Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Свет из окон остро бил в глаза, резанул по векам и заставил поморщиться. Итачи открыл их не сразу — сначала просто лежал, чувствуя, как тяжесть отступает от тела, как возвращается способность соображать. Он только очнулся после, казалось, длительного сна. Но сколько прошло на самом деле, не знал.       — Брат, ты пришёл в себя, — с нескрываемым удивлением сообщил Саске. Он сидел на стуле в углу палаты, поджав ноги, и вскочил так быстро, что стул едва не опрокинулся. Уже через секунду он был возле кровати, глядя на Итачи сверху вниз, и в его глазах плескалось столько эмоций.       Итачи слабо улыбнулся, это было даже мило.       — Что там произошло? Почему ты в больнице? И где Каори? — Вопросы сыпались один за другим       Итачи привстал, чувствуя ломоту в каждой части тела, и опёрся спиной о подушку, каждое движение давалось с трудом. Он кинул взгляд на выжидающего Саске, которому не терпелось узнать все подробности.       — Я обязательно расскажу, но, — Итачи сделал короткую паузу, собираясь с мыслями, — только то, что могу.       Саске кивнул, и он продолжил:       — Для начала скажи мне, сколько я здесь нахожусь и почему тебя пустили сюда?       — Хм… — генин сделал глубоко задумчивое лицо, будто пытаясь найти максимально правдоподобный ответ. — Сегодня 11 июля, ты тут неделю. А меня пустили… ну, я же твой брат.       Саске невинно улыбнулся, как ягнёнок.       — Ага. Брат, значит. А других не пустили, так? — вскинув бровь, поинтересовался джонин, испытывающе разглядывая брата       Саске состроил беспечное лицо и развёл руками.       — Отец занят, а мама сейчас помогает отцу с его делами.       Итачи хотел сказать что-то ещё, но услышал шаги за дверью. Саске заметно занервничал, бросил взгляд на дверь, потом на брата.       — Братец, я постою тут.       Он метнулся за больничную ширму так быстро, что белая шторка заколыхалась. Итачи с улыбкой покачал головой, смотря на шатающуюся белую шторку.       Спустя пол минуты в палату вошла светлокожая девушка с короткими тёмно-коричневыми волосами и чёрными глазами.Она перелистывала страницы, даже не поднимая головы.       — Итачи-сан, добрый день. Вы уже пришли в себя, — констатировала она, и в её голосе чувствовалось облегчение. — Я прекрасно себя чувствую, Шизуне-сан, — сказал Итачи, и прежде чем она успела возразить, спросил: — Когда меня выпишут?       Он попытался привстать с кровати, и мышцы отозвались ноющей болью, но он не подал виду, только опёрся на подоконник, делая вид, что разминает затекшие ноги.       — Я вижу. Но ваше пребывание в больнице зависит от вашего состояния, — Шизуне подняла глаза, и её взгляд стал твёрже. — Надеюсь, вы это понимаете.       Итачи встал, проверяя может ли стоять, видимо мог, и подошёл к женщине.       — Берите всё, что нужно, и я прошу выписку.       Он сказал это ровно, спокойно, но заметил, как глаза медика взволнованно забегали. Итачи неприглядно отошёл на пару шагов, давая ей пространство.       — Прошу прощения, Шизуне-сан. Но ещё я хотел бы узнать, что с Каори, и могу ли я к ней зайти.       — Нет, — голос её стал мягче, но не уступил. — Это невозможно. Девушка ещё не пришла в себя. Ею занимается лично Цунаде-сама. Только близкий круг родственников может навещать её.       Она сделала паузу, будто хотела добавить что-то ещё, но передумала, только отступила к двери.       — Прошу меня извинить, мне пора. Отдыхайте. Скоро к вам зайдёт медсестра для взятия анализов.       Шизуне покинула палату.       Итачи стоял посреди палаты, сжав зубы до скрежета. Ему не нравилось, что Каори не пришла в себя, что он не в состоянии ей помочь, и даже видеть её не может, так как его отсутствие сразу же заметят и поднимут тревогу. Но тут послышался шорох и Итачи осенила гениальная идея.       — Чуть не попался, — выдохнул Саске, спрыгивая с кровати, на которую забрался, чтобы его не было видно за ширмой. — Итачи, я могу всё объяснить, — затараторил он, растянув губы в виноватой улыбке и мирно размахивая руками.       — Естественно, — Итачи выразительно улыбнулся, сложив руки на груди. — Но после.       Он сделал паузу, глядя, как смущение на лице брата сменяется любопытством.       — Сейчас у меня есть для тебя задание, братец.       Саске оживился мгновенно, глаза загорелись.       — Конечно! Я сделаю всё! — Саске подался вперёд, его голос зазвенел. — А что за задание?       «Брат никогда ни о чём не просил. Это мой шанс!», — ему уже не терпелось получить миссию от старшего брата, в котором он души не чаял.       Итачи никогда не просил Саске об одолжении, поэтому его реакция была весьма ожидаема. Он подозвал брата ладонью к себе, тот подошёл и замер в ожидании.       — Слушай внимательно…       Итачи заговорил тихо, почти шёпотом, и Саске наклонился ближе, не пропуская ни слова.       С мягкой улыбкой Итачи начал объяснять план.

***

      Саске беззвучно огибал коридор за коридором, всё ближе подбираясь к реанимационной, а именно — к палате, в которой лежала Каори. Всё это время он раздумывал о необычной просьбе брата — потому, что она была первой, и потому, что была связана с Каори. Генин давно заметил, что между его братом и девушкой что-то происходит. Мальчик видел, как Итачи странно смотрит на неё, как удивительно меняется рядом с ней — будто скидывая тяжкий груз ответственности со своих плеч. И, как казалось младшему Учихе, Каори чувствовала то же самое по отношению к его брату:       «Ну и почему они не вместе? — подумал Саске, крадучись мимо очередного поста. — Какие же взрослые всё-таки странные…»       Он уже подходил к нужной палате, проскользнул внутрь, сделал два шага и замер. Сразу за колонной, которая отделяла вход от основного пространства, он услышал голоса. Саске прижался к холодному мрамору, подавил чакру до минимума       «Какого?..» — Он проскользнул внутрь, сделал пару шагов и замер за колонной.       Саске ошарашенно уставился на спину своего сенсея, тот сидел возле кровати Сенджу. Каори находилась пусть и не в полном, но в частичном сознании, правда бледная как смерть и губы неестественно синие.       Рядом, на стуле, сидел Какаши-сенсей и держал её руку.       — Каори, — голос сенсея звучал непривычно тихо. — Помнишь, ты сказала, что мы ничего не должны друг другу?..       — Теперь я не согласен. Ты должна жить.       Саске видел, как напряглись плечи Какаши, как сжались его пальцы на её ладони.       — Я просто эгоист и не могу тебя потерять. Я слишком много кого похоронил. Мне будет достаточно, что ты жива. Прекрати искать пути к своей гибели...       Он склонился ниже, прислонился лбом к её руке, а голос упал до шёпота.       — Не заставляй меня читать о том, как ты смеялась и радовалась... Пусть это останется в реальности, а не будет написано после твоей смерти... — Он покачал головой, не поднимая глаз. — Я лицемер, Каори. Рассуждая о боли, я думал только о той, что мог бы вынести сам... но не смог увидеть, что творится с тобой. Прости...       Саске смотрел на это и не верил, его сенсей — вечно ленивый и флегматичный сейчас сидел и почти плакал. У Саске внутри всё перевернулось.       «Чёрт, он что-то чувствует к Каори...» — пронеслось в голове, и мальчик попытался отогнать эту мысль, но она не собиралась уходить, и сразу же добавилась другая: «А как же брат?»       Сенсей громко вздохнул, как вдруг ощутил, что её ладонь дрогнула, и она прошептала:       — Ка-ка-ши…       Саске стоял в полном шоке, но тут издали донёсся твёрдый женский голос:       — Шизуне, быстро подготовь мне отчёты об анализах Каори, — распорядилась саннин.       Учиха понял, что нужно убираться, и как можно скорее. Только бы никто не заметил, иначе всё выйдет очень паршиво. Тихо крадясь, генин так же бесшумно выпорхнул из небольшого выступа в стене, незаметно перемещаясь по коридорам прочь из реанимационной. В голове у мальчика беспорядочно крутилась куча мыслей. Он сам не заметил, как уже заходил в палату к брату.       Итачи почти расслабленно лежал на больничной койке, закинув ногу на ногу и листая толстую книгу, но тут перевёл своё внимание на вошедшего. В тёмных глазах читался немой вопрос, который Саске прекрасно понимал, но сейчас, впервые в жизни, мальчик хотел соврать брату — сказать, что он не смог.       — Итачи, я… — нервно сглатывая, начал генин, мимолётно встретившись с проницательным взглядом чёрных глаз, которые, казалось, заглядывали в душу и видели ложь насквозь. Нахмурив брови, он продолжил: — Я был там и видел Какаши. Он сидел возле Каори и говорил с ней, — заставляя себя, доложил младший Учиха.       Только услышав слова брата, в груди у Итачи прошёлся холодок, грубо ударив в область желудка, он сцепил зубы.       — Она пришла в себя?       — Почти, — Саске стоял навытяжку, как на докладе, — она была в полусознательном состоянии, дольше я остаться не мог… Извини, — отрапортовал генин, опустив взгляд к полу, но тут же почувствовал, как его щёлкнули по лбу.       — Спасибо, Саске, — старший Учиха улыбнулся брату, но Саске видел, с каким усилием далась ему эта улыбка. — Тебе пора. Обещаю, скоро увидимся.       Саске кивнул и уже взялся за дверную ручку, но задержался, и прежде чем уйти, выпалил:       — Каори ему ничего не ответила. А если бы и ответила — то точно не то, что он бы хотел, — он бросил плечо бросил последний, тёплый взгляд на родного человека и исчез в коридорах госпиталя.       Старший Учиха, недолго думая, снова лёг в постель, раскрывая книгу, тем самым пытаясь отогнать навязчивые мысли о напарнице, о Какаши, которому почему-то было можно входить к ней, хотя он не был близким родственником. Эти мысли раздражали, раздражение росло и вскоре превратилось в глухую злость. Итачи резко захлопнул книгу и бросил её на столик, он лёг на подушку, сложил руки на груди и закрыл глаза. Нужно было успокоиться, нужно было вернуть контроль. Но внутри всё ещё клокотало.

***

      Хатаке всё ещё держал её за руку, когда она шевельнулась. Каори приоткрыла глаза, мутные, ничего не понимающие, и прошептала его имя.       — Я тут, — сказал он негромко. — Всё в порядке. Ты в деревне.       — Какаши… — она попыталась вздохнуть глубже, но грудь словно сдавило. — Где… где Итачи?       Она с трудом выговорила имя, и Хатаке кивнул, давая понять, что услышал.       — Он в порядке. Жив, здоров, без единой царапины, лежит в обычной палате, скоро выпишут.       Каори выдохнула, кажется, с облегчением. Какаши ощутил, как напряжение в его плечах чуть отпустило, он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась.       Цунаде ворвалась в палату, выставив руки в боки, и окинула его таким взглядом, будто он только что обокрал казну деревни.       — Какаши, думаешь, раз ты у нас один из уважаемых людей Конохи, то можешь проникать куда вздумается?       Он поднялся со стула.       — Простите, Цунаде-сама, у меня появилась свободная минута, и я хотел увидеть Каори…       Хатаке был прерван, прежде чем успел изложить свои мысли, немым жестом саннина.       Она не дала ему договорить — просто подняла руку, немым жестом заставляя замолчать.       — Значит, работы мало? Я дам тебе задание, как раз Хокаге тебя искал. — Цунаде повернулась к помощнице, стоящей у неё за спиной. — Шизуне, разъясни Хатаке его сегодняшние обязанности. За дверью!       Какаши вздохнул, но спорить не стал, спокойно вышел в коридор, и Шизуне закрыла за ними дверь, что-то щебеча про срочные поручения.       Цунаде подождала, пока за ними закроется дверь, и только тогда лицо её смягчилось. Она опустилась на стул, который только что освободил Какаши, и взяла сестру за руку.       — Привет, львёнок, — сказала она тихо, тепло. — Я очень скучала.       Она убрала несколько прядей золотых волос с бледного лица Каори, заправила за ухо, губы младшей Сенджу дрогнули в слабой, но настоящей улыбке.       — И я, — прошептала Каори. — Привет.

***

      — Какаши-сан, — бесстрастно обратилась к джонину Шизуне. Они стояли уже не в коридоре реанимации, а недалеко от лестницы, ведущей на остальные этажи. — Ваше задание: узнать, что произошло на миссии Анбу. Разъяснив положение дел, лично передайте отчёт Хокаге.       Хатаке кивнул, не произнося ни слова. Шизуне, поняв, что больше от неё ничего не требуется, развернулась и ушла. Какаши засунул руки в передние карманы и начал спускаться по лестнице — быстро, не глядя по сторонам.       Нужный этаж нашёлся почти сразу, он остановился возле палаты с табличкой на двери, легко постучал и через два коротких удара изнутри донеслось: «Войдите». Какаши даже не стал рассматривать комнату, сразу перевёл взгляд на кровать.       — Здравствуй, Итачи, — вымолвил он равнодушно, почти буднично.       Учиха сразу же поднялся с кровати, он не ожидал визита Хатаке, слабо удивился, но на лице не отразилось ничего, кроме ледяной маски.       — Да, слушаю, командир. Какаши принял негласное приглашение, сел на стул перед кроватью джонина. Стул скрипнул под его весом.       — Мне нужны все подробности хода вашей миссии, — сказал он без предисловий. — Начиная с того, как вы с Каори покинули деревню Скрытого Облака.       Итачи крепко сжал пальцы на коленях, собирая самообладание. Он хотел спросить о ней — о Каори, но сдержался и сел напротив — на край кровати.       — Хорошо.       Он рассказывал долго, несколько часов, Какаши слушал, не перебивая, иногда кивая. Итачи говорил сухо, без лишних эмоций — докладывал по форме, и когда он закончил, в палате повисла тишина.       — Ясно, — отозвался сенсей задумчиво. Он встал со стула, прохаживаясь по комнате, перерабатывая информацию.       — Я сказал всё, что знал, капитан, — официально отрапортовал Итачи. Он тоже поднялся, подошёл к окну: за стеклом темнело, солнце уже зашло за горизонт.       Какаши понял — пора уходить. Уже взялся за дверную ручку, но на пороге задержался, чуть развернувшись через плечо.       — Эй, Итачи, — проговорил он вполголоса. — Она за тебя спрашивала.       Повисла какая-то странная тишина.       — Я сказал, что ты в порядке, и ей не за что волноваться, — продолжил Какаши. Потом, уже потянув дверь на себя, добавил чуть слышно: — Пятый этаж, палата 12.       И вышел, дверь за ним закрылась почти беззвучно.       Итачи остался один, он стоял посреди палаты и чувствовал, как где-то под рёбрами разливается что-то тяжёлое и жгучее. Напускное холоднокровие треснуло, маска безразличия сползла, обнажая что-то другое — острое желание увидеть её лицо. И он не нашёл весомых отговорок, чтобы этого не делать.       Через минуту Итачи уже тихо закрыл дверь палаты за своей спиной.       Коридор был пуст, перед глазами пробегали десятки палат с больными людьми. Кто в меньшей степени, кто в большей. Кто завтра продолжит свою обыденную жизнь, а кто сегодня попрощается с ней. В голове джонина крутились лишь мысли о том, почему люди не видят, что их годы уже сочтены:       «Прожив десятки лет в неисполненных мечтах, с нелюбимыми людьми или в нескончаемом поиске чего-то, они теряют эти годы навсегда. И даже если прожить следующие десять лет самой насыщенной жизнью — это не заменит тех, безвозвратно утраченных лет»       Он не заметил, как остановился перед двенадцатой палатой. Бесшумно толкнул дверь и вошёл.       Каори лежала на белой простыне, укрытая тонким одеялом. Луна светила в большое окно, и мягкий серебристый свет разливался по комнате, выхватывая каждую деталь — изгиб её щеки, тени под глазами, спутанные золотые волосы на подушке.       Итачи неторопливо подошёл ближе, изучая её глазами. Затем, приблизившись ещё на пару шагов, прикрыл глаза, стараясь успокоить выбившееся из обычного ритма сердце.       Он просто рассматривал её, но боялся дотронуться — возможно, чтобы не разбудить, а возможно, боялся своей реакции. На что — он и сам не знал. Итачи обречённо покачал головой:       «Как же я, человек, который всегда контролировал себя, теперь не знаю, чего ожидать от самого себя… абсурд».       Каори заворочалась, он не успел сделать и шага назад, как услышал:       — Итачи?.. — слегка охрипшим голоском слабо прошептала Каори.       У него внутри всё опустилось куда-то вниз, к пяткам.       — Я знаю, что это ты, — добавила она, и от этих слов Итачи невольно улыбнулся.       Он шагнул ближе к ней. и чуть нагнулся.       — Привет, как ты себя чувствуешь?       На губах Каори зацвела улыбка, и она, не торопясь, подняла трясущуюся руку и дотронулась до его скулы. Итачи смотрел на неё, не отрываясь.       — Всё болит, но ничего, — слабо ответила она и, на минуту задумавшись, добавила, вспоминая последнее, что видела:       — Это ведь был ты тогда, да? — она смотрела в его чёрные глаза, в которых отражался лунный свет.       — Да.       Он не видел смысла врать. Смотрел на неё, загипнотизированный, понимая, что не может сопротивляться. Что утонул в её глазах, в её тихом голосе, в холодных руках, которые так хотелось согреть.       — Я рада, что ты был рядом, — прошептала она, поглаживая большим пальцем его щёку.       Итачи закрыл глаза, а потом его пронзило удушающее осознание.       — Я опоздал, Каори, — сказал он, сжимая зубы.       Но её палец мазнул по его губам.       — Не перебивай. Мы не можем всё изменить, но я жива благодаря тебе. Цунаде рассказала только отрывок того, что случилось, — сделав недолгую паузу, — прошу, расскажи, как было, я хочу знать.       Под мягким натиском Сенджу, что расшиб всю собранную волю вдребезги, Учиха понял, что окончательно сдался.       — Что ты со мной творишь, Каори?       Куноичи лишь невольно сглотнула, не понимая хода его мыслей. Он придвинул стул ближе к кровати, садясь в считанных сантиметрах от неё, и в шокирующем для них обоих порыве, он взял её ладонь в свои руки, прикрыв глаза, и мягко коснулся губами её холодных пальцев.       Сердце Каори, казалось, остановилось.       — Итачи.       Он поднял глаза, странно — по-мальчишески боязливо — коснулся её лица. В котором даже сейчас, бледном и уставшем, он видел красоту.       — Не перебивай, — повторил он её слова.       И начал рассказывать: про бой с Дейдарой, про второго человека из Акацуки, про то, как почувствовал её чакру, как нашёл. Запнулся на этом месте, но её пальцы дрогнули, скользнули между его пальцами, сплетаясь с ними. И лёд между ними растаял окончательно, и теперь оставалось только бояться самих себя.       — Я думал, что потеряю тебя, когда увидел, что ты умираешь, — сказал он, глядя ей в глаза, в обоих плескались сложные, сильные чувства. — Мне стало страшно, Каори. Страшно, что больше тебя не увижу, не услышу твой голос.       Он покачал головой, опуская её.       — Все условности рухнули. Я не знаю, что случилось тогда, но мне кажется — теперь всё будет по-другому.       Он хотел закончить, пока не зашёл слишком далеко. Но она не дала.       — Как это — по-другому? — спросила она, чуть склонив голову набок.       — Каори, я и так задержался. Мне пора, — сказал он тихо, но в глазах его было тепло, почти нежность.       — Скажи.       Она смотрела на него, и он улыбнулся, затем наклонился к её лицу — она замерла, хлопая глазами.       — В следующий раз, Каори.       И коснулся губами её лба, еле тёплого, чуть влажного.       — Постой, — она схватила его за рукав. — Останься, пока я не засну, пожалуйста. Завтра, Цунаде сказала, что будет следить за моей палатой, после визита Какаши, и я больше тебя не увижу       Он кивнул и сел обратно на стул, сдался, как-то слишком легко.       — Молчать я не буду, — сказал он. — Но расскажу тебе кое-что приятное. Притчу о человеческом подражании.       Он начал рассказывать, ловя её счастливую улыбку. Каори слушала, улыбалась, а потом её глаза закрылись, и она провалилась в сон.       Итачи подождал ещё немного, убедился, что она спит, потом тихо поднялся и вышел в коридор, направляясь к своей палате.