Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Проспав едва ли полночи, Каори больше не смогла сомкнуть глаз. Очередной кошмар, безжалостно преследовавший её вторые сутки, вытолкнул её в реальность, заставив долго сидеть на жестких нарах и просто размышлять о жизни. Пелена фальшивого сна, навеянная Итачи, окончательно спала, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Так она и лежала в полумраке карцера, пока в коридорах этажа не началось оживленное движение.       Инстинктивно куноичи обратилась в слух. Разнородные голоса, шорох протекторов и звяканье ключей не заставили долго мучиться в догадках — к её камере направлялся конвой. Вскоре перед решеткой замерли двое оперативников АНБУ, сопровождавшие женщину, от одного вида которой сердце Каори сделало кульбит, а на лице отобразилось сплошное замешательство.       — Мама?.. — сорвалось с ее губ едва различимое, почти детское уточнение, будто она проверяла, не продолжается ли её ночной бред.       Кирин Учиха стояла перед ней в безупречно отутюженной форме Военной Полиции Конохи. В её тонких пальцах хищно побрякивала тяжелая связка ключей. Ни одним мускулом не выдав своего личного отношения к позору дочери, женщина уверенным движением отперла замок и четким, командирским жестом руки приказала выйти.       Каори беспрекословно подчинилась, покинув опостылевшую камеру. Они пошли по коридору. Кирин шла впереди — её размашистая, гордая походка на каблуках выбивала по бетонному полу хлесткий, эхом отдающийся ритм. Двое АНБУ послушно следовали сзади, держа строгую дистанцию в два метра.       — Знаю, что ты думаешь, — не выдержав давящего молчания, негромко начала Каори, уставившись в затылок матери. — Что я импульсивная, глупая, весьма опрометчивая в своих действиях и...       Договорить Сенджу не успела. Кирин в секунду замерла на месте и резко развернулась. Каори едва не врезалась в нее, вовремя затормозив в сантиметре от кланового герба Учих на её спине.       — Я думала, у тебя будет больше ума, — ледяным шепотом, так, чтобы звук не долетел до ушей конвоя, произнесла женщина. В её глазах не было осуждения за сам проступок — там читалось недовольство качеством исполнения. — Не попадаться. Если уж и сделала что-то, то делай так, чтобы тебя после не уличили. Запомни, милая, в этом мире всё изначально несправедливо, нужно быть хитрой и ловкой. Только тогда ты сможешь защитить себя и тех, кто тебе дорог.       Кирин протянула руку и непривычно мягким, почти невесомым движением убрала выбившуюся золотистую прядь с лица дочери. Она строго, веско кивнула ей, закрепляя урок, и, не дожидаясь ответа, вновь повернулась спиной, чеканя шаг по направлению к выходу из подземелий.       В полном молчании они миновали посты Разведотряда и вскоре добрались до Главной Резиденции. Очутившись перед дубовой дверью кабинета Хокаге, Каори сразу приметила нескольких рослых шиноби с протекторами Скрытого Облака, замерших в карауле.        «Ясно, Райкаге всё еще здесь», — пронеслось в голове у куноичи.       Секретарь кивнул, и Кирин вместе с дочерью вошли внутрь. Кабинет Хокаге напоминал судейскую коллегию. За столом восседал Хирузен, а на диване, скрестив на груди мощные руки, расположился сам Эй. Чуть позади него стояла его личная помощница — высокая темнокожая женщина, имя которой Каори, конечно же, не помнила, — и еще пара джонинов Кумо.       В гробовой тишине глава деревни Листа медленно отложил трубку и взял слово:       — Каори Сенджу, — хриплым, надтреснутым от возраста голосом начал старик. — Для тебя есть миссия. Особое поручение, которое призвано продемонстрировать неразрывную дружбу и дипломатическую сплочённость наших деревень.       Сарутоби коротко кивнул Райкаге, который продолжал пристально, хищно сканировать взглядом стоящую перед ним куноичи.       — Твое задание заключается в добровольной поддержке Скрытого Облака. Ты немедленно отправляешься в Страну Молнии, где поступишь в распоряжение Райкаге-сама. Твои цели: фиксация, обнаружение и полная ликвидация членов массовой экстремистской группировки, активизировавшейся на труднодоступных границах стран Молнии и Мороза. Подробный тактический брифинг получишь по прибытии в Кумогакуре.       Старик тяжело закашлялся от въедливого дыма собственного табака, запах которого, казалось, уже насквозь пропитал одежду Каори.       «Задание? Какое, к чёрту, добровольное задание? — внутренний голос Сенджу так и брызгал сарказмом. — Было бы всё так легко и просто, Каге не устраивали бы здесь этот цирк. Ссылка под видом миссии. Очередная зачистка... Неужели опять Акацуки?» — вопросы роились в голове, но внешне она осталась безупречно спокойным шиноби. Она лишь сдержанно поклонилась, принимая приказ.       Не став затягивать эту тяжелую, фальшивую аудиенцию, Хирузен сделал разрешающий знак рукой. Каори и Кирин покинули кабинет первыми, оставив глав деревень дорабатывать юридические тонкости соглашения.       Сенджу устало прислонилась плечом к стене в коридоре, пытаясь переварить услышанное, как вдруг командирский голос матери бесцеремонно выдернул её из размышлений:       — Вижу, твои вещи тебе в дороге не понадобятся?       Женщина держала в руке плотно набитый темно-зеленый походный рюкзак. Каори недоуменно склонила голову набок, а её золотые глаза возмущенно округлились:       — Ты копалась в моих вещах?!       На губах Учихи промелькнула редкая, снисходительная ухмылка:       — Нет. Это сделала Лия. Твою подругу-медика не пустили в камеру, а обо всей этой истории она узнала из третьих уст от Тензо. Всех юридических тонкостей я не знаю, но Ямато перехватил меня по дороге сюда, передал этот рюкзак и просил сказать, чтобы ты позвонила, как только администрация Кумо разрешит воспользоваться связью.       Женщина протянула лямки рюкзака дочери. Каори приняла ношу, ощущая привычную тяжесть кунаев и сменной одежды. Между ними никогда не было явной, приторной близости родственных отношений, и обе это отчетливо понимали. Они не пытались выдавить из себя искусственное тепло, но и не отталкивали друг друга — этот хрупкий баланс давался им с трудом, но прогресс, несомненно, был.       — Спасибо, — сухо, но искренне прошептала Каори.       Кирин в ответ лишь коротко, сдержанно кивнула:       — Дальше я с тобой не пойду. Моя зона ответственности — в пределах стен. Позвони... как будет желание и время.       Учиха невзначай опустила ладонь на плечо дочери, слегка сжав пальцы, прежде чем убрать руку. Каори без лишних слов понимающе кивнула.       В этот момент массивная дубовая дверь кабинета Хокаге распахнулась, и оттуда вышли трое сопровождающих шиноби Облака. Один из них, суровый джонин со шрамом на щеке, смерил Сенджу холодным взглядом:       — Мы конвоируем... то есть, провожаем вас до границы Страны Огня. Дальше вы будете добираться под нашим непосредственным руководством, выдвигаемся.       Спустя всего полчаса Каори Сенджу уже покидала пределы деревни Листа. Шагая мимо массивных зеленых ворот Конохи в окружении молчаливых джонинов Кумогакуре, она смотрела вперед, на убегающую к горизонту дорогу.

***

      В Конохе       Команда номер семь наматывала очередной круг по вытоптанной земле тренировочного поля. Каждый двигался в своем темпе, из-за чего строй то и дело растягивался, превращаясь в бесформенную шеренгу.       — Держим цепочку! — в который раз лениво напомнил Какаши, не отрывая взгляда от страниц своей неизменной книги. — Двигаемся равномерно, как единый организм. На миссии враг не будет ждать, пока вы разберетесь, кто из вас замыкающий.       Джонин расслабленно облокотился о ствол старого дуба на краю поляны. Казалось, пикантный сюжет романа полностью поглотил его внимание, но за внешним безразличием скрывался жесткий, профессиональный контроль: наставник подмечал малейший сбой в дыхании подопечных, фиксировал каждую неверную постановку стопы и умудрялся вовремя указывать на недочеты.       Наруто, бежавший первым, то и дело оборачивался, бросая раздраженные взгляды на наставника. Парня откровенно бесило, что их заставляют тратить силы на унылую рутину вместо изучения крутых техник.       — Да какого хрена ты так медленно тащишься?! — не выдержал Саске, шедший вторым в цепочке. Отрегулированный шаг Узумаки казался ему издевательством. — Шевели своим задом, Усоратонкачи, или я поджарю его огненным шаром!       На губах младшего Учихи заиграла дерзкая ухмылочка. Наруто тут же скорчил брезгливую гримасу и замедлился еще сильнее, едва не спровоцировав столкновение.       — Ты сначала свою правую ногу с левой подружи, гений недоделанный, а потом мне указывай! — огрызнулся Узумаки, набычившись.       — Наруто, хватит уже! И правда, шевелись, я уже Саске на пятки наступаю! — раздраженно вмешалась Сакура, чей подбегающий силуэт замыкал эту несчастную троицу.       — Усоратонкачи, пошел вон! — перебил ее Саске.       Потеряв остатки терпения, элитный новичок резко выкинул руку вперед, мертвой хваткой вцепился в оранжевый воротник куртки напарника и силой рванул его в сторону, освобождая себе дорогу.       — Теперь я поведу строй, — высокомерно бросил он.       Наруто с яростным шипением выдрал ткань из пальцев Учихи, едва не порвав застежку. Его лицо вспыхнуло от обиды и злости.       — Слышь, ты! Думаешь, если у тебя крутая фамилия, то ты пуп земли?! — язвительно выкрикнул мальчик, на секунду запнувшись в поисках более веского аргумента, но, так и не найдя его, выпалил: — Нихрена ты не гений! Обычный индюк!       Градус подростковой агрессии взлетел до предела, генины уже были готовы сойтись в рукопашной, но в этот момент индифферентный, прохладный голос Хатаке разом перерезал зарождающийся скандал. Борьба за первенство, ставшая визитной карточкой команды номер семь, замерла на полуслове.       — Так, оба. Разошлись, — скомандовал Какаши, материализовавшись между мальчиками так стремительно и бесшумно, что те даже не успели заметить его движения. Джонин мягко повернулся к запыхавшейся девочке, сменив тон на более умиротворенный: — Сакура, на сегодня свободны. Ты идешь тренироваться к Гаю, у него совместное занятие с командой номер три. Беги, они на соседней поляне.       Харуно послушно кивнула, даже не думая перечить авторитету учителя. Радостно зыркнув на Саске и наградив Наруто дежурным подзатыльником, она поспешила скрыться в зарослях кустов.       Как только подопечная ушла, сенсей медленно развернулся к оставшимся нарушителям спокойствия. Его единственный открытый глаз бесстрастно оглядел обе надутые физиономии. Мальчишки демонстративно отвернулись друг от друга, скрестив руки на груди.       — А теперь вы, — Какаши сделал весомую, многозначительную паузу, заставившую генинов внутренне подобраться. — Оба, за мной.       Нехотя, волоча ноги и продолжая обмениваться яростными взглядами, мальчики поплелись вслед за учителем. Они пересекли весь полигон и углубились в лес. К искреннему удивлению обоих, Хатаке вел их в самую глухую чащу, подальше от стандартных тренировочных зон. Постепенно голоса других шиноби стихли, сменившись оглушительным стрекотом цикад, криками лесных птиц и мирным шумом вековых крон.       — Какаши-сенсей... — неуверенно нарушил тишину Наруто, уставший пробираться сквозь бурелом. Любопытство все-таки пересилило гордость. — А куда мы премся? Мы уже полчаса топчем эти кусты!       В ответ не последовало ничего, кроме мерного шороха шагов наставника. Саске лишь презрительно хмыкнул, ловко перепрыгивая через очередную корягу. Учиха предпочитал не задавать лишних вопросов, хотя внутри у него тоже зрело глухое раздражение.       Спустя несколько минут заросли расступились, и они вышли на просторную, уединенную поляну, скрытую со всех сторон плотным кольцом вековых деревьев. Здесь не было ни души.       — Прошу, — впервые за долгое время заговорил Хатаке, отходя к краю поляны и убирая книгу в подсумок. — Можете начинать.       Мальчики синхронно переглянулись. На их лицах отразилось искреннее недоумение — они явно не поняли, к чему клонит учитель.       — Поясню, — вздохнул джонин, видя их ментальный тупик. — Вы оба наотрез отказываетесь работать в команде. У каждого из вас на это свои причины: один считает себя слишком крутым для сотрудничества, другой пытается доказать всему миру свою значимость через глупое упрямство. Пусть эти разногласия закончатся здесь. Решите свои проблемы прямо сейчас. Вы уже не дети в академии. Хотите — разговаривайте, хотите — деритесь. Мне безразлично, как именно вы придете к компромиссу.       Какаши сделал еще несколько шагов назад, занимая позицию наблюдателя, и бесцветно добавил: — Я лишь прослежу, чтобы в случае чего вы остались живы. У вас есть время.       Генины вновь уставились друг на друга, ожидая первого шага. Гордость Учихи среагировала мгновенно.       — Не собираюсь я с ним драться, — в своей специфической, надменной манере отчеканил Саске, демонстративно разворачиваясь к напарнику боком. — Тратить на него свое время и силы — слишком много чести, он мне не соперник.       — Да тебе просто сказать больше нечего, трус! Вот ты и заладил одно и то же! — тут же взорвался Узумаки, взмывая кулаки к небу. — Боишься, что я надеру твою элитную задницу?!       Мальчики снова увязли в яростном споре. Они кричали, брызгали слюной, вспоминали старые обиды из Академии, переходили на личности. Какаши целенаправленно не вмешивался, превратившись в безмолвную деталь пейзажа.       Спустя примерно час непрерывных взаимных обзывательств запал иссяк. Горло пересохло, а аргументы закончились. Решив для себя, что «этому дураку все равно ничего не докажешь», генины разошлись по разным концам поляны. Наруто уселся под корнями старой сосны, сердито ковыряя землю палочкой, а Саске запрыгнул на толстый сук дерева, принявшись ожесточенно точить кунай.       Прошел еще час. Время близилось к вечеру. Наруто не выдержал первым. Скрипя зубами, он подошел к джонину, который снова углубился в чтение:       — Какаши-сенсей... Пошли домой, а? Тут скучно, и я жрать хочу.       Наставник, не поднимая головы от страницы, лишь молча качнул подбородком в сторону сидящего на дереве Учихи и безразлично пожал плечами. Сигнал был ясен: пока вы не договоритесь, никто никуда не пойдет. Следующим не выдержал Саске. Спрыгнув с ветки, он с аналогичной просьбой подошел к учителю через полчаса, но получил абсолютно идентичный, молчаливый отказ.       Наступила ночь, в лесу заметно похолодало, но Хатаке непреклонно сидел на том же месте, превратившись в неподвижную тень под деревом, и чутко фиксировал каждое движение подопечных. Мальчишкам пришлось заночевать прямо на траве, без костра и теплых пледов, зябко кутаясь в свои куртки.       На следующее утро, едва первые лучи солнца пробились сквозь листву, джонин зафиксировал долгожданные изменения. Оба генина стояли в центре поляны. На их лицах застыли самые отвратительные, полные глубокого скепсиса гримасы, какие только мог бы выдать сценический театр. Они что-то бурно обсуждали шепотом и, судя по всему, сошлись на каком-то жестком компромиссе.       — Какаши-сенсей! — громко выкрикнул Узумаки, подбегая к сидящему на траве мужчине. За ним неторопливым шагом следовал Учиха. — Мы это... решили в общем. По крайней мере, на время Экзамена на чунина мы обязуемся работать как нормальная команда. Без этой всей грызни.       Джонин перевел взгляд на Саске. Тот безнадежно, сокрушенно вздохнул и поглубже запихнул руки в карманы штанов:       — Да, всё так, мы постараемся. По крайней мере, до тех пор, пока этот идиот не нарушит договор.       — Отлично, — только и проговорил Какаши, легко поднимаясь с травы и стряхивая со штанов сухие листья. На его лице не отразилось и тени триумфа. — Рад, что вы повзрослели, а теперь — марш на тренировку.       Генины замерли, и на джонина тут же уставились две пары округлившихся, полных искреннего возмущения глаз. Мальчишки свято верили, что после такой «комфортабельной» ночи под открытым небом им положен как минимум законный отдых и порция рамена.       — Но... но как?! Какаши-сенсей! — захлопал глазами Наруто, теряя дар речи от такой несправедливости.       Саске тут же перехватил инициативу, его голос так и сквозил негодованием:       — Какаши! Мы вообще-то не спали толком! Мы думали, что после этого...       Джонин оборвал поток возмущений коротким, рубящим жестом поднятой руки. Голос наставника стал жестким и не терпящим возражений:       — Двадцать кругов вокруг главного полигона. Это для начала, чтобы разогнать кровь после сна на сырой земле, у вас ровно час, не справитесь или начнете халтурить — бонусом получите вечернюю тренировку под личным руководством Гая-сенсея.       Угроза оказаться в лапах главного фаната «силы юности» сработала идеально. На лицах генинов отобразился неподдельный ужас. Не дав им ни секунды на торг или новые жалобы,       Какаши указал пальцем в сторону выхода с поляны.       Поняв, что спорить бесполезно, напарники сорвались с места и на максимальной скорости припустили обратно к полигону, на ходу в красках обсуждая деспотизм своего учителя. Их дружный, яростный шепот долетал даже сквозь кусты.       Оставшись один, Хатаке позволил себе слабую, едва заметную тень улыбки, скрытую под черной маской. Внутри него наконец шевельнулось глухое чувство удовлетворения — они начали понимать. В голове наставника ненароком возникли призрачные образы его собственных сокомандников из далекого, покрытого шрамами детства.       Какаши медленно поднял голову к бескрайнему голубому небу и звучно, с затаенной болью выдохнул:       — Рин... Обито... Надеюсь, вы видите это, покойтесь с миром.       Он прикрыл глаза, посвящая немую минуту тишины своим погибшим друзьям, чьи имена навсегда въелись в холодный гранит мемориального камня Конохи.       Из плена тяжелых воспоминаний Какаши бесцеремонно вывел резкий, дребезжащий звонок сотового телефона. Джонин выудил аппарат из кармана и нажал на кнопку приема. Из динамика раздался густой, прокуренный голос Асумы Сарутоби:       — Какаши, общий сбор. Экстренно вызывают всех кураторов. Будут разъяснять новые вводные по поводу второго этапа экзамена. В кабинете Хокаге через полчаса. Живее, не опаздывай.       — Угу. Скоро буду, — привычным, серым голосом отозвался Хатаке.       В его интонации в миг не осталось ни единого намека на недавние эмоции — маска идеального шиноби снова приросла к лицу. Сбросив вызов, джонин убрал телефон и быстрым шагом направился в сторону центрального административного здания резиденции.

***

      Шагая по вымощенным улицам Кумогакуре, Каори Сенджу с неохотой ловила себя на мысли, что местная архитектура действительно впечатляет. Многоуровневые здания, буквально вырубленные в монументальных скалах и оплетенные сочной, изумрудной зеленью склонов, создавали уникальный, футуристичный контраст. Но эстетика Страны Молнии никак не унимала бушующий внутри неё гнев.       «Ну и что этим громилам от меня надо? Какие еще экстремистские группировки? У Райкаге своих шиноби не хватает, что они решили приплести сюда человека из Листа? — ядовито выливала она весь накопившийся негатив в ментальный монолог. — Или же в этой истории всё далеко не так прозрачно, и они сами это прекрасно знают... Или, что еще хуже, не знают вообще ничего и используют меня как расходный материал».       С этими мыслями она уже подходила к пункту назначения — Резиденции Райкаге, колоссальному круглому сооружению, венчающему вершину утеса. Именно здесь Каори должны были встретить назначенные провожатые и будущие напарники. Но по мере приближения к центральной площади физиономия Сенджу медленно, но верно кривилась от открывшейся картины.       — Да на кой чёрт она вообще тут сдалась?! — открыто, не стесняясь в выражениях, возмущалась вспыльчивая красноволосая куноичи.       Каруи нервно, размашисто жестикулировала перед носом своего напарника Омои. Тот, невзирая на её буйный норов и взрывной темперамент, лишь лениво перекатывал во рту леденец на палочке и меланхолично пожал плечами, не спеша подливать масла в огонь.       Во главе этой плеяды молодых шиноби стояла Самуи. Как всегда безупречно собранная, холодная и, казалось, абсолютно безразличная ко всему, что происходило вокруг неё.       «Вот это, конечно, подстава века... Только не говорите мне, что я буду работать в одной связке с этими каноничными кадрами», — молча ведя диалог сама с собой, Каори нацепила на лицо дежурную маску вежливости и автоматически кивнула компании шиноби Облака.       — Давненько... — Сенджу слегка прокашлялась, решив не заходить на опасную территорию воспоминаний и не заканчивать фразу.       Бегло, профессиональным взглядом оценив состояние новоприбывшей союзницы, Самуи взяла слово:       — Прошу. Все тактические детали и нюансы мы обсудим внутри, в спокойной обстановке. После этого ты сможешь полноценно отдохнуть с дороги.       Она мимоходом зыркнула на притихших подчиненных:       — Омои, Каруи, вперед.       Ледяным, не терпящим возражений тоном скомандовала блондинка, и вся группа ровным шагом направилась внутрь цитадели Кумо.       Поднявшись на один из верхних этажей, скрытый от глаз рядовых посетителей, четверка остановилась возле небольшого кабинета. Переступив порог, Каори отметила, что помещение выглядит на удивление уютным: внушительные панорамные окна, обилие света и много свободного воздуха. Кабинет явно предназначался для оперативной работы небольших групп и чем-то неуловимо напоминал штаб Тензо или, если брать неофициально, рабочий угол Какаши, где тот проводил уйму времени. Разве что это место было посветлее и не так сильно завалено архивными коробками, картами и прочим канцелярским хламом.       Не став попусту терять драгоценное время, Самуи пригласила всех занять места вокруг круглого стола. Сбросив тяжелый походный рюкзак прямо на деревянный пол, Сенджу устало опустилась на стул. Когда все разместились, глава отряда Облака развернула карту и заговорила:       — Итак, вкратце суть нашего задания вам ясна. По сообщениям нашей агентурной сети, на границе, в довольно крупных узловых городах, начали спонтанно возникать радикальные группировки. Они исповедуют некую идеологию. Какую именно — мы на данный момент точного представления не имеем. Известно лишь, что так называемые «акции протеста» и стихийные митинги проводятся прямо на улицах, вербуя сторонников в основном среди обыкновенной, гражданской массы населения. Больше сведений разведка добыть не смогла.       Самуи говорила монотонным, ровным голосом без единой паузы или интонационного сбоя, напоминая заведенную механическую куклу. — Посему мы выдвигаемся в Инурет — это большой туристический и торговый центр на границе Страны Молнии со Страной Мороза. Наша цель: внедриться, вычислить их методы, конечные ориентиры и установить личности всех причастных к этим «акциям». В случае, если поступит соответствующий указ сверху — полностью нейтрализовать ячейку, вопросы?       Каори, до этого момента воздерживавшаяся от каких-либо комментариев, медленно подняла глаза на капитана.       — Да, есть парочка, — коротко выдала она, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. В её голове со свистом прокручивались возможные сценарии. — Во-первых, что конкретно означают слова «исповедуют некую идеологию»? Это что, секта фанатиков? Политический культ? Во-вторых, формулировка «нейтрализовать их» подразумевает хладнокровное убийство каждого неугодного? А если их окажется не десяток фанатиков, а, скажем, сотня гражданских? Что тогда делать отряду? Вырезать весь город?       Куноичи Листа задала вопросы четко, жестко, ожидая увидеть хоть какую-то гибкость мышления. Но не успела Самуи открыть рот, как в диалог бесцеремонно вклинилась Каруи:       — Ты что, думаешь, самая умная тут, раз из Конохи приехала? — темпераментно оппонировала красноволосая, демонстративно закатив желтые глаза и громко цокнув языком. — Что тебе еще непонятно, а? Подчиняйся приказам капитана и помалкивай в тряпочку!       Только Сенджу набрала в легкие воздуха, готовая высказать всё, что она думает об умственных способностях этой девицы, её манерах и Кумо в целом, как Самуи сухо покашляла, мгновенно приковывая внимание к себе. Атмосфера в комнате ощутимо похолодала.       — Как капитан этой команды, я не потерплю склок и личных обид на миссии. Хотите почесать языками и выяснить отношения? — риторически спросила блондинка, окинув обеих девушек предупреждающим взглядом. — Прошу делать это не в моем присутствии, а теперь вернемся к сути.       Она сделала небольшую расстановку в речи, возвращая беседе деловой тон: — Точных идеологических убеждений этой группировки мы действительно не знаем, поэтому догадки строить бессмысленно — узнаем на месте. Что касается второго вопроса: мы шиноби, Каори, и будем действовать строго по инструкциям, которые пришлет командование, исходя из масштаба угрозы. На этом у меня всё.       Самуи плавно поднялась со своего стула, давая понять, что короткий брифинг окончен и обсуждению не подлежит.       — Думаю, тебе, Каори, стоит как следует отдохнуть после дороги и карцера. Завтра на рассвете встречаемся возле главных ворот деревни. Все должны быть в полной боевой готовности. И да... — будто вспомнив что-то важное в последний момент, она перевела взгляд на жующего Омои. — Омои, проводи Каори и покажи, где она может разместиться в гостевом секторе нашего квартала.       — Не нужно, — перебила Сенджу, легко подхватывая с пола походный рюкзак и закидывая его на одно плечо. — Я остановлюсь в обычном отеле в черте города, мне так будет гораздо комфортнее.       Самуи не стала спорить, лишь ответила едва заметным, понимающим кивком головы. Напряжение между Конохой и Кумо по-прежнему стояло невидимой стеной, и лишний раз мозолить друг другу глаза до начала миссии не хотелось никому.       Девушка стремительно покинула цитадель Райкаге и направилась куда подальше от административного квартала, стараясь раствориться в многолюдных улицах Кумо. Она остановилась в первом же попавшемся на глаза отеле, который выглядел достаточно пристойно и уединенно. Наспех сняв скромный одноместный номер, куноичи заперлась изнутри. Первым делом она приняла долгожданный, обжигающе горячий душ, смывая с себя дорожную пыль и липкое ощущение тюремного подземелья, затем сытно поужинала прямо в номере.       Усевшись на кровать и подогнув под себя затекшие ноги, Каори несколько минут гипнотизировала взглядом телефонную трубку. Сердце забилось чуть быстрее. Приняв внутреннее решение, она протянула руку и набрала заученный наизусть, выжженный в памяти номер.       Потянулись долгие, размеренные гудки. На другом конце провода щелкнуло, и в трубке зазвучал низкий, бархатный мужской голос, от которого внутри у Сенджу всё мгновенно оттаяло:       — И кто же это может звонить посреди ночи с неизвестного номера, да еще прямо на мой личный сотовый? — тихо, с едва уловимой иронией проговорил Учиха, прижимая трубку к плечу.       Едва услышав этот знакомый монотонный тембр, Каори невольно улыбнулась, откидываясь спиной на жесткое изголовье кровати.       — Я скучала... Прости, что не могла набрать раньше. Я пять дней добиралась до этой скалистой глуши, как ты? — негромко поинтересовалась она, нервно закусив нижнюю губу и свободной рукой убирая со лба непослушные светлые волосы, то и дело закидывая их назад.       Итачи тихо усмехнулся. Судя по легкому шороху на заднем плане, он не отходил от плиты.       — Сегодня у меня первый официальный выходной. Работой в АНБУ запрягли сразу после твоего ухода, Хокаге перестраховывается, — он тяжело выдохнул, судя по звуку, вытирая мокрые руки полотенцем, которое тут же полетело на свободную кухонную столешницу. — А сейчас я пытаюсь приготовить себе ужин. Решил сделать бефстроганов, вроде бы даже получается, соус не пригорел.       В его голосе на мгновение проскользнули непривычные, мягкие игривые нотки, но когда он продолжил, тон джонина стал заметно строже, а малейший намек на веселье испарился. Перекинув трубку на другое плечо, он спросил:       — Лучше скажи, как ты сама? Голова все еще болит? Кошмары часто снятся?       Сенджу глубоко вздохнула, зажмурившись и набирая в легкие побольше спертого отельного воздуха.       — Как ты узнал, м? — вполголоса, с легкой досадой спросила куноичи. — Опять твои техники?       — Птичка нашептала, — ровно отозвался Учиха, шурша кухонными принадлежностями и выключая конфорку.       — Твои вороны везде... — Каори слабо рассмеялась, бессильно падая головой на бежевые подушки и уставляясь в шоколадный глянец натяжного потолка, где смутно отражался ее силуэт. Улыбка сошла с ее лица, уступая место искренней, выматывающей усталости. — Если честно, Итачи... каждую ночь. Я просыпаюсь от одного и того же, и мне кажется... — она сжала губы в тонкую линию, подбирая слова, — мне кажется, что они не просто снятся. Они будто здесь, в комнате, совсем рядом.       — Расскажи мне, — не терпящим возражений, но очень мягким тоном попросил джонин. Он отодвинул сковороду и полностью сосредоточился на ее голосе. — Подробнее. Что именно ты видишь и что чувствуешь в эти моменты?       Каори сильнее сжала трубку, чувствуя, как к горлу подступает знакомый ком.       — Я... в самом начале всё очень красиво. Я чувствую, что они рядом — отец и Наваки. Они держат меня за руки, и их тепло, их любовь становятся настолько осязаемыми, реальными... — по коже девушки пробежали крупные мурашки, она судорожно сглотнула. — Они зовут меня за собой. Понимаешь, Итачи? Мне кажется, что стоит сделать всего один шаг, и вся эта боль закончится. И я делаю его, иду за ними, крепко сжимая их ладони... Как вдруг вся эта иллюзия лопается. Из ниоткуда поднимается тьма. Она окружает нас, отрезает все пути назад. У нее появляется форма, очертания и... голос, она говорит со мной.       Куноичи невольно съежилась на постели, возвращаясь в липкую атмосферу ночного кошмара.       — И что же она говорит? — глухо спросил Учиха.       — Она говорит, что если я хочу остаться с ними, если хочу и дальше чувствовать их любовь, я должна принять её. Впустить эту тьму в себя. И я... отчаявшись, я соглашаюсь, но в секунду, когда я произношу «да», я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на лица отца и брата, — Каори подтащила колени к самой груди, сворачиваясь плотным комочком на постели и понижая голос до прерывистого шёпота. — Их лица, Итачи... они изуродованы. На них живого места нет от шрамов, куски гнилой плоти свисают клочьями. Одежда изодрана, словно их рвал какой-то дикий зверь. Они тянут ко мне свои иссиня-черные, покрытые трупными пятнами и нарывами руки, и хрипят мое имя. А их глаза... — девушка судорожно выдохнула, изо всех сил сдерживая порыв разрыдаться, — у них нет глаз. Там просто пустые, сочащиеся чернотой глазницы. А потом стираются и черты лиц, превращая их в безликих мертвецов. Я пытаюсь вырваться, бежать, но страх намертво сковывает тело. Животный ужас давит на легкие, я не могу даже закричать. Они хватают меня. Итачи, я физически, наяву чувствую их ледяные, костлявые пальцы и этот мертвый, гнилостный запах. Они утягивают меня на самое дно. В этот момент я и просыпаюсь... В холодном поту.       — Тише, успокойся, дыши, — раздался в трубке бархатный, умиротворяющий голос Итачи. В нем было столько концентрированного спокойствия, что Каори послушно сделала глубокий вдох. — Каори, слушай меня внимательно. Ты должна четко осознать: это всего лишь сон. Твой разум перерабатывает чувство вины и боль утраты. Ты можешь управлять этим, даже самыми жуткими кошмарами, ты имеешь над ними абсолютную власть. Но для этого тебе нужно научиться нащупывать грань между вымыслом и реальностью прямо внутри сновидения. Создай себе ментальный якорь, любую деталь, вещь, воспоминание, которое железно связывает тебя с настоящим миром. И когда в следующий раз эта тьма начнет сгущаться, найди взглядом свой якорь и верни себе осознанность, как только ты поймешь, что спишь — ты сможешь переписать этот сюжет и уничтожить кошмар его же оружием, поняла меня?       — Да... — едва слышно пролепетала она, чувствуя, как безумный ритм сердца наконец замедляется, убаюканный его интонациями. — Я постараюсь. Я попробую, Итачи.       — Вот и умница, — Учиха выдержал небольшую паузу, давая ей окончательно прийти в себя, а затем намеренно перевел тему, чтобы переключить ее мысли. — Саске...       Стоило ему произнести имя младшего брата, как он почти физически почувствовал, как на другом конце провода Каори слабо, но тепло усмехнулась. Сам джонин тоже не выдержал, и его губы тронула едва заметная, мягкая улыбка.       — Завтра у них начинается второй этап Экзамена на чунина. В Лесу Смерти. Куратором этапа назначили Анко, помогать ей будут только оперативники АНБУ, периметр полностью изолирован. Никого из наставников и посторонних шиноби туда не допустят. Им придется выживать там около пяти дней, пока испытание не завершится.       — Волнуешься за него? — тихо спросила Сенджу, поудобнее перехватывая телефон.       — Нет, — взвешенно ответил Итачи. — Саске в достаточной мере овладел базовыми навыками шиноби, его боевой базы более чем достаточно для этого уровня. А Наруто... — мужчина негромко хмыкнул, — ну, Узумаки невероятно упорен. Он из тех, кто будет драться до последней капли крови, даже если сломает обе руки. Да, он вспыльчив, излишне темпераментен и абсолютно непредсказуем, но в боевых условиях это часто путает карты врагу. Что касается Сакуры — девочка очень рассудительна и обладает прекрасной наблюдательностью, она способна заметить те детали и ловушки, которые эти двое точно проглядят в пылу драки. Думаю, как команда они справятся.       Они проговорили еще долго. Каори, соскучившаяся по нормальному человеческому общению, рассказывала ему обо всем подряд: о занудных надзирателях, об архитектуре Кумо, о Самуи и раздражающей красноволосой Каруи. Итачи терпеливо слушал, изредка вставляя короткие замечания, пока его ужин окончательно не остыл на плите, а стрелка часов не перешагнула за первый час ночи. Заметив, что ответы девушки стали невпопад, а в трубке все чаще слышится тихое, затяжное зевание, Учиха мягко прервал ее:       — Каори... — он сидел на темной кухне, под единственной тускло горящей лампой над столом, которая создавала густые, интимные сумерки. — Тебе пора спать. Завтра на рассвете ты уходишь на опасное задание в горы.       В ответ раздалось лишь мерное, тихое сопение. Каори уснула, так и не выпустив трубку из руки.       Слабая, бесконечно усталая улыбка уже в который раз за этот вечер тронула губы Учихи.       — Сладких снов, и будь осторожна, прошу тебя, — он тяжело сглотнул, прикрывая глаза и с силой сжимая переносицу пальцами. Слова давались с трудом, падая в пустоту пустой квартиры. — Береги себя, Каори. Извини... но сейчас я действительно не могу быть рядом.       Он аккуратно положил трубку, и откинулся на жесткую спинку стула и погрузился в собственные невеселые мысли. Остывший бефстроганов так и остался стоять на плите нетронутым.