Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      — Господин Сасори, за нами хвост, — Дейдара шёл чуть впереди, но голову повернул к коллеге, губы разъехались в лёгкой ухмылке. — Это снова та девка, что пришила Какузу, и с ней Итачи Учиха.       — Плохо, — деревянное чучело говорило грубым, охрипшим голосом, даже не шевеля челюстью. — Их нужно обезвредить, поворачивай на юг, Дейдара.       Двое нукенинов синхронно сменили направление, сворачивая к горному хребту, что тёмной стеной поднимался к югу от Страны Мороза. Дейдара сунул руки в карманы, насвистывая что-то себе под нос, Сасори не оборачивался, но этот свист его бесил.       Шиноби из Конохи подходили к обширным лысым горам, когда Каори остановилась, прищурившись. Шаринган выхватил две чакры — одну горячую, подвижную, вторую сжатую в тугой комок где-то внутри чего-то деревянного.       — Они точно там, — сказала она, уже делая шаг в обход выступа, и в тот же миг чья-то рука дёрнула её назад за плечо. и она увидела как на место, куда только что собиралась ступить, вонзились несколько сюрикенов. С них стекала фиолетовая жидкость, отчётливо напоминающая яд.       Каори сглотнула. На секунду представила, как эта дрянь вливается под кожу.       — Спасибо, — выговорила тихо, поднимая глаза на Итачи, в его тёмных глазах всё та же тревога.       — Сказал же — не лезь впереди меня, слушай то, что я говорю, — голос у Итачи был твёрдый, но Каори заметила, как его пальцы на секунду задержались на её плече, прежде чем отпустить. Он кивнул куда-то в сторону пещеры, невербально показывая направление, и двинулся первым.       В пещере было холодно и сыро, под подошвами скользил каменный пол, где-то капала вода. В центре, под низким сводом, стояли двое в чёрных плащах с красными облаками.       — Какая незадача, господин Сасори, нас поймали. — Дейдара растянул губы в улыбке, выставив вперёд запястья, будто на них была невидимая верёвка. — Нам уже сдаваться? Каори сжала кулаки так, что побелели костяшки.       — Ах ты сука, — прошипела она.       — А я думал, ты сдохла, — отозвался светловолосый нукенин, в его голосе не было угрозы — одно веселье, от которого хотелось врезать.       — Ты завалишь ебало, потому что скоро я тебе его снесу.       Итачи не оборачивался на их перепалку. Он смотрел на второго — на деревянную куклу, что стояла неподвижно, но он чувствовал на себе её внимание. Сасори изучал его так же пристально, как Итачи — куклу.       — Каори, — он дёрнул напарницу за руку, притянул ближе и сказал почти в ухо, не повышая голоса: — Это кукла. Человек, управляющий ею, внутри. Будь осторожна. Она кивнула, не сводя глаз с Дейдары.       — Чё вы там шушукаетесь? — Дейдара скрестил печати, и облизнул губы. — Заебали, пора кончать вас.       — Взрыв.       Заранее установленные мины по верху пещеры рванули одновременно. Каори успела заметить, как треснул потолок, и в следующую секунду Итачи толкнул её в сторону — не мягко, а с силой, от которой она отлетела к стене, больно ударившись плечом.       Каменный свод обрушился между ними с глухим грохотом. Пыль поднялась такая, что ни черта не видно.       Каори сидела, прижимаясь спиной к холодному камню, и слышала, как где-то по ту сторону завала кашляет Дейдара. А потом — тишина. Пыль медленно оседала, и в этой тишине было слышно только её собственное дыхание.       Учиха ожидал такого поворота — едва пыль начала оседать, он уже понял, как обвалились камни. Он оказался в одной половине с Дейдарой, где за спиной подрывника темнел лаз, ведущий наружу. Путь для побега.       Он обернулся. Через щель между глыбами увидел Каори — та стояла, прижавшись спиной к стене, напротив деревянной куклы, которая даже не шелохнулась.       — Ты в порядке? — спросил джонин, и голос прозвучал жёстче, чем он хотел.       — Да, — отозвалась Каори бойко, слишком бойко, чтобы он поверил. Она поправила перчатку и выпрямилась, глядя прямо на чучело. — Не волнуйся и прикончи его, я справлюсь.       Она старалась, чтобы голос звучал твёрдо. Итачи видел, как она сжала кулаки, и понимал: внутри у неё всё сжалось в комок, его собственная рука на секунду дёрнулась к камням — разобрать завал, вернуться, но времени не было. Нужно разобраться с Акацуки, а что важнее — узнать, зачем они здесь.       Боковым зрением он уловил движение. Дейдара уже поднялся, отряхнул плащ, и на его губах заиграла та же кривая ухмылка.       — Сасори но Дана, не опаздывайте, — бросил подрывник с тонким намёком в голосе. В ту же секунду его руки замелькали в печатях, изо рта полезла глина, на глазах складываясь в птицу.       Итачи сделал шаг в его сторону, но обернулся к Каори на прощание:       — Следи за его движениями и не дай себя поцарапать. Это Сасори Красного Песка.       Она кивнула — быстро, сосредоточенно, — и Итачи рванул за вторым отступником, перепрыгивая через обломки.       «Сасори Красного Песка».       Каори повторила про себя это имя, уже встав в боевую стойку и бегло осматривая пещеру.       Ни одного прямого выхода — только тот, за которым скрылся Итачи, да камни, наваленные со всех сторон. Она пыталась вспомнить, где слышала это имя. В досье? В разговорах старейшин? Что-то связанное с Суной...       — Говорят, ты убила Какузу в Стране Молний, — деревянное чучело аккуратно начало разговор, голос из него выходил хриплый.       — Быстро же распространяются слухи, — ответила Каори, не сводя глаз.       — Думаю, ты очень сильная. Я добавлю тебя в свою коллекцию.       Сасори выговорил это с гортанным хрипом, и в тот же миг из его рукавов вылетел град игл — мгновенно, без предупреждения. Фиолетовые капли яда разлетались в воздухе.       Каори уловила шаринганом траекторию каждой иглы, ноги сами понесли её между ними — уклон, разворот, прыжок через бьющую в лицо тучу. Пальцы сами сложились в печати, пока она маневрировала.       — Дотон: Стена Земли.       Из пола перед ней взметнулась каменная плита, в которую с лязгом вонзились иглы. Каори выдохнула, прислушиваясь к себе: сердце колотилось, но руки не дрожали.       «Итачи сказал, что человек внутри настоящий, а это кукла. Значит, Сасори Красного Песка — кукольник».       Догадка пришла сама собой, и Каори вдруг усмехнулась, глядя на деревянную фигуру, которая теперь медленно переступала, готовясь к следующей атаке.       «Значит, ты всего лишь марионетка».       — Этим ты победила Какузу? — из куклы донёсся голос, полный отвращения. — Как по-дилетантски.       Каори не ответила, она уже знала, что делать: разбить куклу — и тогда доберётся до того, кто внутри.       — Техника древесного теневого клона.       Только договорила — в неё прилетел хвост, он обрушился на стену и разнёс её в щебень одним ударом. Каори откатилась в сторону, на голову осыпалась каменная крошка.       — Хватит играть в прятки, — цинично отчеканил Сасори.       И удары посыпались один за другим, с кончика капал яд, оставляя на камне тёмные мокрые следы. Каори уклонялась, полагаясь на ноги и на глаз, который подсказывал траекторию за мгновение до того, как железная конечность врезалась бы в неё. Она чувствовала, как мышцы горят от напряжения, но это было знакомое чувство — тот самый азарт.       В какой-то момент шаринган выхватил ещё одно движение: из-за спины куклы взлетели дымовые шашки.       «Яд, без сомнений».       Каори задержала дыхание, зажимая рот и нос локтем, но продолжила двигаться — останавливаться было нельзя.       — Один вдох — и тебе конец, — голос Сасори звучал с довольством. — На меня мои яды не действуют, куноичи Листа. Ты встретила соперника, превосходящего тебя по опыту.       «Плохи дела», — подумала Каори, чувствуя, как в лёгких начинает жечь от нехватки воздуха. — «Вот козёл».       Она зажмурилась, складывая печати вслепую — пальцы знали порядок лучше, чем голова.       — Мокутон: Сотворение леса.       Земля под ногами взорвалась корнями. Деревья полезли из пола, из стен, из трещин в потолке — толстые, узловатые стволы пробивали камень, удерживая свод, который уже начинал сыпаться. Пещера превращалась в чащу за несколько секунд.       Каори открыла глаза, упала на колени и, не мешкая, сложила следующую печать:       — Футон: Воздушный поток.       От её тела рванул ветер и разогнал ядовитые пары в стороны, выдувая их в щели между деревьями. Куноичи вдохнула полной грудью, и закашлялась, утирая лицо рукавом.       — А... значит, это ты потомок клана Сенджу, — протянул Сасори. В его голосе появилось то, чего Каори не слышала раньше, — нескрываемое торжество. Он рассматривал деревья, которые перекроили всю пещеру, и кукла замерла, будто сам кукольник перестал дышать. — Вот это интересно. Ты будешь в моей эксклюзивной коллекции.       Каори поднялась, чувствуя, как дрожат ноги, но усмехнулась — зло, с вызовом.       — Пошёл ты со своей чёртовой коллекцией.       Она сорвалась с места раньше, чем он успел среагировать. В ладони уже закручивался расенган, а шаринган показывал уязвимое место в сочленениях куклы. Она вынырнула из-за ствола, будто из ниоткуда, и бросилась вперёд, не давая себе времени на раздумья.       Нукенин успел заметить только то, как исчез ухмыляющийся клон, стоявший на коленях в паре метров от него. В тот же миг Каори обрушила на панцирь деревянной куклы мощный удар — и та разлетелась на десятки щепок. Она выпрямилась, победно улыбаясь, уже замахиваясь для следующей атаки по открывшейся цели.       — Вот ты и попался, кукольник.       В паре метров от неё из пустоты проявился мужчина. Каори застыла, он был красив: большие серо-коричневые глаза, короткие малиновые волосы выбились из-под капюшона тёмного плаща, и он смотрел на неё с таким спокойствием.       — Что это за хрень? — выпалила она, хлопая глазами. — Какого ты выглядишь будто с картины сошёл?       Сасори даже бровью не повёл. Перед ним возникла ещё одна кукла — с тёмно-синими волосами, кое-как собранными в пучок на затылке, с жёлтыми глазами. Каори перевела взгляд на одеяние, и у неё похолодело внутри. «Это Третий Кадзэкаге», — дошло до неё, и она, вынырнув из ступора, опустилась в боевую стойку.       — Сегодня будет вершиться история, — произнёс отступник с такой торжественностью, будто объявлял о начале войны. Он вскинул руки, от пальцев потянулись едва заметные нити чакры. — Сегодня решится, чья сила выдающаяся — Третьего Кадзэкаге или Первого Хокагэ. Я буду рад нашему бою, дочь Сетору.       У Каори сердце кольнуло так, что перехватило дыхание.       «Он знает моего отца...»       — Да кто ты такой? — прошептала она, не успев додумать.       Сасори не дал ей времени. Со злобной усмешкой он дёрнул пальцами, и марионетка рванулась вперёд, обнажая клинки, вымоченные в яде. Стрекотание механизмов заполнило пещеру. Каори ушла в сторону, пропуская над головой первый удар, и сразу же пришлось уклоняться от второго, третьего — клинки мелькали так часто, что шаринган едва успевал просчитывать траектории.       — Что ты знаешь о моём отце? — выкрикнула она, уворачиваясь и пытаясь не упустить из виду самого кукольника.       — А я вижу, с историей у тебя всё плохо, — отозвался Сасори, снова направляя марионетку в атаку. — Странно, что ты не знаешь, кто я, глупая девчонка.       — Говори! — Каори отбилась от очередного выпада, отскочила, чувствуя, как ядовитое лезвие прошло в сантиметре от щеки.       — Забавно. — Кукольник сложил печати, и изо рта Третьего Кадзэкаге вывалилось что-то тягучее, похожее на песок с металлической крошкой. — Если хочешь знать перед смертью — возможно, расскажу, а может, и нет.       Он засмеялся.       — Магнетизм, способность Третьего Кадзэкаге. Думаю, ты слышала об этом.       Каори смотрела, как металлический песок растекается по полу, и в голове щёлкало: «Как марионетка может иметь кеккей генкай?» А потом до неё дошло. Это было настоящее тело пропавшего главы Песка.       Металлический песок уже начал огибать её с двух сторон, поднимаясь в воздух.       — Стихия Дерева великолепно впишется в мою коллекцию, — проговорил Сасори, перебирая пальцами, и песок хлынул сплошным потоком.       — Джитон: Искусство Железного Песка.       Из тела марионетки вырвалась огромная масса песка, расползаясь по стенам и деревьям, скручиваясь в сферу с длинными шипами. Вся пещера превратилась в ловушку.       — Сдохни! — рявкнул Сасори, сжимая пальцы.       Шипы рванулись вниз.       Каори сложила руки молитвенно, почти не дыша, и шепнула про себя: «Дедушка, помоги».       — Мокутон: Техника защиты Хоби.       Чакра вспыхнула вокруг неё плотным коконом, и перед силуэтом девушки взметнулся древесный купол с лицом немого воина. Металлические колья вонзились в него с глухим, тяжёлым стуком, но не пробили. Каори стояла внутри, прижимаясь спиной к тёплой древесине, и слышала, как снаружи всё продолжает сыпаться, но её не достать.       Каори сжала челюсть так, что заныли зубы. В голове пронеслось, отрывисто, как удары: «Мне нужно прикончить его до того, как он сделает это со мной. У него серьёзные техники — сначала избавиться от марионетки Третьего».       Она глубоко вдохнула, чувствуя, как чакра ровно разливается по телу, и отпустила защиту. Древесный купол распался, оседая щепой.       Сасори даже не удивился. Он стоял, склонив голову, и разглядывал её с самодовольной ухмылкой — как вещь, которая сама пришла в руки.       — Уже выдохлась от таких техник? — Его голос сочился превосходством. — Вы, молодые, такие самоуверенные. Эти техники не по твоим способностям, хоть ты и потомок Хаширамы.       Он сделал паузу, давая словам осесть.       — Но ничего. Я раскрою твой потенциал.       Каори не двигалась, она лежала на земле, прижимаясь щекой к холодным камням, и смотрела, как Сасори разворачивает свою куклу. Её дыхание было рваным, но глаза за полуприкрытыми веками следили за каждым его движением.       — Прикончи её, — бросил отступник, и марионетка Третьего шагнула вперёд, обнажая клинок.       Каори ждала, слышала, как деревянные ступни ступают по камню, как скрипят сочленения.        И когда клинок занёсся над ней, кулак Каори вошёл в корпус марионетки с такой силой, что дерево не выдержало — треснуло, разлетелось, и остатки Третьего Кадзэкаге рухнули на пол грудой щепок и металлических пластин.       Сенджу выпрямилась, тяжело дыша, и шагнула к кукольнику.       — Отвечай, сука, что ты знаешь о моём отце?! — Голос сорвался на хрип. — Иначе, клянусь, следующим будешь ты!       Сасори даже не отшатнулся, он смотрел на обломки своего лучшего творения с чем-то средним между злостью и восхищением.       — Хочешь урок истории? — Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько желчи, что Каори передёрнуло. — Ты его получишь.       Он скинул плащ, под ним оказалось механическое тело — и Каори на мгновение потеряла дар речи. Сасори Красного Песка сам был куклой. Пальцами он отворил окошко на груди, откуда потянулись нити чакры, и развернул свиток.       Пещеру заполнили куклы. Их были сотни — они висели на стенах, свисали со свода, выползали из-за камней, и все смотрели на неё пустыми глазницами.       — Этим, — Сасори обвёл рукой свою армию, и взгляд его стал безумным, торжествующим, — я сражался в самой кровавой битве за всю историю шиноби.       Янтарные глаза Каори сузились, болезненная догадка скрутила внутренности.       — Битва за Кесерай, — продолжал кукольник, и голос его звучал как лекция, как поминальная речь, как хвастовство. — Чёрная страница в книгах каждой деревни. Написанная кровью погибших шиноби.       Он подготавливал кукол, и те начинали шевелиться, тянуть деревянные конечности.       — Именно в ней участвовал Сасори Красного Песка. Я устелил трупами весь город. С помощью вот этих шедевров вечного искусства.       — Откуда ты знаешь моего отца? — Каори стиснула кулаки так, что костяшки побелели. Она не смотрела на кукол. Она смотрела только на него.       Сасори раскинул руки в стороны, будто изображал высшее существо.       — Я знаю Сетору Сенджу, потому что сам убил его.       Каори не пошевелилась, не моргнула.       — Жаль, что от его тела, после того как город был разрушен, не осталось ни одного целого куска, — с напыщенным драматическим вздохом заключил кукольник.       Эти слова прогремели в ушах девушки, колени подкосились, лёгкие опустели — будто воздух выкачали, а вместо него залили расплавленный металл. Он тёк по горлу, по груди, по животу, выжигая изнутри.       Каори сцепила зубы, но стон всё равно вырвался, и она грохнулась коленями на камни, не чувствуя боли. В груди была одна огромная, выжженная дыра.       Сенджу прикрыла глаза и в темноте стали всплывать кусочки — маленькие, разрозненные. Чьи-то руки, подбрасывающие её в воздух, очень далёкий голос, читающий сказку перед сном, силуэт на фоне ворот Конохи — спиной к ней, уходящий.       Отец.       Она всегда держалась за этот образ. Герой, защитник деревни. Кто-то, кем можно гордиться.       — Папа... — выдохнула Каори, и голос сломался, слёзы хлынули сами, и она даже не пыталась их сдержать.       — Ты умрёшь быстро, девочка, — равнодушно отозвался Сасори.       Она услышала, как куклы двинулись.       Каори не хотела вставать, не было ни сил, ни желания. В голове мелькали лица: дедушка, брат, отец, все, кого она потеряла. Крики, которые она помнила, и те, что она придумала сама.       «Нет».       Она сипло сглотнула. В горле стоял ком, но мысль прорезалась чётко: «Если я и умру, то прихвачу тебя с собой».       Янтарные глаза распахнулись, в них больше не было боли, только мгла, которая напитывалась яростью с каждой секундой.       Первая кукла коснулась её плеча. Вторая — занесла клинок.       Жёлтые кости взметнулись вокруг Каори, сметая марионеток. Сусано — сначала рёбра, потом позвоночник, потом руки — поднимался над ней, обтягиваясь мышцами и сухожилиями, и Каори встала вместе с ним, опираясь на одно колено.       Она поднялась, гнев пульсировал в висках, в пальцах, в каждой клетке. Алые глаза горели так, будто в них развели костёр.       Каори закричала.       Сусано заревел вместе с ней. Его огромные руки взметнулись, разбрасывая кукол, как тряпичных. Деревянные тела разлетались в щепки, ударялись о стены, падали с потолка. Сотни марионеток, которыми Сасори гордился больше всего, превращались в труху за секунды.       — Ты будешь жемчужиной в моей коллекции! — Сасори смеялся, в его голосе не было страха — только восторг, граничащий с безумием. Он смотрел на Сусано так, будто перед ним открывали лучший экспонат. — Жемчужиной!       Каори не различала ничего вокруг — только красную пелену перед глазами. Она отпустила гнев, и тот хлынул наружу, подпитывая чудовище, что росло, набирая мощь. Сусано увеличивался, ломая своды пещеры, сбрасывая камни с плеч, как ненужную одежду. Его тело стремительно обтянулось кожей, потом доспехами — одно мгновение, и в руках демона начал сгущаться голубой свет.       Она смеялась, так громко, с надрывом, не узнавая собственный голос. Сусано взмахивал руками, и куклы разлетались десятками в щепки. Каори заметила краем глаза как Сасори попятился, и внутри что-то хищно дёрнулось.       — Ты не сбежишь. Мокутон: Баррикада великого леса.       Она прижала ладони к земле, и из трещин полезли стволы, переплетаясь, срастаясь в сплошную стену. Деревья закрыли выход, оплели камни, запечатали пещеру.       Сасори остановился, посмотрел на баррикаду, потом на неё.       — Значит, ты не отступишь.       И улыбнулся спокойно, будто у него в запасе есть ещё один ход. Он взмахнул руками, и все оставшиеся марионетки рванулись вперёд. Из их пазов повалил густой, жёлто-зелёный газ.       — Больше нет времени. Пора.       Каори закричала, так громко будто сейчас треснут рёбра. Она выбросила руку вперёд, и расенган закрутился на ладони, Сусано повторил движение — голубая сфера, пульсирующая чакрой, врезалась в стену из кукол. Волна прошла сквозь них. И Сасори исчез в этом сиянии вместе со своей армией.       Каори не ждала, пока осядет пыль, руками монстра она разорвала деревья — те разошлись с треском, впуская внутрь свежий воздух. И тут же упала на колени, сгибаясь в кашле, газ успел проникнуть в лёгкие, и теперь каждый вздох отдавался жжением.       Но она улыбалась, смотрела на разбитые остатки кукол, на пустую пещеру, и улыбалась. Чакры почти не осталось — тело гудело от перенапряжения, мышцы дрожали, под коленями камни были мокрыми от чего-то липкого.       «Я сделала это, папа, я смогла».       Она упёрлась трясущимися руками в пол, пытаясь встать. И замерла.       Сзади была чакра.       — Поздно, — шепнул голос за спиной.       Каори не успела даже повернуться. Холод вошёл в живот — ровно, без рывка, как нож в масло. Она опустила глаза. Из-под рёбер торчала катана. По лезвию текла кровь, собираясь в капли на гарде, и каждая капля была тёплой, а всё остальное становилось ледяным.       Сасори обошёл её, оказавшись перед ней, только в другом теле.       — Ты ударил в спину, как слабак, — прошипела Каори сквозь зубы. Она смотрела на него, не моргая, чувствуя, как внутренности заполняться кровью.       И тут она заметила: в груди марионетки пульсировала чакра       «Сердце», — разгадка пришла сама собой.       Сасори склонился над ней, разглядывая как редкую находку.       — Признаю, ты сражалась превосходно. Какая ярость, какие эмоции… Ты бесподобна. — Он улыбнулся — едко, с чувством превосходства. — Но опыта у тебя не хватило. Что ж, пора завершать нашу увлекательную встречу.       Он достал вторую катану, и занёс над её головой.       Каори не думала, рука сама метнулась вниз, пальцы нащупали холодную рукоять — катана, которую он уронил, лежала прямо возле её ноги, ещё в пятнах её же крови. Она вскинула её снизу вверх, вкладывая в удар всё, что осталось.       Лезвие вошло в грудь марионетки точно в то место, где пульсировала чакра.       — Прощай, ублюдок, — выдохнула Каори.       Сасори замер, его глаза расширились — впервые за весь бой. Катана выпала из его руки, звякнув о камень. Он пошатнулся, сделал шаг назад, потом ещё один, и рухнул замертво, так и не успев ничего сказать.       Каори сидела, тяжело дыша, и смотрела, как его тело больше не шевелится.       Вдруг Сенджу уронила оружие, больше не в силах его держать.       Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота, она не могла пошевелиться — просто сидела на камнях, глядя перед собой, чувствуя, как кровь растекается по животу, заливает бёдра, собирается лужицей под коленями.       Последнее, что она увидела, — силуэт на фоне заходящего солнца. Кто-то бежал к ней, но этот свет... бил прямо в глаза, не давая разглядеть лицо.