Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      С восточной стороны к деревне приближались трое шиноби. Перепрыгивая с ветки на ветку, все трое услышали взрыв в пару километров от них самих.       — Цунаде, нужно поспешить, — взволнованно проговорил Джирая, застыв со всеми на пару секунд, опешив от взрыва, — Орочимару уже там, я точно это знаю, ну же, — тряся за плечо саннина, которая рассматривала горящий центр города:       — Мы не успеем, — на взводе резонировала Каори, развернувшись к двоим путникам, с которыми они повстречались на границе со Страной Огня пару дней назад, — стена, — указывая пальцем на крепостную стену, — нужно проходить тут, — дав идею, которую поддержала старшая Сенджу, уводя глаза на толстую земляную стену.       — Джирая, сними барьер, а мы с Каори используем дотон и сделаем ход, — замолчав, — сейчас.       Все трое рванули к стене, как саннин остановился складывая печати, снимая, частично, барьер, дабы все проникли внутрь. Далее последовала стена, та была около двухсот метров в толщину, но тут Каори услышала взрыв, он был так близко, и резкое воспламенение чего-то неподалёку. Она не отвлекалась от работы, и через пару минут проход уже был готов. Трое шиноби попали в восточную часть селения, недалеко был пожар. Младшая Сенджу сделала шаг вперёд и активировала шаринган, всматриваясь вдаль.       — Клан Учиха… он горит, — будто не веря собственным глазам, — все здания… в огне, — со стороны квартала послышались громкие женские вопли и крики детей, но руку девушки остановила рука наставника.       — Нет, — сказала саннин, наблюдая за разворачивавшейся сценой, — Джирая, пусти её, мы справимся сами, — повернувшись к сестре, чётко молвив, — иди, — сглотнув, окончила речь Цунаде, кинув на неё обеспокоенный взгляд, — прошу, будь осторожна, — за долю секунды испарившись на пару с Джираей в шуншине.       Каори недолго взвешивая за и против, глянула в сторону горящих зданий, рванув туда. Пара минут ощущалась точно как час. Она уже стояла перед входом в квартал, устеленный трупами его жителей. Зрачки расширились, замечая кровавое побоище перед собой.       — Что… — прохрипела та, быстро пробегая по улицам квартала, выискивая хотя бы кого-то.       Через пару поворотов, куноичи услыхала странные звуки, следуя к их источнику, в секунду Каори оторопела, наблюдая перед собой свою мать с отрядами ниндзя клана Учиха, что сражались с двумя силуэтами в масках ласки и медведя, тут же осознав к своему ужасу, кто перед ней. Наблюдая, как двое мужчин хладнокровно перерезали глотки шиноби из отряда Кирин, Сенджу ничего не придумала лучше, как закричать:       — Итачи… — будто не веря только произнесённому имени, губы задрожали, когда он всё же откликнулся и посмотрел на неё, — это… это… ты, — пленённая развернувшейся картиной перед её глазами.       — Каори, какого чёрта ты тут делаешь?! Быстро убегай, немедленно! — грозно крикнула Кирин, выдувая столб огня на двоих противников, однако Шисуи перебил эту атаку стеной дотона и встряхнул за плечи рядом стоящего напарника.       — Какого чёрта ты делаешь, Итачи, — наблюдая глубокое потрясение друга и полное отсутствие реакции на его слова, решил резким ударом по лицу привести напарника в нормальное состояние, — очнись, хватит играть в любовь, хочешь её спасти? Хочешь? Значит придётся убить всех, — импульсивно вычитывал джонин Корня, кидая несколько взрывных печатей в место, где стоял отряд Кирин.       Итачи, отпрыгнув вместе с напарником, не в силах оторвать взгляда от жёлтых глаз девушки, что заливались слезами, но Шисуи вновь заорал на Учиху:       — Да приди в себя, на кону миллионы жизней, Итачи… ты переступил через мать и отца и через неё переступишь, — отбиваясь от сюрикенов летевших в них, не унимался джонин Корня.       Замечая, как Кирин, пустив разряд молнии по катане, используя шуншин, мигом оказалась возле Шисуи и полоснула по его телу, тот едва ли успел увернуться и отпрыгнуть, но женщина вновь сорвалась с места, нанося ряд точно выработанных в боях ударов по оппоненту.       — Каори, уходи, с этим сопляком я сама справлюсь, — твердо приказала Учиха, видя, как девушка медленно приближалась к ним, следом послышался голос Шисуи:       — Итачи, — громко окликнув друга, намекая на помощь.       В ответ на что, Итачи закрыл глаза полные пламени, испепелявшего его самого, и на стремительной скорости перерезал глотки троим шиноби из отряда Кирин. Едва ли развернувшись, медленно, будто идя на казнь самого себя, ресницы дрожали, а руки тряслись, крепко сжимая окроплённую кровью катану, ощутив быстрое перемещение в метрах трёх за своей спиной, Итачи резко распахнул глаза.       — Я никуда не уйду, — дребезжавшим от начальной стадии истерики голосом молвила Каори, прижавшись спиной к спине матери, достав катану из ножен.       — Знала, что ты меня не послушаешь, — смиренно выдала женщина, — я рада, что ты тут, они убили всех, остались только мы, — отрапортовала Учиха, описывая существующую картину без капли эмоционального надрыва в голосе, и Сенджу вздрогнула.       — А Саске, где он…?       — Его здесь и не было, — дала понять Кирин.       В этот самый момент, Шисуи смекнул, что если не избавиться от них, то всё это будет напрасно.       «Избавиться нужно от них двоих, ибо будут свидетели, и это дело станет международным скандалом, снова начнётся неразбериха и склоки между деревнями», — «Нет, я не могу этого допустить», — крепче сжимая катану, установив себе точку невозврата. Джонин Корня активировал мангёкё шаринган, посмотрев на своего напарника со словами:       — Когда-нибудь ты меня простишь, Итачи… Котоамацуками, — взяв под контроль сознание друга, тот в момент оцепенел, взглянув на приятеля. Шисуи лишал его собственной воли, но оставил рассудок не тронутым. Именно благодаря этому Итачи будет понимать происходящее, но контролировать своё тело и решения не сможет, — прости, — прошептал мужчина, — убить, — изменённым, ультимативным тоном приказал Шисуи, в секунду клинки Каори и Итачи скрестились.       Сенджу морально не была готова к нападению Учихи, но не физически, ибо, на реакции, она отразила удар:       — Не будь дурочкой, — едва шевеля губами, что давалось с трудом, джонину Анбу, перехватывая оружие напарницы, тормозя его своей катаной и следующим выбивая её точным ударом плеча в бок на пару метров в сторону, — беги, Каори, — однако к личному сожалению, он встретил лишь взгляд кроваво-алых глаз с тремя томое.       — Нет, я не дам тебе убить и её, она — моя мать! — рыча, ответила куноичи, складывая печати: — Мокутон: Подчинение стихии.       Из-под земли начали высвобождаться корни различных размеров, хватая и обвивая Учиху. Мгновение и он распался на стаю воронов. Материализовался в метрах десяти на север, выпуская несколько огненных драконьих голов в сторону оппонентки, как контратаку. Девушка, использовав подземные воды, создала дракона с помощью суйтона и направила на мужчину, что, передвигаясь на шуншине, моментально оказался позади напарницы, огибая траекторию её атаки. Между молодыми людьми было менее метра, и его присутствие подкосило ноги куноичи. По коже предательски поползли мурашки, проклятые пальцы онемели, но из вне донёсся голос Шисуи:       — Уничтожь её, не сдерживайся.       Получив приказ, Итачи пошатнулся, но лишь для того, что бы активировать мангёкё шаринган. В этот же момент Сенджу отпрыгнула в сторону и попыталась обвить корнями тело Учихи, и на этот раз вышло. Развернувшись в сторону к Кирин, рванув к ней. Мама создала столб огня, усиленный футоном, и направила волной на противника, Каори, управляя корнями, теперь постаралась обвить тело Шисуи.       — Сейчас, — шепотом утвердила Каори, выставив руку, сжимая корнями тело джонина Корня.       — Катон: огненная волна уничтожения, — выдув изо рта, по одному слову дочери, волну огня, поджигая корни, обвивающие тело предателя.       Но в этот самый момент Каори ощутила всплеск чакры, такой, что две куноичи Листа с трудом устояли на ногах. Ветви начали ломаться под натиском изнутри зелёной, и последовавшей за ней, красной чакры, затем начало формироваться нечто похожее на скелета по обеим сторонам от девушек.       — Они овладели вышей формой силы глаз, — в слух выдала Кирин, прижавшись к спине дочери своей спиной, поражённо наблюдая за противником перед ней.       — Мама, — срывающимся голосом прошептала Каори, — я знаю эту технику, — глаза поменяли узор, а кровь забегала по жилам, когда последние корни разорвались под руками двух скелетов, в центре которых стояли без единой царапины Итачи и Шисуи с изрядно сбившимся дыханием, а их одежда была обуглена от катона Кирин.       — С обладателем мокутона и ветераном войны шиноби сражаться не просто, — разобрал в слух ситуацию Учиха, кинув взгляд на Итачи, что будто марионетка ждал приказа, но в глазах джонина стояли слёзы, а взгляд был устремлён лишь на светловолосую куноичи, призвавшую жёлтое чудовище, защищая себя и свою мать.       — Беги, прошу, Каори, — умолял Итачи, пока внутри всё разлагалось от боли, что он причинил, причиняет и обязан будет причинять.       Тут послышался громкий вопль ребёнка, и все четыре пары глаз устремились на стоящего в метрах десяти младшего Учиху, никто не заметил его прихода, концентрируясь лишь на самом бое.       — Саске… — содрогающимся тоном прохрипела Сенджу, всматриваясь в силуэт мальчика.       — Итачи-и-и… что это…? брат, они мертвы…? — оторопело передвигая своими ногами, подходя к брату, не унимался кричать мальчик, — бра-а-ат… — переступая через тела мёртвых соклановцев, — бра-а-ат… кто это сделал…? — сиплым от крика голосом, что раздирал душу, Саске звал брата, подняв глаза, но, сделав пару шагов, остановился, увидевший человека, стоявшего по локоть в крови с пустым, болезненным взглядом, глаза его ни-сана отражали испепеляющую боль, но Саске не мог знать, что с каждым словом, срывающимся с его уст, душа Итачи надламывалась, осыпаясь кусок за куском.       — Саске…       Итачи тут же получил приказ уничтожить Каори и Кирин, а сам Шисуи направился в сторону младшего из клана Учиха. Мальчик замер на месте, стоя перед дорогой устеленной трупами.       — Брат… кто… — осознание врезалось в юную голову генина и тот припал коленями к земле, окружённый ещё свежими, истекавшими кровью людьми, — нет… брат, — слёзы полились по подбородку, в чёрных глазах застыла травмирующая картина.       Сенджу отчётливо видела, как Шисуи приближался к Саске, и сердце замерло. Мальчик лишь ревел, сквозь слёзы повторяя имя брата, словно мантру, а детское тельце онемело от шока вперемешку с ужасом, что пробрался под кожу и сковал каждую часть ребёнка. Слёзы потекли по щекам девушки, она не могла сделать выбор… но тут на плечо легла рука матери и к горлу подкатила тошнота, предчувствие чего-то ужасного.       — Иди, — безапелляционно молвила Учиха, зная, что сейчас их защищал лишь демонический покров чакры дочери, но Кирин твёрдо развернула к себе дочку: — Каори, послушай, иди, я справлюсь, — говоря откровенную ложь, но так, как умела лишь она и ей хотелось верить, верить в невозможное.       Заплаканную Сенджу разрывал выбор, защитить маму или остановить приближавшегося к мальчику Шисуи. Крик ребёнка застыл звоном в ушах куноичи.       — Я не спасла Наваки, — проговорила Кирин, и голос чуть ли не треснул при упоминании этого имени, — но тебя, и его, — намекая на младшего Учиху, — точно спасу, беги, я справлюсь, — вытирая дрожащими ладонями слёзы дочери, материнское сердце обливалось кровью, но вопреки своим чувствам её лицо оставалось спокойным, она уложила свою ладонь на её щёку и губы с тихим выдохом коснулись её виска, на секунду Кирин прижала дочь так крепко, как никогда себе не позволяла, прошептав:       — Беги! — резко толкнув куноичи в сторону, женщина взялась за две катаны, пустив по ним райтон чакру, встав в боевую позу, готовясь к атаке, смотря в упор на Итачи, так и не сводившего взгляда с них.       Каори сорвалась с места, начав концентрировать чакру в демонической лапе, швырнув рассенган в сторону зелёного демона Шисуи. Он уже занёс огромный меч над хрупкой, по сравнению с размером демона, головой Саске, как рассенган точно попал в демона и откинул его на метров тринадцать в сторону. Суссано Шисуи упало на дом, своим весом разрушив строение, но Шисуи удар даже не зацепил. Куноичи уже оказалась подле Саске и притянула мальчика к себе, свалившись на колени.       — Я тут, — сдерживая слёзы пролепетала Сенджу как можно тише и ласковее, вопреки всему слыша хриплый голосок:       — Брат... брат...       Наперекор ужасу, она повернула голову, увидев как Кирин уворачивается от ударов красного суссано. Тут рядом с женщиной появился и Шисуи, сердце замерло, когда демонический покров обоих Учих исчез, а прямо перед Кирин очутился Итачи с катаной в руках, и женщина, отвлёкшись на удар Шисуи, перебивая его двумя скрещенными клинками, пропустила один, но точный удар в грудь позади стоящего противника. Итачи пробил катаной сердце Кирин насквозь, крепко держа вогнанную рукоять в тёплое тело, со стороны входа послышался душераздирающий женский крик:       — Ма-а-а-а-м-а-а-а… — завопила куноичи, хватаясь обеими руками за грудь, закрывая глаза, желая выжечь их, в надежде стереть то, что видела, но из груди рвались лишь протяжные вопли, — ма-а-а-а-м-а-а-а-а… — слёзы потекли без остановки, а алые глаза Сенджу лишь вглядывались в побелевшее лицо матери и последние громкие слова гордой женщины, последней из клана Учиха:       — Я люблю тебя, Каори, — с улыбкой на лице, Кирин откинула голову назад, улыбнувшись звёздным небеса, вглядываясь чёрными, как обсидиан, глазами в драгоценное небо, — здравствуй, Сетору, — в одночасье рухнув на чёрную землю без чувств, но с улыбкой на лице.       Сенджу, выпучив глаза и потеряв дыхание, наблюдала, как её любимый человек лишил жизни её родную мать, частицу её самой, и что-то внутри треснуло. Голова пошла кругом. Приближавшиеся силуэты двоих Учих уже потеряли смысл, начали размываться, а сознание не в силах пережить эту убивающую боль, испепеляющую внутри всё, превразая в пустоту. И сквозь уходящее сознание, куноичи вновь услыхала хрипящий, уже надломленный голосок мальчика, лежавшего у неё на коленях, будто израненный котёнок пытавшегося докричаться до своего брата. Маленькое тельце скорчившись, подрагивало, а пальчики впились в штаны куноичи, пытаясь найти опору, которую они оба сегодня потеряли, и в эту же секунду Каори поняла:       — Я не могу позволить им забрать и тебя. Нет. Хватит… — видя идущих к ним двоих мужчин, лица которых не выражали ничего, лишь лёд.       — Зачем? — подрагивающим голосом вопросила заплаканная Сенджу, всматриваясь в некогда родные черты лица любимого ею человека, который уничтожил её саму.       Девушка крепко держала ребёнка рядом, и вдруг послышался доселе немой голос Шисуи:       — Убей её, — нервно сглатывая, импульсивно выдал джонин Корня, повстречав встречный взгляд Итачи, на который он не ответил и лишь увёл взгляд в сторону, отшатываясь, словно пьяный, на пару шагов назад, — я буду ждать тебя у выхода из деревни, — досказав это, мужчина исчез.       На заднем фоне искрились взрывы и слышались крики людей, где-то вдалеке. Здесь же была немая тишина, а вокруг лежали трупы, и лишь сиплый голосок Саске, что так и звал брата. Взгляд двух сторон, ледяных, но бушующих как пламя самого Ада и сокрушённых золотых глаз, бой которых уже подходил к концу.       — Беги, молю, — произнёс он, едва двигая пересохшими дрожащими губами, и слова походили больше на вопль отчаянья, ведь Итачи знал — она не в силах двинуться с места.       Занося катану, перед сидящей на коленях беззащитной девушкой. Сил не было руки поднять, только удерживать младшего Учиху у себя на коленях, чувствовать как громко мечется его сердечко в груди.       Она смотрела как по его катане стекала ещё свежая кровь её матери, капая на выжженную землю, почерневшую от крови трупов хаотично лежавших на ней.       — Остановись… — красными от слёз глазами взмолилась она, наблюдая, как руки мужчины задрожали, а глаза упали на полубессознательного Саске, мальчик как в бреду повторял имя брата.       — Прости… я... не могу, — с трудом проговорив, он будто разорвал внутри себя что-то живое, почти захлебнулся собственным голосом. Всё внутри требовало бежать, но тело, предав, послушно делало то, что приказывал разум.       Он крепче сжал катану, уже занесённую для удара по двум жертвам, закрывая чёрные глаза, как тёмные ресницы затопили солёные слёзы, скатившиеся по острому подбородку вниз, и рукоять соскользнула с плотно сжатых ладоней Учихи, со звоном упав посередине, разделяя их. Каори непонимающе взглянула на напарника. В свою очередь Учиха рвано вздохнув, понял — влияние Шисуи исчезло, как только напарник отошёл, контроль его техники, ограниченной расстоянием, спал, освободив подсознание Итачи, но что-либо изменить было возможным и, посмотрев на обоих дорогих ему людей, джонин отшатнулся, будто ему выбили душу.       — Прошу, береги его, — развернувшись к ним спиной.       — Итачи… — до него дошёл хриплый истощённый женский голос, он смёл бы всю отчаянность и повел бы его прямо сейчас на эшафот, но Итачи собрал остатки сил и не повернулся, исчезнув. Теперь у него нет другого пути, но прежде стоит спросить с одного человека, которого и след простыл…