Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Каори стояла перед ростовым зеркалом, взволнованно заламывая пальцы. Из отражения на неё смотрела незнакомка. Пышное тёмное платье, затянутое в тугой корсет, сидело на ней как влитое, подчёркивая каждую линию фигуры. По корсету были расшиты золото-чёрные камни, которые при любом движении вспыхивали глубокими, дорогими искрами под светом ламп. Глубокое декольте оставляло плечи, ключицы и шею совершенно обнаженными, делая образ куноичи одновременно величественным и обезоруживающе уязвимым. От тонкой талии вниз уходила пышная юбка: её тёмно-золотая подложка мягко мерцала и просвечивала сквозь невесомую, почти прозрачную чёрную вуаль, добавляя наряду загадочности.       Золотые локоны Каори были изящно перекинуты на левое плечо и закреплены массивной золотой заколкой. Её растительный орнамент, искусно переплетенный из благородного металла, обрамлял такие же чёрные камни, как и на корсете. Медленно натягивая длинные чёрные атласные перчатки на дрожащие пальцы, Сенджу внезапно вздрогнула. В тишине прихожей раздался негромкий, четкий стук в дверь.       Девушка замерла, не в силах сдвинуться с места, словно её ноги приросли к полу. Стук повторился — чуть настойчивее, но всё так же спокойно. Закрыв глаза, Каори сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь унять внутреннюю панику. Она не спеша подошла к выходу, отчетливо чувствуя, как сердце бьется о ребра, готовое вот-вот вырваться из груди.       Ладонь легла на холодную металлическую ручку, но сил отварить дверь и встретиться с ним после всего, что между ними произошло, просто не было.       Вдруг по ту сторону раздался бархатный, чуть приглушенный голос Итачи, заставивший её вздрогнуть:       — Я могу подождать столько, сколько тебе нужно.       Учиха чуть улыбнулся про себя. Он стоял в тускло освещенном коридоре, лениво облокотившись плечом о дверной косяк. На нем был безупречный классический чёрный смокинг, который делал его фигуру ещё более статной и высокой, подчеркивая безукоризненную осанку шиноби. Откинув голову на стену, он прислушался и поймал расторопный, слегка растерянный голосок Каори из-за двери:       — А может... может, мы вообще никуда не пойдём?       Она прижалась ладонями к деревянному полотну, почти физически ощущая его присутствие по ту сторону, ловя звуки его ровного дыхания.       — Я не против, — отозвался Итачи, и в его голосе проскользнули теплые, мягкие нотки.       — Тогда мы можем остаться дома... А увидимся завтра? На задании? — еле слышно, почти умоляюще прошептала она.       — Я согласился не идти на прием, — Учиха на секунду замолчал, и Каори показалось, что она слышит его тихую ухмылку, — но в таком случае я останусь прямо здесь, возле этой двери. На всю ночь.       За дверью послышался короткий вздох, а затем замок тихо щелкнул. Дверь со скрипом медленно отворилась.       Итачи повернул голову и на мгновение забыл, как дышать. Перед ним стояла девушка невероятной, сокрушительной красоты. Ониксовые глаза джонина, обычно такие холодные, затянуло густой пеленой восхищения. Он шумно сглотнул, бегло, но жадно изучая взглядом точеный стан своей напарницы, задерживаясь на обнаженных плечах и сияющих золотых волосах.       — Что ты так смотришь? — Каори густо покраснела.       Закусив губу, она моментально опустила подбородок, отчаянно избегая встречи с его взглядом. Но спрятаться ей не позволили. Тёплые, сухие пальцы Итачи мягко коснулись её лица, приподнимая голову и окончательно заключая янтарные глаза Сенджу в плен своего взгляда.       — Ты прекрасна, Каори, — тихо, но с такой силой произнес он, что у неё перехватило дыхание.       Итачи не желал отрывать от неё глаз. В его душе, вопреки всем тренировкам АНБУ и хваленому самоконтролю, с новой силой начало разгораться яростное желание бросить всё. Забыть о приказе Хокаге, забыть о долге, о Конохе, запереть эту дверь изнутри и остаться здесь. В этот миг Каори наяву почувствовала, как пол уходит из-под ног. В сотый раз она задавала себе один и тот же вопрос: как этот человек умудряется так на неё влиять? Почему один его взгляд заставляет её забыть обо всем окружающем мире, полностью подавляя здравый смысл и забирая волю? Волю, которую она, к слову, безоговорочно и безвозвратно подарит ему, стоит ему только попросить.       Итачи, со странным, почти испепеляющим блеском в темных глазах, приблизился к её лицу. Его ладони плавно легли на её щеки, бережно оглаживая скулы.       — Если я сейчас... — джонин остановился, с трудом проглотив подступивший к горлу ком, но взгляда не отвел, — если я сейчас тебя поцелую, Каори... мы точно никуда не пойдём. Он коснулся кончиком своего носика её носа, дразняще и близко. Каори широко раскрыла свои янтарные глаза, её руки в атласных перчатках инстинктивно легли поверх его ладоней, покоящихся на её щеках. Она чувствовала его горячее дыхание на своих губах.       — Ты же прекрасно знаешь, что я скажу «да», — прошептала она, заметив, как после этих слов губы Учихи растянулись в трепетной, торжествующей улыбке.       — Я обещаю, что поцелую тебя сегодня, — тихо ответил он, неохотно отстраняясь.       Он запечатлел мягкий, обещающий поцелуй на её лбу, а затем его ладони соскользнули вниз по её рукам, крепко сжав тыльную сторону её ладоней в своих пальцах.       — А пока... пойдём. Нас уже ждут.       Получив медленный, покорный кивок напарницы, Учиха потянул её за собой, увлекая в прохладу вечерней Конохи.

***

      Гости уже собирались. Огромный светлый зал резиденции с каждой минутой становился всё полнее и полнее. Различные делегаты из пяти великих стран шиноби, статные представители даймё, высокопоставленные чиновники и просто влиятельные люди, чьи имена знали во всём мире, неторопливо прохаживались между колоннами, шурша дорогими шелками и ведя негромкие светские беседы.             Лия Сарутоби не могла спокойно стоять на месте. Она то и дело метала взволнованный взгляд по залу, тщетно пытаясь отыскать в этой пёстрой толпе хоть одно знакомое лицо. К её огромному облегчению, совсем рядом раздался до боли знакомый, лениво-спокойный мужской голос:       — Кого-то ищешь?       Ирьенин резко развернулась. Перед ней стоял Какаши. По такому случаю он сменил привычную форму АНБУ на безупречный тёмно-синий смокинг, хотя своей извечной привычке не изменил — его руки по обыкновению были засунуты в передние карманы брюк, а нижнюю часть лица всё так же скрывала плотная маска.       — Да... вас, — выдохнула куноичи, чувствуя себя как на иголках и нервно переминаясь с ноги на ногу.       Хатаке окинул напарницу внимательным взглядом из-под полуприкрытого века и мягко произнёс:       — Отлично выглядишь.       Перед ним стояла изящная, утончённая девушка. Бирюзовое атласное платье в пол удачно подчёркивало её тонкую талию, а высокий разрез при каждом шаге соблазнительно обнажал ногу до самого колена. Наряд был строгим, без лишних излишеств — с закрытой грудью до самого горла и голыми руками. Но стоило Лие сделать пол-оборота, как становилась видна её полностью оголённая до самой поясницы спина. Заметив, как сильно напряжены плечи девушки, Какаши покачал головой и подошел к ней чуть ближе.       — Расслабься, твой мандраж за километр ощутим. Вон там, — он незаметно указал пальцем в противоположный угол огромного зала, — там стоят Тензо и Гай.       Лия проследила за его взглядом и не смогла сдержать короткий, искренний смешок. Напряжение внутри неё немного спало.       — Значит, доигрался, да? — открыто намекнула она на утренние угрозы Хатаке, которые самым безжалостным образом воплотились в жизнь.       Поймав короткий, едва заметный кивок джонина, медик окончательно успокоилась.       — Пойдём спустимся. Мы должны быть недалеко от хокаге, — Какаши вежливо протянул девушке ладонь.       Лия уверенно вложила свои пальцы в его руку, и они вместе сошли по мраморной лестнице вниз, к основной массе гостей.       Обстановка в зале оставалась подчеркнуто спокойной. Возможно, потому, что по всему периметру территории рассредоточились лучшие шиноби Листа, а возможно, дело было в самом Какаши. Рядом с ним, непробиваемым и уверенным, лавировать между высокопоставленными гостями было гораздо легче. Какаши безупречно отыгрывал роль важного человека, раз за разом повторяя заученные фразы стандартного приветствия, но между делом тихо спросил:       — И где же Каори?       Сделав небольшую паузу, они подошли ближе к фуршетному бару и взяли с подносов по бокалу шампанского. К этому моменту оркестр уже отгремел первый, приветственный танец, и кавалеры начали активно приглашать дам на вальс.       — Скоро придёт, — отчего-то будучи абсолютно уверенным в своих словах, сообщил сенсей. Он мимоходом перехватил пытливый взгляд лазурных глаз Лии, устремленный на него.       — Ты ведь не танцуешь, да? — сама отвечая на свой вопрос, куноичи понимающе покачала головой. — Ладно, не важно.       Просто пожав плечами, она неожиданно услышала его однозначный, глухой ответ:       — Нет, не танцую.       Хатаке сделал небольшой глоток шампанского, и вдруг его взгляд зацепился за знакомую фигуру в толпе, чьё лицо выражало крайнюю степень недовольства жизнью.       — Тензо, ты ли это? — в миг изменил тон Какаши на более тёплый, в котором отчётливо зазвучали нотки иронии, столь несвойственные его обычному образу. Лия даже удивленно моргнула — такого сенсея она еще не знала.       — Издевайся, давай, — проворчал подошедший капитан, раздраженно хватая бокал с проносящегося мимо подноса. Мужчина динамично размахивал руками, едва не расплёскивая игристое вино. — Ты ведь это специально устроил! Специально!       Рассерженно сощурив глаза, джонин зыркнул на товарища, который даже не скрывал весёлую усмешку под своей маской.       — А что-то не так? — наигранно вежливо и невинно уточнил Какаши.       — Не так?! — повысил голос Тензо, едва ли не пища от возмущения перед лицом этого абсолютного, железобетонного пофигизма коллеги. — А я тебе сейчас скажу, что не так!       Набрав в лёгкие побольше воздуха, капитан залпом осушил весь бокал, шумно выдохнул и придвинулся к напарнику вплотную:       — Хочешь, я расскажу тебе в деталях о «силе юности» и «зеленой весне» Конохи? — нападал он на Какаши, который лишь отрицательно и поспешно закрутил головой. — А чего ты отказываешься?! Мне ведь не сложно! Несколько, мать его, часов кряду... — Тензо яростно скрючил пальцы в воздухе, наглядно воссоздавая сценическое удушение воображаемой жертвы. — Одно и то же! Про силу духа и обтягивающие трико!       Какаши уже открыл рот, собираясь выдать очередную колкость, как вдруг осекся на полуслове. Его единственный открытый глаз округлился, и он неподвижно уставился в сторону парадных дверей зала.       — Да какого хрена? Что ты там опять увидел?.. — продолжал возмущаться Тензо, но инстинктивно повернулся в ту же сторону. — Блонди? — с искренним изумлением выдал мужчина. — Ого... А кто это там с ней?       Капитан сощурился, пытаясь получше разглядеть высокий силуэт мужчины, который до этого частично терялся в толпе гостей. Ломать голову пришлось недолго. Когда пара подошла ближе к их компании, Тензо наконец узнал лицо джонина, громко и выразительно цокнув языком, чтобы привлечь внимание.       — Ну надо же. Как ты там сегодня утром говорила? — мужчина театрально потер подушечки пальцев в воздухе и с громким щелчком указал на Сенджу. — Кажется: «Я не буду нарушать дисциплину, Тензо, мы в одной команде», ведь так, Блонди?       Криво и насмешливо улыбаясь, он сделал шаг к Каори, но тут же наткнулся на препятствие — в его грудь упёрлась твердая, широкая мужская ладонь в чёрной ткани смокинга.       — Хочешь поговорить — поговорим после задания, — ровно проинформировал его Итачи, одновременно посылая Какаши короткий, невербальный знак глазами.       — Да, вам обоим стоит разойтись в разные стороны и не привлекать к себе лишнего внимания соклановцев или гостей, — тут же перехватил инициативу сенсей, возвращаясь к строгому рабочему тону. — А вот нам, — он выразительно посмотрел на застывшую Сарутоби, — как раз придётся привлечь всё внимание зала на себя, пойдём.       Какаши вежливо пропустил Лию вперёд, напоследок обернувшись к приунывшему товарищу:       — Тензо, марш обратно к Гаю.       Капитан АНБУ мученически закатил глаза, обиженно надулся и, окинув выразительным взглядом Сенджу, побрёл назад. Каори лишь сочувственно пожала плечами, слегка помахав ему рукой в атласной перчатке вслед.       В следующую секунду музыка в зале сменилась на более глубокую, тягучую мелодию вальса, и Каори услышала тихий, бархатный шепот у самого своего уха:       — Потанцуй со мной.       Итачи сделал плавный шаг назад, освобождая пространство. Он завел одну руку за спину, а на его лице расцвела та самая лучезарная, теплая улыбка, от которой у куноичи голова мгновенно ушла в лёгкий, головокружительный полёт. Все мысли о миссии, Хокаге и конспирации были начисто сожжены этим взглядом. Учиха элегантно выставил ладонь вперед, чуть склоняясь перед своей партнершей.       Очарованная им до глубины души, Каори лишь беззащитно приоткрыла рот, тихо выдохнув на одном дыхании:       — Да…       Не теряя ни доли секунды, Итачи бережно взял её дрожащую ладонь, надежно и мягко сжимая её своими длинными пальцами.       Одним плавным движением они вышли в самый центр сияющего зала. Звонкая, чарующая музыка оркестра взметнулась под потолок, заполняя всё пространство вокруг них. Каори готова была поклясться, что в этот миг земля окончательно ушла у неё из-под ног — колени подогнулись, и она едва не потеряла равновесие от нахлынувшего волнения. Но упасть ей не дали. Сильные мужские ладони уверенно и плавно обхватили её талию через тонкую ткань платья, притягивая ближе, а Сенджу, подчиняясь чистым инстинктам, механически уложила свои руки на его широкие плечи.       Итачи чуть наклонился к её лицу и прошептал прямо в губы:       — Держись крепче.       Итачи чуть склонился над ней — настолько близко, что Каори почувствовала щекой обжигающее, почти лихорадочное тепло его кожи. С первым мощным гулом оркестра мужчина сделал шаг, увлекая за собой заворожённую девушку. Она шла за ним слепо, неотрывно вглядываясь в глубокие, темные глаза джонина.       А Итачи, ведя её в танце, ясно понимал: «Так не смотрят на человека, с которым тебя ничего не связывает». Эта мысль занозой засела в его голове, переворачивая всё вверх дном. «Чёрт... так не смотрят, когда у тебя нет чувств». В эту секунду, поддавшись глухому, первобытному порыву, ему безумно хотелось наплевать на сотни свидетелей, прижать её к себе ещё ближе, до боли втиснуться пальцами в её талию и впиться поцелуем в эти дрожащие, приоткрытые губы. Заставить её шептать его имя — хрипло, отчаянно, чтобы запомнить этот звук лучше своего собственного.       Проходя очередной сложный связный фрагмент танца, Каори не отводила янтарных глаз от бледного, словно выточенного из мрамора лица напарника. Серия быстрых, стремительных поворотов закружила её и без того потерянную голову. Окружающий мир перестал существовать. Картина праздничного зала, хаос ярких образов, чужих лиц и вспышек света превратились в размытый калейдоскоп, который слился воедино с мелодией вальса. И вся эта круговерть была насквозь пропитана его ароматом — стойким, чисто мужским, с терпкими нотками.       Каори инстинктивно прижалась к нему сильнее. Теперь они дышали друг другу прямо в губы, обжигая кожу рваными, прерывистыми вздохами, что ещё больше разгоняло кровь в жилах. И в этот самый момент, на пике головокружительного полёта и абсолютной лёгкости, в её душе рождалось доныне невиданное чувство. Хрупкое, пугающее, которое, как казалось девушке раньше, она вообще не способна ощутить после всего пережитого.       В груди томно, сладостно затянуло. Словно чутко уловив это изменение, Итачи нарушил все строгие каноны классического танца. Он мягко прижался своим лбом к её лбу, а его ладони на талии сомкнулись в плотный, надежный замок крепких рук. Время замедлилось. Сердце Каори больше не билось — в висках лишь глухо отдавал бешеный, непрерывный пульс. Где-то на периферии сознания слышались восторженные женские возгласы гостей и витающие в воздухе звуки медленного вальса, но всё это было ненастоящим. Реальным был только он. Сейчас эта пугающая близость казалась Каори куда более интимной, чем их недавнее занятие любовью.       Итачи был подобен предрассветному ветру: он ласкал, убаюкивал, пел безмолвную колыбельную и отчаянно пытался защитить её от всего жестокого мира шиноби. Не выдержав нахлынувших чувств, Каори доверчиво опустила голову ему на плечо. Под её щекой, сквозь плотную ткань смокинга, она отчетливо ощутила, как сильно, гулко бьётся его сердце — так, словно тоже готово было вот-вот вырваться наружу. Ей стало абсолютно плевать на прекрасные мелодии, на приличия и на то, что они нарушают все негласные правила конспирации АНБУ. Ей было всё равно, пускай весь зал смотрит. Главное — ощущать его тепло здесь и сейчас. Судорожно пошевелив пальцами, она вцепилась в шершавую ткань его пиджака, притягивая мужчину еще ближе к себе.       — Скажи... — прерывисто вздохнула она, чувствуя, как к горлу подступает удушающий ком, а сознание готово капитулировать. Она отчаянно пыталась собраться с мыслями, едва слышно шепча слова ему в шею: — Как я могла забыть... забыть, что не должна к тебе привязываться?       Волна бушующих чувств наотмашь ударила по куноичи. Каори судорожно всхлипнула, и её светлые ресницы в миг стали влажными от подступивших слез. — Я просто... я не могу даже представить того, что ты вдруг исчезнешь, что тебя не станет.       Эти слова, сорвавшиеся с её губ, попали Итачи в самую душу, выжигая там его вечное одиночество. Он ласково, с безмолвной жадностью прижал её к своему телу, стремясь согреть и защитить. На долю секунды ему показалось, что их сердца бьются в одном, абсолютно синхронном ритме. Любой другой мужчина счёл бы её слова обычной женской нежностью, но Итачи слишком хорошо знал её израненную, полную потерь душу, чтобы понимать всю тяжесть этого признания.       — Я никогда не дам тебе повода это представить, — тихо, но удивительно твердо произнес Учиха.       Он плавно переместил ладонь на её лицо. Каори, прячась от чужих глаз, уткнулась носом в складки его пиджака, а Итачи бережным движением большого пальца смахнул капли соленых слез с её щеки. Медленно, заставляя посмотреть на себя, он приподнял её подбородок:       — Клянусь тебе.       Он произнес это без тени сомнений или внутренних противоречий. В этот вечер всё между ними казалось кристально чистым, и Итачи поймал себя на мысли, что в последнее время слишком часто начал говорить куноичи абсолютную, неприкрытую правду.       Между тем музыка оркестра уже давно стихла. Когда пара наконец вернулась в реальность, они не стали концентрироваться на удивленных голосах или направленных на них взглядах. Итачи безошибочно считал её состояние и, мягко направляя, повёл за собой сквозь толпу, заставляя людей расступаться. Он увлек её в полутень, за широкий выступ массивной мраморной колонны, и молча протянул ей взятый у официанта бокал с шампанским.       — Нам нужно сконцентрироваться на задании, Каори, — негромко произнес он.       Учиха окинул её быстрым взглядом сверху вниз и по инерции сделал еще один шаг вперед, тем самым практически вжимая хрупкое тело Сенджу в холодную, пастельно-голубую стену зала. Каори застыла, оказавшись в ловушке между каменной опорой и его широкой грудью.       Она смотрела только в его глаза, понимая, что не может и не хочет бороться с желанием утонуть в этом ониксовом омуте. Захлебнуться в нем и наконец-то обрести свободу. Насильно прикрыв глаза, девушка одним глотком осушила весь бокал шампанского до дна и тяжело, рвано выдохнула.       Итачи снова коснулся пальцами её подбородка, чуть приближая свое лицо к её губам: — Я... очень хочу уйти отсюда, прямо сейчас, вместе с тобой.       Но едва договорив эту опасную фразу, он резко отступил на шаг назад, разрывая интимный контакт и давая Каори возможность сделать полноценный вдох. Куноичи удивленно оглядела его фигуру и тут же заметила, как мгновенно изменилась его осанка. На смену недавней нежности пришла жесткая, хищная настороженность шиноби, которая отчетливо подчеркивалась резко напрягшимися мышцами скул.       — Эй... — Каори чуть коснулась тонкими пальцами рукава его смокинга. Ей казалось, что она пролепетала это слишком тихо, и её голос утонул в общем гуле праздничного шума, но Итачи услышал.       — Нужно кое-что проверить, — отрывисто бросил он.       Мужчина уже собирался двинуться вглубь зала, явно преследуя какую-то конкретную цель, и совершенно не собирался посвящать напарницу в свои планы. Но в одночасье он резко развернулся и снова впился черными глазами в её золотые зрачки.       — Ты ведь всё равно не останешься здесь, если я уйду один, — констатировал он факт, зная её упрямый характер.       Сам сделав за неё умозаключение, Учиха расторопно перехватил атласную руку девушки за запястье и без лишних объяснений потащил за собой, безупречно и быстро маневрируя среди сотен нарядных гостей.       — Да что случилось, Итачи? — недоумевающе прошептала куноичи, но при этом даже не попыталась вырваться. Она покорно и послушно следовала за ним, пока он упорно продолжал хранить молчание.       Через пару минут они лавированием вышли к противоположной стене, где стоял Тензо. На лице капитана не осталось и следа от его обычной веселой, игривой мимики. Контраст выглядел особенно пугающе на фоне воодушевленного Гая, который, не замечая напряжения друга, без умолку что-то вещал, активно жестикулируя. К удивлению Сенджу, Итачи остановился подле Тензо и лишь одним строгим взглядом приказал ей оставаться на месте.       Двое мужчин синхронно отошли на пару шагов в сторону. В шуме царившего вокруг праздничного хаоса Каори, как ни старалась, не смогла разобрать ни единого слова. Ей оставалось лишь теряться в смутных, тревожных догадках, пока она наблюдала, как лицо Тензо становится все более мрачным, и капитан АНБУ утвердительно, тяжело кивает Учихе.       Они быстро вернулись обратно. Итачи коротким движением поправил лацкан смокинга, бросил многозначительный, основательный взгляд на капитана, а затем аккуратно отвел Каори чуть в сторону, придерживая её под локоть.       — Прошу тебя, — твердо, не терпящим возражений тоном начал он, всматриваясь в её пытливые янтарные зрачки. — Побудь сейчас с Тензо. И никуда не уходи из этого зала.       Едва Каори возмущенно вскинула голову, собираясь возразить и потребовать объяснений, как джонин мягко приложил указательный палец к её губам, затыкая её:       — Я не так часто тебя о чём-то прошу, Каори. Просто никуда не ходи. Я скоро вернусь.       Он отчаянно пытался убедить её послушаться. Каори упрямо уставилась в его глаза, взвешивая ситуацию, и в конце концов неохотно уступила — сама не понимая, почему соглашается на эту сомнительную просьбу.       — Полчаса, Итачи, — выставила она жесткое условие. — Если через тридцать минут тебя не будет в этом зале, я иду за тобой.       Учиха коротко кивнул и в то же мгновение бесшумно растворился в толпе гостей, словно его там никогда и не было. Сенджу вздохнула. Ей ничего не оставалось, кроме как подойти ближе к Тензо, который теперь с профессиональной, опасной цепкостью сканировал фигуры людей у выходов.       В голову куноичи закрались нехорошие предчувствия: «Это точно что-то опасное».       Сделав глубокий вдох и силой унимая пробежавшие по коже мурашки, Каори расправила пышную темную юбку и встала вплотную к капитану. Тензо, заметив её, слегка расслабился и по-дружески, бережно приобнял старую знакомую за обнаженное плечо.       — Прекрасно выглядишь, Блонди, — намеренно громко заявил джонин, изо всех сил стремясь убрать отчетливую тревогу из своего голоса.       Каори промолчала, лишь крепче сжав пальцы. Невидимый таймер в её голове щелкнул, и время для неё начало свой мучительный, обратный отсчёт.