитями, почти коснулись груди мёртвого сенсора.       «Вот сука… всё понял».       Каори сжала челюсти так, что зубы клацнули, в висках застучало.       Она уже готова была рвануть к нему, броситься в отчаянную атаку, но в голове вдруг прозвучал голос Итачи — тихий, спокойный, обжигающе чёткий: «Не дай себя зацепить».       Она заставила себя затормозить, выдохнула, сфокусировалась.       — Юху-у-у-у сучка, потанцуем! — завопил Хидан, выгибаясь в новом замахе.       Коса взлетела над головой, целясь теперь рассечь её тело надвое. Удар был рассчитан на мощь, на грубую силу, которая сокрушает любую защиту.       — Не в этот раз, — прошипела Каори сквозь зубы.       Она проскользнула под его ногами, чувствуя, как гравий впивается в ладони, вцепилась в длинную верёвку, соединённую с косой, и рванула на себя, вкладывая в рывок всю злость, всю ярость, весь адреналин. Противника оторвало от земли — он был лёгким, слишком лёгким для такого оружия — и отправило рикошетом в ближайшее дерево. Глухой удар, треск веток.       Но радость длилась секунду.       — Шу, осторожно! — закричала она, заметив краем глаза, как в руках шиноби из Облака вспыхнула молния.       Разряд — мощный, ослепительно-синий — ударил прямо в грудь Какузу. Воздух взорвался треском, на мгновение стало трудно дышать от озона, тело отступника вспыхнуло, обуглилось...       Но мираж рассеялся.       — Наивный идиот, — грубо бросил Какузу, выходя из дыма совершенно невредимым, на его лице застыла холодная усмешка.       Каори застыла на мгновение, а внутри всё оборвалось.       «Даже после такого мощного разряда... Как?»       Вдруг её взгляд поймал движение: рука Какузу метнулась вперёд, и чёрные нити, вырвавшиеся из предплечья, впились в горло ШуЮ, и с нечеловеческой силой отступник взметнул его в воздух, будто поднимал пустой плащ, а не взрослого мужчину. В ладони шиноби из Облака отчаянно вспыхнули новые молнии — но их треск потонул в низком, грудном смехе Какузу.       Каори уже рванула с места, ноги сами несли её вперёд, в ладонях закручивался Расенган — сфера чистой энергии, она видела только спину врага, только цель.             Но было поздно.       Сухой, кошмарный хруст прозвучал оглушительно громко в этой застывшей тишине. Тело Шу, сломанное, безжизненное, бросили наземь, как тряпичную куклу, его шея была вывернута под неестественным углом, конечности раскинулись в грязи.       — РА-А-А-А-Е-Е-Е-НГАН! ПОЛУЧАЙ, УБЛЮДОК!       Крик вырвался из горла сам, с яростью, клокочущей где-то в животе, смешанной с горечью и страхом. Шар чистой энергии врезался в спину Какузу.       Тело отозвалось не хрустом костей, а низким, влажным шлепком, словно рвалась тугая ткань, по спине Каори пробежал инстинктивный холод — опасность, ещё не осознанная, но уже пронзившая каждую клетку, Сенджу отпрыгнула раньше, чем мозг успел обработать угрозу.       То, что произошло дальше, было за гранью понимания.       Тело врага расползлось по швам, разрываясь десятками жилистых чёрных шнуров. Они вырывались изо рта, из-под кожи, из грудной клетки, увлекая за собой разноцветные маски — жуткие, безжизненные, которые теперь повисли в воздухе пугающими, бесформенными сгустками.       Холодок в спине превратился в ледяную волну, Каори сгруппировалась и сделала резкий перекат, не думая, только на инстинктах.       В следующее мгновение коса Хидана прошелестела в воздухе там, где только что была её голова.       — Ах ты, злобный ёбаный придурок! — проревел Хидан, яростно потрясая кулаком, его лицо было перекошено злобой. — Двоих уже прикончил? Значит, эта — моя! Не смей лезть, урод!       С визгом, больше похожим на боевой клич обезумевшего зверя, он ринулся в атаку. Коса свистела в воздухе, описывая смертельные дуги.       Каори уворачивалась, уходила, чувствуя, как каждый мускул вопит от напряжения, в голове лихорадочно стучало: «Двое. Их двое. Против двоих шансов нет. Нужно добраться до сигнального огня».       Она отпрыгнула, на секунду замерла, оценивая расстояние.       — Мокутон: Пришествие Вечного Леса!       Скрестив печати, она вогнала чакру в землю всем телом, до дрожи в пальцах. Почва вздыбилась, застонала, и с грохотом ломающихся плит на сотни метров вокруг взметнулись стволы гигантских деревьев, они сплетались, переплетались, вырастая за секунды в непроходимую чащу.       — Есть, — выдохнула Каори, чувствуя, как от техники заныло всё тело.       Она рванула к телам шиноби Облака, но не успела сделать и пары шагов. Резкий запах гари ударил в нос — сладковатый, тошнотворный, деревья вокруг заполыхали.       Каори задрала голову вверх, среди клубов чёрного дыма, парил Какузу, рядом с ним висела одна из тех бесформенных масок, из пасти которой вырывался сфокусированный поток огня, выжигающий лес.       «Протектор деревни Скрытого Водопада...» — только сейчас её внимание зацепилось за перечёркнутый значок на его повязке.       В памяти всплыл голос Хаширамы, тёплый, как всегда, когда он рассказывал свои истории у камина. Каори тогда была совсем маленькой, сидела у него на коленях и слушала, раскрыв рот.       «Был один шиноби из Такигакуре... — говорил дед, поглаживая её по голове. — Поразивший меня своим холоднокровием. Он вырывал сердца, и убить его было практически невозможно: стоило разбить одно сердце, как он заменял другим, но для твоего дедушки нет ничего невозможного».       Тогда Хаширама рассмеялся — своим раскатистым смехом, от которого у Каори всегда становилось спокойно на душе.       «И он бежал в страхе».       Леденящая догадка пронзила сознание, время будто остановилось.       — Сколько же тебе лет? — вырвалось у Каори хрипло, приглушённо.       Она приняла боевую стойку, пальцы непроизвольно сложились в печати. Тело трясло — от страха, от ярости, от понимания, что перед ней стоит не просто человек, а что-то гораздо более страшное.       Какузу парил в чёрном смоге, окружённый своими жуткими масками, его голос прозвучал ровно, но с бездной старой, выдержанной ненависти, которая копилась десятилетиями:       — Я помню эти техники. Мокутон... Ты его потомок. Ты потомок Хаширамы Сенджу, Шиноби но Ками.       Его взгляд — тяжёлый, безжалостный, как приговор — пригвоздил её к месту, Каори чувствовала себя букашкой под микроскопом.       — Его больше нет. Значит, я вырву сердце у тебя.       Он направил маску вниз, и из её пасти вырвалась молния — не просто разряд, а сфокусированный пучок энергии, ударивший точно в цель, Каори даже не успела уклониться.       Всё тело пронзило током, каждая клетка загорелась, засверкала, свелась судорогой. Она не закричала — только стиснула зубы до хруста, чувствуя, как мышцы сводит невыносимой болью. Запахло горелым — её собственные волосы? кожа? — но она не могла пошевелиться.       «Не смей падать».       Мысль пришла откуда-то из самой глубины. Из того места, где жила её ярость, её упрямство, её воля, которую в неё вкладывали с самого первого вдоха.       С нечеловеческим усилием Каори выпрямилась, тело горело, каждая клетка вопила, но она заставила себя поднять трясущуюся руку вверх. Райтон, заряд чужой молнии, всё ещё пульсировал в ней, готовый разорвать изнутри.       — А-а-а-а-а!       Она выбросила энергию в небо, воздух над полем боя на миг ослепительно вспыхнул, разряд ушёл ввысь, разрывая тучи.       Каори закашлялась, тяжело глотая воздух, и опёрлась трясущимися руками о колени, ноги дрожали, перед глазами плыло, во рту был привкус металла и гари.       Какузу парил над ней, наблюдая за этим ярким шоу с холодным, почти научным интересом.       — А тебя нельзя недооценивать, Сенджу, — изрёк он с расстановкой. — Но этого недостаточно.       Маска, висевшая рядом, разинула пасть, и оттуда вырвался сплошной столп огня.       По телу Каори прошла волна тревоги, она едва успела перекатиться, чувствуя, как гравий впивается в ладони, как рвано бьётся сердце где-то в горле. Поднимаясь с земли, Сенджу тут же рванула к телам сокомандников, а в голове молниеносно складывался план:       «Не успею. Он преградит путь... Значит, нужно уничтожить потенциальные сердца».       Взгляд упал на безжизненные тела Ли и Шу, и где-то внутри что-то оборвалось — туго натянутая струна лопнула, оставив после себя только гулкую пустоту. Она сомкнула глаза, набрала полные лёгкие воздуха, чувствуя, как в горле застревает ком, и мысленно прошептала:       «Простите. Я запомню ваши имена, Ли, Шу... Прощайте».       — Катон: Великое огненное уничтожение!       Из её рта вырвался столп пламени — жар обжёг губы, огонь поглотил не только тела, но и часть созданного леса. Каори смотрела, как языки пламени лижут то, что ещё недавно было людьми, и в груди саднило так, будто по живому резали. Но времени не было.       Не давая ни единой секунды почтить память усопших, Каори резко ушла в сторону, уклоняясь от бешеного типа с красной косой, лезвие просвистело в сантиметрах от лица, обдав ветром, от которого волосы на затылке встали дыбом.       — Доигралась, стерва! Пора тебя кончать! — с диким воплем Хидан ринулся вперёд, его коса рассекала воздух с таким свистом, что закладывало уши.       «Нужно быть осторожнее, нужно выбраться живыми… Чёрт…» — Каори скрипела зубами, отскакивая и уворачиваясь с помощью шарингана. Мир залился алым, движения врага замедлились, стали читаемыми, как по слогам, каждый взмах косы она видела за мгновение до удара, избегая любого прямого контакта, ноги гудели, лёгкие раздирал каждый вдох, но она не останавливалась. — «Один удар, и они поймут, что ближняя атака на меня не действует. Нужно попасть в цель».       И тут в голове вспыхнула отчаянная идея.       «Давай, родная, не подведи».       Она резко остановилась, вжав пятки в землю так, что осыпался щебень, сделав глубокий вдох — лёгкие обожгло холодом, ладонь сжалась в кулак, заряжаясь сконцентрированной чакрой. Пальцы покалывало от перенапряжения.       — Эй ты, недошиноби! — крикнула она, и голос её, хриплый от дыма и усталости, разнёсся над поляной. — До сих пор помнишь, как глотал пыль у ног моего деда? Надеюсь, тебе очень понравилось, потому что сейчас мы это повторим.       Какузу, парящий вдали, медленно повернул к ней голову, даже сквозь дым Каори увидела, как дёрнулся его глаз — там, в глубине вековой ненависти, что-то всколыхнулось.       — Заносчивая, гадкая девчонка, — прозвучало почти шёпотом, но с явной ледяной ненавистью, от которой по спине побежали мурашки. — Отойди, Хидан, иначе отправишься с ней на тот свет.       Одна из бесформенных масок, с шипением развернувшись, рванула не к ней, а прямо под ноги её беснующемуся напарнику, вынуждая того отпрыгнуть с руганью. В следующее мгновение пасть маски распахнулась, и сплошной поток огня устремился к Каори. Жар ударил в лицо, сухой, обжигающий, выжигающий кислород.       «Пора».       — Шана-а-а-а-р-о-о-о-о-о!       Каори оттолкнулась от земли с рыком, вложив всю чакру в один удар, ноги оторвались от земли, тело само понеслось вперёд, рассекая воздух. Кулак, сжатый до побелевших костяшек, врезался в маску. Сухой, трескучий хруст — и осколки разлетелись в стороны, как фарфор. В тот же миг Какузу вдали резко согнулся, вцепившись ладонью в грудь, из его горла вырвался сдавленный, нечеловеческий стон.       — Ебать, даёт! — Хидан замер, наблюдая, как его напарник валится на колени. — Я думал, у неё закончились фокусы. Какузу, блять, вставай, чё разлёгся?!       Он фыркнул и грубо пихнул свалившегося на колени напарника. Тот поднялся медленно, с хрустом разгибая спину, холодный взгляд, полный нечеловеческой злобы, упёрся в девушку.       — Я возьму твоё сердце взамен, — теперь он был настроен серьёзно, двинувшись в сторону Каори.       — Повеселимся, — Хидан осклабился дьявольской ухмылкой, взмахнул косой. И примерно в ту же секунду со всех сторон, из тени деревьев и клубов дыма, всплыли маски, сомкнув плотное кольцо вокруг Каори.       Но в этот миг резко взвыла сигнальная ракета, красный свет залил всё вокруг, на секунду ослепив даже Какузу. Воспользовавшись этим моментом, дарованным свыше, не иначе, Каори подпрыгнула, швырнула горсть взрывных кунай точно в маски и на полном развороте ногой разбила вторую — вдребезги. Осколки впились в голень, но боли она не почувствовала, и не задерживаясь, рванула прочь, уворачиваясь от волны взрывов.       — Ветер, готов, — коротко, почти победно, бросила она на бегу, отступая в сторону леса.       Именно там она краем глаза заметила Лию, та стояла, опустив руку с пусковой гильзой, и по её лицу скользнуло облегчение. Непроизвольная, быстрая улыбка тронула губы Каори. Они сделали это, сигнал подан.       Но облегчение длилось лишь долю секунды.       Из клубов дыма, бесшумно, как призрак, материализовался Какузу. Он уже был рядом с Лией, движения были неестественно быстрыми.       — Утраченное сердце я заменю её сердцем, — прозвучал его низкий, хриплый голос, лишённый всякой интонации. Из рукавов плаща вырвались десятки чёрных, жилистых нитей, они туго обвили тело Лии, впиваясь в кожу, разрывая одежду. Сарутоби даже вскрикнуть не успела — только лазурные глаза широко распахнулись от внезапной, пронзительной боли.       — Нет! — крик Каори сорвался с губ раньше, чем она успела подумать. Все планы, вся стратегия рухнули в одно мгновение, она бросилась вперёд, но путь ей преградила высокая фигура с косой.       — Не так быстро, стерва, — ухмыльнувшись, нукенин занёс косу над головой для удара.       Холодная ярость затопила сознание Каори, она сжала кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь, как кровь выступает на коже.       — Ша-а-ана-а-аро-о-о-о!       Одним точным ударом сбоку Каори вышибла оппонента, кулак вошёл в его корпус с глухим, влажным звуком, Хидан отлетел в сторону, кувыркаясь по земле, и затих.       Каори обернулась — и сердце ёкнуло так, что на миг потемнело в глазах.       Лия висела в воздухе, её позвоночник изогнулся неестественной дугой, а рот был разорван беззвучным криком. Изо рта хлестала алая пена — тёплая, пузырящаяся, заливающая подбородок, шею, грудь, тело напарницы затряслось в хаотичных, жутких спазмах, а затем резко обмякло. Яркие, живые глаза Лии закатились, оставив только белки.       — Она моя, — хрипло усмехнулся Какузу.       Но он опоздал, рядом с ним возник клон Сенджу — бесшумный, сотканный из чистой чакры. Каори вогнала Расенган в чёрные нити, впившиеся в спину Лии. Сфера чистой энергии взорвалась, разрывая нитяной клубок, Какузу отбросило на несколько метров, и тело подруги рухнуло на землю.       Каори тут же опустилась рядом на колени.       — Ли-и-и-я-я-я!       Её крик был полон животного ужаса, она еревернула Лию на спину — и у неё перехватило дыхание, под разорванной тканью зияла страшная рана: осколки рёбер торчали из-под вырванных кусков мяса, а кровь залила полтела, пропитав землю, сделав её скользкой и липкой. Запах железа ударил в нос, смешиваясь с запахом гари и палёной плоти.       — Нет, нет, не-е-е-е-е-т… — её трясущиеся руки прикоснулись к плечам Лии, пальцы сразу стали мокрыми, тёплыми, красными. — Пожалуйста, потерпи, не умирай.       Голос куноичи был надломленным, почти хриплым шёпотом, в ответ она услышала лишь сдавленный, булькающий хрип — воздух выходил из пробитого лёгкого с мерзким свистом. Сарутоби всё ещё была жива.       — Держись, — выдохнула Каори, хватая шприц из набедренной сумки, пальцы скользили по пластику, перепачканные кровью, и она чудом не выронила его. — Я сейчас, я сейчас...       Сенджу вонзила иглу не в вену — вен уже не было видно под кровавым месивом, — а прямо в мышечную ткань, туда, где ещё теплилась жизнь. Вдавила поршень до упора, лекарство ушло в тело, но ответа не было, сердце подруги билось всё тише, удары отдавались в её ладони глухими, затухающими толчками.       — Подожди... мне осталось совсем немного.       Каори говорила это вслух, хотя уже знала, чувствовала каждой клеткой — Лия уходит. Пульс слабел с каждым мгновением, и сквозь пальцы, сжимавшие плечо подруги, уходило тепло.       Каори медленно разжала кулаки, побелевшие костяшки хрустнули, она поднялась на ноги, колени дрожали, но она заставила себя выпрямиться. Глаза горели сухим жаром, будто в них насыпали раскалённого песка, и в воспалённой красноте чётко проступил узор — три переплетённых кольца мангекё.       По мышцам пробежал разряд — болезненный, выкручивающий, каждая клетка наполнилась до предела плотной, жгучей чакрой, в воздухе вокруг неё затрещало, и начали проявляться жёлтые, почти янтарные кости — сначала хребет, затем рёбра, нарастая в устрашающий каркас демонического скелета. Череп с пустыми глазницами навис над её головой, отбрасывая жуткую тень.       — Что это? — голос Какузу, обычно спокойный, дрогнул, он отступил на шаг, вглядываясь в растущего исполина. — Не может быть… неужто Сусаноо?       Демоническая рука костяного великана метнулась вперёд с неожиданной скоростью. Она не схватила, а смяла парящие рядом с нукенином маски — воды и молнии. Раздался звонкий, чистый хруст, как от ломающегося фарфора, осколки брызнули в стороны, и Какузу не закричал — он просто согнулся пополам, обе руки впились в грудь, где только что разбились два его сердца, а из его горла вырвался тихий, свистящий стон.       — Дрянь.       — Осталось всего одно! — Каори вскинула руки, и её лицо исказила безумная, торжествующая усмешка, в тот же миг чёрные, жилистые тросы впились в Сусаноо, опутав костяной каркас плотным, сжимающимся коконом.       — Я заберу тебя с собой в ад, — прозвучал хриплый голос Какузу, его тело начало расползаться, превращаясь в подобие чёрно-нитяной куклы.       Ответом ему был лишь её заливистый, безумный смех, нити, обвивавшие скелет, вдруг зашипели и вспыхнули ярким пламенем — жёлтые энергетические мышцы уже нарастали поверх костей, сжигая всё на своём пути. Каори чувствовала, как чакра выжигает её изнутри, но ей было всё равно.       — Прощай.       Длинные костяные пальцы Сусаноо разомкнулись, и между ними вспыхнул гигантский, ревущий Расенган. Сфера чистой разрушительной энергии пульсировала, разрывая воздух, заглушая все звуки. Запрокинув голову с тем же истерическим смехом, Каори впечатала её прямо в распадающееся тело отступника.       Горы вздрогнули от оглушительного взрыва. Ударная волна — морозный ветер, смешанный с жаром, грохот, от которого заложило уши, — прокатилась по ущелью.       Хидан, до этого момента валявшийся без сознания в стороне, дёрнулся и открыл глаза, он с трудом сфокусировал взгляд на разгромленном поле боя: выжженная земля, осколки масок, безжизненное тело Какузу, распластанное среди обломков.       — Ебать... что за хуйня творится? — пробормотал он, с трудом поднимаясь, опираясь на обгорелое дерево.       В голове чётко прозвучал голос:       «Возвращайся, Какузу мёртв». — Приказ лидера.       Хидан скрипнул зубами, швырнув косу на плечо, его взгляд на секунду задержался на силуэте девушки, стоящей среди руин в ореоле дыма и жёлтого свечения. Она не двигалась — только смотрела на него пустыми, горящими глазами.       — Ещё увидимся, стерва.       Бросив это напоследок, он развернулся и исчез за скалистыми выступами.

***

      Время потеряло всякий смысл. Каори стояла, неотрывно наблюдая, как демоническая ладонь её Сусаноо медленно раздавливает останки Какузу. Хруст костей, смешанный с чавканьем разрываемой плоти, звучал в её ушат какой-то чудовищной музыкой, она рассматривала каждую деталь — разорванные ткани, тёмные пятна на земле, догорающий лес, и чёрный дым идущий прямо в синее небо, разбавляя этот свет грязными красками. Всё это казалось ей странно прекрасным.       Все мысли тонели в алом мареве, в гуле чакры, которая выжигала её изнутри, и в этом горении было что-то очищающее.       — Каори.       Голос прозвучал тихо, но чётко, Итачи осторожно приближался, держа дистанцию, за ним, на краю поля боя, мелькали силуэты — Самуи и её команда уже склонились над Лией, их руки двигались быстро, точно, перевязывая раны, останавливая кровь, Каори видела это краем глаза, но не могла оторваться от главного — от распадающегося тела врага.       — Дыши, глубоко, — повторил Итачи, и его взгляд был твёрдым, но без угрозы, в нём было что-то другое — то, что она не могла распознать сквозь пелену ярости.       Девушка медленно развернулась к нему, закинув голову набок, движение вышло неестественным, почти механическим, её красные глаза с застывшим в них узором щурились, будто пытаясь узнать его сквозь алую дымку, пальцы, сведённые судорогой, чуть дёрнулись.       Увидев эту настороженность, этот затравленный взгляд дикого зверя, Итачи плавным движением сбросил с плеча сумку с оружием, та упала на землю с глухим стуком, подняв облачко пепла.       — Я безоружен, видишь? — он поднял руки ладонями к ней, на уровне головы, медленно, чтобы каждое движение читалось. — Это я. Только я.       Сделав первый шаг, он ощутил, как плотная стена её чакры обожгла кожу. Воздух дрожал и гудел, насыщенный энергией до предела, каждый следующий шаг давался тяжелее — чакра давила на грудную клетку, выжигала дыхание, оставляя во рту привкус металла, но он не остановился.       — Иди ко мне, Каори, — его голос прозвучал сквозь гул в её голове, пробиваясь сквозь вой чакры, сквозь шум в ушах, сквозь алую пелену. Он смотрел прямо в её пылающие зрачки.       Войдя в самую гущу ауры Сусаноо, он почувствовал, как кожа на руках покраснела, пошла пузырями, задымилась, запахло палёным — его собственная плоть горела, соприкасаясь с её чакрой. Боль была острой, как от прикосновения к раскалённому металлу, прожигающей до костей, но он не остановился, он вообще не изменился в лице.       В последнем шаге Учиха дотронулся до её плеча, пальцы обожгло даже сильнее, но он не отдёрнул руку. Тело Каори было напряжено, как камень — мышцы закаменели, плечи вздрагивали от перенапряжения, тогда Итачи, не сдерживая силы, рывком притянул её к себе, обхватив обожжёнными руками.       — Всё уже позади, — прошептал он прямо в её волосы, чувствуя, как пахнет гарью от них, как вибрирует её тело. — Ты справилась.       И в тот миг, когда последняя кость демонического скелета исчезла, рассыпаясь золотистыми искрами, тело Каори обмякло, она повисла на нём, как тряпичная кукла, и вся тяжесть её веса легла ему на руки. Из её горла вырвался тихий, сдавленный звук — не то всхлип, не то стон, а из глаз, наконец утративших своё кровавое свечение, хлынули горячие, солёные слёзы.       Она просто плакала, беззвучно и непрерывно, уткнувшись лицом ему в грудь, пачкая его плащ кровью, слезами, соплями. Всё тело её тряслось мелкой дрожью, и Итачи держал её, не говоря ни слова, только гладя по голове обожжённой рукой.       — Я убила его, — голос сорвался в надломленный шёпот, а затем перешёл в рыдания, которые рвали горло. — Но Лия... Она меня не послушала, она вызвала вас... — Объяснения тонули в прерывистых всхлипах, и она давилась ими, не в силах выговорить ни слова.       Итачи лишь сильнее прижал её к себе, заглушая дрожь., его руки, даже сквозь боль от ожогов, чувствовали, как бьётся её сердце — бешено и неровно.       — Всё кончено, — сказал он твёрдо, и голос его не дрогнул. — И она будет жива.       Каори всхлипнула, вцепилась пальцами в его ворот, и постепенно, очень медленно, её тело перестало биться в судорогах. Сенджу просто висела на нём, тяжело дыша, чувствуя, как сквозь боль и усталость просачивается тепло — его тепло, единственное, что было реальным в этом аду.       Где-то на краю сознания она слышала голоса медиков, чувствовала запах крови и лекарств, но всё это было далеко.       — Я здесь, — прошептал он одними губами. — Я рядом.

***

      Прошло несколько часов после возвращения. Каори стояла в кабинете Райкагэ — бледная, с серым оттенком лица, но внешне собранная. Форма была перепачкана, кое-где порвана, на руках виднелись следы копоти и запёкшейся крови, она держалась прямо, только пальцы заметно дрожали, когда она перебирала в памяти детали доклада.       Рядом, чуть в стороне, молча наблюдал Итачи. Он не сводил с неё глаз — она чувствовала этот взгляд кожей, но не оборачивалась, её голос звучал ровно и сухо, как и требовалось. Даже после стольких смертей шиноби обязан предоставить отчёт.       — Значит, — недовольно протянул Эй, постукивая пальцами по столу., каждый удар отдавался где-то в висках Каори глухой болью, — они уже подбираются так близко. Что по составу команды?       Омои, не поднимая глаз от бумаг, отчеканил:       — Ли и Шу не были найдены, остальные вернулись. Нужно время на поиск тел... Место боя сильно повреждено, потребуется несколько дней.       — Вы их и не найдёте, — тихо, но чётко прозвучал голос Каори.       Она смотрела в окно за спиной Райкагэ, на заснеженные горные пики, и в её взгляде было что-то такое, от чего даже Эй на секунду замер, её губы едва шевелились, когда она добавила:       — Я сама уничтожила их останки, чтобы сердца не достались Какузу.       В комнате наступила тишина, и даже ветер, задувавший в щели старых рам, казался оглушительно громким, все присутствующие медленно повернулись к ней.       Каруи подняла голову, и её глаза сузились до щёлочек.       — А откуда мы можем знать, что их не убили шиноби Листа? — спросила она, и голос её прозвучал нарочито громко, разбивая тишину вдребезги.       Итачи шагнул вперёд, готовый вмешаться, но Каори едва заметным движением пальца остановила его. Она повернулась к Каруи — медленно, будто каждое движение стоило ей невероятных усилий, её лицо оставалось бледным, но спокойным.       — Я... видела, как они сражались, — сказала она, и голос её не дрожал, была только усталость, глубокая, выматывающая, она просачивалась в каждое слово. — До самого конца. Это всё, что я могу сказать.       Райкагэ внимательно наблюдал за ней. Каори стояла ровно — спина прямая, плечи расправлены, осанка, выученная с детства в клане Сенджу, держала её даже сейчас, когда сил, казалось, не осталось совсем, но взгляд её был прикован к окну, будто она видела там не горы, а совсем другую картину.       — Почему тогда ты вернулась живой и без серьёзных травм, не то что твоя напарница? — не отступала Каруи.       Сенджу замерла, внутри что-то оборвалось, она до крови впилась зубами в губу, алая струйка потекла по подбородку, упала на грудь, пальцы сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели.       Резким движением она ударила кулаком в стену за спиной.       Каменная кладка дрогнула, трещины паутиной разбежались от места удара, и с грохотом куски стены рухнули на пол, подняв облако каменной пыли. В её глазах, пылавших жёлтым светом, плескалась такая ярость, что Каруи невольно отступила на шаг.       — Я не собираюсь оправдываться. Особенно перед такой, как ты!       Голос её сорвался, но в нём не было слёз — только жгучая, выжигающая всё внутри злоба.       Райкагэ молча наблюдал за разворачивающейся сценой, он сидел неподвижно, опершись подбородком на сцепленные пальцы, и только взгляд его становился всё тяжелее. Наконец он заговорил::       — Если мы перестанем доверять таким шиноби, как ты, Сенджу, этот мир уже не спасти. Иди и отдохни, мы позаботимся о твоей напарнице.       Он легонько махнул рукой — жест, не терпящий возражений.       Каори развернулась на пятках, грубые подошвы её ботинок гулко зашуршали по обломкам рухнувшей стены, и она стремительно вышла, даже не взглянув на остальных.       В коридоре воздух казался свежее, но дышалось не легче, Сенджу шла быстро, почти бежала, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь унять дрожь, которая била её изнутри.       На лестничной площадке между этажами её догнал Итачи.       — Каори... — начал он тихо, и в этом одном слове было столько всего невысказанного.       Сенджу чуть обернулась, бросив на него короткий взгляд через плечо, в её глазах читалось не просто отчаяние — там была мольба, которую она никогда не высказала бы вслух.       — Оставь меня. Одну.       Голос прозвучал хрипло, надломленно. И прежде чем он успел что-то сказать, она уже исчезла за поворотом.       Итачи остался стоять на лестнице, глядя в пустой коридор, пальцы сжались в кулаки, но он не двинулся с места.