Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Экзамен на чунин длился уже несколько дней, и всё это время Итачи глубже обычного уходил в себя. Тяжёлые мысли не отпускали, оставляя внутри глухое, давящее раздражение. В глазах то и дело вспыхивал алый отсвет шарингана, отражая внутреннее кипение — злость на всё вокруг, на саму эту жизнь.       «Чёртова реальность…»       Итачи невидящим взглядом уставился на стопку бумаг на рабочем столе. Сквозь открытое окно гулял сквозняк, шурша краями листов. Он крепко сжал кулаки и зажмурился, пытаясь обуздать эмоции.       «Почему именно это — моя реальность? Я её не выбирал».       Перед глазами тут же возникли лица родных — тех самых людей, которых он, возможно, вскоре должен будет лишить жизни. Видимо, что-то в судьбе шиноби действительно нельзя изменить. Секунда тишины, внутри поднялась волна протеста, а образы в голове отозвались острой, физически ощутимой болью в висках.       «Чёрт… Я не согласен».       Рванув с места, Итачи буквально вылетел из кабинета. Ему нужно было выплеснуть скопившуюся ярость, сбросить хотя бы часть этого бреда, который медленно сводил его с ума.       Спустившись на первые этажи штаб-квартиры Анбу, он наткнулся на Какаши. Бывший капитан стоял, прислонившись спиной к стене, и меланхолично листал свою неизменную книгу.       — Какаши, — слишком громко и резко позвал Итачи.       Хатаке обернулся. На самом деле он почувствовал присутствие Учихи ещё тогда, когда тот только ступил на лестницу, но не подал виду. Оторвавшись от чтения, он флегматично окинул взглядом взвинченного Учиху.       — Здравствуй, — Какаши снова уткнулся в страницу.       — Что ты здесь делаешь? Решил вернуться в Анбу? — спросил Итачи. Голос его звучал натянуто, как струна.       Хатаке демонстративно закрыл книгу и убрал её в карман разгрузочного жилета.       — Нет, просто сдаю кое-какие документы. Заодно хотел узнать, добрались ли мои подопечные до конца этапа. — Какаши скользнул взглядом по настенным часам. — Восемь утра. Списки вывесят только через час.       — Ты ещё не забыл, как драться в полную силу?       Этот вопрос застал Какаши врасплох. Он машинально кивнул, заметив, как в глазах Итачи три томоэ закружились на алом фоне.       — Тогда встретимся через пятнадцать минут на нулевом полигоне, — бросил Учиха и мгновенно растворился в технике телесного мерцания.       Какаши с лёгким любопытством посмотрел на опустевшее место и так же исчез в шуншине. Этот полигон забросили лет пятнадцать назад. Земля здесь до сих пор оставалась выжженной после старых стычек между Учихами и кланом Сенджу — когда-то такие жёсткие спарринги лицемерно называли «совместными тренировками для укрепления сплочённости Листа».       Из созерцания прошлых шрамов Конохи Какаши вырвал голос соперника:       — Ходи, Какаши.       Итачи сидел на толстой ветке дерева в десяти метрах от него. Хатаке хотел было что-то спросить, но Учиха повторил, уже жестче:       — Ходи.       Поняв, что мирного разговора не выйдет, Какаши скользнул ладонью вверх и сдвинул протектор, открывая левый глаз. Избавиться от нависшей тяжести сейчас можно было только одним способом — хорошей встряской.       — Чидори, — негромко выдохнул Хатаке.       Пространство вокруг взорвалось резким, оглушительным треском. Ладонь Какаши окутало яростное сплетение бело-голубых молний, зазвучавшее как крик тысячи птиц. Толкнувшись от земли так, что во все стороны полетела выжженная крошка, Какаши рванул вперёд. Смазанный силуэт на мгновение исчез из виду и возник уже за спиной Итачи — быстрая, отточенная атака на поражение.       Электрический разряд с хрустом перебил толстую ветку вместе с силуэтом Учихи, но в то же мгновение тело Итачи с громким карканьем разлетелось на десятки черных воронов.       Какаши не успел удивиться — сверху на него уже пикировали огромные огненные шары, выжигающие воздух. Падая на землю, Хатаке краем шарингана уловил смазанный блеск: сквозь клубы дыма в него летели раскаленные сенбоны, подгоняемые невидимыми потоками ветряной чакры, а следом за ними тянулась тончайшая металлическая леска.       В самый последний момент Какаши успел сложить печать замены. Хлесткий взрыв разнёс оставленное бревно в щепки, а сам Хатаке перекатился в семи метрах от эпицентра и сразу же, не теряя инерции, сплёл длинную комбинацию знаков.       Небо над полигоном моментально потемнело, затягиваясь тяжелыми грозовыми тучами. Почувствовав резкое колебание воздуха сзади, Какаши заблокировал разворот корпуса и выставил блок — Итачи метил жестким ударом ноги прямо в ребра, но под его подошвой снова оказалась лишь древесная кора замещенного тела.       Учиха приземлился на одно колено и на одном дыхании выдохнул сплошную стену огня, заставляя сухую траву вокруг мгновенно вспыхнуть. Навстречу пламени, рассекая жар, вылетели веером сюрикены, окутанные Райтоном. Итачи шквальным движением отбил их кунаем, ушёл в низкий кувырок назад и тут же услышал знакомый режущий свист над ухом.       Какаши вырос прямо перед ним из земляного провала. Искрящаяся ладонь прошла в миллиметрах от лица Учихи, едва не опалив ресницы. Сорвав дыхание, Итачи рванул торс назад, упёрся левой ногой в землю и выбросил встречный удар в грудь Хатаке, одновременно подкрепив его резким импульсом Футона. Какаши отбросило назад, его спина врезалась в ствол дерева, и силуэт мгновенно развеялся легкой дымкой.       «Клон», — понял Итачи. Действовать нужно было на опережение.       Зажав между пальцами сразу пять кунаев с привязанными нитями, он смазался в шуншине. По всему периметру заброшенной поляны раздался глухой, дробный стук вбиваемого в кору металла.       Затаившийся в густой кроне Какаши сразу сообразил, к чему всё идет. Но стоило ему приготовиться к прыжку, как грозовой разряд на секунду осветил пространство, и в этой вспышке Хатаке увидел, что вся роща вокруг него опутана плотной, едва заметной паутиной лесок.       «Чёрт», — мелькнуло в мыслях.       По лескам со скрежетом побежал чистый ток молнии, пущенный Учихой. Заряженные нити сработали как раскаленные струны — в радиусе двадцати метров столетние стволы деревьев подкосились и с тяжелым грохотом начали рушиться друг на друга, превращая полигон в месиво из брёвен и земли. Туда же, добивая остатки укрытий, хаотично ударила природная молния, и вспыхнул яростный пожар.       Какаши, тяжело и хрипло дыша, стоял на коленях посреди этого пылающего ада. По его плечам и рукам всё еще змеились мелкие искры — защитный покров Райтона принял на себя основной удар, но чакры почти не осталось.       — Покров молнии. Неплохо, — донёсся спокойный, чистый голос со стороны.       Какаши поднял голову. На опушке леса, которую пламя даже не задело, стоял Итачи. На его форме Анбу не было ни пылинки, а дыхание оставалось идеально ровным.       «Что за…» — Хатаке осёкся, ошеломленно взглянув на свои руки. На них не было ни ожогов, ни грязи, а разгрузочный жилет оставался абсолютно сухим.       Резко зажмурившись, Какаши с силой крутанул собственную чакру, разбивая чужое влияние, и снова распахнул глаза.       Полигон был девственно цел. Никакого пожара, никаких поваленных деревьев и грозовых туч — над головой мирно светило утреннее солнце. Хатаке стоял ровно на том же месте, с которого они начали, а в двух метрах от него неподвижно замер Итачи, в чьих глазах медленно гас багровый шаринган.       — Значит, всё-таки гендзюцу, — тихо констатировал Хатаке, восстанавливая сбитое дыхание.       Учиха ответил ему едва заметным, почти призрачным кивком. В его взгляде больше не было тех эмоций — только глубокая, бесконечная усталость.       Этот односторонний диалог оборвал звук торопливых шагов. Из лесной чащи на полигон выбежал шиноби в жилете Конохи — лицо его было бледным, а в глазах читалась неподдельная тревога.       — Какаши-сенсей, Итачи-сан, у нас большая проблема, — запыхавшись, выдохнул он, мгновенно приковав к себе два настороженных взгляда. — На экзамене... в «Лесу смерти» беда. Орочимару проник на полигон. Уже есть убитые и раненые генины.       Итачи рванулся вперёд так резко, что ветка под его ногой хрустнула, как кость.       — Имена, — холодно отчеканил он.       — Саске Учиха... Он пропал.       Стоило парню произнести это имя, как оба джонина одновременно сорвались с места. Пространство перед вестником опустело — мужчины растворились в шуншине.       Они неслись к тринадцатому полигону на пределе своих возможностей. В голове Итачи одна за другой взрывались худшие догадки, мысли путались, сменяясь глухой паникой. Картинка вокруг казалась рваной, неестественно затянутой — секунды тянулись убийственно медленно, буквально резали по венам.       У главных ворот «Леса смерти» уже дежурило оцепление. Завидев приближающихся джонинов, навстречу им вышагнула Митараши Анко. Она выставила руку вперед, преграждая путь, и заговорила о прямом запрете на вход в локацию, о том, что патрули Анбу уже прочесывают территорию и гражданским джонинам там делать нечего.       Итачи было плевать. На её слова, на правила, на весь этот экзамен.       Он рванул напрямую к кованым вратам. Несколько шиноби из охраны тут же перекрыли проход, хватаясь за оружие. Учиха не сомневался ни секунды. Его веки полуприкрылись, а в глубине зрачков яростно вспыхнул трёхтомойный шаринган. Рука привычным, отточенным жестом легла на рукоять катаны, металл со звоном покинул ножны. Итачи сделал шаг, уже готовый нанести удар по любому, кто встанет на пути, как вдруг над поляной разнёсся резкий голос Хатаке:       — Всем разойтись.       Шиноби оцепления замерли.       — Это мой приказ, — жестче добавил Какаши. Повисла тяжелая пауза. Люди Анко застыли в нерешительности, переводя взгляд с Митараши на Хатаке и обратно. — Я беру все последствия на себя. Итачи.       Окликнув бывшего напарника, Какаши первым указал в сторону лесного массива, и оба лидера Анбу шквалом пронеслись мимо растерянной охраны, скрываясь среди деревьев.       Оставшиеся джонины молча уставились на Анко. Куноичи тяжело выдохнула и сама опустила руку — она прекрасно понимала, что удерживать этих двоих сейчас было самоубийством. Авторитет и слово Какаши в деревне ценились едва ли не наравне с приказами самого Хокаге. Анко была готова поклясться: Хатаке либо лично вытаскивал каждого из этих ребят с того света, либо спасал жизни их близким. Препятствовать ему никто не посмел бы.       Проводив мужчин хмурым взглядом, куноичи молча отошла в сторону, давая знак своим людям вернуться на посты.

***

      Спустя бесконечно долгие минуты из чащи начали выносить первых раненых. Пространство перед воротами мгновенно превратилось в полевой госпиталь: повсюду мелькали белые халаты медиков, а отряды Анбу один за другим выводили из-за заграждения притихших, испуганных генинов из разных деревень. А затем показались носилки, накрытые простынями.       Лия стояла в стороне, судорожно загибая пальцы и пытаясь разглядеть в толпе знакомые лица. Новость о том, что на её родную деревню совершено такое нападение, не укладывалась в голове.       «Эти дети… Орочимару, как ты мог?» — сердце болезненно сжалось. Глаза застилали слёзы, когда мимо пронесли очередное неподвижное тело маленького шиноби. — «Я ненавижу тебя… ненавижу…» — едва слышно шептала она, пытаясь уцепиться за остатки самообладания.       Внезапно толпа расступилась. Из леса быстрым шагом вышел Какаши, бережно несший на руках бессознательную Сакуру. Лия рванулась к ним навстречу и тут же замерла: следом за Хатаке шёл Итачи. На его руках, бледный как полотно, лежал Саске. Замыкал процессию Ямато, бережно придерживающий израненного Наруто.       — Им нужна срочная помощь, Лия, — глухо, но властно скомандовал Какаши, мгновенно включая в ней врача.       Он передал Сакуру подбежавшим ирьенинам, а Лия уже опустилась на колени прямо перед носилками, на которые уложили мальчиков из команды номер семь. Её ладони инстинктивно окутались мягким зелёным светом медицинской чакры. Мягко ведя кистями над грудными клетками генинов, она быстро сканировала их повреждения.       «Возьми себя в руки, Сарутоби», — приказала она себе, подавляя внутреннюю дрожь.       — Они в критическом состоянии. Оба, — твёрдо произнесла куноичи, не прерывая технику. — Мне нужен лучший реанимационный набор и дополнительный медик. Ямато, быстро в палатку снабжения, принеси всё! — она резко кивнула в сторону штаба, направляя капитана.       Рядом послышался глухой, надрывный хрип. Итачи, всегда такой невозмутимый и холодный, опустился на колени прямо в грязь рядом с братом.       — Лия, прошу… — в его голосе, обычно лишённом эмоций, сейчас сквозило чистое отчаяние. — Если не ты, их никто не спасёт. Умоляю.       Сарутоби на секунду замерла. Взгляд Учихи был прикован исключительно к лицу младшего брата, и в этом полубезумном взоре читалась такая необъятная, болезненная любовь, что у Лии перехватило дыхание. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие прохладным воздухом, и когда открыла их — на её лице осталась только ледяная решимость врача.       — Освободите пространство и подготовьте операционную! — отчеканила она, усиливая напор зеленоватой чакры, которая мощным потоком хлынула в организмы мальчиков. — Они будут жить.       Дальше всё неслось со скоростью урагана. Белые палатки сменились холодными, стерильными коридорами центрального госпиталя Конохи. Лия бежала рядом с каталками, на ходу контролируя пульс пациентов. Широкие двери реанимационного отделения с грохотом распахнулись и тут же закрылись перед носом Какаши, Итачи и Ямато, оставив мужчин за толстым разделительным стеклом.       Лия действовала как отлаженный механизм — чётко и хладнокровно. В её сознании до исступления громко звучал родной голос наставницы: «Руки, милая, — это всё, что есть у медика. Потеряешь контроль над эмоциями — потеряешь десятки жизней». Эти слова удерживали её на плаву. Иронично не так ли?       Но стоило ей срезать кунаями одежду с мальчиков, как движения Сарутоби оборвались. На плече Саске отчетливо чернели три зуба проклятой метки.       Лия судорожно сглотнула, чувствуя, как внутри всё заледенело.       «Чёрт, — мысленно прошипела она, прекрасно зная, как эта скверна пожирает сосуд изнутри. — Он же совсем ребёнок… Орочимару, в какое чудовище ты превратился? Зачем тебе этот мальчик?»       В памяти мгновенно, как в кривом зеркале, вспыхнули похороны Наваки — та же удушающая беспомощность от потери. Зрачки куноичи расширились. Она с силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы вернуть самообладание.       «Я обещала тогда… Обещала, что спасу тебя и тех, кто тебе дорог. Я сдержу слово, Каори».       Лия перевернула ладони тыльной стороной вверх. В ту же секунду её кожа на пальцах начала стремительно порываться мелкой, сероватой чешуёй, она влила в себя природную энергию:       На ладонях куноичи проступили угольно-чёрные фуин-символы, а сами кисти теперь пугающе напоминали лапы рептилии. Лия шагнула к операционному столу.       — Сейчас будет больно, Саске. Потерпи.       Она с силой опустила изменённую ладонь прямо на проклятую метку. Кожа под её пальцами мгновенно раскалилась, послышалось шипение прижигаемой плоти. Лия вонзила когти в плечо мальчика, насильно вливая в его каналы природную энергию, смешанную с её собственной чакрой. Рисунок оригинальной печати Орочимару дрогнул и поплыл, вступая в яростное противоборство с чужеродным фуин.       У Лии резко подкосились ноги. Закрыв глаза от дикой боли, куноичи свободной рукой мёртвой хваткой вцепилась в край металлического стола. Энергия лилась из неё сплошным потоком, насильно перестраивая структуру проклятой метки, свивая вокруг неё дополнительное изолирующее кольцо из символов.       Спустя, кажется, вечность Лия распахнула глаза, и чакра разом иссякла. Рука мгновенно приняла прежний человеческий вид, но тело окончательно сдало. Без сил Сарутоби рухнула назад.       Однако её голова не успела коснуться холодной плитки пола — её подхватили надёжные, тёплые руки Какаши, который вместе с Итачи ворвался в палату в ту же секунду, как барьер запечатывания пал. Следом в реанимацию быстро зашёл Тензо в сопровождении Шизуне, которая только-только закончила другую сложную операцию.       Оценив обстановку, Шизуне строго посмотрела на мужчин:       — Уложите Сарутоби-сан на соседнюю кушетку. И немедленно все на выход, вы здесь только мешаете!       Трое бывших напарников спорить не стали. Они осторожно перенесли истощённую девушку на топчан и молча вышли из палаты, вновь оказавшись за толстым, звуконепроницаемым стеклом реанимации.