Великий притворщик

Сяо Синчэнь вернулся с ночной охоты, когда за окнами уже занимался рассвет. Сюэ Ян, где-то еще в самой пучине сна уловив скрип двери, открыл глаза и резко повернулся на звук. Если он не ходил вместе с даочжаном на ночную охоту, то всегда просыпался мгновенно, едва заслышав на пороге дома его тихие шаги. Он хотел бы игнорировать появление Сяо Синчэня и спокойно спать дальше, но организм почему-то был против: он заставлял проснуться, спросить, все ли в порядке, проверить, не был ли Сяо Синчэнь ранен какой-нибудь тварью. Конечно, исключительно потому, что издеваться над и так раненым врагом было бы неинтересно. Сюэ Яну нужно было, что Сяо Синчэнь был здоров и полон сил. — Даочжан, — прошептал он хрипящим со сна голосом, — ты чего так поздно? Обычно Сяо Синчэнь возвращался гораздо раньше, задолго до криков первых петухов, чтобы успеть как следует выспаться. Поэтому его появление одновременно с лучами солнца заставило Сюэ Яна испытать… Сложно сказать, что. Какую-то странную, легкую нервозность. — В Дуншане нынче неспокойно, — тихо, чтобы не разбудить А-Цин, ответил Сяо Синчэнь. — Если честно, я пока не смог понять, что происходит. Много людей болеет, некоторые уже умерли. Жители говорят, что на них нападают какие-то твари, но не могут объяснить, кто именно, потому что не видят их. — Невидимые твари? — удивился Сюэ Ян. — Что-то я не могу припомнить ничего подобного. — Я тоже… — голос Сяо Синчэня прозвучал устало. — Поэтому я подумал, что они не невидимые, просто хорошо скрываются. Скорее всего, нападают издалека. Но я не успел проверить свою догадку, потому что все время потратил на помощь раненым. Я вернусь туда сегодня вечером, пока твари не успели напасть снова. — То есть у тебя была не ночная охота, а ночное лечение? — уточнил Сюэ Ян. Сяо Синчэнь сделал неопределенный жест руками, который, скорее всего, должен был означать согласие. Сюэ Ян выразительно закатил глаза, зная, что Сяо Синчэнь все равно этого не увидит. И почему он так добр ко всем этим шавкам? Провести целую ночь, дыша грязной кровью и бинтуя чужие гниющие раны, по мнению Сюэ Яна, было удовольствием весьма сомнительным. Зато Сяо Синчэню, видимо, это доставляло необыкновенное наслаждение — чем еще можно было объяснить его рвение сидеть среди этого зловония до утра? — Ложись спать, даочжан, — сказал Сюэ Ян, дергая его за рукав, чтобы помочь стянуть накидку. — Не думай об этом и выспись хорошенько. А завтра я схожу с тобой вместе. Даже если эти твари действительно невидимые, поверь мне, их будет гораздо удобнее прикончить, будучи зрячим. Сяо Синчэнь рассеянно кивнул ему и отошел к стене, чтобы снять Шуанхуа и раздеться. И уже там застыл, словно до него не сразу дошел смысл сказанного Сюэ Яном. — Друг мой… — произнес он неуверенно. — Думаю, тебе не стоит ходить со мной. Я пока не понимаю, с чем мы имеем дело, но, судя по ранам людей, эти твари очень опасны. Кажется, некоторые из них еще и ядовиты. — Именно поэтому тебе будет полезен помощник, — ответил Сюэ Ян, закидывая одну ногу на другую. — Ты что же, даочжан, думаешь, я ни на что неспособен, кроме как усмирять одержимых скотин? — Нет, конечно, я так не думаю, — Сяо Синчэнь едва заметно улыбнулся. — Просто если ты из-за меня пострадаешь, я не смогу себя простить. Себя простить это вообще всегда самое сложное — отчего-то подумал Сюэ Ян, но тут же отбросил эту мысль за ненадобностью. — Тогда давай договоримся вот как, даочжан, — предложил он. — Я пойду с тобой, но буду слушаться твоих указаний. Если ты поймешь, что там слишком опасно, ты скажешь, чтобы я уходил, и я уйду. Обещаю, что не буду спорить. Только смотри не злоупотребляй своей властью! — он бессмысленно погрозил ему пальцем. — А то знаю я вас, святых даосов, вам только волю дай… Сяо Синчэнь рассмеялся и тут же закрыл себе рот ладонью, вспомнив, что в соседней комнате спит А-Цин. — Хорошо, — ответил он через некоторое время. — Но если я скажу тебе убегать, ты убежишь. Даже если будешь хотеть остаться. Пообещай. — Обещаю, — сказал Сюэ Ян, усмехаясь. Сдержать это обещание будет несложно. Уж у кого у кого, а у него точно не возникнет проблем с тем, чтобы в случае неудачи оставить Сяо Синчэня на съедение тварям, а самому скрыться. Совершенно точно не возникнет.

***

Пока Сяо Синчэнь спал на подушке, Сюэ Ян спал по-звериному. Одной рукой он лениво помешивал в котелке кашу из проса, а другой задумчиво поглаживал рукав в том месте, где сквозь ткань проступало очертание Цзянцзая. Поскольку Сяо Синчэнь с утра годился разве что на роль спящего Будды, Сюэ Яну пришлось взять обязанности по готовке на себя. Он, конечно, сначала попытался делегировать их Слепышке, но та чуть не подожгла свои собственные волосы, пытаясь развести огонь. Поэтому он, шикнув на девчонку и мысленно пожелав ей сгинуть в тумане, смирился с участью варить кашу самому. Невидимые твари, думал Сюэ Ян, хмурясь, нападающие на людей и заставляющие их болеть и умирать… Или не невидимые, а просто нападающие исподтишка… Пожалуй, под это описание подходило большее количество существ, чем хотелось бы. Практически каждая мало-мальски разумная нечисть могла при желании скрыться от человеческих глаз, а уж ядовитых тварей среди всего этого многообразия было столько, что пересчитать их не хватило бы сюэяновских с даочжаном пальцев на обеих руках — и вовсе не потому, что пальцев у Сюэ Яна было всего девять. Сюэ Ян отвлекся от готовки, развернул конфету — Сяо Синчэнь уже месяц исправно приносил им с А-Цин конфеты каждый день — и сунул ее в рот, пока она не растаяла от непрямого контакта с огнем. Конфета послушно растеклась, плавясь у него во рту, измазала язык и десны, мгновенно отдавая всю свою сладость. Посмотреть, как неизвестные твари будут убивать Сяо Синчэня, было бы, конечно, забавно. Но в этот раз гораздо сильнее интерес Сюэ Яна подогревало обычное человеческое любопытство. Они часто сражались с призраками, мелкими оборотнями и мертвецами (появлявшимися не только стараниями Сюэ Яна), усмиряли одержимый скот и изгоняли мстительных духов, но чтобы их противниками были смертельно опасные твари, замучившие целую деревню — такого Сюэ Ян давно не видел. Он проглотил превратившуюся в сладкую липкую жижу конфету и блаженно прикрыл глаза. Да уж. Эта ночная охота обещает быть действительно интересной. Может, ему стоит разузнать об этих тварях побольше? Книжки там почитать какие-нибудь… — Эй, Слепышка, — лениво позвал он, — передай мне сахарный тростник. — Сам возьми, — ожидаемо ответила девчонка. — Я не могу, — возразил он, — я слежу, чтобы каша не подгорела. Если хочешь, можешь сама последить, вот только как ты это сделаешь? — Какой же ты противный! — зашипела А-Цин, сразу становясь похожей на маленькую змейку и голосом, и внешне. — И шутки твои не смешные! Посмотрела бы я на тебя, будь ты тоже слепым! — Не посмотрела бы, — ответил Сюэ Ян, широко ухмыльнувшись, и увернулся от тут же просвистевшего у его лица шеста: ударившего наугад, но на удивление четко. — Держи, — А-Цин обиженно засопела и протянула ему отрезанный стебель тростника. — Но как даочжан проснется, я ему на тебя пожалуюсь! — Жалуйся сколько хочешь, — милостиво разрешил Сюэ Ян, — все равно он мне ничего не сделает. «Как и тебе», — с неудовольствием подумал он, но решил не произносить этого вслух. Сяо Синчэнь вообще никогда не ругался ни на одного из них, вне зависимости от того, кто был виновником перепалки и какого формата она была. Сюэ Яну иногда даже становилось интересно, где та грань, на которой закончится его снисхождение. Если Слепышка выбьет Сюэ Яну глаз своей тростью, погладит ли ее Сяо Синчэнь мягко по голове с просьбой больше не шалить? А если Сюэ Ян виноватым тоном сообщит, что случайно утопил ее в реке, что тогда скажет даочжан? «Друг мой, как можно быть таким неосторожным?» Сюэ Ян рычаще хмыкнул себе под нос, и А-Цин тут же насторожилась. — Чего это ты там сам с собой смеешься? — спросила она, и Сюэ Ян действительно едва не рассмеялся, услышав в ее голосе испуганные нотки. — Совсем лишился рассудка? — Да так, — отозвался Сюэ Ян, — думаю о том, как здорово было бы утопить тебя в реке. — Больной! — крикнула А-Цин, но последний звук вышел почти шепчущим: вспомнила, что Сяо Синчэнь спит. — Даже не надейся, что останешься безнаказанным! Скажу даочжану, чтобы он больше не приносил тебе конфеты! Целую неделю! Нет, две! И она возмущенно вышла из дома, едва не хлопнув дверью, но в последний момент придержав ее. Сюэ Ян громко фыркнул. Ишь ты, какая заботливая. Чертов Сяо Синчэнь, все о нем заботятся: и слепая девчонка, и торговка с рынка, и даже босяк из Куйчжоу. Прямо не ученик бессмертной, а развратный жук. Сюэ Ян кинул стебель тростника в кашу и потолок его ложкой. На две недели оставить без конфет — суровое наказание. Интересно, что бы Слепышка придумала для него, если бы поняла, что он не шутит? Связать и бросить обратно в грязную канаву, чтобы он захлебнулся болотной жижей? Или она была бы достаточно милосердна, чтобы попросить Сяо Синчэня просто отсечь ему голову? А сам Сяо Синчэнь, что бы он сделал? Нет, не если бы узнал, что шутки шутками не являются, до этого им было еще далеко. Если бы хотя бы просто узнал, что все это время жил с Сюэ Яном. Полились бы из его глаз кровавые слезы? Схватился бы он за Шуанхуа, заставил бы Сюэ Яна сражаться с ним? Или просто придушил бы ночью, чтобы Сюэ Ян наверняка не сопротивлялся? Тц! Сюэ Ян с шипением отдернул руку, обжегшись о чугунный бок котелка. Вот тебе и последил, чтобы каша не пригорела — чуть сам вместе с ней не пригорел. — Эй, — из-за двери раздался голос Слепышки, которая, видимо, не захотела надолго уходить в уличную сырость, — у нас чайные листья закончились. Даже на один раз не хватит. — Да? — Сюэ Ян скосил на нее глаза. — И когда ты собиралась мне об этом сказать? — Я вообще не собиралась ничего тебе говорить! — честно ответила А-Цин. — Ждала, пока ты сам заметишь. Мне-то все равно, я и воды попить могу, а ты бы точно стал ругаться и поносить всех вокруг… Хотела послушать и посмеяться. Но ты все не замечал и не замечал… Тоже мне Ли Лоу нашелся! Сюэ Ян издал недовольный звук — нечто среднее между обреченным стоном и гневным рыком. Вот же маленькая сучка. Послушать она хотела. В следующий раз Сюэ Ян воткнет сахарные стебли ей в уши, раз она все равно не умеет ими пользоваться. — И еще редька закончилась, — добавила А-Цин. — И мяса хочется… — Да я понял, понял! — раздраженно прервал ее Сюэ Ян. — Хотя с мясом ты, конечно, перегибаешь — когда мы последний раз его ели? Даже если я куплю какую-нибудь тушу, даочжан небось скажет, что нельзя умертвлять живое, и заставит нас подарить ее соседям. — Глупости! — уверенно возразила А-Цин. — Это ради забавы живое умертвлять нельзя, а ради пропитания можно! — Ты-то откуда знаешь? — хмыкнул Сюэ Ян. — Вот проснется даочжан, у него и спросим. Он поднялся на ноги и подошел к стоящим у стены коробкам с провизией и утварью, чтобы проверить, не соврала ли Слепышка. Действительно, чай закончился. И редька — тоже. И мяса хотелось… Сюэ Ян потер лоб. Сяо Синчэнь спал неподалеку, изможденный ночным бдением. Всю ночь помогал этим ублюдским людишкам, будь они неладны. Устал, вымотался весь, надышался чужой крови и пота. Наверно, будет хорошо, если к тому времени, как он проснется, чай успеет завариться. Всяко лучше, чем пить просто воду, что бы там Слепышка ни говорила. — Накрой кашу, чтобы не остыла, — сказал Сюэ Ян Слепышке, накидывая на плечи висевшую на стуле верхнюю одежду. — Я схожу на рынок и вернусь. Не шуми только, не буди даочжана. — Да знаю я, — буркнула А-Цин, но ее голос звучал не так сердито, как обычно. — Все время говорите мне не шуметь, чтобы не будить друг друга… Как будто я единственная в этом доме никогда не сплю! Сюэ Ян проводил ее взглядом, убедился, что девчонка нащупала котел и не рухнула в него головой, и, подхватив корзину, бодро вышел за ворота. Сегодня они отправятся на ночную охоту, думал он, облизываясь от предвкушения, и Цзянцзай наконец напьется крови. Ибо ничто, даже само провидение, не спасет тех тварей, которые посмеют напасть на них с Сяо Синчэнем.

***

Редька нашлась быстро, чай — еще быстрее, над покупкой тушки кролика Сюэ Ян еще немного поразмыслил, но пришел к выводу, что ее все же стоит взять, пока есть деньги: в крайнем случае, съест ее сам, да и Слепышка, может, тоже косточки поглодает. Торговцы знали Сюэ Яна в лицо и не решались его обвешивать или как-то еще хитрить, поэтому уже очень скоро корзина была заполнена съестным, а рот Сюэ Яна — слюнками в предвкушении вкусного завтрака. Когда он проходил мимо прилавка со сладостями, то задумался на мгновение — а не купить ли Сяо Синчэню тоже конфет или, может, каких-нибудь ма чиу. А то как-то странно получается, что он постоянно носит им с А-Цин конфеты, а они ему — нет. Ладно еще Слепышка, она была у даочжана на счету кого-то типа младшей сестры, но Сюэ Ян… Вряд ли Сяо Синчэнь считал его своим диди. Хотя кто их знает, блаженных этих. Да ну его к гуям, решил Сюэ Ян, решительно проходя мимо прилавка. Еще деньги на него тратить. Сейчас он накупит ему сладостей, а потом окажется, что даочжан их не ест. Зубы ему там больные мешают или какие-нибудь больные даосские убеждения. Сюэ Ян перехватил корзину поудобнее. Надо будет прийти домой и узнать у Сяо Синчэня, любит ли он сладкое, и если да, то какое. А если нет — то что он вообще любит, этот святой, кроме помощи убогим. Потому что, как ни посмотри, а выходило, что спустя столько времени проживания вместе Сюэ Ян о Сяо Синчэне знал довольно мало. Оно, конечно, неудивительно: Сюэ Ян в основном думал о том, как бы ему отомстить покрасивее, так что его не волновали глупости вроде предпочтений в еде. А теперь вот стало любопытно. Интересно, почему?.. Цветастая полоса мелькнула перед глазами, вырывая Сюэ Яна из потока мыслей. Он остановился, смотря на небольшую лавочку с овощами под вырвиглазно-ярким навесом у обочины дороги. Торговка стояла около нее и, взмахивая руками, громко разговаривала с кем-то из покупателей. Сюэ Ян моргнул. Как он вообще сюда попал? Не собирался ведь тащиться в такую даль, хотел лишь купить еды в ближайших лавочках — но ноги, казалось, сами принесли его в эту часть площади. Надо же, глупости какие. Сюэ Ян уже собирался уйти: это для Сяо Синчэня торговка подбирает только лучшие товары, вот пусть этот герой-любовник к ней и носится через весь рынок — но что-то заставило его задержаться и подойти поближе. Нет, понял он со странной смесью удивления и ликования, она не с покупателем разговаривает. А с каким-то мерзейшим на вид мужиком, который всячески пытается к ней приблизиться, чтобы приобнять. Мужик явно был не очень трезвым, его глаза бегали от лица торговки к ее груди, словно не зная, на чем остановиться, а сам он совал ей в руку монету, что-то льстиво приговаривая. Ха. Сюэ Ян остановился, его губы сами собой расползлись в ухмылку. Наверно, это и был тот «господин», на которого девица недавно жаловалась Сяо Синчэню. Ишь ты, не соврала, он и правда к ней пристает. Еще и выглядит так отвратительно… Неудивительно, что он ей не понравился. То ли дело Сяо Синчэнь — высокий, статный, красивый даже с перевязанной верхней частью лица. Сюэ Ян склонил голову набок, размышляя. А что, неплохим вариантом будет проследить, где торговка живет, а потом выдать эту информацию тому мужику за небольшое вознаграждение. Как раз на третье одеяло хватит, чтобы даочжан по ночам не мерз. Хотя она, кажется, жила с отцом… Но когда Сюэ Яна останавливали лишние люди? Его можно просто убрать, и дело с концом. Сюэ Ян развернулся и пошел прочь. Он подумает об этом на досуге, а сейчас нужно сосредоточиться на мыслях о жареной крольчатине и предстоящей ночной охоте. К слову о крольчатине… Сюэ Ян скользнул взглядом по прилавкам с писчими принадлежностями. Интересно, была ли права Слепышка в своем заявлении о том, что по даосским заветам можно умертвлять животных, если используешь их в пищу. Что там об этом говорится в трактатах? Наверняка в них будет какая-нибудь мудреная дребедень вроде «тот истинно понимает путь, кто способен его понять, а кто неспособен — пусть жрет животных и сдохнет в муках». Сюэ Ян совсем не удивился бы, если бы в одной из даосских книг действительно обнаружился отрывок с таким содержанием. О! Сюэ Ян затормозил, едва не пройдя мимо лавки с книгами и пергаментами. Вот же она, прямо по центру. Не «Дао дэ цзин», конечно, но тоже сойдет. Он протянул руку и поднял книгу, рассматривая толстую обложку с иероглифами «Чжуан-цзы». Купить, что ли… Слепышку по вечерам сказочками развлекать. Там как раз такие сказочки, от которых даже мертвый повторно от скуки подохнет. А что, неплохой способ для усмирения нечисти. Может, и на ночных охотах пригодится. Да и даочжан, наверно, обрадуется такому подарку. Он же любит всю эту благостную муть — уж точно больше, чем конфеты, судя по тому, что себе он их не покупает. Вопрос, правда, в том, как он будет ее читать, но это уже дело десятое. Сюэ Ян провел по переплету пальцами. Увидел бы Мэн Яо, как он стоит посреди рынка с корзиной и с сосредоточенным лицом выбирает даосские книжки — помер бы со смеху. Но нет, эта смерть была бы для шлюхиного сына слишком легкой. Он должен умереть не легче, чем его папаша. Желательно — в десятки раз более болезненно. Жди, Мэн Яо. Сразу после того, как Сюэ Ян расправится с Сяо Синчэнем, он отправится за твоей головой. Прошел уже целый год. Он и так дал тебе достаточную фору. — Господин желает купить книгу? — пролепетал торговец, с ужасом смотря на то, как пальцы Сюэ Яна все сильнее впиваются в обложку. — М-м… — Сюэ Ян поднял на него глаза. — Да, пожалуй. Скажи мне только, ты сам-то читал ее? — Н-нет, господин… — торговец побледнел. — Если там допущена какая-то ошибка, я немедленно… — Забудь, — Сюэ Ян махнул рукой, прерывая его словоизлияния. — Я лишь хотел узнать, есть ли там такая сказочка, в которой люди охотятся на животных. Чтобы в случае чего ткнуть в это носом одного блаженного идиота. Но раз не знаешь, то и ладно. Только вот здесь… — он раскрыл книгу на середине. — Две страницы порваны. Я считаю, такую книгу нельзя продавать по полной стоимости. — Ох, как же так! — торговец всплеснул руками. — Я же за ними следил… Он взял «Чжуан-цзы» у Сюэ Яна, быстро, но аккуратно пролистал ее, чтобы убедиться, что в других местах нет повреждений, и понуро вернул ему обратно. — Вы правы, господин, действительно есть небольшой брак, — произнес он. — Я готов сделать вам скидку, если вы решите все же купить эту книгу. Сюэ Ян ухмыльнулся. Он не знал, понял ли продавец, что это он сам только что порвал ее, и просто побоялся вступать с ним в конфликт, или же правда поверил, что книга изначально была испорченной, но результат в любом случае был один — тот, на который Сюэ Ян и рассчитывал. — Прекрасно, — сказал он. — Тогда я ее забираю.

***

Он еще немного задержался у прилавка с книгами: поизучал ассортимент, нашел сборники с весенними картинками, пролистал их, поржал над тем, что они лежат рядом с даосскими трактатами — и удалился под потеющее лицо и смущенное пыхтение торговца. Надо бы ускориться — напомнил себе Сюэ Ян — а то скоро даочжан может проснуться и застать холодную кашу и отсутствие чайных листьев. А это точно не то, что хочешь увидеть после изматывающей ночи в компании деревенских калек. Он уже свернул на кривляющую тропинку, ведущую к похоронному дому, когда услышал впереди чьи-то шаги, направляющиеся прямо к нему. Шаги звучали сбивчиво и нервно, словно человек очень сильно спешил, а что было самым необычным — к топоту ног прибавлялся звук чего-то еще, типа… Трости?.. — Какого гуя!!! — рявкнул Сюэ Ян, когда из зарослей на него выскочила А-Цин, куда-то спешащая и так яростно молотящая шестом по земле, словно она собиралась наделать им ямок, чтобы посеять в них смена. — Ты! — воскликнула она, крупно вздрагивая от звука его голоса и резко останавливаясь. — Братец, это ведь ты? — Чего? — переспросил Сюэ Ян, чьи брови взлетели едва не до корней волос. — Ты совсем ополоумела, что ли, Слепышка, с каких это пор ты меня братцем зовешь? — Значит, ты! — облегчение в ее голосе Сюэ Яна совсем не воодушевило. — Как хорошо, что ты вернулся! Я уже собиралась тебя искать! — Дура! — ответил Сюэ Ян, который вдруг начал злиться, сам не понимая из-за чего. — Как ты меня искать собиралась, если ты слепая? И чего ты бегаешь орешь? Только не говори, что ты все-таки умудрилась поджечь дом! — Да нет же! — закричала А-Цин, которая могла разозлиться едва ли не быстрее, чем сам Сюэ Ян. — Ты совсем меня за идиотку, что ли, держишь?! С домом все в порядке, а вот даочжан… Что-то полоснуло Сюэ Яну прямо по сердцу — одним резким, слитным движением. Он даже на мгновение перестал слушать Слепышку, отвлекшись на свою боль. Что это было?.. — Что… с даочжаном? — спросил он и услышал свой голос так, словно он шел от кого-то другого, а сам Сюэ Ян лишь наблюдал со стороны. — Пока что ничего! — ответила А-Цин, хватая его за рукав. — Но я очень боюсь, что может что-то случиться. К нему пришел мужчина — я не знаю, как он выглядит, но судя по голосу, взрослый и очень высокий! Он так страшно бранился и стучал в дверь, и вызывал даочжана на поединок… Даочжан проснулся, вышел к нему, и тот начал на него кричать, угрожать ему… Сюэ Ян распахнул глаза. «Гэгэ, если вдруг он заговорит со мной, могу я сказать ему, чтобы он, ну… С тобой поговорил?» Неужели тот сукин сын?.. Торговка сказала ему, где живет Сяо Синчэнь, и он пошел с ним разбираться, считая, что он ее возлюбленный? Хороша же любовница — без сомнений готова была отдать слепого на растерзание этому ублюдку! — Почему ты так беспокоишься? — спросил Сюэ Ян с насмешкой, но параллельно с этим схватил А-Цин за руку и потащил ее по дорожке к дому. — Наш даочжан — сильный воин, какой-то пьяный доходяга ему не ровня. — Потому что даочжан не захотел с ним драться! — воскликнула А-Цин, едва не плача. — Он не стал доставать свой меч, он просто вышел поговорить, безоружным! А у того мужчины… Я… Я не уверена, но я слышала какой-то лязг, возможно, у него с собой был нож! По сердцу снова что-то резануло. Сюэ Яну показалось, что это тот ублюдок втыкает свой грязный нож прямо в его внутренности. — Ну держись, сука… — пробормотал он, чувствуя, как изнутри рвется что-то черное и опасное. — Я покажу тебе, как правильно использовать ножи. — Ты слишком… быстро бежишь! — закричала А-Цин, ноги которой едва не волочились по земле. — Я за тобой… не успеваю! — Бесполезная соплячка!!! — рявкнул Сюэ Ян в бешенстве и, подхватив ее, как мешок, закинул себе на плечо. — Только и умеешь, что под ногами мешаться! А-Цин непривычно затихла, замерла и даже не стала отвечать на оскорбление оскорблением. Сюэ Ян не знал, что уж такого было в его голосе или, может, хватке, но понимал, что она до смерти его испугалась. Он не помнил, как пробежал всю дорогу, как преодолел одним махом несколько чжанов до поляны. Вот вдалеке уже был виден ветхий домишко, окутанный серым небом, а у входа… Даочжан!!! — забилось в голове у Сюэ Яна. Безоружный! Вот же бестолковый! Кинуть ему, что ли, Цзянцзай… А то с этого полоумного станется дать этой швали себя ранить просто потому, что он не любит причинять людям боль. Потом он скажет: «Друг мой, ты понимаешь, мне же проще исцелиться, чем ему, у меня ведь есть золотое ядро…» Но нет, нельзя. Если он сейчас кинет Сяо Синчэню Цзянцзай, даочжан его узнает, он непременно его узнает. Он ведь прекрасно помнит обоюдоострый меч, помнит его холодный клинок, ведь они уже сталкивались в бою. У Сюэ Яна перед глазами вдруг вспыхнуло воспоминание — такое яркое и четкое, словно он видел эту картину только вчера. Сяо Синчэнь, лежащий в белых одеждах в гробу со сложенными на груди руками, вокруг солома, в доме темнота, горит только заплывшая воском свеча на столе… «Тьфу, даочжан, вставай. Смотреть противно. Мне будет жутко с тобой в одной комнате спать, как будто с призраком под боком». А Сяо Синчэнь ему уже не ответит. И из гроба не встанет. Потому что… — Ах ты, сучий заклинатель! Сюэ Ян услышал этот крик и ровно в тот же миг оказался на поляне перед домом. А-Цин на его плече вся сжалась и уткнулась носом ему куда-то в подмышку. А Сюэ Яну повезло меньше — он не был слепым, и он мог видеть. Он видел, как пьяный, слепой в своей ярости ублюдок бросается с ножом на безоружного Сяо Синчэня, а тот стоит так смирно и безмятежно, будто не понимает, что происходит. Слышал, как звенит в воздухе некачественный металл грязного ножа. Ощущал, как его собственный рот раскрывается в немом крике. Гроб, солома, свеча на столе. Не успеет! Сюэ Ян не успеет! Темнота, пустота, холод, остывшая каша, разорванная на части даосская книжка. — СУКА!!! — заорал Сюэ Ян, выхватывая из рукава Цзянцзай. Но его крик потонул в оглушительном лязге металла. Гнутое лезвие ножа встретилось с ледяным клинком Шуанхуа, и от этого соединения совершенства и уродства воздух словно пошел рябью. Лезвие ножа тут же покрылось коркой льда и рассыпалось на мелкие частицы. Шуанхуа висел над плечом Сяо Синчэня, нацеленный острием прямо в лицо их нежданному гостю, а сам мужчина оторопело пялился на обломки своего ныне бесполезного оружия. — Что… — спросила А-Цин едва слышно, и было непонятно, чего она боится больше: услышать ответ или случайно разозлить Сюэ Яна. — …Что там произошло? Сюэ Ян смотрел на Сяо Синчэня, не моргая. Затем он медленно выдохнул и одним движением спрятал Цзянцзай обратно в рукав. — Все в порядке, Слепышка, — ответил он, не понимая, почему его голос подрагивает. — Я же говорил, что наш даочжан сильный воин. Этому уроду просто не повезло встретиться с совершенствующимся.