Великий притворщик

Лишившись своего ножа, мужчина сразу растерялся. Но алкоголь в крови (а может, природная тупость) не позволили ему убежать прочь, склонив голову и прижав уши. Вместо этого он воинственно сжал кулаки и посмотрел на Сяо Синчэня самым злобным взглядом, на которой был способен, — правда ожидаемого эффекта это не произвело, потому что Сяо Синчэнь не мог его видеть. — Прошу прощения за то, что сломал ваше оружие, — голос Сяо Синчэня был ледяным, как горный ручей, и от него у Сюэ Яна по спине и рукам побежали мурашки. — Но ситуация была вынужденная. Он, будучи безымянным добрым другом, знал Сяо Синчэня исключительно с хорошей стороны — хотя что уж тут преуменьшать, не просто с хорошей: он знал его как добрейшего, милейшего и наивнейшего из всех людей в Поднебесной. Чего бы Сюэ Ян или Слепышка ни вытворяли, как бы они ни ругались, как бы ни доставали даочжана своими постоянными дурацкими просьбами, он всегда был с ними неизменно ласков и добродушен. И более того, он был ласков и добродушен буквально со всеми, кого встречал на своем пути. А потому Сюэ Ян вполне справедливо решил, что Сяо Синчэнь просто физически не умел быть строгим или испытывать к кому-то злость — в его натуре этого не было заложено изначально. Но в тот момент… Сюэ Ян был рад, что он не был Сяо Синчэню врагом. Ну, точнее… что Сяо Синчэнь не знал, что он его враг. Ни в коем случае нельзя раскрывать ему правду — понял Сюэ Ян. Иначе он не ограничится простым выговором и двумя неделями без сладкого. — Послушай, ты! — закричал незнакомец, багровея. — Думаешь, раз ты заклинатель, то ты лучше меня?! Считаешь, что поучился пару лет своим штучкам — и теперь тебе все можно?! — Я так не считаю, — ответил Сяо Синчэнь, и лицо его выражало скорбь: ну точно небожитель, горюющий по потерянной душе этого ублюдка, обреченной на перерождение жертвенным ягненком. — Но если вы нападаете на человека, будьте готовы к тому, что он будет защищаться. Повторяю вам еще раз, господин: дева Лу не хочет иметь с вами дел. Поэтому, пожалуйста, оставьте ее в покое, и закончим на этом. — А с кем эта шлюха вообще хочет иметь дело? — огрызнулся мужчина, явно не желая заканчивать разговор. — С тобой, что ли? Видите ли, отрастила себе сиськи — и теперь обычные люди стали ей не ровней. Считает, что у нее между ног дорожный мешок Лу, которого достойны только бессмертные! Да ты наверняка даже не трахаешь ее нормально! Сюэ Ян хмыкнул так сильно, что в горле запершило. Разумеется, Сяо Синчэнь ее не трахает. Вряд ли Сюэ Ян смог бы это пропустить. — Я бы попросил вас… — начал Сяо Синчэнь, на чьих скулах проступили желваки, но мужчина перебил его, не давая продолжить фразу. — Вонючий, мать твою, даос! — произнес он с искренним отвращением. — Тьфу, мерзость! И, набрав в рот слюны, смачно ее отхаркнул. Прямо Сяо Синчэню на сапоги. На идеально белые сапоги — такие же ослепительные, как и вся остальная его одежда. Сюэ Ян в который раз порадовался, что у Сяо Синчэня не было глаз: скорее всего, его благородное сердце не выдержало бы этой картины. Потому что даже сердце Сюэ Яна, подлое и безобразное, пустило трещину, обдав кровью внутренности. Он поставил А-Цин на землю — не особо заботясь о том, чтобы ее приземление было мягким — и направился к дому медленными, вальяжными шагами. Он чувствовал, как из сердца вместе с кровью тонкими струйками выливается яд — жгучий, кислотный — разъедая его желудок и легкие. — Так-так-так, — громко произнес Сюэ Ян, и на его лице была широкая ухмылка, — кто это тут у нас? Даочжан, ты не предупреждал меня, что ждешь гостей. — Друг мой… — отозвался Сяо Синчэнь немного растерянно, поворачивая голову по направлению звука. — Ты вернулся. Я не планировал никого звать, у нас здесь произошло небольшое недопонимание… — О, — понимающе кивнул Сюэ Ян, — ясно. Недопонимание. Именно поэтому твой меч висит над плечом, защищая своего хозяина, а этот почтенный господин только что осчастливил твои сапоги своим харчком. Лицо Сяо Синчэня немного побледнело. Он опустил голову вниз — словно пытался рассмотреть сквозь черноту перед глазами, правду ли говорит его друг. — Ты еще кто такой? — возмутился мужчина, потрясая кулаком в сторону Сюэ Яна. — Слепой неудачник привел себе подмогу? Сраные заклинатели, даже не можете в одиночку справиться с обычным человеком! Сюэ Ян улыбнулся ему практически ласково, как маленькому ребенку. Подошел ближе, мягко обхватил направленный на него кулак своей ладонью. Мужчина попытался отстраниться, на его лице появилось выражение омерзения: ему было неприятно, что его взял за руку, да еще и так нежно, какой-то юноша. — Ты прав, — сказал Сюэ Ян, удерживая его железной хваткой и не позволяя двинуться с места, — эти даосы такие немощные. Ничего не могут без посторонней помощи. Он говорил медленно и вкрадчиво, и с каждым новым словом сдавливал руку все сильнее. Мужчина даже не задергался — успел лишь приподнять брови, еще не осознав, что происходит — и Сюэ Ян, произнеся последнее слово, резко сжал ладонь, ломая ему все пальцы. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! От его крика Сяо Синчэнь дернулся, и, кажется, даже сидевшие неподалеку птицы подорвались со своим мест и улетели прочь, не желая смотреть на происходящее у похоронного дома. Мужчина завопил от боли, забился, как попавшее в капкан животное, но Сюэ Ян не дал ему передышки. Стоило незваному гостю на мгновение прервать свой вопль, чтобы сделать вдох — как Сюэ Ян тут же нанес удар ему под дых, не давая вдохнуть и вырывая из него кашель вместе со слюнями. — Друг мой… — осторожно позвал его Сяо Синчэнь. — Прошу тебя, не надо. Сюэ Ян едва не зажмурил глаза от блаженства. Сяо Синчэнь, пусть и не видел, но ведь точно знал, понимал, что он сейчас делает, слышал крики боли. Понимал — и все равно называл его «друг мой». И это было так… приятно. — Сейчас, даочжан, подожди, пожалуйста, — ответил он ласково — убийственно ласково, почти как незваному гостю, только без желания его убить, — еще немножко осталось. Ты ведь учил меня, что если намусорил — нужно за собой прибрать. Я хочу, чтобы все было честно, только и всего. Мужчина что-то захрипел, попытался вырваться и убежать, но Сюэ Ян тут же предупредительно сжал ладонь на его сломанных пальцах, заставляя его всхлипнуть и замереть испуганным зайцем. Сюэ Ян скривил губы. Урод. Сразу же растерял всю свою спесь, даже не пришлось использовать Цзянцзай. Зажарить бы его вместе с тушкой кролика в корзине — вот знатный получится обед. Интересно, что в той книжке говорится про умерщвление людей? — Эй, — обратился он к мужчине мягко, по-отечески, и похлопал его свободной ладонью по щеке, — ты ведь меня слышал? Ты вообще в курсе, что дерьмо после себя нужно убирать? Если нет, то неудивительно, что бабы тебе не дают. Мужчина проблеял в ответ что-то, смутно напоминающее «простите меня», но Сюэ Ян с детства был весьма скуп на прощение. Он дернул его за руку, вырывая из грязного рта новый скулеж, развернул к Сяо Синчэню лицом и надавил ему на затылок, опуская голову вниз. — Видишь это? — поинтересовался он, указывая головой на плевок. Незнакомец промямлил что-то совсем уж нечленораздельное, и Сюэ Ян почувствовал, что его терпение начинает заканчиваться. Он сжал пальцы, впиваясь ногтями в кожу его головы. — Я спрашиваю. Видишь или нет? Мужчина активно закивал, у него на глазах выступили слезы. Кажется, он окончательно протрезвел. Сюэ Ян имел полное право собой гордиться: с таким подходом он вполне смог бы стать лекарем, исцеляющим людей от воздействия на них хмельных напитков. — Хорошо, что видишь, — похвалил Сюэ Ян, погладив его по голове. — А теперь убирай. Мужчина затравленно огляделся, словно в поисках того, что могло бы помочь ему выполнить данный приказ, но вокруг них была лишь зелень поляны, тощий пролесок и слепая маленькая девочка, которая вела себя так тихо, будто лишилась способности издавать звуки. Он дрожащей рукой вытащил из-за пазухи платок, присел, наклоняясь к сапогам Сяо Синчэня, и в тот же момент с громким вскриком упал набок, получив удар ногой в живот. — Не так, — коротко бросил Сюэ Ян, возвышаясь над ним. — Слизывай. Мужчина уставился на него с первобытным ужасом, слезы потекли по его лицу вместе с соплями, смешиваясь в одну склизкую жижу. — Г-господин, я… Сюэ Ян опустился на корточки — так, чтобы их лица были на одном уровне. — В моих словах есть что-то непонятное? — спросил он, смотря на него широко раскрытыми глазами. — Какое именно слово мне следует тебе пояснить? Тело мужчины затряслось от рыданий, в глазах сквозила безысходность. Давай, сука, подумал Сюэ Ян с удовольствием, почувствуй то же, что чувствовал босяк из Куйчжоу, увидев, как ты кидаешься на даочжана со своим грязным ножом. Почувствуй то же, что чувствовал Сяо Синчэнь, увидев ослепленного друга в окружении трупов. Почувствуй то же, что чувствовал маленький мальчик, которому колесо проезжало по ладони, дробя палец за пальцем. Несчастный подполз к Сяо Синчэню на четвереньках, истекая слезами и дрожа, но Сяо Сичэнь отшатнулся от него. — Друг мой, — сказал он Сюэ Яну почти что с мольбой. — Прошу тебя, не надо. Это слишком. — Это? — переспросил Сюэ Ян удивленно. — Нет, даочжан, это не слишком. Знаешь, что слишком? Заявляться в чужой дом без предупреждения. Нападать на слепого безоружного человека. Харкать на чужую одежду. Вот, что слишком. А то, что делаю я, это всего лишь вежливая просьба. — Я понимаю твое… негодование, — ответил Сяо Синчэнь, делая попытку улыбнуться, хотя — Сюэ Ян точно видел — улыбаться он совсем не хотел, — но все же прошу тебя отпустить этого господина. Я думаю, он усвоил урок. — Тц… — Сюэ Ян закатил глаза. — Твое милосердие не знает границ, даочжан. Ладно, как скажешь. Наверно, ты прав. Если он оближет твои сапоги своим поганым языком, он только испачкает их еще сильнее. Он повернулся к мужчине и кивком головы указал на Сяо Синчэня. — Ты слышал? Небеса сегодня милостивы к тебе. Можешь вытереть платком. Тот закивал так быстро и рьяно, как будто его голова держалась на ниточках. Снова достал платок из-за пазухи, протянул руку к белым сапогам… — Другой рукой, — сказал Сюэ Ян. Мужчина сжал губы — и глаза, и нос, и все лицо его как будто тоже сжалось — и с ужасом посмотрел на свою искалеченную ладонь с переломанными пальцами, очевидно, пытаясь понять, сможет ли он вообще взяться ими за что-то. Сюэ Ян довольно фыркнул, не в силах сдержать оскаленной улыбки. — Я пошутил. Вытирай любой рукой. И давай уже пошевеливайся и проваливай. От тебя воняет, как от бродяги. Не хочу, чтобы наш дом насквозь пропитался смрадом.

***

Когда мужчина закончил вытирать сапоги Сяо Синчэня (Сюэ Ян очень ответственно проследил, чтобы на них не осталось ни пятнышка), он поднялся на ноги под цепким взглядом и, быстро пробормотав извинения несколько раз, бросился бежать в такой панике, словно за ним гналось полчище демонов. Сюэ Ян проводил его насмешливым взором. На самом деле сначала он хотел заставить ублюдка сожрать испачканный платок, но понимал, что Сяо Синчэнь начнет его отговаривать. А устраивать с ним спор Сюэ Яну не хотелось — гораздо больше его воодушевляла мысль о предстоящем вкусном обеде. — Ух, братец… — послышался откуда-то сбоку голос А-Цин. — Я, конечно, знала, что с тобой что-то не так, но не думала, что настолько. Сюэ Ян усмехнулся. Слепышка по-прежнему продолжала называть его братцем — видимо, еще не оправилась от шока. — А что, Слепышка? — спросил он. — Скажешь, что я был неправ? — Ты был прав! — горячо воскликнула А-Цин, с такой силой ударяя шестом о землю, что, пожалуй, это могло бы вызвать небольшое землетрясение. — Тысячу раз прав! Если бы я была на твоем месте, я бы заставила его еще и сожрать этот платок! Сюэ Ян расхохотался. Все же бывали редкие моменты, когда мелкая сучка переставала его раздражать и он видел в ней едва ли не родственную душу. По крайней мере, мысли у него со Слепышкой сходились гораздо чаще, чем с Сяо Синчэнем. — А-Цин, — произнес Сяо Синчэнь с мягким укором, и было неясно, радуется он или грустит, — маленькой девочке не пристало говорить такие ужасные вещи. — Ужасные?! — почти взвизгнула А-Цин. — Да ты хоть представляешь, как я перепугалась, даочжан?! Он ввалился к нам, угрожал тебе, что-то кричал… А ты с ним так спокойно разговаривал и совсем-совсем не хотел драться, и я подумала… Подумала… Она вдруг замолчала — что было редкостью, потому что обычно ее было не заткнуть под страхом смерти — и опустила голову. Сюэ Ян видел, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих шест. Как ее нос стал немного, самую чуточку, краснее, чем обычно. — Ох, А-Цин… — Сяо Синчэнь быстро подошел к ней мягкими шагами и присел на корточки. — Прости, что заставил тебя волноваться. Ты, наверно, не знала, но заклинателям необязательно держать меч в руках, чтобы сражаться им. Духовное оружие подчиняется воле хозяина — поэтому, например, мы можем летать на мечах. — В следующий раз… — пробормотала А-Цин гнусаво, не поднимая головы. — Говори мне… такие важные вещи… сразу. — Хорошо, — тихо ответил Сяо Синчэнь и, подавшись вперед, осторожно обнял ее. — Прости. Слепышка кивнула и вцепилась в него в ответ с такой силой, словно хотела сломать ему ребра. Сюэ Ян смотрел на эту идиллическую картину задумчиво, размышляя, стоит ли ему завтра — или даже сегодня — все же найти пьяного ублюдка и сломать ему пальцы на второй руке, а затем вырвать язык, заварить из него чай и угостить им даочжана, сказав, что это настойка из горько-сладкой росы. — Знаешь, даочжан, — сказал Сюэ Ян, рассматривая осколки ножа, которым в одном чжане от него несколько минут назад чуть было не ранили небожителя, — вот ты запрещаешь Слепышке говорить такие, как ты это называешь, «ужасные» вещи, но сам-то хорош. Сяо Синчэнь оторвался от А-Цин и поднял голову. Смотрел. Смотрел на Сюэ Яна, а видел черноту. Впрочем, будь он зрячим — может, ничего бы и не изменилось. — Нет, ты, конечно, остановил меня, — пояснил Сюэ Ян, — кто бы сомневался. Но все равно был непривычно… жесток к этому ублюдку. Обычно ты прощаешь всех и сразу. Будь на его месте кто-то другой, ты бы остановил меня до того, как я успел сломать ему пальцы. Да и сапоги свои сам бы вызвался драить. В чем же дело? Почему именно этот человек впал у тебя в немилость? Сяо Синчэнь едва заметно нахмурил брови. Сюэ Ян почувствовал, как пчелы у него в желудке, даже будучи облитыми ядовитой кислотой, настойчиво и монотонно жужжат. Конечно, он знал, что так задело Сяо Синчэня. Знал, но хотел услышать от него какой-то другой ответ. Ответ, не связанный с тем, что тот ублюдок оскорблял торговку и приставал к ней. Ответ, который вообще не будет связан ни с кем, кроме самого Сяо Синчэня — должен же он хоть раз поратовать за себя, а не за убогих и обездоленных. — Он пришел к нам без спросу, — произнес Сяо Синчэнь, вставая, — и испугал А-Цин. Он вел себя по-хамски, угрожал нам обоим, не желал ничего слушать, ужасно сквернословил — а разве можно делать это в присутствии ребенка? — Даочжан, — напомнил ему Сюэ Ян, — я тоже сквернословлю. На лице Сяо Синчэня на мгновение появилось некое подобие легкой улыбки. — Ты делаешь это по-другому, — ответил он. — О, — Сюэ Ян приподнял брови, — не знал, что у ругательств есть подвиды. — Даочжан, я знаю все эти слова, — успокоила его А-Цин. — Если честно, тот доходяга ругался очень скучно, я такие слова знала еще года в три. Только сука да шлюха, тоже мне непутевый наследник нашелся! — А-Цин! — воскликнул Сяо Синчэнь, но Сюэ Ян видел, что ему стало смешно. — Пожалуйста, не выражайся так. — Так, даочжан, погоди, мы не договорили, — Сюэ Ян вернул его обратно к интересующей его теме. — Так ты разозлился на него просто из-за того, что он некрасиво себя вел? Сяо Синчэнь покачал головой. Пчелы начали подниматься из желудка и медленно перебираться вверх, к голове. — Этот человек поступает низко, — сказал он с прохладцей в голосе. — Он нападает на беззащитную девушку, а потом ее же обвиняет в том, что она не соглашается с ним быть, и поносит ее злыми словами. Мужчина не должен так себя вести. Сюэ Ян подавил желание зарычать: пчелы застряли где-то в горле, жаля шею изнутри и оставляя в гортани опухоли от укусов. Все-таки эта сука… Сяо Синчэнь действительно о ней заботился. Ну и хорошо. Хорошо же. В следующий раз Сюэ Ян не будет помогать ему отбиваться от ошалевшего ублюдка. Он будет просто стоять в стороне, смотреть и посмеиваться. Пусть Сяо Синчэнь сам разбирается со своими проблемами. Пусть ходит с оплеванными сапогами. Пусть хоть по три часа ведет благостные беседы с пьянчугами, раз ему так дорога эта девка! Но Сяо Синчэнь вдруг подошел к нему, и у Сюэ Яна из головы разом вылетели все злые мысли. На плечо легла теплая рука, а на лице даочжана снова была улыбка — та самая, привычная, заботливая и очень беспечная. — Друг мой, — обратился он к Сюэ Яну, — спасибо тебе за помощь. Я действительно очень плох в улаживании конфликтов такого рода. Я редко сталкивался с пьяными, поэтому совершенно не знал, как заставить его уйти. А ранить его мне не хотелось. Но в следующий раз, прошу тебя, постарайся быть сдержанней. Все-таки он… Не думаю, что он говорил все это со зла. Сюэ Ян посмотрел на него, как на умалишенного. — Не со зла? — переспросил он. — А что это такое было, забота о ближнем? — Он был под действием хмеля, — ответил Сяо Синчэнь, — а люди в таком состоянии творят и худшие вещи. К тому же, дева Лу ему нравится, пусть и только телесно. Я думаю, просто алкоголь наложился на его и так взбудораженное отказом состояние, и это все вылилось в то, свидетелями чему мы стали. — Беру свои слова обратно, — сказал Сюэ Ян, скользнув взглядом по руке даочжана, все еще лежавшей на его плече. — Ты совсем к нему не жесток. Снова ищешь оправдание всем подряд. Говоришь, нравится она ему — и что? Если бы я нападал на всех, кто мне нравится, город бы уже… — А тебе что, — вдруг спросил Сяо Синчэнь, — много кто нравится? Вроде, в шутку это спросил. Но Сюэ Ян не мог не уловить в его голосе какую-то странную интонацию — подорванную, непонятно что означающую. А еще не мог не подумать о том, что Сяо Синчэнь почти никогда никого не перебивал, всегда слушал до конца. Но не в этот раз. — О, даочжан… — Сюэ Ян усмехнулся. — Ты себе даже представить не можешь, насколько мало. Сяо Синчэнь тут же рассмеялся. Сюэ Ян тоже рассмеялся бы, но мысли о странной интонации даочжана, а еще о торговке, и о ее пьяном почитателе, и об испуганной А-Цин, зовущей его братцем, сплелись в один плотный, жесткий клубок в его голове и не давали расслабиться. — Ну ладно вам, хватит уже говорить об этом мерзавце! — А-Цин топнула ногой. — Чуть мне аппетит не испортил, скотина! У меня все внутренности так сжались, что я думала, что уже никогда ничего не смогу съесть! — Но судя по урчанию твоего живота, сможешь, причем прямо сейчас? — поинтересовался Сюэ Ян. — Нет у меня никакого урчания! — закричала А-Цин негодующе. — А если бы и было, так оно и неудивительно! Каша, которую ты приготовил, была слишком сладкой, у меня чуть зубы не слиплись, есть невозможно! Поэтому теперь я жду обеда! Сюэ Ян в ответ скорчил злобную рожу и очень пожалел о том, что Слепышка не могла ее видеть. Вообще слепота этих двоих в последнее время приносила ему больше неудобств, чем выгоды. — Даочжан, — сказал он, — нормальная же была каша? — Да, — согласился Сяо Синчэнь, улыбаясь, — очень вкусная. — Слышала, Слепышка? Это ты столько сладкого жрешь, что уже одно от другого отличить не можешь. — На себя посмотри, любитель конфет! И вообще, даочжан просто утешает тебя, он ведь даже не успел поесть! — Ты ходил на рынок? — спросил Сяо Синчэнь, прерывая их словесную перепалку. — Что купил? — Да так… — Сюэ Ян протянул ему корзину. — Немного овощей, чая… Ну, и тушку кролика. Сяо Синчэнь удивленно приподнял брови. — Кролика? — Да, — ответил Сюэ Ян. — И даже не пытайся сказать мне, что не ешь мясо из-за каких-то там своих убеждений. Впихну насильно. А будешь сопротивляться — привяжу к стулу и все равно впихну. Сяо Синчэнь рассмеялся. — У меня нет таких убеждений. Я против того, чтобы мучать животных, но если они умерли безболезненно ради пропитания людей, я не считаю это неправильным. А-Цин ликующе запрыгала на месте. Она выглядела такой злорадно довольной, что Сюэ Яну захотелось заставить ее сожрать этого кролика сырым — чтобы она точно не смогла пожаловаться на излишнюю сладость. — Я же говорила! Говорила же, а ты не верил! — Какого гуя тогда мы раньше не ели мяса? — возмутился Сюэ Ян. — Я думал, ты принципиально этого не делаешь! — Никто не высказывал такого желания, — ответил Сяо Синчэнь немного смущенно. — Да и стоит оно дороже. Сюэ Ян обреченно покачал головой. Ох уж эти умертвители плоти. Совершенно не думают не то что об удовольствиях, а даже о простых человеческих удобствах. Готовы спать на соломе и питаться гнилью, зато в душе — благодать и спокойствие. Противно. Но, может, Сюэ Яну стоит этому поучиться. — Это не оно стоит дороже, — поддразнил он Сяо Синчэня, — это тебе стоит брать оплату за свой труд больше. Тогда и одеял станет три, и мясо получится есть каждый день, и овощи будут реже заканчиваться. — Я помогаю людям не ради награды, — тут же возразил Сяо Синчэнь. — Конечно-конечно, — согласился Сюэ Ян. — О себе ты, как всегда, не думаешь. Но тогда подумай хотя бы о нас. Слепышка вообще растущий организм, ей нужно хорошо питаться. — Чего это ты начал заботиться обо мне? — вклинилась А-Цин. — Небось из-за того, что сам жрать хочешь! — Отстань, — Сюэ Ян надавил ей на лоб ладонью, отодвигая от себя. — Не мешайся под ногами, не слышишь, что ли, что взрослые люди разговаривают? В общем, даочжан, давай договоримся так: впредь плату за помощь с жителей буду брать я. Даю обет Будде, что не буду им угрожать или вымогать деньги. Просто вежливо поговорю. А ты будешь стоять рядом, чтобы убедиться, что все в порядке. Кто ж виноват, что так вышло, что все соглашаются на мои условия с большей охотой, чем на твои? — Потому что они тебя боятся, — вставила А-Цин. Сюэ Ян ущипнул ее за ухо. — Молчать, Слепышка. Сяо Синчэнь ощупал содержимое корзины, остановившись на куцем мехе кролика. Задумчиво погладил его, словно гладил домашнее животное, повернул голову к А-Цин — словно рассматривал ее и о чем-то размышлял. А затем наконец вернул корзину обратно Сюэ Яну и улыбнулся. — Хорошо, давай попробуем. А сейчас пойдемте готовить обед.