Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Утром Каори отчаянно не хотела возвращаться в реальность. Постель казалась невероятно тёплой, уютной и пахла деревом. Находясь в сладкой полудрёме, она изо всех сил цеплялась за уходящие образы сновидений, заставляя себя спать дальше, но тихий, чуть хриплый спросонья голос у самого уха разрушил её планы:       — Ты так довольно улыбаешься... Уверен, тебе снится что-то очень приятное.       Итачи медленно провёл тыльной стороной пальцев по её щеке. Каори неохотно приоткрыла глаза, пытаясь собрать мысли воедино. Взгляд сфокусировался на Учихе, и в ту же секунду воспоминания о прошлой ночи хлынули лавиной. В его глазах, обычно таких непроницаемых, сейчас читалось абсолютное, глубокое удовлетворение.       — Или ты уже успела передумать? — с мягкой, едва заметной издёвкой поинтересовался джонин.       Он плавно откинул одеяло и поднялся с постели. Сенджу так и застыла с приоткрытым ртом, откровенно разглядывая его безупречное обнажённое тело. Итачи ни капли не смущал её взгляд; в каждом его движении сквозила ленивая, аристократическая грация. Каори только собиралась выдать какой-то колкий ответ, чтобы скрыть вспыхнувший румянец, как тишину комнаты бесцеремонно разрезал резкий телефонный звонок.       Вздрогнув, она потянулась к тумбочке. Схватив мобильный, девушка наспех пробормотала в трубку:       — Какаши? Почему так рано?..       — Почему у тебя такой запыхавшийся голос? — раздался в ответ спокойный, но проницательный тон Хатаке. — И с каких пор двенадцать часов дня — это рано?       — Я... бегала! — выпалила куноичи первое, что пришло в голову.       Сказав это, она скосила глаза на Итачи. Тот как раз застёгивал тёмные джинсы на бёдрах и, услышал её «оправдание», откровенно ухмыльнулся, качнув головой.       — Каори, ты только вчера вышла с больничного, — напомнил Какаши, и в его голосе послышалась подозрительная усмешка.       — Эм... да... — Каори деланно прокашлялась, отчаянно пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. — Решила, что пора быстрее возвращаться в форму. Не люблю долго раскачиваться, ты же знаешь, — постаралась она придать голосу максимальную уверенность.       — Ясно... — многозначительно протянул сенсей. — В общем, я уже предупредил Лию. Вас срочно вызывает хокаге, так что увидимся в резиденции.       — Да, скоро буду, — бегло выдохнула Каори и поспешно нажала на отбой.             Она перевела дух и тут же наткнулась на насмешливый взгляд черных глаз. Итачи стоял, опершись поясницей о комод, и не скрывал веселья.       — Почему ты так смотришь? — буркнула Сенджу, натягивая одеяло повыше.             — Пытаюсь вспомнить, когда у тебя появилась такая страсть к легкой атлетике, — Итачи неторопливо подошел к кровати и, наклонившись, аккуратно убрал светлую прядь с её пылающего лица. — Часто тренируешься? А то вчера, судя по всему, нагрузка оказалась чрезмерной... ты ведь отключилась прямо на финише.       Каори вспыхнула до кончиков ушей. Сбросив плед, она резко поднялась и замахала на него руками, пытаясь скрыть смущение за напускной суетой.       — Всё, хватит! Давай просто одеваться!

***

      Вскоре они выдвинулись к резиденции Хокаге. Воздух Конохи после вчерашней грозы был чистым и прохладным, но внутри у Каори всё ещё горел тот самый тихий, ласковый жар, какие там миссии, голова была забита абсолютно не ними.       Возле кабинета главы деревни их уже ждали Какаши, Тензо и Лия. На ходу напуская на себя максимально деловой вид, Каори и Итачи поравнялись с остальными. Войдя внутрь, все пятеро синхронным жестом поприветствовали Третьего. Хирузен стоял перед своим массивным столом, привычно покуривая трубку, и сквозь сизый дым рассматривал вошедших шиноби.       — Отлично, вы все в сборе, — хрипло произнёс он, выпуская очередное кольцо дыма. — У меня есть для вас задание особой важности.       Пока Хокаге излагал суть миссии, Каори едва сдерживала тяжелый вздох. В голове крутилась одна и та же раздраженная мысль: «Только-только с больничной койки, чуть не умерла, а нас снова бросают в это пекло. Противный старикашка».       — Ваша задача — обеспечить безопасность торжественного приема в честь собрания пяти великих стран, — продолжал Хирузен, постукивая трубкой по пепельнице. — Делегаты прибывают на финальный этап экзамена на чунина. Вы должны работать под прикрытием, рассредоточиться среди гостей и следить за обстановкой. Всё должно пройти идеально спокойно.       Сенджу недовольно нахмурилась и демонстративно сложила руки на груди, явно собираясь высказать деду всё, что думает о его кадровой политике. Какаши, стоявший чуть сбоку, моментально распознал этот жест. Он слишком хорошо знал характер напарницы и уже мысленно приготовился перехватить её за локоть и увести из кабинета, пока она не устроила очередное представление перед главой деревни.       Однако его опередили.       Прежде чем Каори успела открыть рот, предплечье куноичи незаметно, но крепко сжала ладонь Итачи. Его пальцы надавили ровно с той силой, которая была необходима, чтобы заставить её остановиться. Учиха бегло, едва заметно окинул взглядом напарницу, которая сейчас напоминала натянутую струну. Каори резко повернула голову, встречаясь с ним взглядами. Эта немая пауза длилась от силы секунду — посторонний человек, если бы специально не концентрировался, ни за что бы ничего не заметил. Но для них двоих в этом секундном контакте уместилось всё: его безмолвное «успокойся» и её неохотное, но доверчивое согласие.       К глубокой озадаченности Хатаке, Каори так ничего и не сказала. Она лишь молча кивнула Хокаге и первая развернулась к двери, направляясь на выход из кабинета.       Уже в коридоре резиденции смутные догадки Какаши начали обретать опасную четкость. Пока Лия и Тензо увлеченно спорили о деталях предстоящего вечера, сенсей намеренно притормозил и принялся буквально по полочкам разбирать поведение Учихи и Сенджу. Они отошли от группы совсем недалеко, но то, как они держались, полностью выбивалось из их привычной рабочей динамики.       Каори стояла, привалившись спиной к стене, желваки на её челюстях всё еще ходили ходуном от недовольства, а лицо было капризно перекошено. Итачи вырос прямо перед ней, перекрывая её от остального коридора своим широким плечом. Какаши едва не приподнял протектор от удивления, когда увидел, как бледная ладонь джонина поднялась и мягко легла на щеку девушки. Пальцы Итачи плавно провели по её коже до самого уха, а сам он наклонился к её лицу почти вплотную, что-то тихо прошептав. Атаке не расслышал слов, но эффект был мгновенным: Каори заметно оттаяла, плечи её расслабились, а на губах промелькнула лёгкая улыбка.       От глубоких умозаключений Хатаке бесцеремонно вырвал Тензо, который с размаху закинул руку другу на плечи.       — Минуточку внимания! — громко объявил капитан, махая свободной рукой, призывая всех сойтись в круг. — Раз уж намечается такой вечер, где будет выпивка, светский раут и красивая одежда, мне срочно нужна компания. — Мужчина расплылся в такой таинственной и многообещающей ухмылке, что по телу Каори, которая как раз подошла обратно, прошлась легкая дрожь. — Точнее, мне нужна пара на вечер. Какаши не подходит по понятным причинам, Учиха тоже как-то не в моём вкусе, — продолжал витийствовать Тензо, делая вид, что абсолютно не замечает, как Хатаке красноречиво закатил глаза, а Итачи одарил его своим фирменным скупым взглядом. — Поэтому, методом исключения, остаются только Лия и Каори! Тензо торжественно развел руками, указывая на двух девушек.       — А почему сразу мы? — вежливо поинтересовалась Сарутоби, чуть покашливая от неожиданности.       — Ну как почему? Вы же девочки!       — Оу, правда что ли? Спасибо, что вспомнил, — иронично воскликнула Каори, громко и театрально похлопав в ладоши.       — Да ладно тебе, Блонди, что, жалко что ли? Потанцуем, изобразим высший свет.       — Пф... Тензо, нет. Мы в одной команде, и я не собираюсь нарушать дисциплину, — отрезала Каори, стараясь не смотреть в сторону Итачи. — Мы должны выбрать себе гражданских партнеров или делегатов из других стран. Таким образом мы зрительно охватим куда больше территории и сможем контролировать весь зал. Это тактика.       — Эх, Блонди, разбиваешь мне сердце. На тебя была вся надежда, — наигранно вздохнул Тензо и тут же перевел умоляющий взгляд на медика. Капитан прочистил горло: — Сарутоби...       Но Лия лишь решительно покрутила головой, пресекая его попытку на корню.       — Твоя последняя надежда только что объявила тебе дефолт, — возмущенно изложила девушка, демонстративно отворачиваясь.       — Так, хорош балаган устраивать, — прервал их Какаши, возвращая группе рабочий настрой. — Лия, на приеме ты пойдешь со мной. Мы будем в самом центре внимания. Ты дочь Хокаге, я — командир, так что наше совместное появление логично и не вызовет лишних вопросов. Мы на виду, остальные — в тени. Тензо, раз уж тебе так хочется устраивать концерты и привлекать публику, пойдешь в паре с Гаем. Вы с ним отлично дополните друг друга.       При упоминании Гая Тенжу заметно приуныл, а Хатаке, флегматично сложив руки на груди, скомандовал:       — Двигаемся в отдел АНБУ. Нужно детально обсудить план размещения и схемы отхода.       Пятеро шиноби Листа расположились в просторном кабинете штаб-квартиры АНБУ. Каори флегматично опустилась на стул и закинула ногу на ногу, пытаясь вернуть себе привычный рабочий настрой.       — Я готова, — коротко бросила она, имея в виду разбор тактической схемы.       Стоило ей произнести это, как Тензо не выдержал и покатился со смеху:       — Блонди, ну а как же ужин, цветы, романтика? Почему так сразу, да еще и при всех? Ну, раз уж тебе так не терпится, то…       С этими словами мужчина демонстративно расстегнул и снял свой зеленый жилет чунина, небрежно бросив его на спинку соседнего стула. Заметив, как от этой клоунады перекосилось лицо куноичи, он лишь шире ухмыльнулся.       — Тензо, ты не вывезешь, — ледяным тоном предупредила Сенджу, опасно сощурив янтарные глаза.       — Не попробуешь — не узнаешь, — подмигнул он.       — План… — глухо напомнил Какаши, укоризненно посмотрев на товарища поверх своего стратегического свитка. Спорить с командиром никто не решился.       Последующий час прошел в сухом, профессиональном разборе карты. Шиноби детально обсудили точки размещения, сигналы тревоги и зоны ответственности, после чего компания наконец стала расходиться, чтобы успеть морально и физически подготовиться к предстоящему торжеству.       Как только Каори вышла из здания, Итачи безмолвно пристроился рядом. Они прошли несколько десятков метров в глубь тенистых улочек, прежде чем Учиха нарушил тишину. Не поворачивая головы, он ровно произнес:       — Надень что-то тёмное.       — Зачем это? — Каори остановилась, искренне пытаясь понять логику его конспирации. Прикрытие ведь предполагало светский раут, где женщины обычно блистали в ярких нарядах. Мужчина остановился следом, развернулся к ней лицом и сделал шаг навстречу, мгновенно сокращая дистанцию. Его пальцы коснулись её волос, привычным, уже почти собственническим жестом заправляя непослушную светлую прядь за ушко.       — А ты отказала Тензо только потому, что хочешь пойти одна? — с едва заметной, самодовольной ухмылкой спросил джонин.       Встретившись с его насмешливым, но невероятно теплым взглядом, Каори почувствовала, как к щекам снова приливает жар.       — Самоуверенный… — процедила она.       Не дав ей договорить и выстроить привычную ментальную оборону, Итачи мягко, но властно обхватил её подбородок, чуть сжав его указательным и большим пальцами, фиксируя её лицо.       — Я зайду завтра. К пяти.       Будто абсолютно не замечая её прожигающего, возмущенного взора, он наклонился и невесомо, едва ощутимо прикоснулся губами к её лбу. Отстранившись, Учиха мягко улыбнулся. Развернувшись, он неторопливым шагом направился в сторону своего квартала, оставляя Каори в полном одиночестве.       Сенджу буквально впала в ступор. Она стояла посреди дороги, смешно хлопая глазами ему в след и пытаясь переварить его абсолютную, обезоруживающую прямоту. Но простоять в таком анабиозе ей удалось от силы пару минут — сзади налетел не уступающий по силе ураган, и её бесцеремонно тряхнули за плечи.       — Эй! — звонко прилетело над ухом. Лия закинула обе руки на плечи подруги, лучезарно и хитро улыбаясь. — Как насчёт шоппинга? Нам нужны лучшие платья в Конохе!             Получив в ответ лишь несуразный, заторможенный кивок, довольный медик мертвой хваткой вцепилась в её руку и уволокла подругу за собой в сторону торговых рядов.       Время летело незаметно. День понемногу уступал свои права прохладному, ветреному вечеру. Уставшие, но нагруженные доверху кучей бумажных сумок и чехлов с одеждой, девушки буквально забежали в первое попавшееся на пути уютное кафе. Заняв дальний столик у окна, они с облегчением побросали вещи на соседние стулья и сделали заказ.       — Ну наконец-то! За целый день хоть нормально поедим, — заявила Лия, расслабленно откидываясь на спинку кресла и выразительно стреляя глазами в сторону напарницы.       Каори, заметив этот пристальный интерес, раздраженно цокнула языком. Она уперлась локтями в стол и, подперев подбородок ладонями, в упор посмотрела на Сарутоби.       — Что ты так целый день на меня смотришь? Словно я технику S-ранга без печатей изобрела.       — Я? — Лия заговорщически растянула губы в довольной улыбке, подаваясь вперед. — Это ты мне скажи. Что между вами с Учихой происходит?       — А? — Каори на секунду растерялась, но тут же поспешно покачала головой, напуская на себя безразличный вид и складывая руки на груди. — С чего ты вообще это взяла? Мы напарники.       — Ой, да брось. Не трудно догадаться, учитывая, как вы друг на друга смотрите, — со смешком выдала ирьенин, принимая у официанта заказ. — Плюс моя профессиональная наблюдательность.       — Пф… — выдохнула Сенджу, отводя взгляд к окну. — Я не…       — Можешь ничего не говорить, я и так всё понимаю, — перебила её Лия, забавно постукивая указательным пальчиком по губам. — Две бутылки вина вчера вечером… Вы вдвоем зашли в кабинет АНБУ, потом он тебя оттуда вывел чуть ли не под руку, а на улице вы о чем-то так интимно шептались, что Какаши чуть свой роман не выронил.       Сарутоби сделала небольшой глоток ароматного зеленого чая и уже более мягко добавила:       — Хотя это, конечно, вообще не мое дело. Но если честно, Каори… я очень рада за вас. Вы оба заслужили этого.       Сенджу ушла в глубокие раздумья, так ничего и не ответив. Слова подруги попали в самую цель, и спорить с очевидным было глупо. Какое-то время девушки провели в уютном молчании, наслаждаясь ужином, а после разошлись по своим домам. Каждая из них шла по темнеющим улочкам Конохи, погруженная в собственные мысли о предстоящем торжестве и о том, что принесет им эта важная, прикрытая блеском шелка и масок ночь.

***

      Итачи стоял посреди своей опустевшей комнаты, оглядывая голые стены. Он как раз подхватывал последнюю коробку с личными вещами, когда в дверном проеме, бесшумно и внезапно, возник силуэт Шисуи.       — Сматываешься и даже не прощаешься, — трагически хватаясь за сердце и разыгрывая глубокую обиду, протянул Учиха.       Мужчины синхронно рассмеялись, и это был тот редкий, чистый смех, который они могли позволить себе только наедине. Они подошли друг к другу и крепко похлопали по плечам.       — Дел много стало. Сам понимаешь, — Итачи бросил короткий взгляд на коробку в своих руках, давая понять, что переезд — лишь верхушка айсберга его новой жизни.       Шисуи понимающе кивнул, и его лицо на секунду посерьёзнело:       — Да, знаю, знаю... — но в миг он вспомнил главную причину своего визита. — Ты на сегодняшнее собрание клана собираешься идти?       — Нет, я твёрдо решил, — ровно ответил Итачи, и в его голосе не было ни капли сомнения. Старые оковы клановых амбиций больше не имели над ним власти. — Но когда ты официально станешь главой, я обязательно тебя поздравлю.       Итачи поудобнее перехватил коробку, и друзья вместе спустились по лестнице. Огромный особняк встретил их гулкой тишиной — дома никого не было. Не став долго задерживаться в месте, они вышли на улицу.       Пока они неторопливо шли по центральной улице, солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая дома Учиха в багровые тона. Они перекидывались короткими, ленивыми фразами, обоим было комфортно в этом привычном молчании. Шисуи проводил старого напарника до самого выхода из квартала, где заканчивалась невидимая граница их клановых земель.       Они уже пожали друг другу руки и обменялись прощальными кивками, как вдруг Итачи услышал летящее вдогонку:       — К слову, она у тебя красотка. Хоть и с придурью, — Шисуи хитро прищурился, моментально заметив, как на лице всегда сдержанного Итачи промелькнула лёгкая, едва заметная тень улыбки.       — Ты когда-нибудь заткнёшься?! — со смешком в голосе поинтересовался Итачи, даже не оборачиваясь.       — Нет! — весело отозвался Шисуи, уже разворачивая корпус в сторону квартала. Но останавливаться на достигнутом он явно не собирался. Закинув руки за голову, джонин Корня выдал напоследок: — Ты это... хоть контрацептивы используй, гений.       Едва последнее слово сорвалось с его губ, как тишину улицы разрезал глухой, резкий звук упавшей на асфальт картонной коробки. Книги и свитки сиротливо раскатились по земле.       — Ты труп, Шисуи, — абсолютно ровным, леденящим душу тоном, в котором не было ни единой интонации, утвердил капитан АНБУ.       В ту же секунду воздух вокруг Итачи буквально взорвался от концентрации чакры, и он рванул за другом. Шисуи, среагировавший на чистых инстинктах шиноби, уже на полной скорости уносился вглубь квартала, оглашая окрестности своим победным и диким хохотом. Личные вещи Итачи остались временно лежать на асфальте, но сейчас это было совершенно не важно.

***

      Разминая затекшую шею, Шисуи тихо матерился сквозь зубы: «Вот ведь сучонок мелкий, руку мне чуть не выломал». Вспоминая их недавнюю потасовку с Итачи на поляне, которая едва не закончилась членовредительством, но в итоге завершилась примирением, Шисуи невольно улыбнулся. На ходу пытаясь пригладить растрепанные волосы и отряхнуть одежду, он изо всех сил торопился. Собрание клана, к слову, уже началось.       Вбежав в центральный зал сборов, Шисуи сразу отметил гнетущую атмосферу. Соклановцы уже заняли свои места, разбившись на привычные фракции, и сидели с каменными лицами. После сухого, короткого вступительного слова действующего главы, на повестку дня наконец вынесли тот самый, долгожданный вопрос о наследнике.       — Итак, — заговорил Фугаку, тяжело поднимаясь со своего места во главе стола. Его голос ровно разносился под сводами зала. — Кандидатура Шисуи Учихи была детально рассмотрена собранием старейшин клана.       Джонин Корня нервно сглотнул, отчаянно пытаясь обуздать бушующий в груди ураган эмоций. Но следующие слова главы обрушились на него ледяным душем:       — ...Которые сочли его абсолютно недостойным титула будущего главы клана Учиха.       В зале повисла мертвая, звенящая тишина. В одночасье Шисуи резко поднялся со своего места, едва не опрокинув стул.       — Я могу узнать истинную причину такого решения? — стараясь изо всех сил сохранять хладнокровие, спросил он, прямо глядя на лидера клана.       — Ты член организации Коня больше, чем член клана Учиха, — жестко ответил Фугаку. — Тебе не доверяют, Шисуи. Твои руки слишком глубоко увязли в делах резиденции.       — И какие же у вас причины для недоверия ко мне?! — не собираясь мириться с этой несправедливостью, вскипел молодой джонин. — Я всегда был верен клану, его традициям и его людям! Мою преданность подтвердил даже Итачи, разве его слова для совета старейшин вообще ничего не значат?!       Он до хруста сжал кулаки, но тут же наткнулся на презрительный, тяжелый взгляд Фугаку.       — Ты всего лишь пешка в играх хокаге и ему подобных, Шисуи. Ты давно перестал думать об интересах своей семьи и стал для деревни не более чем удобным доносчиком, — Фугаку омерзительно исказил лицо, буквально выплевывая эти слова в лицо парню. — Мы больше не можем доверять тебе тайны клана. А что касается Итачи... он просто глуп в силу своей молодости и неопытности. Но он наш сын, он скоро одумается и поймет, кто его настоящие враги.       — Я никогда, слышите, никогда не давал повода сомневаться в своей верности! — уже окончательно выходя из себя, прорычал Шисуи.       Он скрежетал зубами от бессильной ярости, но Фугаку лишь хладнокровно выставил вперед ладонь, демонстрируя, что слушать оправдания соклановца больше никто не намерен.       — Зря стараешься, Шисуи. Решение принято, и совет единогласен: мы тебе не верим. Поэтому будет лучше для всех, если ты вообще перестанешь посещать собрания клана. А если же ты пойдешь против моей, пока еще мирной, просьбы... — Фугаку презрительно сощурил глаза, буквально пронизывая молодого шиноби ледяным взглядом, — я буду вынужден официально признать тебя предателем. И поверь, наказание будет исполнено по всем строгим традициям Учиха.       Шисуи тяжело задышал, чувствуя, как чакра внутри начинает опасно пульсировать.       — Надеюсь, вы никогда не пожалеете об этом решении, — глухо выдохнул он.       Удерживая себя из последних сил от опрометчивых и кровавых действий, мужчина круто развернулся и спешно покинул зал. Громко ругаясь про себя, он рванул прочь из квартала, не видя перед собой ничего из-за пелены ярости и обиды. Отойдя на приличное расстояние от территории клана, глубоко в лесную чащу, Шисуи обессиленно упал коленями прямо на сухую, пыльную землю.       — Сука… сука… сука… — как мантру повторял он, в исступлении нанося удар за ударом кулаком по земле, выбивая крошево из сухих листьев. — Ненавижу их всех...       По его лицу крупными каплями потекли влажные дорожки слез, которые он даже не пытался вытирать. Вдруг на его подрагивающее плечо тяжелым, властным грузом легла мужская рука.       — Встань.       Хриплым, седым голосом скомандовал неизвестный посетитель. Шисуи резко поднялся, мгновенно потянувшись к кунаю, но тут же замер, встретившись лицом к лицу со своим лидером. Перед ним стоял Данзо Шимура.       — Простите, Данзо-сама... — Шисуи поспешно опустил голову, пытаясь скрыть слезы.       — Ты не должен извиняться передо мной, — ровно ответил старик, внимательно всматриваясь в искаженное болью лицо подопечного. — Но ты должен понимать, что эти слезы и пустые эмоции никогда не дадут тебе желаемого. Они лишь делают тебя уязвимым. Что произошло на совете?       Немного помявшись, Шисуи болезненно наморщил лоб, а в его глазах угасающая скорбь мгновенно сменилась чистым гневом.       — Мою кандидатуру на пост следующего главы клана... с позором отвергли, — уставившись взглядом в пол, выдавил он.       В ответ он расслышал лишь тяжелый, разочарованный вздох наставника.       — Я так и думал…       — Почему? — раздосадованно вскинулся джонин, явно не ожидая от учителя такой обреченной реакции. — Вы тоже думаете, что я недостоин этой должности?! Что я плохой лидер?!       Данзо лишь медленно покачал головой, и его единственный видимый глаз затуманился суровой суровостью.       — Всё куда хуже, Шисуи… — траурно сообщил Шимура, отмечая, как в глазах ученика вспыхнул искренний, пугающий интерес. — Все те годы, что ты был верен Деревне Скрытого Листа, смогли дать нам драгоценное время. Время разглядеть, что же на самом деле кроется под той завесой благочестия, которую так тщательно оберегал Фугаку.       Глава Корня на секунду запнулся, словно взвешивая каждое последующее слово.       — Мне сложно говорить об этом, Шисуи. Но прежде, чем ты узнаешь правду, ответь мне на один вопрос. Если бы перед тобой встал жесткий, неминуемый выбор: спасти Деревню Скрытого Листа или спасти твой клан Учиха... Что бы ты выбрал?       Произнеся это, Данзо замолчал, заглядывая в самую душу подопечного. Шисуи растерялся. Этот вопрос бил под дых сильнее, чем все оскорбления Фугаку.       — Я…       — Думай хорошо, Шисуи. Тысячи невинных жизней всей Конохи... в противовес одной сотне твоих соклановцев, — тихо, почти гипнотически подтолкнул его к ответу Шимура.       — Деревня — мой дом, и я всегда буду защищать его! Так же, как защищал бы и свой клан! — Шисуи попытался уйти от прямого, страшного выбора, отчаянно цепляясь за свой собственный, идеалистический вариант.       Шимура лишь понимающе кивнул, медленно закладывая руки за спину.       — А если я скажу тебе, Шисуи, что у Корня есть неопровержимые сведения... Клан Учиха прямо сейчас готовит военный переворот? Их цель — захватить девятихвостого демона-лиса и использовать его мощь против всей деревни, чтобы силой занять место у власти.       Слова наставника оглушительным, набатным гулом отозвались в ушах парня. Земля словно ушла у него из-под ног.       — Нет... Нет, этого просто не может быть! — Шисуи в ужасе затряс головой, его взгляд стал абсолютно диким, бесцельно блуждая по кронам деревьев. — Они не могли пойти на такое... Нет!       Видя его крах, Данзо подошел ближе и ободряюще похлопал парня по плечу.       — Вспомни все те отчеты и доносы, которые ты годами собирал по моей просьбе, Шисуи. Вспомни настроения в клане, их разговоры, их закупки оружия... Сложи эту мозаику в одну точную картину.       С этими словами Шимура протянул молодому человеку увесистую, запечатанную папку из плотной темной бумаги.       — Прочти это. Здесь всё. И завтра утром я буду ждать тебя в моем кабинете с твоим окончательным решением, Шисуи.       Едва закончив фразу, Шимура развернулся и растворился в сгущающихся сумерках, оставляя Учиху в абсолютном одиночестве.       Шисуи еще долго стоял каменным столбом посреди лесной поляны, невидящим взглядом уставившись на шумящие от ветра кроны деревьев. Его пальцы судорожно, до белых костяшек сжали папку. С опаской, словно в руках у него была заряженная взрывная печать, он перевел взгляд на эти документы — результат его собственных многолетних трудов и слежки.       — Пусть это окажется ложью... Молю, пусть это будет неправдой, — вполголоса прошептал он пересохшими губами, срывая печать и раскрывая папку с секретным делом о заговоре клана Учиха.