Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Вокруг царил кромешный ад. Жители Конохи в панике кричали, пытаясь отыскать дорогу к убежищам в удушливом дыму. Но Лия, вопреки инстинкту самосохранения, упрямо прорывалась в самое пекло. Она на пределе сил бежала к центральной трибуне арены, когда чья-то жесткая ладонь намертво перехватила её за плечо.       — Ты что здесь творишь?! — чересчур эмоционально для себя рявкнул Какаши, резко разворачивая девушку.       Его единственный открытый глаз взволнованно метнулся к Асуме, который тяжело дыша вырос за спиной куноичи. Сарутоби-старший лишь бессильно развел руками:       — Какаши, она бы всё равно не осталась сидеть в тылу. Ты же сам её знаешь.       — Я буду помогать раненым, Какаши! — Лия перехватила пальцами его запястье, заглядывая в лицо джонину. — Там, на крыше, мой отец! Я должна быть близко, слышишь? Прошу тебя…       В тоне Сарутоби прорезались стальные нотки, не принимающие никаких приказов или возражений. Заметив секундное колебание Хатаке, она поспешно добавила:       — Я обещаю, что буду предельно осторожна.       Какаши тяжело вздохнул, медленно разжимая пальцы:       — Помни, Лия: квалифицированных медиков у нас сейчас на пересчет, не подставься.       — Теперь на одного медика больше. Как и на одного саннина, — отчеканил внезапно раздавшийся уверенный женский голос.       Известив о своем прибытии, Цунаде стремительно подошла к мужчинам. Какаши тут же окончательно отпустил предплечье Лии и вытянулся по струнке.       — Докладывай обстановку. Живо, — скомандовала саннин.       — На южном направлении прорвались шиноби Суны, — четко, без лишних слов начал рапортовать Хатаке. — Они пошли на предательство и действуют в сговоре с шинобм со Страны Звука. Сам Орочимару сейчас на центральной арене, заблокировал Третьего.       Какаши указал рукой в сторону крыши резиденции, над которой зловеще возвышался массивный фиолетовый барьер Четырех Фиолетовых Огней, уходящий на десятки метров в небо.       Вдруг воздух содрогнулся от чудовищного, звериного рёва, от которого заложило уши. На этот звук одновременно обернулись оба прибывших саннина, Какаши и замерший рядом с ним Тензо.       — Это еще что за чертовщина? — нахмурился Джирайя, устремив тяжелый взгляд на южную окраину деревни, где над лесом поднимались клубы пыли.       — Это Однохвостый Шукаку, — прямолинейно и мрачно констатировал Хатаке. — Демон вырвался. Там сейчас помощь нужна больше, чем где бы то ни было. Кроме того, на северной стороне бесчинствуют гигантские змеи, призванные Орочимару. Их передвижения координирует его правая рука, Кабуто Якуши.       Выдав точные тактические данные, джонин на секунду замялся, бросив взгляд вглубь поселения: — А вот о восточном направлении пока ничего неизвестно. Связи нет. Но, думаю, клан Учиха на своей территории справится сам, они сильны.       — Да, туда чуть раньше выдвинулась Каори, — подтвердил Джирайя, стараясь подбодрить остальных. — Если возникнут проблемы, она подстрахует. Думаю, скоро Учихи зачистят свой сектор и придут к нам на выручку в качестве подкрепления. А пока — я беру на себя юг. Цунаде, ты со мной?       Медик-саннин коротко и решительно кивнула в ответ.       ёКакаши быстро переглянулся с Ямато, на ходу перехватывая кунай:       — Мы с Тензо займемся тварями Орочимару и зажмем Кабуто. Как только закончим на севере, сразу выдвинемся к вам.       Получив пошаговые инструкции и утвердив план действий, оба джонина Корня и Анбу мгновенно сорвались с места.

***

      Группа элитных джонинов уже плотным кольцом окружила зловещую фиолетовую коробку. Асума лихорадочно разрабатывал план по проникновению внутрь, но барьер Четырех Фиолетовых Огней не прощал ошибок. По последним, едва успевшим поступить сведениям от наблюдателей АНБУ, Орочимару зашел слишком далеко: использовав запретную технику нечестивого воскрешения Эдо Тенсей, он призвал из чистого мира души Первого и Второго Хокаге. Почти сразу после этого весь обзор для внешнего мира закрыл внезапно разросшийся вековой лес — чудовищная по своей мощи техника Мокутона Хаширамы Сенджу. На ходу перебрасываясь короткими фразами с Шикаку Нара, Асума пытался просчитать хоть какую-то брешь в этой идеальной ловушке. Каждая секунда промедления могла стоить его отцу и главе селения жизни.       В паре сотен метров от них Лия Сарутоби координировала работу полевого госпиталя. Она помогала ирьенинам укладывать тяжелораненых на носилки, накладывала жгуты, обрабатывала рваные раны и распределяла потоки пострадавших. Всю Коноху заволокло удушливым, едким смогом от непрекращающихся взрывов, а барабанные перепонки резали истошные крики раненых горожан.       Лия то и дело бросала полные отчаяния взгляды на фиолетовые стены барьера. Там, внутри этого ада, заперты ее отец и ее учитель. Но пробиться туда нечего было и думать — джонины оцепления жестко оттесняли медиков назад. Разум трезво подсказывал: прямо сейчас она ничем не сможет помочь в бою сильнейших, а путаться под ногами и мешать остальным девушка не хотела. Оставалось лишь глушить личную боль работой.       «Чем больше жизней я спасу здесь, тем меньше разбитых семей я повстречаю потом на кладбище. Тем меньше детей останутся сиротами», — как мантру повторяла про себя Лия, пытаясь удержать ускользающий самоконтроль и не наплевать на прямой приказ брата.       Она как раз помогала выводить испуганных детей из зоны обстрела, когда воздух содрогнулся от очередного глухого удара, а с неба хлопьями посыпался мелкий песок. Лия подняла голову, разглядывая серые песчинки на своих ладонях. Развернувшись на юг, она обомлела: прямо над массивными черепичными крышами зданий возвышался исполинский песчаный силуэт Однохвостого. Но Коноха еще боролась — рядом с демоном в клубах пара выросли колоссальных размеров Гамабунта и Кацую.       Лия перевела взгляд в противоположную сторону, откуда доносился грохот разрушений, и затылком почувствовала, как Асума полностью поглощен тактическими схемами Шикаку. Ей никто не поможет. Девушка посмотрела на свои дрожащие, испачканные в чужой крови ладони и упрямо сжала губы.       «Я должна вмешаться., я обязана помочь. Орочимару-сама… ты ведь выслушаешь меня, правда?» — лелея эту безумную, отчаянную надежду, куноичи сложила незаметный знак. Использовав продвинутую технику трансформации, которой ее когда-то обучил сам наставник, она обратилась в гибкую темную змею и бесшумно, скользя между обломками, устремилась к барьеру.       Никто вокруг не заметил этого перемещения. Никто, кроме темного силуэта, затаившегося на приличном расстоянии на одной из полуразрушенных крыш. Человек в длинном черном плаще с вышитыми алыми облаками сидел на корточках, слегка отклонившись корпусом назад и уперевшись ладонями в шифер. На его лице была маска с единственной спиральной прорезью, в глубине которой тускло, но зловеще тлел багровый шаринган.       — Ха-ха-ха-ха-ха! — мысленно зашёлся в дурашливом, писклявом хохоте Тоби. — Вот умора, а? Сами себя уничтожают! Уи-и-и-и! Глупые, глупые, никчемные людишки!       В ту же секунду в его сознании раздался другой голос — глубокий, старый, пропитанный самим понятием слово «опыт» и леденящим высокомерием: — Кончай разыгрывать этот дешевый театр. Этот хаос может стать именно тем шансом, который нам нужен.       Вслед за ним эхом отозвался третий голос — истинный, принадлежащий взрослому мужчине, полностью лишенный детской инфантильности, сухой и расчетливый:       — Возможно. Проверим.       В немом, абсолютном молчании парень в маске легко соскользнул с крыши дома. Силуэт Акацуки растворился в воздухе, словно затянутый в невидимую пространственную воронку, так и не коснувшись земли.       В это время Лия уже замерла у самого подножия барьера. Едва вернув себе человеческий облик, она полностью скрыла свою чакру от сенсоров оцепления и рванулась вперед. Пытаясь достучаться, она прижала ладони прямо к фиолетовой стене — барьер тут же отозвался волной яростной, чистой энергии, мгновенно и глубоко обуглив кожу на ее руках. Девушка сдержала крик боли.       — Орочимару… Я знаю, знаю, что ты чувствуешь меня! — закрыв глаза, Лия сосредоточилась, пытаясь направить тонкий импульс чакры сквозь преграду и установить ментальную связь. — Услышь меня, умоляю!       Но ответом ей была лишь звенящая пустота, барьер блокировал любые сигналы. — Пожалуйста, Орочимару!.. — взмолилась она.       Вдруг колоссальные деревья Мокутона внутри барьера начали стремительно увядать и растворяться, превращаясь в труху. Лия резко распахнула глаза, чтобы рассмотреть происходящее за полупрозрачной фиолетовой пеленой, и внутри у нее все оборвалось.       Третий Хокаге едва стоял на ногах. Его одежда была изорвана, дыхание хриплым, а из уголков губ струилась кровь. Орочимару стоял всего в паре метров от него.       «Что это… Что происходит?!» — медик пошатнулась, словно от прямого удара в голову.       Толстые стены барьера не пропускали ни единого звука, превращая смертельную схватку в жуткое немое кино. Орочимару прекрасно знал, что его ученица стоит прямо там, за барьером, и это его бесило. Саннина яростно злило то, что она оказалась здесь именно сейчас, подставляясь под удар. Но у него самого возникла проблема куда серьезнее: Орочимару никак не мог понять, какую именно суицидальную технику применил этот дряхлый старик, чтобы намертво запечатать души Первого и Второго. Появление Лии путало ему все карты.       Куноичи в глухом отчаянии продолжала колотить обгоревшими ладонями по гудящей фиолетовой стене, не обращая внимания на паленую кожу.       — Орочимару, прошу, услышь! Отец!.. Перестаньте!       Сердце бешено колотилось в грудной клетке, разгоняя по жилам ледяную кровь. Глаза Лии неотрывно следили за тем, как за спиной Третьего Хокаге медленно соткался призрачный, ужасающий силуэт Бога Смерти с клинком в зубах.       И в эту секунду на нее лавиной накатило абсолютное, удушающее осознание собственного ничтожества. Внутренний голос, холодный и безжалостный, властно скомандовал:       «Остановись. Ты ничего не исправишь».       Медик механически замерла. Руки бессильно упали вдоль тела. По щекам, смывая копоть и грязь потекли горячие слезы. Начинающаяся истерика мгновенно перегорела, оставив после себя лишь глухой, каменный ступор. Только губы куноичи мелко, судорожно дрожали. Она оказалась лишь безвольным зрителем на чужой казни — немым, глухим и абсолютно беспомощным перед лицом надвигающейся катастрофы.       Хирузен Сарутоби знал: призвав Бога Смерти, он подписал себе смертный приговор. Его конец был предрешен, но древний старик шел на это осознанно — ради Конохи, ради выживших, ради своей семьи. Он бросил на Орочимару последний, тяжелый взгляд:       — Сейчас мы всё закончим.       К изумлению саннина и застывшей за барьером Лии, Третий Хокаге широко развел руки в стороны. В ту же секунду невидимая, чужеродная сила призрачных рук Шинигами мертвой хваткой вцепилась в Орочимару, неумолимо вытягивая душу из его тела.       Секундная вспышка паники — и в руке змеиного саннина материализовался клинок Кусанаги. Орочимару с силой вонзил меч в грудь старика.       За барьером из сухих девичьих губ вырвался короткий, задушенный выдох. Глаза куноичи мгновенно стали стеклянными, колени подогнулись, а в груди словно пробили огромную сквозную дыру. Абсолютная, парализующая беспомощность стала единственным осязаемым чувством, стремительно перерастая в глухое отчаяние. Лия уставилась мертвым, невидящим взглядом в глаза человеку, который только что на её глазах стал убийцей её родного отца.       «Зачем?..» — одна-единственная, беззвучная ментальная фраза беспомощно проскользнула в её затухающем сознании.       Веки старика Хирузена начали медленно опускаться. На его изрезанном морщинами лице проступила едва заметная, умиротворенная улыбка. Он уходил, так и не узнав, что дочь была всего в нескольких шагах от него. Губы Хокаге дрогнули, и его тело, словно в замедленной съемке, рухнуло к ногам змея. У самого Орочимару в этот же миг руки почернели до самых локтей — Шинигами забрал часть его души.       Застыв в немом, разрывающем грудную клетку крике, Лия смотрела на падение отца, беспрестанно повторяя губами одно и то же: «Зачем… за что?..»       Не закрывая глаз, она рухнула коленями на жесткий шифер, и весь мир вокруг нее погрузился в тишину. По ее подбородку, смывая грязь, текли крупные соленые слезы, а сознание, словно расплывчатые кадры старого кино, хаотично прокручивало обрывки воспоминаний из далекого детства. Боль внутри нарастала с такой силой, что сердце, казалось, вот-вот сорвется и навсегда замерет. Человек не может выдержать столько боли.       Внезапно её тело пронзила острая бол, из горла медика вырвался короткий гортанный хрип. Мокрые от слез зрачки испуганно сверкнули, а на груди, прямо поверх форменного жилета, стремительно расплылось алое пятно, будто кто-то плеснул густой, насыщенной краской.       В ту же секунду вся душевная мука начала стремительно отступать, растворяясь в спасительном онемении, а веки налились тяжелым, непреодолимым свинцом. Измученная душа наконец обретала тот самый покой, на который Лия только и уповала в последние минуты.       Позади Сарутоби, соткавшись из ниоткуда, стоял мужчина в маске. Его ладонь в черной кожаной перчатке уверенно сжимала рукоять катаны, лезвие которой насквозь прошило сердце ирьенина. Лия закрыла глаза и безвольно повалилась на крышу. Душа будто обретала покой, на который она только и уповала.       Орочимару остолбенел. Видя, как веки его ученицы закрываются навсегда, он потерял всякий контроль над собой:       — Нет!.. — чересчур громко, неестественно для себя выкрикнул саннин.       Он не ожидал появления постороннего, не планировал этой нелепой жертвы и не собирался мириться с такой реальностью. — Всё не так должно было произойти! Лия!.. — ковыляющими, пьяными движениями из-за отнявшихся рук он подскочил к внутренней границе барьера и истошно заорал: — Снимите этот чертов барьер!!!       Четверка Звука в испуге переглянулась, колеблясь. А снаружи, вокруг барьера, уже стягивались десятки элитных шиноби Конохи. Саннин тяжело опустился на колени у самого края, глядя сквозь фиолетовую пелену на девушку, чья кровь уже струилась по черепице ровным багровым ручьем.       — Я уничтожу тебя… Струру в порошок… — поклялся сам себе мужчина.       Он слышал, но отказывался верить, искренне, безумно не верил, что ее сердце остановилось. В мозгу саннина будто закоротило какие-то важные шестеренки, реальность потеряла всякую осязаемость.       Мужчина в маске остался абсолютно равнодушен к ярости Орочимару. Он лишь слегка наклонил голову набок, словно безразлично рассматривал очередную безликую жертву в своем длинном списке. Коротким, брезгливым движением правой ноги он слегка пнул безжизненное тело куноичи и хладнокровно заключил:       — Мертва.       В то же мгновение пространство вокруг него исказилось спиральной воронкой, и незнакомец исчез, будто его здесь никогда и не было.       Глаза Орочимару налились безумным гневом, а изувеченная душа переполнилась ядовитой болью. От легкого толчка тело Лии покачнулось и начало медленно скатываться по скользкому шиферу вниз.       — Нет, нет, стоять! — истошно запротестовал мужчина.       К своему неописуемому ужасу он наблюдал, как тело его ученицы безвольно скользит к краю и падает с крыши резиденции вниз, словно сломанная кукла. — Снимите барьер! — уже с явными истерическими нотками, сорвавшись на визг, потребовал он. — Снимите! Живо!       Шатаясь и тяжело дыша, он поднялся. Все его тело крупно дрожало, ноги едва удерживали равновесие: — Я должен её забрать… Она будет жить, я заставлю ее жить! Слышите?! Будет! — как полоумный, брызжа слюной, твердил змей. — Снимите-е-е!       В который раз Четверка Звука проигнорировала приказ своего господина, трезво видя, что их уже плотным кольцом обложили бойцы АНБУ Конохи. — Мне нужно только её тело… Только тело… — отчаянно, как в бреду, шептал саннин, а его руки плетьми тянулись вниз, неестественно обвиснув от самых плеч до мертвых, почерневших пальцев.       Мужчина испытывал адскую физическую боль, которая напрочь отключала критическое мышление — проклятая техника его покойного наставника, что валялся мертвым у его ног, сжигала каналы чакры. Но сквозь этот ментальный туман в его голове вдруг отчетливо прозвучал знакомый, собранный голос:       — Господин, прошу вас, нам пора уходить.       Кабуто Якуши уже был совсем рядом, незаметно проникнув за барьер к Орочимару. Прячась на крыше соседнего здания, он внимательно следил за обстановкой и понимал, что с каждой секундой шансы на успешный побег тают. Обернувшись, Кабуто мимоходом отметил полыхающее огнем восточное направление, откуда теперь доносилась подозрительная, мертвая тишина.       «Возможно, это наш единственный шанс. Странно, что от Учих не слышно ни звука», — подумал Якуши.       Сконцентрировав чакру в ушах, он профессионально сканировал звуковые тональности окружения — как близкие, так и отдаленные. Для этого требовалась колоссальная сосредоточенность, которой Кабуто обладал в избытке. Бросив холодный, расчетливый взгляд на барьер, внутри которого его учитель окончательно терял рассудок, медик быстро скрестил пальцы в печати, подавая условный знак Четверке Звука.       Кабуто просчитал всё. Он был готов к непредвиденным форс-мажорам, даже к тем, что так жестоко сыграли на личных чувствах его эксцентричного мастера. До конца не понимая причин столь бурной истерики Орочимару, молодой человек в мгновение ока очутился подле него, жестко перехватив ослабевшее тело саннина под мышки.       — Орочимару-сама, уходим. Сейчас же, — твердо прошептал ирьенин.       Не теряя ни секунды, Кабуто стремительно выбросил вперед ладонь, активируя технику призыва. На крыше резиденции Хокаге с оглушительным хлопком возникла колоссальных размеров фиолетовая змея.       — Вперед, Манда! Дай нам выиграть время. Уничтожь их всех! — мысленно приказал Якуши.       Для ушей окруживших их шиноби Конохи этот приказ прозвучал не как человеческая речь, а как зловещее, змеиное шипение.       Исполинские кольца призванной змеи в мгновение ока заполнили все свободное пространство крыши резиденции, буквально растолкав и подмяв под себя столпившихся шиноби Конохи. Командир оцепления среагировал мгновенно:       — Огонь! — во всю глотку заорал Асума, взмахнув катаной и отдавая приказ к массированной контратаке. — Сжечь тварь!       Едва Якуши успел сделать несколько шагов, взвалив на себя тяжелое тело господина, как серое небо над их головами озарилось десятками огненных техник. Снаряды Катона огненным дождем обрушились на Манду.       — Чёрт… — недовольно прошипел медик сквозь зубы.       Ситуация стремительно катилась к чертям. Отпустить Орочимару сейчас было нельзя — саннин едва переставлял ноги, — но и без свободных рук Кабуто не мог сложить ни одной защитной печати. Сам саннин сухо, с трудом сглотнул. Дикая, парализующая боль от запечатанных рук напрочь лишала его способности четко выговаривать слова, но он упрямо цеплялся за воротник помощника:       — Кабуто… Труп… — Орочимару хрипел, его сознание путалось, балансируя на грани болевого шока. Он не до конца понимал, что именно сейчас произошло на крыше, и времени разбираться не было, но безумная фиксация на погибшей Лии вела его вперед: — Ее нужно забрать, срочно…       Они едва успели сделать еще один рваный шаг, как из дыма и копоти перед ними выросли новые заслоны защитников деревни. Шиноби Конохи окружили их плотным кольцом, отрезая все пути к отступлению.       — Не думаю, что сейчас это возможно, Орочимару-сама, — мрачно отозвался Кабуто, оценивая шансы.       — И куда это вы так припустили? — с ядовитой, торжествующей усмешкой вопросил преградивший им путь Котэцу Хагане. Он поудобнее перехватил свое массивное оружие, напоминающее шипастую булаву, и выразил общее намерение штурмового отряда: — Брать их живыми, ребята! Не дайте им уйти!       Очередное проклятие едва успело промелькнуть в мыслях ирьенина, как вдруг наступающие шиноби один за другим начали спотыкаться. Люди падали на колени, хватались за головы и кривились от невыносимой ментальной боли. До ушей Кабуто донеслись резкие, пронзительные звуки флейты, раздающиеся откуда-то из-за спины.       «Таюя!» — Кабуто не смог сдержать облегченной, радостной ухмылки. Ее иллюзорное гендзюцу сработало идеально.       В ту же секунду завесу дыма разорвал громадный, массивный силуэт. Перед ними вырос самый крупный боец Четверки Звука.       — Прошу вас, господин, — прогудел Джиробо, низко склонив голову перед едва держащимся на ногах Орочимару. — Я защищу вас.       Он резко вскинул руку, давая условный знак Кидомару и близнецам Сакону и Укону. Элитные телохранители мгновенно сомкнули ряды, закрывая две центральные фигуры от любых внешних угроз.       — Уходим. Пройдёмте, — скомандовал Джиробо.       Группа стремительно двинулась в восточном направлении. Оглянувшись на секунду назад, Якуши понял, что Таюя сознательно осталась позади, продолжая играть на флейте, чтобы связать боем оцепление и выиграть для них драгоценные минуты.       «Всегда нужно чем-то жертвовать, не правда ли?..» — цинично провел короткий мысленный монолог медик, привычным движением руки поправляя сползающие на переносицу очки.       Они продвигались быстро, беспрепятственно проскакивая сквозь абсолютно пустые, зловеще тихие улицы эвакуированной Конохи. Город словно вымер.       — Странно, что эта часть деревни вообще не разрушена, — глухо прохрипел Сакон, оглядывая целые фасады домов.       — Да, действительно странно, брат, — эхом отозвался из его плеча Укон.       По мере приближения к внешним границам поселения Якуши и сам начал отчетливо понимать: здесь творится что-то неладное.       «Либо это идеальная стратегическая ловушка АНБУ, либо…»       Его лихорадочные размышления были грубо прерваны резким возгласом шедшего в авангарде Кидомару:       — Эй, смотрите! Там впереди… Там горит множество зданий!       Желая лично оценить масштаб происходящего, Кабуто выбежал чуть вперед и резко замер.       То, что предстало перед его глазами, заставило его буквально потерять дар речи.       — Немыслимо… — губы медика тронула неверящая, восторженная улыбка созерцателя. Он застыл как вкопанный, жадно рассматривая развернувшуюся перед ним картину. Весь огромный, некогда неприступный квартал клана Учиха пылал колоссальным, яростным пожаром. Из груди Якуши вырвался короткий, почти истерический смешок. Коноха уничтожала сама себя.       Однако эта сцена мимолетного заглядения была бесцеремонно прервана.       — Прошу вас, Кабуто-сан! Господину нужно немедленно покинуть это место, силы на исходе! — вновь настойчиво напомнил о себе Джиробо, поддерживая бледного, тяжело дышащего Орочимару.       Якуши уже было развернулся, собираясь отдать приказ к финальному рывку через стену, как вдруг его боковое зрение уловило едва заметное, нечеткое колебание воздуха. Сквозь стену дыма и яростные языки пламени в глубине горящих улочек угадывался чей-то неподвижный силуэт.       Мужчина снова остановился, полностью проигнорировав ворчание остальных. Он поправил сползающие от жара очки и сощурился:       — Там кто-то есть. Сакон, Укон — вернитесь туда. Посмотрите, кто это, и соберите как можно больше трупов, — Кабуто сделал короткую паузу, его голос вновь обрел леденящий научно-расчетливый тон. — Естественно, берите только тех, у кого целы генетические маркеры и кого есть реальный смысл исследовать для господина Орочимару. Обугленные скелеты мне в лаборатории не нужны.       — Будет сделано! — хищно оскалился Сакон.       Двое близнецов без лишних слов растворились в тени, устремившись в сторону пылающего квартала, пока оставшаяся часть группы двинулась дальше. Спустя еще несколько минут они беспрепятственно преодолели массивные внешние стены селения Скрытого в Листве, и скрылись в густой лесной чаще, держа курс прямиком в подземное логово Орочимару.