Великий притворщик

Пока Сяо Синчэнь бинтовал Слепышке палец (хотя там была такая ужасающая рана, что на нее можно было просто плюнуть, чтобы она зажила), Сюэ Ян дорабатывал ее незаконченную поделку из яблока. Сначала он, конечно, очень громко оборжал кривого яблочного кролика, назвав его цзююем и предположив несколько версий несчастных случаев, из-за которых бедолагу могло так перекосить. Но Сяо Синчэнь попросил его вежливо — так, как умел только он — не судить Слепышку так строго, ведь она делала это первый раз, и дальше Сюэ Ян не совсем понял, что произошло, но вскоре обнаружил себя сосредоточенно вырезающим из яблок новые фигурки. — Вот, держи, — сказал он так, чтобы в его голосе было отчетливо слышно недовольство. — Поправил я твоего кролика. Теперь хотя бы нет ощущения, что у него вытекли глаза. Слепышка, которая уже успела вернуться обратно и сесть за стол, и теперь пялила слепыми глазами на нож в руке Сюэ Яна, приняла фигурку в руки и ощупала ее с подозрением — видимо, сомневалась в том, что это был кролик, а не паук или какая-нибудь другая неприятная живность. Но она потрогала уши, лапы, погладила яблочную спинку, и ее траурная гримаса наконец превратилась в спокойную (но не менее страшную). — На что-то ты все-таки годишься, — фыркнула она довольно. — Уж явно на большее, чем ты, — ответил Сюэ Ян, у которого резко зачесалась рука, держащая нож. — Я хотя бы не берусь за то, что мне заведомо не дано. — А вот и дано! — мгновенно возмутилась Слепышка. — Вот увидишь, скоро я буду вырезать фигурки не хуже, чем ты! — Я-то может и увижу, — осклабился Сюэ Ян, — а вот ты — нет! — Ах ты!.. — закричала А-Цин, вскакивая на ноги ударяя рукой по столу. — Пожалуйста, не ссорьтесь… — послышалась из соседней комнаты фраза, которая была, наверно, самой частой в этой доме. — Друг мой, не дразни, пожалуйста, А-Цин. А-Цин, пожалуйста, в следующий раз будь осторожнее. Никто не сомневается в том, что ты сможешь научиться вырезать из фруктов фигурки… — Я сомневаюсь, — вставил Сюэ Ян, отчего Слепышка зашипела, как кошка, которой наступили на хвост. — …но гораздо безопаснее будет сначала научиться этому под чьим-нибудь руководством. Голос прозвучал ближе, а следом за ним в комнате появился и его обладатель. Сюэ Ян цыкнул. «Чьим-нибудь». Интересно, чьим же? С учетом того, что он в этой компании был единственным зрячим, вариантов у них было не то чтобы много. — Не собираюсь я ее ничему учить, — сказал Сюэ Ян и, дождавшись, пока Сяо Синчэнь тоже сядет за стол, положил ему в руку еще одну фигурку. — Вот, держи, даочжан. Это тебе. — Это… — Сяо Синчэнь удивленно приподнял брови и раскрыл ладонь. — Тоже кролик? — Посмотри повнимательнее, — почти оскорбленно ответил Сюэ Ян. — Давай-ка, не ленись. Сможешь понять, кто это? Сяо Синчэнь ощупал нового зверька со всех сторон — так осторожно, словно он был сделан не из яблока, а как минимум из фарфора — и задержал пальцы на длинном изгибе хвоста, сужавшегося к концу. — Это лиса, — наконец изрек он радостно — будто только что совершил какое-то невероятное открытие. — Верно, даочжан, — Сюэ Ян подпер рукой подбородок и посмотрел на него удовлетворенно. — Молодец. Раз ты угадал, разрешаю тебе ее съесть. — Ну раз ты разрешаешь… — произнес Сяо Синчэнь с улыбкой. — То я, конечно, не буду отказываться. — Конечно, — ответил Сюэ Ян. — С фруктовыми животными проще, чем с настоящими. Не нужно соблюдать никаких обрядов. Но, знаешь, ради повтора сегодняшнего обеда я готов немного постоять рядом, пока ты возносишь благодарность небесам. — Так ты не только кроликов умеешь вырезать! — поразилась Слепышка, и было непонятно, восхищена она или обижена. — Тогда почему все время подсовывал мне только их?! — Вот же неблагодарная мелочь! — шикнул на нее Сюэ Ян. — Больше вообще ни одного яблока от меня не получишь! И мясо в следующий раз будешь сама разделывать, посмотрю я на то, как ты освежуешь настоящего кролика. — Друг мой, не обижайся, — Сяо Синчэнь обезоруживающе улыбнулся, — А-Цин лишь хочет узнать, что еще ты сможешь сделать из фруктов. Если честно, мне тоже интересно. Вот… — он протянул Слепышке лису, которую еще не успел надкусить. — Потрогай. — Да черта с два! — возмутился Сюэ Ян и выхватил лису до того, как А-Цин успела ее схватить. — Даочжан, ты что творишь? Только недавно ведь сам мне говорил — давай дарить друг другу подарки. А стоило мне преподнести тебе подарок, как ты тут же норовишь его передарить. Так дело не пойдет. Сяо Синчэнь на мгновение застыл с обескураженным выражением на лице. Были бы у него глаза — он бы непременно растерянно ими захлопал. — Прости! — воскликнул он, едва не выдергивая лису из рук Сюэ Яна. — Я просто сразу этого не понял! Если это подарок, то я, конечно… — Вот так вот, даочжан… — пожурил его Сюэ Ян, покачав головой. — Значит, ты принимаешь только ценные подарки, а обычные поделки от чистого сердца для тебя ничего не значат. Что ж, буду знать. — Нет-нет, это вовсе не так! — кажется, Сяо Синчэнь был в ужасе: даже его скулы побледнели сильнее обычного, придавая лицу какой-то нездоровый вид. — Прости, пожалуйста, я… Сюэ Ян скривил губы в ухмылке. Как у него вообще язык повернулся сказать что-то про чистое сердце, когда перед ним сидит единственный в мире яшмовый сосуд, осенняя луна? Вот уж у кого точно и сердце, и душа еще не запятнаны, вот кто и дурацкую поделку из яблока примет с благодарностью, как самый ценный подарок, и конфетами поделится, и серьезно подойдет к выбору даты для чужого дня рождения. — Даочжан, — Сюэ Ян ущипнул Сяо Синчэня за щеку, перебивая его словоизлияния, — успокойся. Это была просто шутка. Мне просто захотелось посмеяться над тобой. Думал, ты это поймешь. — Прости… — отозвался Сяо Синчэнь с явным облегчением — и за что он снова извиняется?.. — Я же говорил, что плохой ученик. Мне все еще довольно сложно распознавать, когда люди говорят неправду. Твое счастье — подумал Сюэ Ян. Ведь если бы даочжан узнал, что последний год вся его жизнь была насквозь пропитана ложью и притворством, вряд ли он бы обрадовался этому открытию. — Нестрашно, — сказал он вслух. — Научишься. А вот кто чему не научится, так это Слепышка — фигурки из яблок вырезать. Слепышка открыла рот, чтобы выплюнуть в ответ что-то яростное и крайне едкое, но Сюэ Ян впихнул ей в руки новую поделку, вовремя затыкая фонтан брани в свой адрес. — На, держи, — бросил он коротко. — Лиса для даочжана была, не трогай ее. Для тебя — вот. — Это… — А-Цин широко раскрыла белесые глаза и пошарила руками по фигурке. — Птица какая-то? — Ага, — согласился Сюэ Ян. — Изначально планировалась как феникс, но в результате получилось что-то вроде курицы. Он внутренне усмехнулся над тем, как легко было ее отвлечь — прямо как малышей, которые еще не умеют говорить. Они интересовались и восторгались всем подряд, а потому их плач можно было легко заткнуть какой-нибудь мало-мальски занимательной вещицей — даже необязательно игрушкой, на эту роль прекрасно годились и цветные камешки. В этом смысле Слепышка иногда казалась Сюэ Яну парадоксальной: она умела выживать на улицах, без зазрения совести воровала чужие кошельки, бранилась так, что любой бродяга позавидует, но при этом обожала конфеты и яблочные фигурки, и, сперва поругавшись на что-то, легко и быстро успокаивалась, отвлекаясь на какую-нибудь ерунду. — Все мы неидеальны, — сказал Сяо Синчэнь с улыбкой, комментируя то ли способности Сюэ Яна, то ли внешний вид недо-феникса. — Особенно вот это, — ответил Сюэ Ян, вкладывая ему в руку новое животное заместо лисы. — Сможешь опознать, даочжан? Сяо Синчэнь покрутил фигурку в руках. — Корова? — неуверенно предположил он. — Лошадь, — возразил Сюэ Ян. — Просто очень жирная. Лошадь, которая сожрала все сено в деревне, а заодно и старосту. Сяо Синчэнь рассмеялся. — До такого я бы не додумался, — признался он. — Я могу считать это подарком? — Можешь, — разрешил Сюэ Ян. — Только ешь осторожнее, у нее черенок из жопы торчит. Под смех даочжана и периодические возгласы Слепышки Сюэ Ян вырезал еще несколько зверей: то были тигр (он же — «котик», по мнению Сяо Синчэня), змея (она же — безногая ящерица, по версии А-Цин), кабан (который отчего-то превратился в еще одну жирную лошадь), рыба (оказавшаяся ящерицей, но уже с ногами, хотя ног у нее в помине не было) — и яблоки понемногу начали заканчиваться. — Это будет последнее, — предупредил Сюэ Ян, ловко счищая кожуру длинными завитками. — Мы и так достаточно порасточительствовали сегодня. Он окинул яблоко оценивающим взглядом, раздумывая, что бы такого грандиозного ему вырезать напоследок, чтобы точно всем запомнилось. Думать долго он не стал — зачем выжимать себе мозги, если можно использовать старый, тысячи раз проверенный метод. Сюэ Ян любовно дорезал второй шарик и отложил ненужную мякоть в сторону. Получится прекрасный, очень ровный яблочный член. Не очень большой, конечно, но яблоки в Шудуне никогда не славились ни своим размером, ни вкусом. Видимо, из-за холода. — Держи, даочжан, — сказал он, торжественно вручая Сяо Синчэню фигурку. — У тебя есть две попытки, чтобы понять, что это. Сяо Синчэнь принял фигурку с улыбкой, огладил со всех сторон… Сюэ Ян почувствовал, как правый уголок его губ ползет куда-то вбок, вырисовывая на лице кривую ухмылку. О да. Святой даочжан, нежно оглаживающий член — такого Сюэ Ян еще не видел. Зрелище было… совершенно идиотским. Интересно, было бы оно таким же идиотским, если бы член был не яблочным?.. — Это… — ладони Сяо Синчэня чуть дрогнули, словно он хотел выпустить фигурку из рук и больше никогда не прикасаться к ней. — …меч? В его голосе прозвучала искренняя надежда, и Сюэ Яну понадобилось призвать всю свою выдержку, чтобы не заржать в голос. Сяо Синчэнь ведь прекрасно понял, что держит в руках. Понял, но наверняка решил, что его дорогой друг не мог сделать чего-то настолько бесстыдного, а потому запретил себе даже думать об этом. Бедный даочжан, в его голове должен был твориться полный хаос. Должно быть, он сейчас мысленно корит себя за безнравственность. Сюэ Яна это почти умилило. — Не-а, — ответил он довольно. — Не меч. — Тогда… — Сяо Синчэнь поджал губы. — Я не знаю. — Прямо-таки не знаешь? — изумился Сюэ Ян. — А ведь у тебя есть еще одна попытка. — Я сдаюсь, — Сяо Синчэнь сдался со связанными руками, неспособный противостоять силе безнравственности. — Да что там такое, даочжан, что ты угадать не можешь! — воскликнула Слепышка и, не успели они и глазом моргнуть, как она выхватила у Сяо Синчэня фигурку. — Дай я попробую! — А… — только и успел произнести Сяо Синчэнь, но А-Цин уже сжала фигурку в руках и вперилась в нее слепым взором. И тут же отбросила ее куда-то в угол со страшным визгом — как будто не маленькая девочка кричала, а какая-то гигантская хищная птица. — Фу-у-у-у! — истошно закричала она, принимаясь лихорадочно вытирать руки о собственное платье. — Это же член!!! — А-Цин! — Сяо Синчэнь едва не осип, услышав из уст маленькой девочки то, чего не мог произнести он сам. — Не выражайся так! — А как его еще назвать? — Сюэ Ян наконец перестал сдерживаться и от души расхохотался. — Мухогонкой с нефритовой ручкой? А что, мне нравится, даочжан, давай теперь всегда так говорить! Только вот сможешь ли ты после этого без стыда пользоваться своей метелкой? Сяо Синчэнь с обреченным стоном закрыл лицо руками. Сюэ Ян хмыкнул. Вряд ли он в ближайшее время притронется к своей мухогонке. Правда у него все еще есть бессменный помощник в виде Шуанхуа, но надо будет и для него подыскать какую-нибудь дурацкую метафору. Интересно, в таком случае даочжан будет ходить на ночные охоты вообще без оружия? — Друг мой… — наконец тихо сказал Сяо Синчэнь. — Пожалуйста, не делай больше таких вещей при А-Цин. — Вот именно! — поддержала его А-Цин, грозно насупившись. — Дал мне в руки эту мерзость… — Ты сама ее взяла, — справедливо возразил Сюэ Ян. — Эта фигурка вообще предназначалась только для даочжана. Мой особенный подарок ему. Сяо Синчэнь покачал головой, показывая этим, что ему тоже таких подарков не надо, а затем вдруг отнял руки от лица, и Сюэ Ян заметил, что его губы подрагивают. — Мухогонка… с нефритовой… ручкой? — переспросил он отчего-то шепотом, и его плечи затряслись. — А что, правда так говорят?.. Я не знал. — А ты со мной побольше времени проводи, — посоветовал Сюэ Ян. — Я тебя и не такому научу. Сяо Синчэнь широко улыбнулся. — Куда уж больше? — Оу, даочжан, — Сюэ Ян насмешливо вскинул брови, — что, думаешь, больше некуда? Что ж, посмотрим, что ты теперь скажешь. Больше я не буду отходить от тебя ни на шаг. Даже купаться теперь будем вместе. Сяо Синчэнь казался смущенным — вряд ли на горе бессмертных практиковали что-то подобное — но, отнюдь, не недовольным. Он лишь снова засмеялся и жалобно заломил брови. — Это ведь… шутка? — уточнил он как будто бы опасливо. — Не зна-аю, — протянул Сюэ Ян, подтягиваясь на локтях к нему через стол. — Вот и думай теперь, даочжан, шутка или нет. — Фу, какой ты извращенец! — застывший между ними воздух разрядил недовольный крик Слепышки. — Только попробуй подглядывать за даочжаном, пока он купается, я тебе в еду наплюю! — Да ты бы сама подглядывала, если бы могла, — фыркнул Сюэ Ян. — Даочжан-то у нас красивый. Сяо Синчэнь поднял руку, пытаясь остановить поток похвалы в свой адрес, но Сюэ Яну было только в радость заставить его лишний раз покраснеть. — Говорила бы, что ушла гулять, — продолжил он, ухмыляясь, — а сама бы, пользуясь тем, что он тебя не видит, припадала глазом к щели между досками — знаешь, там есть такая, недалеко от двери, если приглядеться, и… — Ах ты мерзавец!!! — завопила А-Цин так, словно Сяо Синчэнь был ее несовершеннолетней дочерью, на чью честь покушались. — Ты только что признался, что сам это делаешь!!! — А-Цин, прошу, не злись, — Сяо Синчэнь улыбался, но его щеки, и уши, и виски горели алым цветом. — Наш друг ведь просто шутит. — Вот и думай теперь, даочжан, — повторил Сюэ Ян, наслаждаясь, — шучу я или нет. Сяо Синчэнь повернулся к нему всем телом. Кажется, он пребывал в полном смятении. — Ты не стал бы… — сказал он, но его голос звучал не очень уверенно. Пора бы сжалиться над ним — подумал Сюэ Ян, но ему захотелось дожать этот разговор до конца. — Я не понимаю, даочжан, — ответил он, — тебя это злит или радует? Любой нормальный человек разозлился бы, но ты вон сидишь улыбаешься… — он потянулся вперед и дотронулся пальцем до кончика носа Сяо Синчэня. — Признавайся, ты бы хотел, чтобы я подглядывал за тобой? Слепышка захрипела, задыхаясь от негодования, а Сяо Синчэнь отшатнулся от прикосновения так резко, словно его обожгло. Хотя, судя по цвету его лица, чем-то где-то его точно обожгло, иначе с чего ему быть таким красным… Все-таки у него была потрясающая способность менять цвет лица с белого на красный быстрее, чем у кисти с киноварью, рисующей по бумаге. — Друг мой, не смейся надо мной… — произнес Сяо Синчэнь умоляюще. — Ты загоняешь меня в ловушку, я правда не знаю, что отвечать в подобных разговорах… — Как это — что? — удивился Сюэ Ян. — Правду отвечать. Сяо Синчэнь на мгновение замолчал, осмысливая его ответ, и Сюэ Ян не преминул тут же этим воспользоваться. — Это ты что, сейчас задумался? — поинтересовался он. — Значит, все же хотел бы? Сяо Синчэнь не мог вымолвить в ответ ни слова, раздавленный его напором. Он был повержен. Его армия была разбита, как рухнувшая гора. Неудачливого полководца срочно нужно было спасать. И Сюэ Ян был милосерден: он был готов похлопать его по плечу и объяснить, что весь этот разговор с самого начала затевался просто с целью его смутить, и что ему даже в голову не пришло бы за ним подглядывать (в конце концов, он же не извращенец какой-то), и что не собирается он купаться с ним вместе, и… Но его опередила Слепышка. Она с грохотом вскочила из-за стола и со всей силы заехала Сюэ Яну шестом по лбу — так четко, словно видела, куда бьет. Сюэ Ян, сначала не ожидавший удара, а затем — того, что она попадет, покачнулся и, выкрикнув что-то очень нецензурное, свалился со стула, едва не сломав тому ножки. Сяо Синчэнь тут же бросился помогать ему подняться, а по совместительству — спасать А-Цин от жестокой расправы. Получилось у него плохо: затрещину Слепышка все же получила, из-за чего тут же разнылась и запричитала, что это нечестно, ведь Сюэ Ян сильнее ее, и удар у него тоже сильнее, и вообще он зрячий, в отличие от нее… От ее криков звенело в ушах, на лбу формировалась шишка, и Сюэ Ян искренне намеревался оторвать ей голову — и, наверно, оторвал бы, если бы не Сяо Синчэнь, который его удерживал, оттаскивал, хватал за руки и плечи и успокаивающе что-то говорил. Силы Сюэ Яна кончились довольно быстро — видимо, они были на пределе еще при вырезании последней фигурки — и он обмяк в руках Сяо Синчэня, когда тот уже оставил попытки уговорить его словесно и держал за пояс, крепко прижимая к себе и почти не позволяя двинуться. — Устал? — тихо спросил Сяо Синчэнь, почувствовав, что сопротивление прекратилось. — Еще бы, — ответил Сюэ Ян, который даже на ноги перестал опираться, полностью повисая на его руках. — Сам попробуй столько народу вырежи, даочжан. Я ведь старался, между прочим. — Я понимаю, — сказал Сяо Синчэнь, и было слышно, как он улыбается. — У тебя очень хорошо получилось. Спасибо. Дурацкий даочжан — подумал Сюэ Ян. За что он его благодарит? За бесполезную порчу продуктов? За тупые шутки, заставляющие впадать в ступор? Вот уж действительно молодец, дорогой друг, услужил так услужил… — Между прочим, — Сюэ Ян наконец нормально встал на ноги и высвободился из его хватки, — я ведь действительно купил для тебя подарок, даочжан. Лицо Сяо Синчэня не выглядело особенно счастливым от такой новости — наверно, он подумал, что Сюэ Ян опять собирается над ним подшутить и преподнести в подарок если не яблочный член, то, может, деревянный. (А что, вдруг подумал Сюэ Ян, отличная идея, надо будет как-нибудь ей воспользоваться). Но в тот день лимит бесстыдных шуток был исчерпан (он все же не хотел, чтобы даочжан умер от искажения Ци — по крайней мере раньше назначенного Сюэ Яном срока), и надо было срочно разбавлять их чем-то праведным и занудным. И у Сюэ Яна и здесь был готов план. — А мне? — оживилась Слепышка. — Мне купил подарок? Вот даочжан всегда покупает! Сюэ Ян хотел ответить, что тот факт, что она все еще живая и с языком — уже невероятный подарок, но ему жуть как не хотелось выслушивать очередной поток недовольства, а потому он просто закатил глаза и ответил: — Ладно. Давайте считать, что это подарок для вас обоих. Тебе сегодня крупно повезло, Слепышка. Теперь выражение лица даочжана сменилось на действительно заинтересованное. — Что же там такое, что подойдет нам обоим? — спросил он с любопытством. — А вот, — Сюэ Ян вытащил книгу из висевшего у него на поясе цянькуня и положил ее на стол. — Сказочки. Еще неизвестно, кто их любит больше, ты или Слепышка. Сяо Синчэнь совершенно точно любил сказки — Сюэ Ян был в этом уверен. Например, он верил в то, что в этом мире есть справедливость. Или в то, что все люди по своей натуре добрые и хотят помогать своим ближним, а не обманывать и разживаться богатством. Или в то, что друзья никогда не предают. Или в то, что, отринув свое прошлое, он больше никогда с ним не встретится. Верил — и поплатился за это. А вот Сюэ Ян точно знал: сказки бывают только в глупых книжках — поэтому и удача всегда была на его стороне. Ведь как говорится, будешь подготовлен — не потерпишь убытков. Это правило Сюэ Яна еще никогда не подводило, разве что когда ублюдок Мэн Яо решил по-тихому от него избавиться. Правда к этому Сюэ Ян тоже был подготовлен. Но убытки все равно потерпел — и немалые. Но разве же он не приобрел взамен нечто более ценное?.. Сяо Синчэнь положил ладони на обложку таким жестом, словно собирался прямо сейчас дать клятву на этой книге, провел ими сверху вниз, потрогал корешок. Подушечки его пальцев осторожно потерли гравировку с названием. — «Чжуан-цзы»? — удивленно спросил он и на всякий случай еще раз провел пальцами по гравировке, убеждаясь, что прочитал верно. — Где ты ее взял? — На рынке продавалась, — отозвался Сюэ Ян скучающе. — Между низкопробными писульками и весенними сборниками. — Теперь понятно, почему ты вдруг решил изготовить член из яблока, — буркнула А-Цин. — Картинок насмотрелся. — А я что, его, по-твоему, не видел никогда, что мне для этого картинки нужны? — огрызнулся Сюэ Ян. — А-Цин… — попросил Сяо Синчэнь. — Не выражайся. — Да-да, — повторила Слепышка, пародируя то ли его, то ли себя саму, — извините! Мухогонка с нефритовой ручкой! — Ох… — протянул Сяо Синчэнь сокрушенно, и Сюэ Ян снова разразился почти истерическим хохотом. — Я даже не знаю, какое название хуже… — И вообще, — снова вклинилась А-Цин, — ты что, бестолковый? Или так поиздеваться над нами решил? Как мы, по-твоему, будем эту твою книгу читать? — А вы, оказывается, только вдвоем здесь живете? — изумленно спросил Сюэ Ян. — Ты даже зрячей читать бы не научилась, Слепышка. А я научился, но готов поспорить, что ни слова не разберу в этих бреднях. Поэтому у нас будет разделение труда. Я читаю, даочжан переводит, что я прочитал, а ты слушаешь и сидишь молча, не издавая ни звука. — У меня самая легкая роль! — обрадовалась Слепышка. — Судя по тому, что обычно тебя невозможно заткнуть — самая сложная, — поспорил Сюэ Ян. — Ну что, с начала начнем или с конца? — С начала, — ответил Сяо Синчэнь. — Первый раздел, «Беззаботное скитание», краткий и довольно простой. Думаю, А-Цин будет интересно. — М, действительно? — Сюэ Ян открыл книгу на первой странице, убеждаясь, что даочжан не соврал. — Ты ее что, наизусть знаешь? Тогда тебе будет неинтересно. — Конечно, нет, — Сяо Синчэнь улыбнулся. — Просто помню названия некоторых глав. И Сюэ Ян начал читать. Он прочитал сначала про гигантскую рыбу по имени Кунь, которая может обращаться птицей, и тогда ее имя сменяется на Пэн, затем — про странный разговор цикады и горлицы, в котором наверняка был тайный смысл, который он упустил, затем почему-то был абзац снова про рыбу Кунь, отчего Слепышка предположила, что дорогой друг ударился головой и начал зачитывать одно и то же по второму кругу, затем — про царя Яо, который мудро правил (произнося имя «Яо», Сюэ Ян с трудом удержал себя от того, чтобы плюнуть прямо на иероглиф), и первый раздел плавно подошел к концу. Истории были короткими и, по мнению Сюэ Яна, совершенно неинтересными, да еще и написанными слишком мудреным языком. Но он с самого начала знал, на что шел, и его старания были оправданы: Сяо Синчэнь, слушая его, улыбался не переставая, хоть и наверняка знал наизусть минимум половину книги, и даже Слепышка слушала внимательно и хорошо выполняла свою роль, а именно — не произносила ни звука, лишь хмурила брови в особенно непонятных моментах (честно говоря, такие моменты и самому Сюэ Яну не были понятны, поэтому он скорее спешил их пролистать). — Все, конец, — заявил Сюэ Ян и показательно покашлял, чтобы было видно, как сильно он старался и как сильно устал читать вслух. — Спасибо за внимание, господа, можете расходиться. Сяо Синчэнь фыркнул, не ожидав от него таких речей. Слепышка недоуменно округлила глаза. — И это вся книга? — спросила она. — Это же не книга, это, должно быть, всего лист бумаги! — Дура, — поругался Сюэ Ян, — конечно, это не вся книга. Я прочитал вам только первую часть. Но я не нанимался развлекать вас целый день. — Возможно, стоит правда сделать перерыв, — примирительно сказал Сяо Синчэнь — Следующая притча очень занимательная, но с первого взгляда она может показаться сложной. Я бы посоветовал вам пока подумать над тем, что мы уже прочитали. В целом Сюэ Ян был с ним согласен. Даосские тексты славились своим безумием, и любому было бы сложно вынести их в большом количестве (Сюэ Ян искренне полагал, что и самим даосам тоже). Но чисто из принципа разозлился — Сяо Синчэнь что, тупым его считает? Он перелистнул пару страниц, бегло пробежал глазами по тексту, и его взгляд остановился на строчке в середине то ли стихотворения, то ли песни. «Малый страх делает нас осторожными. Большой страх делает нас раскованными». Сюэ Ян окинул взглядом безмятежного Сяо Синчэня, который точно слышал шелест страниц и теперь ждал, что его друг сделает дальше — закроет книгу или продолжит читать. Сюэ Ян перечитал строки еще раз. Занимательно… А ведь прожив с Сяо Синчэнем в одном доме так много времени, он стал позволять себе куда больше вольностей, чем раньше. Например, раньше он старался вообще к даочжану не прикасаться, чтобы тот случайно не понял по нелепой случайности, что перед ним находится его враг, а теперь обожал хватать его за все места, которые не выходили за рамки приличия, щипаться, кусаться — словом, делать все, что могло Сяо Синчэня или смутить, или рассмешить (оба этих действия доставляли Сюэ Яну примерно одинаковое удовольствие). Раньше он всегда держал лицо, следил за своим поведением и за каждым произнесенным словом, а теперь он все чаще мог быть собой — не убийцей целого ордена, конечно, но хотя бы босяком из Куйчжоу. Большой страх делает нас раскованными. Сюэ Ян потер переносицу. Интересно, как его ситуация выглядит с точки зрения даосских текстов? Он стал больше опасаться того, что его раскроют, а потому стал вести себя более расслабленно? Разве все должно быть не наоборот? — Бред какой-то, — сказал он вслух. — Что тебе непонятно, друг мой? — спросил Сяо Синчэнь ласково. — Если хочешь, я могу пояснить. Сюэ Яну захотелось послать его куда подальше. Вечно этот полоумный даос считает себя умнее других. Книжки умные читает. Учит окружающих, как им жить. Подбирает и вылечивает незнакомца, который может в любой момент его убить… — Ну хорошо, даочжан! — воскликнул Сюэ Ян, сдвигая палец на несколько строчек ниже. — Посмотрю я, как ты объяснишь мне это! Сяо Синчэнь чуть придвинулся к нему в полной готовности объяснять босяку и пакостнику благостные даосские откровения. Сюэ Ян прокашлялся, коротко взглянул на него и вдруг начал зачитывать текст гнусавым, утрированно-унылым голосом: — «Люди древности… в своих знаниях… достигли предела. Чего же они достигли? Они знали, что изначально вещи не существуют…вот предел, вот вся бездна смысла, и добавить к этому… нечего». Сяо Синчэнь громко расхохотался, прикрывая рот рукой, и даже Слепышка фыркнула от смеха. — «Те, кто шли за ними… считали, что вещи существуют, но нет границ между вещами… — продолжал Сюэ Ян, с каждым словом все больше и больше становясь похожим на скрипучую бабку. — Те, кто шли потом, считали, что границы между вещами существуют, но никакая вещь не может быть «этим» или «тем»… — Друг мой, хватит! — умоляюще произнес Сяо Синчэнь, которого, кажется, веселило абсолютно все, покажи ему палец — и тут посмеется. — Это просто невозможно! — Вот видишь, даочжан! — с готовностью отозвался Сюэ Ян. — Тебе самому это кажется смешным! Что ты мне тут с серьезным видом объяснять собрался? — Я смеюсь, потому что ты смешно читаешь, — возразил Сяо Синчэнь с улыбкой, — а не потому, что сами тексты смешные. — Ну не знаю! — ответил Сюэ Ян и продолжил самым унылым тоном, на который был способен, вызвав новую волну смеха. — …«Противопоставление «этого» и «того» — вот причина затемнения Пути»… Тут он радостно вскинулся и ткнул в строчку пальцем, хотя Сяо Синчэнь и не мог этого видеть. — О, даочжан, смотри, это же про нас с тобой! Я — «этот», а ты — «тот», или наоборот! Ты знал, что между нами нет разницы? Недаром мы с тобой оба так ловко выбиваем скидки! А если разница есть, то это причина затемнения «пути»… Ну это точно про нас! Сяо Синчэнь продолжал смеяться, и Сюэ Ян воодушевленно перешел к следующему предложению, довольный тем, что даже в таком потенциально скучном разговоре смог заставить его веселиться. — «А когда Пути нанесен ущерб... — провозгласил он торжественно. — …возникает любовная привязанность». И замолчал. Сяо Синчэнь тоже замолчал. Сюэ Ян глупо моргнул, медленно осознавая, что он только что прочел, и уставился на строчку текста так внимательно, словно ждал, что иероглифы в ней вот-вот поменяются. Но они не менялись. «Когда Пути нанесен ущерб, — непререкаемо говорила «Чжуан-цзы», — возникает любовная привязанность». Пауза начинала затягиваться, но Сюэ Ян совершенно не знал, что сказать. И, как назло, все его шутки, даже самые дурацкие, именно в этот момент решили бесследно исчезнуть из недр сознания. Надо было срочно что-то делать, пока Сяо Синчэнь не напридумывал себе лишнего. Пока Сюэ Ян сам не напридумывал себе лишнего. — Что за белиберда! — спустя мучительные несколько секунд молчания воскликнул Сюэ Ян и с силой захлопнул книгу. — Ни гуя не понятно, о чем тут речь. Все, хватит, я устал разговаривать голосом полудохлой старухи! Глупая книжка! — Но ты же сам ее купил! — Слепышка надула губы. — Сам купил, значит, сам и выброшу! — ответил Сюэ Ян, поднимаясь на ноги. — Как раз будет чем печку затопить. — Друг мой, что ты, не нужно! — Сяо Синчэнь взволнованно вцепился в книгу, будто всерьез опасаясь, что ее пустят в топку. — Я же говорил, что второй раздел довольно сложный, но если разобраться, там очень интересно… — Вот вы сами и читайте, — отозвался Сюэ Ян, махнув рукой. — Без моего участия. — Как мы это, по-твоему, сделаем, дубина?! — закричала А-Цин, багровея от гнева. — Если бы мы могли читать, на кой ты бы нам понадобился?! — Чтобы за твоим языком длинным следить и укорачивать его, когда надо! — Это у кого еще тут язык длинный?! Не я тут все утро шутила непристойные шутки! — Ага, тебя послушать, так сама невинность, а словечками бранными не хуже меня кидаешься! — Пришлось научиться, должен же кто-то защищать от тебя даочжана! — А ты что, думаешь, поток ругани способен меня остановить?! Их перепалка перевела разговор в более безопасное русло, и Сюэ Ян расслабился и даже почти начал наслаждаться этим спором — наверно, уже сотым за день. А Сяо Синчэнь сидел напротив, прижимая к груди отвоеванную книгу, слушал их и почему-то, вопреки обыкновению, не пытался утихомирить.