Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Прошел почти месяц. Шиноби Листа уже в который раз прочесывали пограничные зоны Страны Огня, но масштабные поиски Орочимару не приносили результатов. Нулевой зацепки. Складывалось стойкое ощущение, что беглому саннину кто-то активно помогает — кто-то изнутри, имеющий беспрепятственный доступ к засекреченным архивам. Всё это время Иноичи и Ибики без вылазок проводили допросы, пропуская через ментальные техники каждого оперативника Анбу и Корня. Данзо поначалу предсказуемо встал в позу, но старейшинам совместными усилиями удалось убедить его уступить.       Итачи и Шисуи как раз возвращались с очередной пустой миссии. Все мысли Итачи занимал младший брат. Саске пришел в себя только через неделю после нападения и сразу же возобновил изнуряющие тренировки с Какаши. И вот, три недели пролетели незаметно — на носу был финальный этап, важнейшее событие для пяти Великих Селений.       Едва переступив дозорные ворота Конохи, Учиха наткнулся взглядом на праздничные транспаранты: «Заключительный этап экзамена на чунин. Юные шиноби докажут свое превосходство среди лучших из лучших». Громкие лозунги не вызывали в душе ничего, кроме глухого отторжения, а хроническая бессонница лишь сильнее усугубляла и без того изможденный вид. Он неотрывно думал о грядущем задании — страшном грузе, который ему предстояло разделить с человеком, которого он искренне считал братом.       Итачи перевел взгляд на Шисуи. Тот как раз заканчивал заполнять бумаги на посту дежурного, подтверждая их прибытие в деревню.       — Сегодня как раз финал. Мы вовремя, всё идет строго по плану, — негромко, но предельно серьезно произнес Шисуи, убирая свернутые бланки в походную сумку.       Оба прекрасно понимали, на что идут. Понимали, что обратной дороги у них не будет. Позже, шагая по оживленным улицам к назначенному пункту сбора, где им предстояло занять позиции в качестве «оцепления Анбу» и откуда они затем должны были бесшумно исчезнуть, двое Учих молча слушали приказы капитанов. Вокруг всё кипело. Многоголосый гул толпы заполнял трибуны центральной арены, где вскоре должны были столкнуться будущие чунины.       На мероприятие съехались высокопоставленные чиновники и даймё, предвкушая зрелище и строя свои политические прогнозы.       Итачи прикрыл глаза, пытаясь отгородиться от нарастающего шума. К нему вплотную подошел Шисуи, только что переговоривший с одним из доверенных людей Данзо, чьи отряды уже заняли позиции за ложей Каге.       — Мне передали, что Джирайи и Цунаде на арене не будет. Они якобы вышли на след Орочимару за пределами деревни, так что путаться под ногами нам никто не станет, — голос Шисуи прозвучал пугающе холодно. — Всю Военную Полицию Конохи Хокаге личным распоряжением перебросил на восточное укрепление. Весь клан сейчас там, на своей территории. Третий объяснил это тем, что в случае непредвиденных обстоятельств полиция сможет оперативно эвакуировать мирных жителей, а уже потом примкнуть к основным силам Анбу и Корня, которые рассредоточены по ключевым точкам.       Шисуи сделал короткую паузу, глубоко, с трудом втягивая воздух в легкие.       — Как только солнце начнет садиться, мы выступаем. Нужно успеть до официального закрытия экзамена. Так на улицах будет меньше гражданских, а все подозрения автоматически падут на Орочимару.       Конечный план был озвучен. Шисуи замолчал, и этот тяжелый, невидимый вакуум между напарниками лишь сильнее подчеркивал окружающий праздничный хаос.       — Шисуи, — хрипло позвал Итачи, разворачиваясь лицом к чаше стадиона. — Я хочу увидеть Саске в последний раз. Это не займет много времени, я успею до начала первого боя.       Ощутив спиной молчаливый, понимающий кивок друга, Итачи мгновенно растворился в технике телесного мерцания.       Арена стадиона гудела, до начала финальных поединков оставались считанные минуты. Итачи незамеченным скользнул в общую комнату участников, но Саске там не оказалось — в углу о чём-то взволнованно переговаривались Наруто и Сакура, а рядом с ними бурно жестикулировал Майто Гай.       Учиха снова растворился в воздухе, переместившись по следу чакры. Шуншин вынес его на высокий горный выступ за чертой Конохи. Ещё на подлёте Итачи услышал рваное, тяжёлое дыхание брата, и его губы тронула болезненная, едва заметная улыбка. С тех пор как Орочимару напал на Саске, они толком не виделись — не считая одного короткого телефонного звонка недели две назад.       — Саске, ты должен держать эмоции под замком и высвобождать их только в технике. Твоя чакра — это прямое отражение того, что ты чувствуешь. Научишься контролировать разум — подчинишь и тело, — наставлял Какаши, стоя за спиной ученика.       Мальчик тяжело дышал, упершись ладонями в колени. Перед ним лежал надколотый, наполовину обугленный валун, а по предплечьям генина всё ещё змеились затухающие бело-голубые искры Райтона. Хатаке давно заметил присутствие Итачи, но не подал вида, продолжая ровным голосом:       — А теперь переведи дух. Нам пора возвращаться на арену.       Саске, тренировавшийся последний месяц до кровавого пота и износа, упрямо вскинул подбородок. В его мыслях была только победа. Он должен выиграть этот экзамен, должен доказать свою силу брату.       — Какаши-сенсей, я готов, — твёрдо бросил он.       Выпрямившись, генин медленно обернулся к наставнику и ошеломлённо застыл. Прямо перед ним стоял старший брат.       — Здравствуй, Саске, — тихо произнёс Итачи.       Бледные губы джонина тронула мягкая улыбка. Саске не раздумывал ни секунды — наплевав на всю свою напускную гордость, он рванулся вперёд и крепко, до хруста вжал пальцы в куртку брата.       — Брат… ты вернулся! А я думал… думал, ты не успеешь к финалу, — выпалил он, озвучивая свой самый потаённый страх.       Вместо ответа Итачи привычным, до боли знакомым жестом приставил два пальца к его лбу и мягко щелкнул. Саске поднял глаза. Только сейчас, вблизи, он разглядел, насколько Итачи истощён: кожа отливала нездоровой белизной, под глазами залегли глубокие тени, а тело казалось жестким и задеревеневшим от непрерывных миссий. Мальчик не стал ничего говорить — он слишком хорошо понимал, что такое долг шиноби.       — Я не мог не прийти, Саске, — негромко ответил старший Учиха. — Я ведь обещал.       В ответ генин улыбнулся — так чисто и искренне, что Итачи показалось, будто этот момент задержится в его памяти навечно. Последний проблеск детства на лице брата, который уже завтра переступит черту взросления.       Из мыслей Итачи вырвал нерешительный голос Саске:       — Брат, а Каори… её не будет на трибунах? Она уже месяц не отвечает на послания. Будто просто исчезла… снова.       Последние слова дались мальчику с трудом, в голосе прорезался страх. Он панически боялся, что наставница бросила его. Итачи поспешил перебить его, пока Саске не накрутил себя ещё сильнее. Напустив на себя фальшивую уверенность и убрав из голоса малейшие колебания, он произнёс:       — Нет, Саске. Она сейчас на очень важном задании, далеко отсюда. Но она обязательно вернётся со дня на день, и вы встретитесь.       — Но почему только мы? — Саске требовательно заглянул в тёмные глаза брата, уверенный, что поймал того на ошибке. — Ведь ты тоже будешь с нами, верно?       — Да… — Итачи с трудом удержал маску спокойствия, хотя внутри всё сжалось от тупой, невыносимой боли. Каждое слово давалось с трудом, оседая в груди тяжёлым свинцом. — Мы точно скоро увидимся. Обязательно проведём целый день вместе. Сходим, куда ты захочешь, поедим мороженого…       — Саске, — негромко перебил их Какаши, демонстративно листая свою книжку и делая вид, что полностью поглощён чтением. — Если мы не хотим дисквалификации, нам действительно пора идти.       Хатаке спрятал книгу в карман жилета и кивнул в сторону деревни, чьи кварталы виднелись в паре километров внизу. Генин согласно кивнул и напоследок обернулся к старшему брату:       — Я буду ждать тебя на трибунах, брат! Смотри внимательно!       Развернувшись, мальчик припустил вслед за сенсеем вниз по склону. Итачи остался стоять на скалистом выступе один. Он неподвижно смотрел в спину уходящему Саске — самому дорогому человеку в его обречённом мире, чувствуя, как сердце буквально разрывается на части.       — Прощай, Саске.       Едва слышно проговорив это, джонин исчез. Пользуясь оставшимися минутами передышки, он переместился в знакомый квартал пятиэтажных домов. Здесь, на окраине, улицы казались вымершими — все жители давно ушли к центру Конохи, поближе к арене стадиона. Без лишних глаз и ушей Учиха бесшумно скользнул в нужную квартиру через открытое настежь окно.       — Да… ты никогда их не закрываешь, — едва слышно прошептал Итачи.       Он мягко опустился на деревянный паркет в комнате Каори и подошёл к кровати. Не удержавшись, мужчина провёл ладонью по бежевому пледу. На секунду он замер, вдыхая едва уловимый, знакомый аромат, который до сих пор хранило просторное, залитое дневным светом помещение.       Бледные пальцы скользнули под плащ и достали плотный тёмный конверт. Итачи аккуратно спрятал его под покрывало девушки.       — Прошу, вникни в мои слова, Каори… И не делай глупостей, — тихо добавил он.       Джонин резко сжал пальцы в кулаки, в его глазах в последний раз закружился багровый рисунок шарингана, и в следующее мгновение он испарился, оставив комнату точно такой же пустой, какой она была до его прихода.

***

      Лия вовсю трудилась в развёрнутом у стадиона медицинском шатре, оказывая помощь первым пострадавшим, которых доставили с арены. Её пациентом оказался Неджи Хьюга — юный гений, чей поединок только что завершился.       — Каждый раз одно и то же. Снова дети ломают себе кости ради чужих амбиций, — вслух причитала Лия, бережно сращивая раздробленные фаланги мальчика с помощью медицинской чакры. — Почему нельзя иначе?..       Разговаривая сама с собой, она отчаянно пыталась заглушить нарастающую тревогу. В груди всё болезненно сжималось: интуиция подсказывала, что Коноху вот-вот захлестнёт катастрофа. Куноичи была на взводе. Любой шорох снаружи заставлял её вздрагивать. Наконец, когда со стороны окна раздался резкий скрежет, пальцы Лии дрогнули. Железная медицинская миска выскользнула из рук и с гулким, дребезжащим звоном покатилась по полу.       — Чёрт! — выругалась она, резко обернувшись на звук.       За окном, взмахнув крыльями, с подоконника сорвался испуганный белый голубь.       — Боже, Лия… Успокойся, это всего лишь птица, — она прижала левую ладонь к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Да что со мной не так?..       Скривившись, словно от фантомного удара под дых, куноичи глубоко вздохнула и нагнулась, чтобы поднять миску. В этот момент её зрачки мгновенно расширились, затопив лазурную радужку. Прямо за спиной она ощутила тяжёлую, чужеродную и удушливо знакомую чакру.       — Действительно, Лия. Что же с тобой такое? — раздался вкрадчивый, тихий мужской голос. Эту скользкую, вежливую интонацию она узнала бы из тысячи.       Куноичи развернулась единым слитным движением. В её пальцах уже были зажаты пять длинных стальных игл-сенбонов, пропитанных быстродействующим ядом. Без секундного колебания она швырнула их в незваного гостя. Однако мужчина в сером дорожном плаще лишь снисходительно улыбнулся. С едва уловимой глазу скоростью он взмахнул рукой, и все иглы со звоном отлетели в сторону, вонзившись в деревянную опору шатра.       — Очень медленно, Лия. Скорость ты так и не наработала, — с издёвкой произнёс он, плавно стягивая с головы глубокий капюшон и поправляя очки на переносице.       — Кабуто… — зло процедила сквозь зубы Сарутоби.       Она мгновенно сделала шаг вперёд, закрывая собой койку с бессознательным Неджи. В голове моментально сложился пазл.       — Значит, Орочимару тоже в деревне. Я права?       Якуши тихо, снисходительно рассмеялся:       — Я здесь по личному приказу Орочимару-сама. Мне нужен этот мальчик из клана Хьюга. И, вообще-то, я пришёл к тебе с весьма деловым предложением.       Отступник сделал мягкий шаг навстречу, но Лия тут же перехватила кунай, окутав лезвие тонкой кромкой чакры, и яростно огрызнулась:       — Назад! Клянусь, сделаешь ещё шаг — и я выпущу тебе кишки.       — Лия, ты мне не ровня. Никогда не была и никогда не будешь, — Кабуто покачал кошачьей головой. — Брось этот глупый фарс и просто выслушай меня.       — Я не собираюсь слушать ни тебя, ни твоего хозяина! — голос медика сорвался на крик.       Адреналин ударил в кровь, заставляя чакру внутри её каналов бурлить и пениться. Страх за беззащитного пациента перерос в чистую, отчаянную решимость.       — Я защищу его. И не смей недооценивать меня, Кабуто! — импульсивно выкрикнула она.       Якуши лишь разочарованно развёл руки в стороны:       — Ну, нет так нет. Хозяин барин.       Его губы расплылись в змеиной усмешке, и он мгновенно сорвался с места, превратившись в смазанную тень. Пространство палаты огласил резкий, оглушительный скрежет столкнувшихся кунаев. Лия попыталась вывернуть кисть, уходя от прямой физической стычки, и одновременно левой ногой с силой толкнула колесико медицинской кушетки, заставляя Неджи откатиться в дальний, безопасный угол шатра.       Но это движение полностью открыло её собственный корпус. Кабуто воспользовался секундной брешью мгновенно. Перехватив её руку, он нанёс сокрушительный удар коленом точно в солнечное сплетение куноичи, укрепив выпад яростным импульсом чакры.       — Дура. Как была дурой, так и осталась, — прошипел Якуши, сверху вниз глядя на распластанную на полу девушку.       От мощного удара Лию отбросило на три метра назад. Она тяжело рухнула на пол, шумно выхаркав кровь на холодную плитку. Ткани внутри горели огнём.       — Прямое попадание, Лия. Как медик медику скажу: у тебя внутреннее кровотечение и разрыв нескольких крупных сосудов, — хладнокровно констатировал Кабуто, делая шаг к её раненому пациенту.       Прижав левую ладонь к разорванному солнечному сплетению, Лия заставила зелёное свечение чакры вспыхнуть на пределе возможностей, на ходу сшивая сосуды и останавливая внутреннее кровотечение. Превозмогая дикую боль, она заставила себя выпрямить спину и подняться на ноги. Выплюнув на плитку кровь, куноичи резко выбросила вперед правую руку. Из её широкого рукава с глухим шипением вырвался клубок переплетенных гадюк, мгновенно опутавших тело Якуши с ног до головы.       — Не смей… недооценивать меня! — хрипло выдохнула Лия.       Но её триумф длился секунду. На глазах ошеломленной куноичи тело Кабуто потеряло форму и с влажным шлепком растеклось по полу лужей грязной воды.       «Водяной клон!» — обожгла мозг запоздалая догадка.       — Глупости, — раздался скользкий шепот у самого её уха.       В ту же секунду по её спине пришелся точечный удар. Кабуто пустил по нервным узлам Лии тонкий, концентрированный разряд Райтона, мгновенно парализовав всю двигательную систему.       — Чёрт… — Лия глухо застонала. Ноги подкосились, и она тяжело рухнула сначала на колени, а затем и всем корпусом на спину, беспомощно глядя на нависшего над ней предателя.       — Ох, Лия, Лия… — драматически зацокал языком Якуши, плавно присаживаясь рядом на корточки. — Ты так ничему и не научилась, глупышка.       Куноичи оскалила окровавленные зубы. Ярость вытеснила страх.       — Ты… отсюда живым не уйдёшь, — процедила она.       С трудом заставив двигаться кончики пальцев левой руки, Лия замерла и закрыла глаза. Нарушая все табу, она судорожно рванула из окружающего пространства сырую природную энергию. Кожа на её предплечье мгновенно огрубела, превращаясь в когтистую лапу рептилии. Лия с силой вонзила когти прямо в каменный пол, сливаясь с ним чакрой и насильно оживляя безжизненный камень.       — Сендзюцу: Техника неорганического оживления!       Каменные плиты пола вокруг Кабуто внезапно ожили, вздыбившись острыми клыками, и в мгновение ока сомкнулись вокруг него плотным, тяжелым коконом.       — Что за?! — искренне изумился Якуши, оказавшись зажатым в каменные тиски. Однако удивление быстро сменилось привычной ухмылкой. Сквозь щели в камне он разглядел, как чешуя начала бесконтрольно расползаться по шее Лии. — А-а… Ты так и не научилась балансировать сен-чакру. Смотри, не окаменей сама, несчастная.       В этот момент землю под госпиталем ощутимо тряхнуло — со стороны главной арены стадиона донёсся грохот мощного взрыва. Кабуто хмыкнул:       — Ну вот, началось.       Пока Лия на долю секунды отвлеклась на шум, Якуши пустил по всему телу высокочастотный импульс молнии. Электрический взрыв изнутри разнёс удерживавший его каменный кокон в щепки.       — Что там происходит?! — Лия попыталась приподняться.       — Там, Лия, приходит конец Конохе, — Кабуто неторопливо подошел к парализованной девушке и поправил очки. — Орочимару-сама просил тебя не убивать… Но, знаешь, я вполне могу списать твою смерть на несчастный случай во время штурма.       Он занёс над её горлом скальпель чакры, но договорить не успел. В миллиметре от его лица, с воем рассекая воздух, пролетел кастет-клинок, напитанный острой чакрой ветра. Играя на чистых рефлексах, Якуши едва успел выгнуть спину мостиком, уходя от лезвия, но в ту же секунду ему в корпус прилетел сокрушительный удар наотмашь.       Шатер медиков заполнили оперативники Анбу во главе с Асумой Сарутоби.       — Давайте, ребята! Эту змею брать живой! — проревел Асума, не теряя ни секунды.       Кабуто завертелся волчком, одновременно уворачиваясь от троих Анбу. Пользуясь численным преимуществом, Асума зажал отступника в угол и сделал молниеносный выпад. Клинок располосовал левое плечо Якуши, а следом Сарутоби нанёс жесткий удар ребром ладони в шею. Кабуто в последний момент успел уклониться. Зашипев от боли, он смазал раненое плечо большим пальцем правой руки, мгновенно перенёс кровь на татуировку призыва на левом запястье и растворился в клубах дыма, избежав смертельного добивающего удара.       — Чёрт с ним! Ребята, я сам его додавлю, возвращайтесь на арену! — скомандовал Асума. Развернувшись, спец-джонин подлетел к сестре и бережно поднял её на руки.       — Ты как, красавица? — в его суровых глазах читалась неподдельная тревога.       Лия облегченно выдохнула, чувствуя, как паралич начинает отступать.       — Уже возвращается чувствительность. Дай мне пять минут, и я буду на ногах, — она вцепилась в жилет брата. — Асума, спасибо… Но что, чёрт возьми, происходит в центре?       В этот момент с южной стороны Конохи грохнул ещё один глухой, раскатистый взрыв.       — Это в паре километров отсюда, — хмуро отозвался Асума. — Повсюду начался штурм. Когда охрана госпиталя перестала выходить на связь, я понял, что ты в опасности. Мой отряд был ближе всех. И, как видишь, не зря… Лия, нам нужно прорываться к ложе Хокаге. Уверен, раз Кабуто ошивался здесь, значит…       — Орочимару тоже тут, — перебила его Лия. Она зажмурилась, концентрируясь. — Да, я отчетливо чувствую его мерзкую чакру. Он на арене.       Девушка осторожно высвободилась из рук брата, давая понять, что может стоять самостоятельно.       — Я иду с тобой, Асума. И, пожалуйста, не спорь со мной.       К её удивлению, брат не стал тратить время на пререкания. Одобрительно кивнув, он указал клинком на выход. Оставив одного из бойцов Анбу охранять бессознательного Неджи Хьюгу, оба Сарутоби на предельной скорости бросились в сторону полыхающего центра деревни.