Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Утро выдалось никудышным. Каори проснулась окончательно разбитой, абсолютно не готовой к раннему подъему и многодневному марш-броску. Ночь превратилась в один бесконечный, удушающий кошмар, который прокручивался в ее сознании по кругу, словно под действием чьего-то Цукуёми.       Едва заставив себя подняться с кровати, она мельком взглянула в окно, где сквозь плотную пелену облаков едва пробивались первые блеклые лучи солнца. Волосы стояли дыбом; раздраженно рыкнув, куноичи наспех стянула растрепанные светлые локоны в тугой пучок на затылке. В углу комнаты сиротливо ждал темно-зеленый рюкзак со снаряжением. Быстро переодевшись в боевую форму и приведя себя в относительный порядок, Каори без сожаления покинула отель, где провела эту суматошную ночь.       Пустынные, сонные улицы Кумогакуре встретили ее прохладой. Каори быстрым, размеренным шагом добралась до массивных ворот на выходе из селения. Там, у подножия скалы, уже обосновался ее новоиспеченный отряд.       Смерив их тяжелым взглядом из-под лобья, Сенджу мысленно скривилась: «Ну замечательно. Вот они, чёртовы спасители мира в сборе: красноволосая истеричка, инфантильный идиот и прагматичная стерва».       Настроение стремительно пробивало дно. Сухо, едва заметным движением головы кивнув безмолвным шиноби Облака, куноичи последовала за ними, официально вступая на тропу очередной сомнительной миссии.       По ходу движения Сенджу изо всех сил старалась абстрагироваться от внешних раздражителей. Главным из них была вечная, непрекращающаяся болтовня Омои, которую с завидным упрямством и криками подхватывала Каруи. Напарники никак не могли нащупать компромисс в своем очередном бессмысленном споре, перемывая кости какому-то торговцу.       Время тянулось нещадно, издевательски медленно. Отряд делал короткие остановки в небольших, вырубленных в скалах перевалочных пунктах, но этот долбанный шум от голосов спутников не замолкал в ушах Каори ни на секунду. Больше всего Сенджу поражалась выдержке Самуи. Блондинка двигалась впереди с таким видом, словно вообще отключила слух и перенеслась в свой личный, изолированный мир. Каори и сама бы рада погрузиться в свои мысли, но собственные ментальные демоны не давали расслабиться ни на мгновение. Стоило на секунду ослабить контроль, как перед глазами вспыхивали образы отца, Наваки и дедушек.       Становилось глухо, физически беспокойно.       Так прошел первый день. За ним последовала новая бессонная ночь. Каори твердо решила для себя, что спать в полевых условиях не будет: кошмары караулили ее на самой грани сознания, готовые выпить последние силы, а давать повод для ядовитых подколов и насмешек красноволосой Каруи ей хотелось меньше всего.       Пролетели еще несколько суток изнурительного пути. Каори свела любые контакты с командой к абсолютному минимуму, из-за чего то и дело ловила на себе настороженные, подозрительные взгляды Омои и Каруи. Лишь Самуи оставалась монолитно спокойной.       Наконец вся четверка замерла на вершине крутого скалистого плато. Внизу, в глубокой горной низине, раскинулся Инурет. Город был действительно огромным. Его главной архитектурной особенностью, бросавшейся в глаза даже сверху, был серый камень: из него здесь было выстроено буквально всё, им же были тщательно вымощены извилистые узкие улочки.       Из затянувшихся личных размышлений Сенджу вывел ровный, командный голос Самуи.       — Разделяемся, — скомандовала блондинка, сверяясь с картой. — Каори, ты идешь с Каруи. Ваша зона ответственности — северная часть города, исследуйте ее максимально незаметно. Мы с Омои берем на себя южную.       Куноичи Листа мельком взглянула на смуглокожего парня — тот, как ни в чем не бывало, уже меланхолично жевал какую-то сухую травинку.       — При обнаружении чего-то подозрительного немедленно передавайте сигнал остальным, — продолжила Самуи. — Сами в бой не вступать, лишнего шума не создавать. Заранее придумайте себе правдоподобное прикрытие для гражданских.       Каруи резко шагнула вперед, недовольно нахмурившись:       — А если возникнет непредвиденная ситуация и нас прижмут? Что тогда?       Глава отряда Облака смерила подчиненную ледяным взглядом и коротко, как отрезала, отчеканила:       — Действуйте по ситуации.       Услышав этот ответ, Каори лишь невесело усмехнулась про себя, поправляя лямку рюкзака:       «Действуйте по ситуации... Перевожу: крови в этом городе прольется очень много».       После краткого брифинга двойки разошлись в разные стороны. Сенджу вместе с Каруи начали стремительный спуск в низину. Инурет встретил их промозглой, туманной погодой. Из-за резкого перепада температур в низине скопился густой серый туман, который буквально заглатывал четкие очертания каменных зданий. Воздух здесь был влажным и тяжелым, от непривычной плотности слегка кружилась голова — давление внизу было ощутимо ниже, чем на вершинах Кумо.       Пока куноичи прочесывали безликие жилые кварталы, Каруи то и дело косилась на напарницу из Листа, бросая на нее косые, полные подозрения взгляды. Это молчаливое конвоирование в спину медленно, но верно выводило Каори из себя. На исходе третьего часа бесцельного блуждания по переулкам Сенджу не выдержала. Она резко затормозила и повернулась к спутнице:       — Ну и чего ты вылупилась? Чего тебе от меня надо? — недовольно процедила она.       Каруи тоже остановилась, демонстративно скрестив руки на груди:       — С таким темпом мы нихрена здесь не найдем! Мы который час просто шастаем по подворотням, и результат нулевой. Нужно менять этот тупой план, — выпалила куноичи Облака.       Каори язвительно хмыкнула, сделав шаг навстречу:       — Ну и что же ты предлагаешь, о великий гений тактической мысли, а? Изложи свои соображения.       Желтые глаза Каруи опасно, хищно сверкнули от такой откровенной издевки, но Каори это ни капли не смутило.       В одно мгновение красноволосая куноичи в два шага сократила расстояние между ними. Но вместо удара она мертвой хваткой вцепилась в рукав Каори и грубо, с силой потянула ее вбок, буквально зашвыривая в узкую, темную расщелину между двумя каменными домами и прижимая спиной к стене.       Сенджу вспыхнула, уже готовая переломать нахалке пальцы:       — Ты, стерва, совсем страх потеряла?! Я тебе сейчас...       Договорить ей не дали — теплая ладонь Каруи жестко накрыла рот Каори, пресекая любые звуки.       — Рот закрой, — едва различимым, яростным шепотом приказала куноичи Облака.       Убедившись, что Сенджу затихла, она медленно убрала руку и осторожно кивнула в сторону выхода из переулка. Прямо мимо их укрытия, чеканя шаг по мостовой, проследовал патруль — несколько рослых мужчин в глухой темной форме. Судя по выправке и тяжелым дубинкам на поясах, это были представители местных правоохранительных органов. Причем их лица были неестественно хмурыми, а взгляды — дергаными.       — Будем и дальше орать посреди улицы — окажемся в местном карцере еще до того, как найдем этих экстремистов, — тихо договорила свою мысль Каруи, отступая на шаг назад и давая Каори личное пространство.       Сенджу медленно, успокаивая дыхание, кивнула. В словах этой истерички, как ни странно, был здравый смысл. Местный патруль выглядел слишком взвинченным для обычного туристического городка.       — Временное перемирие? — предложила Каори, перехватывая инициативу и протягивая напарнице открытую ладонь для рукопожатия.       Каруи пару секунд буравила её руку взглядом, после чего коротко, сжато ответила на жест, скрепив уговор.       — Идет, — буркнула куноичи Кумо.       — Раз так, думаю, нам стоит завязывать с окраинами и двигаться прямиком к центру, — уверенно озвучила свои умозаключения Сенджу, прислушиваясь к отдаленному гулу толпы. — В таких городах все слухи и радикальные сборища стекаются к центральным площадям и рынкам, там мы точно что-то узнаем.       На удивление, Каруи не стала спорить, лишь согласно кивнула.       Накинув серые дорожные плащи, скрывающие оружие и протекторы, девушки растворились в тумане и быстро выдвинулись к центру Инурета. Центральная площадь буквально кишела народом — плотность толпы явно превышала все допустимые нормы на один квадратный метр. Город вовсю праздновал.       Повсюду бегали дети, восторженно цепляя разноцветные ленты на колоссальную фигуру снежного человека, слепленного посреди площади; они наперебой «кормили» ледяного духа конфетами, задабривая его перед скорыми зимними вьюгами. Родители с умилением наблюдали за ними, согревая ладони о чашки с горячими пряными напитками. Всю площадь по кругу, в несколько плотных рядов, занимали ярмарочные ларьки со всевозможной снедью, дымящимися жаровнями и сувенирами. Чуть поодаль громыхали балаганные аттракционы. Атмосферу всеобщего безумия дополняли звенящий детский смех, зазывные крики торговцев и бравурный марш живого оркестра.       Каори бегло, профессиональным взглядом оглядела территорию, оценивая пути отхода и потенциальные угрозы, и встретилась глазами с Каруи. Та понимающе и одобрительно кивнула. Без лишних слов куноичи разошлись в разные стороны, беря площадь в клещи.       Протискиваясь сквозь плотный поток людей и стараясь не задеть инструменты музыкантов, Сенджу лихорадочно искала, за что зацепиться взглядом.        «Думай, Каори, думай, — настойчиво приказывала она себе. — Если бы ты была радикальным фанатиком, готовящим переворот, что бы ты делала на этой чертовой ярмарке? Вербовала бы недовольных? Искала бы смертников? Давай же, выцепляй детали».       В этот момент её внезапно окружила стайка детей. На их лицах были надеты традиционные веселые маски лесных зверушек, а в руках они держали бумажные хлопушки и ленты разноцветного серпантина. Беззаботно кружась вокруг замершей куноичи, они звонко распевали праздничную обрядовую песню:       — Сегодня, сегодня метель подарит счастье, сегодня, сегодня она исполнит желания…       В суть незамысловатого текста Каори вникать не стала — мысли были заняты совершенно другим. Ребята так же стремительно, как появились, умчались прочь, шумно играя в салки. Провожая их взглядом, Сенджу на секунду провалилась в колючие личные воспоминания о собственном детстве, которого у неё, по сути, не было. Тяжело сглотнув, куноичи зажмурилась и устало потерла двумя пальцами переносицу, пытаясь унять подступающую мигрень.       БХ-Х-ХУ-У-УМ!       Оглушительный, раскатистый взрыв заставил площадь содрогнуться. Боевые рефлексы сработали мгновенно, опережая мысли: Каори резко ушла в полуприсед, а её рука под плащом намертво вцепилась в рукоять куная. Золотые глаза округлились, сердце забарабанило по ребрам со скоростью пулемета, а чакра в теле приготовилась к экстренному выбросу. Встав в глухую защитную стойку, она начала лихорадочно сканировать толпу в поисках эпицентра атаки, но, к её полнейшему изумлению, паники не последовало. Напротив, толпа вокруг радостно и слаженно загудела, уставившись в туманное небо.       Каори медленно подняла голову.       Северный небосвод озарился десятками ослепительных разноцветных вспышек. Огромные хлопья цветного пороха распадались в воздухе, мастерски складываясь в гигантские очертания мифических зверей. В вышине отчетливо проступил длинный, извивающийся хвост изумрудного дракона с детально прорисованной чешуей, которая мерцала и осыпалась искрами. Следом за ним небо расцветила массивная голова льва с густой золотой гривой и мощными лапами; хищник замер в воздухе, словно готовясь к прыжку в бездну.       Обыватели завороженно вздыхали, но Сенджу долго рассматривать это зрелище не стала. Какими бы величественными ни были эти огненные картины, в её голове набатом стучала миссия и дикое, непреодолимое желание поскорее закончить этот бред и вернуться в Коноху, к сестре, которая должно быть ещё в отъезде. К Итачи.       Резко развернувшись спиной к замершей толпе, Каори зашагала прочь по узким улочкам, углубляясь в жилые кварталы в надежде найти хоть какой-то реальный след. На очередном перекрестке, сворачивая за угол массивного каменного дома, она на полной скорости влетела корпусом в какого-то прохожего. Столкновение вышло жестким. На мгновение потеряв равновесие, куноичи возмущенно вскинула голову, уже собираясь высказать незнакомцу всё, что думает о его манере ходить по улицам:       — Вы вообще под ноги смотреть умеете?!..       Но гневная тирада оборвалась на полуслове. Каори осеклась, зафиксировав взгляд на внешности мужчины. Перед ней стоял человек средних лет с абсолютно лысой головой, облаченный в на удивление знакомые, просторные светлые одежды, которые свободным балахоном лежали на его смуглом теле.       — Искренне прошу меня простить, дитя, — неторопливо, с мягкой, обволакивающей слух интонацией произнес незнакомец.       Его ладони осторожно придержали Каори за плечи, помогая восстановить баланс. Убедившись, что девушка крепко стоит на ногах, он плавно опустил руки и сложил их на груди в ритуальном, приветственном жесте, намастэ.       От этого простого движения у куноичи резко, болезненно кольнуло в груди. В памяти мгновенно, до мельчайших подробностей воскресли наставления старого учителя, гуру Лахимы. Эхо его далекого голоса зазвучало в голове так отчетливо, что липкое раздражение и усталость вмиг испарились, уступая место удивительному, почти забытому чувству легкости и ментального тепла. Сомнений не оставалось.        «Это монах. Настоящий странствующий монах», — мысленно констатировала она.       Не задумываясь ни на секунду, Каори безупречно повторила жест, складывая ладони в ответном приветствии. Лицо мужчины тут же озарилось добросердечной, понимающей улыбкой.       — Приятно встретить на этих шумных улицах сведущую душу, дитя, — негромко промолвил он.       Куноичи внезапно почувствовала укол стыда за свой недавний резкий тон.       — Простите мою грубость, я была неосторожна и...       Монах мягко остановил её, чуть приподняв правую ладонь:       — Извинения требуются лишь тому, кто держит в сердце обиду. Человек же знающий всё прекрасно видит по твоим глазам.       Он опустил руку и едва заметно качнул головой, внимательно вглядываясь в её золотистые зрачки:       — Ты ведь в поиске, верно, дитя?       Каори механически, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, кивнула, но тут же спохватилась. Вспомнив о секретности миссии, она болезненно закусила нижнюю губу и поспешно перевела взгляд на серую каменную мостовую под ногами. Впрочем, незнакомца это ничуть не задело — он лишь тихо, беззлобно рассмеялся:       — У каждого из нас есть свои тайны, и это естественно. Но я верю, что под этим небом случайных встреч не бывает.       Мужчина замолчал, переводя задумчивый взгляд к темнеющему небосводу, где за каменными крышами Инурета догорали последние багровые лучи заката. Фейерверки стихли, оставляя после себя лишь сизый дым.       — Время — такое тяжелое бремя для этого мира, — тихо, нараспев заговорил монах, словно рассуждал сам с собой. — Его вечно не хватает, верно? Но ведь ценность времени определяется лишь нашим пониманием.       К искреннему изумлению Сенджу, мужчина неторопливо развернулся к ней спиной и не спеша пошел по переулку, заложив руки в замок за спиной. Его шаги были абсолютно бесшумными.       — Понимание людей не абсолютно, в отличие от времени, которое крайне ограничено, — его монотонный голос отчетливо доносился сквозь туман, заставляя Каори замереть на месте и жадно впитывать каждое слово. — Из-за этого мы часто совершаем фатальные ошибки, слепо подчиняясь своим иллюзиям. К сожалению, знание и понимание — это совсем не одно и то же. Но все мы, люди, почему-то с поразительным упорством продолжаем биться за них, теряя в этой глупой борьбе то, что действительно имеет ценность... Береги себя, дитя.       Фигура монаха начала медленно растворяться в густой серой дымке переулка. Каори стояла как вкопанная, а в её голове, словно кусочки сложного пазла, начали складываться слова Итачи о грани между вымыслом и реальностью и туманные предостережения этого странника.       Закончив свои туманные рассуждения, монах сделал еще несколько размеренных шагов на запад, уходя вглубь тупика. Каори не сдвинулась с места — интуиция шиноби настойчиво подсказывала ей остаться. Попутно наблюдая, как силуэт мужчины окончательно растворяется в дымке на фоне догорающего за горизонтом заката, она внезапно почувствовала, как по телу вновь пробежала волна колючих мурашек.       В ушах на мгновение до одури отчетливо зазвенели голоса родных. На сердце навалилась глухая, липкая тревога. Всё последнее время куноичи изо всех сил старалась запрятать мысли о сестре, наставнике и Итачи как можно глубже, намеренно оттягивая осмысление многих пугающих фактов. Вот и сейчас эта неожиданная, почти мистическая встреча с бродячим философом напрочь выбила её из колеи. Каори резко мотнула головой, прогоняя крамольные образы, и заставила себя переключить мозг на сухой аналитический лад.       Двинувшись прочь из переулка, Сенджу принялась лихорадочно прокручивать в голове детали миссии. Постепенно одна мысль вытеснила все остальные, став лидирующей:        «Надеюсь, монахи здесь ни при чём. Но что, если Самуи и руководство Кумо назвали „фанатиками“ именно их? Чёрт, что вообще эти громилы из Райкаге имели в виду под экстремистской идеологией?»        Немые домыслы хаотично роились в её сознании, пока она методично исхаживала серые, пахнущие сыростью улицы Инурета.       Из размышлений её бесцеремонно выдернула нелицеприятная картина: прямо из тумана ей навстречу вынырнула напарница.       «Чёрт... Снова эта неуравновешенная», — мысленно застонала Сенджу.       — Ну?.. — буркнула Каруи, наткнувшись на подчеркнуто неприветливый взгляд Каори.       — Чё «ну»? — в тон ей парировала куноичи Листа.       Включившись в этот весьма высокоинтеллектуальный диалог, девушки замерли друг напротив друга. Красноволосая раздраженно выдохнула:       — Ясно. Значит, у тебя тоже глухо... Ни единого следа, — возмущенно констатировала она.       Сенджу лишь слегка склонила голову набок, скептически искривив лицо и оглядывая напарницу. Внезапно её взгляд зацепился за помятый клочок бумаги в руках куноичи Облака:       — Это еще что такое?       Каруи опустила глаза на брошюру:       — А, это... — незаинтересованно процедила она, небрежно крутя бумажку в пальцах. — На площади всучили. Очередная часть этого их дурацкого праздника. Я за эти часы успела узнать всё о местных духах, традициях, рецептах и даже методах воспитания детей на этой ярмарке. Всё без толку, пустая гражданская информация, не более.       Сенджу молча подошла ближе, бесцеремонно забрала брошюру из рук Каруи и принялась разглядывать яркое приглашение на некий праздничный концерт. Что-то в этой копеечной листовке заставило её насторожиться.       — Думаю, на сегодня поиски окончены. Нам стоит снять отель на ночь, — спокойно, но твердо резюмировала Каори. Её спутница лишь согласно и молча кивнула — усталость давала о себе знать.       Обе девушки покинули центральную площадь, когда праздник уже подходил к концу, а торговцы тушили жаровни. С огромным трудом им удалось урвать свободную комнату в захудалом придорожном мотеле — тесное одноместное помещение без каких-либо удобств. Не желая попусту докучать друг другу и портить хрупкое перемирие, куноичи разделили быт: по очереди сходили в душ и занялись своими делами.       Каруи уселась на пол, привычным монотонным движением затачивая лезвие катаны точильным камнем. Сенджу же устроилась у тусклой лампы: одной рукой она придерживала ту самую брошюру, а другой медленно заваривала крепкий чай, полностью уйдя в созерцание цветного рисунка.       — Эй, Каруи, — не отрывая взгляда от бумаги, позвала Каори.       — Чего тебе? — отозвалась та, не прекращая шуршать камнем по металлу.       — Что конкретно ты знаешь об этом празднике? Ты обмолвилась, что много слышала на площади.       Каруи на секунду оставила свое занятие и картинно закатила глаза:       — Да там бред для деревенщин, ничего интересного. Местные верят, что таким способом они благодарят за спасение неких древних духов. Чтят их, устраивают фестиваль в три этапа. Первый они уже провели — это было почитание предков. Второй — вот эта сегодняшняя шумиха, ярмарка, где все готовят тонны еды и угощают каждого встречного. А третий этап будет завтра: что-то вроде финального массового шествия и концерта. Ну, на том куске бумаги, что ты держишь, всё и написано.       Девушка пожала плечами и усмехнулась, качая головой:       — В общем, абсурд чистой воды и никакой практической пользы для миссии.       Сенджу ничего не ответила. Налив горячий чай в глиняную кружку, она села за колченогий стол, буквально втыкаясь глазами в замысловатый разноцветный орнамент на листовке. Откинувшись на хлипкую спинку стула, она просидела так очень долго — до тех пор, пока напиток окончательно не остыл, покрывшись тонкой пленкой, а напарница не объявила, что ложится спать.       Мысли Каори лихорадочно искали недостающий пазл для полной картины. В словах монаха, действиях патрулей и этой брошюре явно прослеживалась связь, которую она пока не могла нащупать.        «Надеюсь, завтра на этом их концерте мы хоть что-то узнаем», — мысленно подвела итог куноичи.       Погасив тусклый свет, Сенджу легла поверх жесткого одеяла прямо в одежде. Сон не шел. Опасаясь возвращения безликих кошмаров, она так и не сомкнула глаз до самого утра, чутко вслушиваясь в капли дождя, забарабанившие по каменному подоконнику.

***

      Утро принесло долгожданное избавление. С первыми робкими лучами рассвета Сенджу уже бесшумно упаковывала снаряжение в рюкзак, стараясь не разбудить напарницу. Каруи лишь тихо сопела, уткнувшись лицом в жесткую подушку. Часы показывали ровно пять утра, и для Каори это время стало истинным облегчением. Каждая ночь в последнее время превращалась в пытку, но сегодня, благодаря волевому отказу от сна, ей удалось избежать встречи с безликими демонами из кошмаров. Стоять на ногах и сохранять концентрацию помогал лишь жесткий контроль собственной чакры — благо, жизненной энергии и выносливости клана Сенджу Каори было не занимать.       Каруи проснулась без лишних слов. Пока куноичи Облака приводила себя в порядок и затягивала ремни экипировки, Каори молча наблюдала через тонкое, покрытое мутными разводами стекло одиночного номера за тем, как неохотно просыпается город. Допив остывший до комнатной температуры горький кофе, девушки покинули мотель.       Они целенаправленно продвигались по узким, петляющим улочкам Инурета. В серых каменных стенах и нависающих над головой ярусах домов был свой, особый северный колорит.       «Здесь всё другое. И воздух, и атмосфера... Хотя нет, люди везде абсолютно одинаковые», — думала Каори, изучая немым взглядом суровые конструкции двухэтажных зданий. Её мрачные мысли бесцеремонно оборвала оглушительная музыка, которая, казалось, начала литься прямо из облаков.       Из старых громкоговорителей, развешанных на столбах, загремела бодрая, незаурядная мелодия, призванная созвать и повеселить народ.        «Третий этап праздника начался», — синхронно пронеслось в головах девушек. Куноичи переглянулись, и Каруи озвучила очевидную проблему:       — Нам нужно срочно сменить одежду, — внимательно осматривая прохожих, заметила она. — Мы слишком сильно выбиваемся из общей массы.       Каори согласно кивнула. В своих глухих серых плащах, под которыми угадывались очертания подсумков и оружия, они выглядели как идеальная мишень для бдительных городских патрулей. О конспирации в таком виде не могло быть и речи.       Чтобы исправить это, девушки свернули в лавку готового платья. Они быстро подобрали традиционные для этих мест вещи: ничем не примечательные светлые штаны из плотного хлопка и длинные свободные туники, поверх которых местные обычно накидывали легкие меховые жилеты или накидки. Расплатившись с сонным торговцем, куноичи покинули магазин уже в новом облике и направились к главной площади, где располагалось монументальное купольное сооружение — финальная точка фестиваля.       Оглядевшись на месте, Каори внутренне напряглась. Народу прибыло в разы больше, чем накануне. Плотная, гудящая человеческая река уже выстроилась в гигантскую очередь, растянувшуюся к центральному входу в колоссальное здание высотой с хорошую пятиэтажку.       — М-да... Мы тут до вечера проторчим, — недовольно протянула Каруи. Её лицо скривилось в презрительной гримасе, пока взгляд оценивал плотную тридцатиметровую толпу впереди. — Предлагаю обойти здание и найти черный вход. Так будет быстрее.       Она едва заметно качнула головой в сторону темного переулка, но Каори тут же остановила её жестким, отрицательным кивком.       — Исключено, — шепотом, но очень веско отрезала Сенджу, наклонившись к самому уху напарницы. Нарастающий вокруг гул и праздничные возгласы надежно глушили их разговор. — Если там выставлена охрана, мы в один миг испортим всю конспирацию или, что еще хуже, спугнем организаторов, да и мы не знаем их возможностей, так что будем следовать плану и зайдем вместе со всеми.       Каруи пару секунд недовольно сопела, но в итоге признала правоту Конохи. Молча кивнув, она встала в хвост очереди, продолжая сканировать толпу в поисках скрытых угроз. Отсчет пошел на минуты.       Лишь спустя полтора бесконечных часа девушки наконец миновали массивные двери и вошли в обширный, мрачноватый зал. На входе бдительные охранники молча изъяли у них помятые листовки, послужившие своего рода пропусками. Внутри яблоку негде было упасть: огромное количество людей забило пространство до отказа. Все были втиснуты в это помещение, словно шпроты в консервную банку, будучи прижатыми почти вплотную друг к другу. Каори мгновенно оценила обстановку шиноби: такая чудовищная плотность толпы создавала явное контрпреимущество. В случае внезапного нападения или необходимости защищаться они были бы скованы в движениях, лишенные возможности маневрировать.       Вскоре из глубин зала донеслись первые тяжелые звуки. Сама сцена, выстроенная наподобие высокого каменного пьедестала, располагалась в самом конце помещения, примыкая к несущей опорной стене. Обширный помост доминировал над залом, а толпа инстинктивно рассредоточилась перед ним огромным плотным полукругом, тянущимся от помоста до самых выходов.       Над головами собравшихся прогремел звучный мужской голос. Находясь на приличном расстоянии от источника звука, Каори поняла, что обычного человеческого зрения ей не хватит, чтобы уловить важные детали. Пользуясь тем, что все взгляды были устремлены исключительно в одну точку впереди, куноичи едва заметно опустила веки, и в следующее мгновение под её ресницами вспыхнули алые зрачки. Активированный Шаринган мягко завращал томоэ, мгновенно делая картинку четкой и контрастной, пока толпа вокруг тщетно пыталась разглядеть силуэты на дальнем конце зала.       — Добро пожаловать, спасенные души, — раздался в микрофон ровный, глубокий голос коренастого мужчины, на висках которого отчетливо проступала густая седина. Он был облачен в странный, тяжелый балахон из грубого темного льна, поверх которого красовался плотный меховой кожух. — Сегодня великий день. Мы почтим память наших предков и очистим свои помыслы, дабы быть спасенными от грядущего хаоса.       Эти слова заставили напарниц синхронно напрячься. Каори и Каруи коротко, многозначительно переглянулись, после чего снова устремили взгляды на сцену. Мужчина еще несколько минут сыпал странными, завуалированными изречениями, после чего последовало затяжное музыкальное отступление. Зал затопила живая, чарующая и какая-то гипнотическая мелодия свирели, искусно переплетающаяся с низким гулом других духовых инструментов. Постепенно свет в помещении стал тускнеть — или это шаринган Каори так зафиксировал искусственное нагнетание полумрака.       Когда музыка затихла, на помост неторопливо вышла крайне неординарная особа. Обычный человек из такой дали разглядел бы лишь размытое пятно, но благодаря додзюцу куноичи Конохи до мельчайших подробностей рассмотрела высокую женскую фигуру. На незнакомке было безупречно белое, струящееся одеяние, полностью скрывающее тело до самых кистей и щиколоток, а на ладони были натянуты светлые плотные перчатки. Однако самой интригующей деталью было её лицо. Оно было наглухо скрыто холодной металлической маской, на которой кузнецы искусно выплавили идеальные, но застывшие очертания человеческого лика.       Появление этой женщины не вызвало в толпе ни удивления, ни ропота.        «А это может значить лишь одно — они видят её здесь далеко не в первый раз», — мысленно сделала жирную пометку Сенджу. Она попыталась прощупать чакру оратора, но та была зажата и практически не выделялась на фоне сотен обычных людей в здании. Что-то во всем этом зрелище начинало всерьез настораживать. Максимально сконцентрировавшись на белом силуэте, Каори обратилась в слух.       — Сегодня мы собрались здесь, чтобы вспомнить, ради чего были рождены на этот свет. Ведь рождение — это лишь начало великого пути человека, — звучно заговорила женщина из-под маски.       В ту же секунду в колоссальном зале воцарилась мертвая, звенящая тишина, которая от своей неестественности начинала резать слух шиноби.       — Но, к великому сожалению, не все люди с самого первого своего вздоха признаются равными, — её голос, усиленный эхом, проникал в самые потаенные уголки сознания. — Вы и сами прекрасно это замечаете каждый день. Кто-то от рождения получает всё, а кто-то — жалкие крохи. И те, кто наделен силой, презрев законы гармонии и моральные устои, начинают считать себя выше других, рожденных на этой же земле. Неравенство — это страшный порок, и наше общество усугубило эту проблему до предела. Те, кто стоит выше, возомнили, будто вправе брать больше и безжалостно управлять теми, кто слабее, ссылаясь на данное им по праву рождения могущество шиноби. Но эти гордецы забывают, что перед лицом истинного Творца мы все одинаково умны и одинаково глупы. Опираясь на свою скрытую силу, они ущемляют тех, кто этой силы лишен от природы. И посему, только лишь приобретая силу, равную силе этих угнетателей, мы сможем наконец назвать себя равными в их жестоком обществе!       Женщина выдержала выверенную театральную паузу. Её голос лился, словно завораживающая песня, и люди вокруг стояли, буквально завороженные этой безупречной риторикой. Каори на мгновение нахмурилась, заподозрив изощренное гендзюцу, но шаринган четко зафиксировал: нет, никакого постороннего влияния на каналы чакры не было. Это был чистый, чистокровный психологический гипноз толпы. Рядом едва уловимо и согласно кивнула Каруи, завороженно глядя на сцену. Куноичи Листа незаметно, но больно ущипнула напарницу за локоть, заставляя ту тряхнуть головой и вернуть самообладание.       — Лишь тот равен другому, кто способен это доказать! И лишь тот достоин свободы, кто умеет завоевывать её! — тем временем продолжала оратор, и её интонации становились все более агрессивными. — За эти идеалы стоит бороться, ради них стоит жить. Неужели вы еще не устали просто существовать в мире, где ваша жизнь и ваша смерть безраздельно принадлежат тем, кто сильнее?!       В ответ на этот вызов многотысячная толпа разразилась яростным, согласным гулом. Люди вскидывали руки, кричали, наглядно демонстрируя полное одобрение слов оратора.       Обе куноичи уже отчетливо понимали, что они попали точно в яблочко. Их забросило в самый эпицентр зарождающегося восстания. Масштаб этого подпольного собрания поражал воображение: здесь, в одном закрытом пространстве, находился практически весь город. Несколько тысяч человек, в чьи умы эта женщина только что искусно заложила зерна опасного сомнения и бунта.       — Нам... — особа в белом снова заговорила, и толпа затихла в доли секунды, будто по щелчку пальцев, — нам пора уравнять шансы. Отныне каждый из нас способен стать равным и взять под абсолютный контроль свою судьбу и жизни своих близких, не опасаясь, что кто-то более сильный по праву рождения посягнет на них.       Она замолчала, плавно заложив руки в перчатках за спину. Её тон стал опасно, смертоносно ледяным:       — Отныне наступает новая эпоха. Эпоха Равенства.       От этого тона даже у повидавшей виды Сенджу по коже пробежали мурашки. Каруи, сохраняя остатки хладнокровия, выразительно указала глазами в сторону массивных входных дверей, давая понять, что им пора немедленно покинуть это сборище. Куноичи Облака прекрасно читала ход мыслей напарницы: им нужно было срочно выйти на связь с Самуи и Омои и передать координаты.       Но едва девушки развернулись, намереваясь незаметно раствориться в толпе ликующих и бьющихся в экстазе людей, как Каори внезапно застыла как вкопанная.       Сердце пропустило удар. Как врожденный сенсор, она спинным мозгом ощутила резкий, целенаправленный скачок чужой чакры. Он был филигранным — достаточным, чтобы его зафиксировал специалист её уровня, но абсолютно незаметным для обычного шиноби.       Глаза куноичи Конохи расширились, а томоэ в Шарингане бешено закрутились: «Это точно не Самуи и не Омои. Чакра чужая. Направленная». В голове мгновенно включился боевой автопилот. Сенджу железной хваткой вцепилась в запястье Каруи. Куноичи Облака среагировала моментально — она поняла без слов: их раскрыли.       Не успели пальцы девушек коснуться скрытых под туниками кунаев, как по всему периметру огромного зала с глухим хлопком сработали замаскированные печати. Помещение со стремительной скоростью начало заполняться густым, едким дымом.       «Черт, дымовая завеса! Ловушка!» — запоздало среагировала Каори.       В одно мгновение напарницы прижались спинами друг к другу, активируя круговую оборону и приготовившись отразить первый, самый опасный удар из темноты. Но источник чужой чакры, заставивший их замереть, пропал так же молниеносно, как и появился, растворившись в паникующей толпе.       — Нас раскрыли, Каруи, тут есть сенсор, — сквозь зубы, едва шевеля губами, выдохнула Сенджу, пока вокруг нарастал хаос.       Сквозь плотную, удушливую дымовую завесу Каори вглядывалась в хаос. Алые зрачки бешено вращались, но фиксировали лишь панику: многотысячная толпа, обезумев от страха, превратилась в единый слепой организм. Люди ломились к выходам, давили друг друга, сбивали с ног, создавая колоссальный заслон из кричащих тел. Никаких явных вспышек или чужеродных пульсаций чакры — нападавший идеально вплёлся в это безумие.       — Ну что там?! — нетерпеливо рявкнула Каруи, стоя к ней спиной и судорожно сжимая рукоять катаны. — Кого атаковать?!       — Ничего... Я ничего не вижу! Он скрылся в толпе! — едва успела выкрикнуть Сенджу, как воздух справа от неё едва заметно колыхнулся.       Ни звука, ни колебания воздуха, ни тени. Вдруг правую руку Каори прошила острая, электрическая боль, мгновенно сменившаяся леденящим онемением. Рука от плеча до кончиков пальцев безжизненно повисла, словно плеть.       — Сука! — сквозь зубы выругалась Каори. Она попыталась заставить пальцы сжаться в кулак, но нервные окончания не отозвались. Хуже того — внутренним взором она увидела, как три ключевые точки тенкецу в районе локтя и предплечья оказались наглухо заблокированы. — Каналы чакры... Они перебиты! Но как?!       Это понимание застало её врасплох. Кто и откуда напал — разобрать невозможно, вокруг море людей. Стоит сейчас выпустить технику по площади — и она скосит не один десяток гражданских.       — Каруи, назад! У меня заблокированы тенкецу, я не чувствую руку!.. — начала было Сенджу, но её перебил глухой, прерывистый стон напарницы.       Куноичи Облака сдавленно хрипнула и рухнула на колени, а затем повалилась ничком на каменный пол. Каори обомлела: Каруи лежала без движения, её тело мелко дрожало, а из-под пальцев выскользнула катана.       — Я... я не заметила, кто это был, — прохрипела Каруи, тщетно пытаясь поднять голову. — Слишком быстро.       Оставшись с одной рабочей рукой, Каори мгновенно подавила подступающую панику. Зажмурив глаза, она сосредоточила всю чакру в левой половине тела и силой мысли заставила её циркулировать по сложной траектории, складывая пальцы левой руки в печать.       — Мокутон: Древесное высвобождение! — глухо выкрикнула она.       Каменный пол зала с оглушительным треском лопнул. Из проломов, извиваясь вырвались толстые граненые бревна. Тяжелые деревянные колонны с грохотом сомкнулись над головами девушек, образовав прочный щит и полностью изолировав их от беснующейся толпы.       Вперемешку с царившими снаружи криками и возгласами слух Каори, обостренный чакрой, уловил неестественный звук — сухой, высокочастотный треск, похожий на разряд молнии в воздухе. Но Шаринган по-прежнему не видел формирования ниндзюцу.       — Элемент Молнии... — прошептала парализованная Каруи, глядя на напарницу широко раскрытыми от ужаса глазами. — ЧТО, блять, здесь происходит?!       Воздух внутри их деревянного кокона внезапно стал разреженным, зазвенел от статического электричества. В следующее мгновение на их импровизированный бункер снаружи обрушился яростный шквал ударов Райтона. Электрические разряды слепили сквозь зазоры, с треском вгрызаясь в древесину Мокутона. Колонны дымились, обугливались, но стойко держали колоссальное давление.       — Нужно уходить. Если этот ублюдок перебьет мне оставшиеся каналы чакры — нам конец, — жестко отчеканила Сенджу, лихорадочно анализируя ситуацию. — Без медика такие повреждения тенкецу не восстановить, а ты сейчас даже пошевелиться не можешь.       «Похоже на технику клана Хьюга, но тогда бы я почувствовала этот выпад, — лихорадочно анализировала Каори ходы противника, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. — Да и на восстановление контроля над чакрой мне понадобится время... Но от Хьюга тело не немеет. Мышцы, это не чакра, это акупунктура».       Очередной таранный удар потряс баррикаду. Прочный Мокутон жалобно заскрипел. Температура внутри купола начала стремительно расти, дышать становилось все труднее.       — Мы в ловушке, — Каори нервно сглотнула, ощущая, как пот заливает глаза, — они выжигают кислород огнем снаружи, времени нет, чем дольше сидим — тем быстрее задохнемся.       Левой рукой она сотворила быструю печать. Из её собственного плеча со скрипом отпочковался древесный клон. Двойник плавно подхватила обездвиженную Каруи на руки, перекидывая её через плечо.       — Приготовились. Как только я опущу щит — бежим напролом к выходу, — план был откровенно паршивым, но безысходность не оставляла выбора.       Каруи лишь едва заметно моргнула в знак согласия. Едва Каори приготовилась развеять технику, как за пределами деревянных стен раздался оглушительный скрежет рвущейся металлической арматуры и резкие хлопки взрывов. Сенджу замерла, её внутренний радар зафиксировал две мощные, знакомые пульсации энергии.       — Самуи и Омои... Они здесь! — с диким облегчением выдохнула она.       Толпа в зале к этому моменту практически рассеялась — шаринган видел не более двадцати источников слабой чакры врагов, которые рассредоточились по залу, зажимая подкрепление. Из-за дыма донесся ленивый, но отчетливый голос Омои:       — А я-то думал, вы тут уже со всеми разобрались и празднуете победу. М-да... Ну и кашу вы заварили.       — Заткнись и помоги! — крикнула Каори.       Она резко опустила баррикаду, и древесные колонны ушли обратно под землю. Левой рукой Сенджу хлопнула по полу:       — Мокутон: Корневое погребение!       Прямо из-под массивных каменных плит по всему периметру огромного зала взметнулись сотни гибких, шипастых древесных корней. Живой деревянный лес мгновенно заполнил пространство, стремясь скрутить, обездвижить оставшихся врагов. Но фанатики в темных одеждах двигались с противоестественной для обычных людей скоростью. Ловко уворачиваясь от деревянных щупалец, они синхронно швырнули на пол десятки светящихся капсул.       Зал озарила ослепительная фосфорная вспышка. Воспользовавшись секундным замешательством шиноби, выжившие сектанты вскинули руки: из их странной экипировки со свистом вырвались тонкие стальные канаты, крючья намертво вонзились в потолочные балки пятиэтажного здания, и враги буквально взмыли вверх, спасаясь бегством через вентиляционные шахты крыши.       Омои мгновенно среагировал: его правая ладонь окуталась свистящим Райтоном, готовым сорваться сокрушительным снарядом вдогонку улетающим целям. Корни Мокутона Каори тоже были в паре метров от того, чтобы захлопнуть ловушку. Самуи в прыжке развернулась, веером выпустив серию точечных ударов кунаями — стальные лезвия со звоном ударили в спины пяти беглецам, но... с сухим металлическим стуком просто отскочили от их странной, металлической брони. Враги были уже у самого потолка.       Омои сгруппировался, концентрируя чакру в ногах, чтобы мощным рыжком броситься по стене наперерез, но ледяной приказ Самуи заставил его замереть:       — Назад! Все быстро уходим из здания!       Каори не успела даже осознать команду, как шаринган зафиксировал, что стены и несущие колонны пятиэтажки изнутри утыканы сотнями микро-печатей взрыва, которые одновременно начали наливаться багровым светом. Экстремисты не собирались оставлять свидетелей. В следующее мгновение мир вокруг них просто перестал существовать.       В ту же секунду здание сдетонировало. Оглушительный, чудовищный взрыв разорвал помещение изнутри. Здание Инурета лопнуло, превращаясь в раскаленное месиво из бетона, летящей арматуры и битого стекла. Колоссальная ударная волна со свистом пронеслась по улице, начисто снося ближайшие жилые дома, словно легкие карточные домики. Над городом взметнулся исполинский столб черного дыма, и сразу в нескольких кварталах истошно завыли пожарные сирены.       Голова раскалывалась, вокруг царила кромешная тьма и удушающая пыль. Разобрать, кто где находится, можно было только при помощи шарингана. Каори выжила лишь благодаря своей феноменальной реакции: в последний момент перед тем, как их накрыло огненным шквалом, она успела возвести абсолютную защиту Хоби.       Колоссальный деревянный купол, принявший форму искаженного человеческого лица, стойко принял на себя всю ярость взрыва и тонны рушащегося бетона. Древесина трещала, обугливалась, но сдержала удар.       Как только грохот снаружи затих, а пыль немного осела, Каори судорожно вздохнула и развеяла технику. Купол с тихим шелестом распался. В глаза резко, до боли ударил яркий солнечный свет, пробившийся сквозь дым. На месте пятиэтажного здания теперь дымилась колоссальная воронка, заваленная строительным хламом.       Каори, тяжело дыша, обессиленно упала на колени. Её правая рука по-прежнему висела плетью, а древесный клон развеялся, аккуратно опустив Каруи на землю.       Самуи, появившаяся из облака пыли, выглядела бледной, её одежда была иссечена осколками, но голос оставался монолитом самообладания:       — Омои, возьми Каруи на руки.       Парень без лишних слов подскочил к напарнице и закинул её на плечо. Каруи лишь злобно и бессильно заскрежетала зубами.       Затем Самуи неторопливо подошла к куноичи Листа. Она молча протянула ей руку, испачканную в саже. Каори несколько секунд смотрела на её ладонь, колеблясь, но, стиснув зубы от унижения и боли, все же приняла помощь. Опираясь на капитана Облака, она тяжело поднялась на ноги.       — Уходим, немедленно, — скомандовала Самуи, оценивая бегущие к площади городские патрули.       Вспышка шуншина — и на месте разрушенного здания остался лишь кружащийся серый пепел.