Великий притворщик

Остаток дня обещал пройти спокойно. Сюэ Ян еще немного поспорил со Слепышкой о том, кто из них больший идиот и грубиян, затем Сяо Синчэнь намазал ему шишку на лбу заживляющей мазью, потом они обсудили предпочтения в еде и Сюэ Ян узнал наконец, что даочжан равнодушен к сладкому, но всегда хотел попробовать конфеты «Лун сюй су». — Ну и даочжан… — Сюэ Ян едва не присвистнул. — А запросы-то у тебя совсем не даосские. Эти конфеты наверняка будут стоить целое состояние. — Поэтому я никогда их и не пробовал, — ответил Сяо Синчэнь. — И даже не надеюсь на это. Но если бы представилась такая возможность, я был бы рад. Сюэ Ян цыкнул — исключительно мысленно, конечно, ведь дорогой друг из города И был славным парнем и не раздражался из-за пустяков, в отличие от убийцы из Куйчжоу. Хотя какие уж тут пустяки, в этот раз действительно было из-за чего разозлиться. Дурацкий даочжан… Все у него не как у людей. Сказал бы, например, «люблю доуша бао» — так Сюэ Ян мигом притащил бы ему целый мешок, да и сам с радостью помог бы их слопать. Даже Слепышку бы угостил, если бы вела себя хорошо. Но нет ведь, подавай ему конфеты ручной работы, которые древние мудрецы готовят высоко в горах при первых лучах солнца, окруженные хороводом если не юных девственниц, то как минимум даосов в белом. К слову о девственницах и даосах… Сюэ Ян скользнул по Сяо Синчэню взглядом. Интересно, а даочжан ведь никогда ни с кем?.. Сюэ Ян склонил голову набок и даже глаза сощурил, словно это помогло бы ему разглядеть ответ на вопрос. Конечно, не то чтобы его это волновало. Нет, Сюэ Яна это совершенно не волновало. Просто было немного интересно. Совсем чуть-чуть. На горе бессмертных ведь практикуется аскетизм… Усмирение плоти же относится к понятию аскетизма? «Друг мой, не смейся надо мной… Ты загоняешь меня в ловушку, я правда не знаю, что отвечать в подобных разговорах…» Сюэ Ян откинулся на спинку стула, довольно хмыкнув. Да, вне всяких сомнений. Сяо Синчэнь никогда ни с кем не трахался. Вот ведь бедолага. Неудивительно, что ему понравилась первая попавшаяся девка, которая проявила к нему хоть чуточку внимания. Внезапное, пусть и мысленное, упоминание девы Лу мгновенно испортило Сюэ Яну настроение. Он почувствовал, что у него в горле становится так кисло, словно он обожрался недозрелых кумкватов. Вот же сучка. Умеет все испортить, даже находясь в другой части города. Но Сюэ Ян не любил предаваться печали — и, надо сказать, предавался ей весьма редко, потому что прекрасно умел развлекать сам себя и мог извлечь выгоду из любой ситуации. А его текущая ситуация была такой, что из нее даже извлекать ничего не надо — она сама по себе до слез уморительна. Он сидел за одним столом с Сяо Синчэнем, который не знал, с кем уже год живет под одной крышей. Смешно — обхохочешься. Давай, Сюэ Ян, смейся. — Даочжан… — произнес он, и от звука его голоса Сяо Синчэнь едва заметно вздрогнул: знал, что его друг таким тоном произносит исключительно какую-нибудь похабщину. — Мне вот всегда было интересно. Ты держишь веки закрытыми или открытыми? Сяо Синчэнь замер. Сюэ Ян остервенело вгляделся в его лицо, следя за каждым его изменением, за любым мало-мальским движением бровей или дрожью губ — чтобы успеть схватить тот момент, когда в острых чертах мелькнет застарелая боль, и выпить ее, проглотить, захлебнуться ей. Но лицо даочжана осталось спокойным, брови лишь едва заметно приподнялись в вежливом удивлении. — Закрытыми, — наконец ответил он спустя, кажется, целую вечность. — Почему? — спросил Сюэ Ян. Честное слово, в тот момент у него не было цели подразнить Сяо Синчэня или поиздеваться над ним. Просто почему-то это вдруг показалось ему крайне важным, практически жизненно необходимым — узнать, какая картина скрывается под белоснежной повязкой. Сяо Синчэнь снова взял некоторое время на размышления, а затем произнес ровным и безразличным голосом, словно описывал погоду за окном: — Чтобы соринка в глаз не попала. Сюэ Ян глупо моргнул, осознавая ответ, а затем расхохотался истеричным, почти болезненным смехом. И правда, общение с ним шло даочжану на пользу. Сначала он понемногу учился шутить, теперь его шутки становились все более ужасными… Все как надо. Просто прекрасно. — Понимаю! — поддержал его Сюэ Ян, склабясь. — Представляю, какая это будет адская боль, если соринка попадет в пустую глазницу. И ведь не вытащишь потом, потому что не увидишь, откуда вытаскивать… — Бр-р-р! — вставила Слепышка, передернув плечами. — Мерзость какая! Прекрати рассказывать ужасы! Но Сяо Синчэня это почему-то не ужаснуло. На его лице отразилась совершенно другая эмоция, и более всего она напоминала замешательство. — С чего ты… — начал он и осекся. — Что? — спросил Сюэ Ян. Сяо Синчэнь несколько мгновений сидел в молчании и полной неподвижности, словно его загипнотизировали, а затем вдруг мотнул головой, избавляясь от наваждения, и улыбнулся. Его лицо было чуть бледнее обычного. — Ничего, — ответил он. — Забудь. — Ну уж нет! — возмутился Сюэ Ян. — Давай-ка договаривай, раз начал! С чего я… что? Сяо Синчэнь рассмеялся — как смеялся всегда, едва заслышав в голосе своего друга эти наигранно-недовольные нотки, созданные будто специально для того, чтобы вызывать его смех. — Прости, — произнес он, улыбаясь. — Я уже и сам забыл, что хотел спросить. Сюэ Ян подпер голову рукой, пристально смотря на него. — Врешь ведь, — сказал он. — Разве в твоих книгах ничего не написано про честность? Теперь ты должен наказать себя за ложь, даочжан. Сяо Синчэнь казался искренне удивленным. — И как же мне это сделать? — спросил он. Сюэ Ян фыркнул. — Ты у меня спрашиваешь? Кто из нас знает наизусть все тексты про дао, ты или я? Хотя за действительно стоящим советом нужно было обратиться в Орден Гусу Лань. Вот уж где сидели настоящие мастера наказаний. Смешно же? Вроде, смешно. И оттого смешно, что практически правда. Жаль, даочжану эту шутку не расскажешь, а то у него возникнут лишние мысли о том, откуда его неизвестный друг может знать названия Великих Орденов. — Я мог бы… отказаться от еды? — предположил Сяо Синчэнь, и Сюэ Ян издал задушенный вздох — ну какой же он скучный!!! — …но я не лгу, — закончил Сяо Синчэнь. — Поэтому все же смею надеяться на ужин сегодня вечером. — Я подумаю, — милостиво пообещал ему Сюэ Ян. — А ты пока повспоминай, что хотел сказать. — Хорошо, — смиренно согласился Сяо Синчэнь, и их разговор плавно перешел на другую тему. Они снова немного поговорили о еде, затем обсудили детали предстоящей ночной охоты, Сюэ Ян пожаловался на то, что почему-то просыпается утром каждый раз, когда Сяо Синчэнь возвращается домой, хоть тот и пытается его не будить, Слепышка в очередной раз в красках поведала, как сильно ее испугал сегодняшний нежданный гость, который в результате убежал весь в слезах и со сломанными пальцами. Все было точно так же, как всегда, словно ничего не произошло. Время текло лениво и тягуче, солнце отбрасывало блики на лицо даочжана, еще сильнее оттеняя его четко вырубленные скулы, Слепышка морщила нос и активно трясла руками, когда говорила о чем-то особенно волнующем… Ничего необычного. Ничего не изменилось. Сюэ Ян тоже вел себя как всегда: подшучивал над ними, вставлял неуместные комментарии, доводившие Сяо Синчэня едва не до истерики от смеха, ругался с А-Цин. Только вот теперь он не мог полностью расслабиться. Почему-то ему не давал покоя вопрос, который Сяо Синчэнь собирался ему задать, но в последний момент передумал. И Сюэ Ян никак не мог отделаться от мысли, что это было что-то крайне важное. Какая-то деталь, серьезная и значимая, которую он все время упускал. «С чего ты…» — что? С чего ты об этом заговорил? С чего ты задал этот вопрос? С чего ты вдруг этим заинтересовался? Нет, там было что-то другое. Что-то куда более существенное. Что-то, о чем Сюэ Ян должен был знать. Что-что, что ему знать было необходимо. Прикидывая в голове варианты продолжения вопроса, Сюэ Ян не сразу заметил, что разговор снова свернул к утреннему происшествию (Слепышка была им настолько испугана и поражена, что все никак не могла перестать это обсуждать), а затем, ожидаемо, перешел к первоисточнику проблемы — пленнице глупых девичьих грез. — Нужно будет обязательно пойти проверить, все ли в порядке с девой Лу, — сказал Сяо Синчэнь, едва заметно хмурясь. — Зачем? — удивилась А-Цин. — Тот пьянчуга так жалостно выл, прося его пощадить, что вряд ли он рискнет к ней приблизиться. — Хорошо, если так, — ответил Сяо Синчэнь. — Но я боюсь, что он может захотеть отомстить. В этом случае он примется не за кого-то из нас, ведь с нами ему не справиться, а сразу обратит свой взор на того, кто не сможет ему противостоять. Я боюсь, что он может навредить деве Лу. Сюэ Ян сделал медленный выдох, заставляя себя не злиться. Ему еще никогда так сильно не хотелось вырвать даочжану язык. Вот ведь заладил. Дева Лу то, дева Лу се… Сколько еще раз за минуту он произнесет ее имя? Это Сюэ Ян вообще-то спас его от пьяного ублюдка, и сапоги его все еще чистые тоже благодаря Сюэ Яну — так какого гуя он треплется про какую-то девчонку? Да, она была довольно симпатичной, но он ведь даже не знал, как она выглядит! Неужели повелся просто на скидки и слащавое «гэгэ»? Ох, идиот Сяо Синчэнь, как же легко тебя одурачить. Лучше бы ты не спускался в этот мир со своей дурацкой горы. Всем от этого было бы только лучше! «Когда Пути нанесен ущерб, возникает любовная привязанность». Сюэ Ян замер с приоткрытым ртом, забыв, что хотел сказать. Ему в голову вдруг пришла очень странная и нетипичная для него, но весьма действенная идея. Любовная привязанность… Сяо Синчэнь ведь никогда не сталкивался с разбитым сердцем. Наверняка он даже представить себе не может, что это такое. А в первый раз… это должно ощущаться чертовски болезненно. Строго говоря, Сюэ Ян и сам знал это только в теории — как-то не пришлось ему проникнуться ни к кому чувствами, да и он к этому не стремился. Хотя как сказать — не стремился, скорее — был уверен, что он на них не способен, и чувствовал себя по этому поводу совершенно прекрасно. Но Сяо Синчэнь — другое дело. Такой наивный, открытый, совсем еще неопытный во взаимоотношениях с людьми. Ишь ты, пристрастился ходить на рынок каждый день, топая к своей любимой лавке через всю площадь. Небось уже навоображал себе, как они с этой дурой поженятся и заведут десяток милых маленьких даосов. Ну уж нет, Сюэ Ян ему этого не позволит. Ведь именно поэтому он был здесь. Именно для этого он все это время оставался в мерзком захолустном городишке и спал на соломе — все ради того, чтобы мучать Сяо Синчэня. Чтобы не дать ему хорошей жизни. Чтобы не позволить ему быть счастливым. Если девка внезапно пропадет без вести — это вызовет подозрения. Можно было бы, конечно, списать все на того пьяного урода, да только даочжан — любитель вести расследования. Не хотелось бы, чтобы он схватил Сюэ Яна во второй раз, уже в виде безымянного дорогого друга. Сюэ Ян улыбнулся, смотря на Сяо Синчэня почти что с нежностью. Он придумал, что делать. Незачем было тратить свои нервы и придумывать план, как избавиться от девки, ведь она прекрасно может сама избавить несостоявшегося гэгэ от своего общества. Всего лишь нужно перевести ее любовный интерес на более привлекательный субъект. А уж в чем-в чем, а в своей привлекательности Сюэ Ян никогда не сомневался. — Ты прав, даочжан, — сказал он серьезно. — Такие, как тот ублюдок, так просто не отстают. Я прямо сейчас отправлюсь на рынок и поговорю с девой Лу. — Ты? — переспросил Сяо Синчэнь недоверчиво. — А почему нет? — ответил Сюэ Ян. — Она вполне себе милая девушка, к тому же, всегда продает нам овощи со скидкой. Так что ее сохранность не только в твоих интересах, но и в моих! Сяо Синчэнь понимающе кивнул. Поверил. Ну точно — полный идиот. — Тогда пойдем. Он поднялся из-за стола, собираясь уходить, но Сюэ Ян схватил его за руку и едва ли не силой усадил обратно. — Я один схожу, — произнес он так мягко, как только мог. — Ты пока посиди талисманы порисуй. Надо же подготовиться к ночной охоте. А я, как ты знаешь, совсем в этом не силен. — Я могу тебя научить, — предложил Сяо Синчэнь неуверенно. — Когда вернемся. Что именно у тебя не получается? — Обязательно научишь, — почти промурлыкал Сюэ Ян. — Когда верну-сь. Ты пока начинай без меня. Или ты… — он заставил свой голос драматично дрогнуть. — …не доверяешь мне? — Нет-нет, что ты, друг мой, конечно, нет! — тут же затараторил Сяо Синчэнь. — Конечно, я тебе доверяю! Сюэ Ян посмотрел на его взволнованное лицо удовлетворенно. Все же даочжаном было так легко управлять. От любого намека на чувство вины он впадал в панику и делал все, чтобы оправдаться. Наверно, он и глаза свои Сун Ланю поэтому отдал — готов был сделать все что угодно, лишь бы не чувствовать себя виноватым. Слабак. — Ну, тогда я пошел! — радостно сказал Сюэ Ян. — Обещаю, я ненадолго. Только предупрежу ее, чтобы держалась от того чучела подальше, и сразу вернусь. Ты можешь пока налить тушь и разрезать бумагу на части. Сяо Синчэнь покорно кивнул и пошел в соседнюю комнату за писчими принадлежностями. Сюэ Ян быстро накинул верхнее ханьфу, вдел ноги в сапоги и, уже стоя на пороге, вдруг добавил, сам не зная, зачем: — Только осторожнее, смотри не порежься.

***

Сюэ Ян еще издали заметил, что в этот раз цветной прилавок не так выделялся на общем фоне. Он подошел ближе, всмотрелся и понял, в чем дело: он был немного… загорожен от основной дороги. Загорожен темной фигурой высокого мужчины с забинтованной рукой, который, кажется, уже успел протрезветь, но своего гадского настроя не утратил. Он стоял непозволительно близко к деве Лу, гневно бросаясь в нее какими-то словами, которые Сюэ Ян не мог разобрать, а та безуспешно пыталась от него отодвинуться и едва не плакала от страха. Сюэ Ян усмехнулся. А даочжан-то оказался прав: пьяный ублюдок, едва успев отойти от своего позора и перебинтовать сломанную конечность, тут же приперся к торговке требовать моральной компенсации. Можно было бы, конечно, постоять вдалеке и понаслаждаться этой ситуацией подольше, но Сюэ Ян был здесь совсем не за этим. — Вот это встреча! — воскликнул он, произнося слова нарочито нараспев. — Вот уж не думал, что так скоро о тебе услышу… друг. Мужчина резко обернулся, едва заслышав его голос, его здоровая рука сама собой метнулась к покалеченной, пытаясь ее прикрыть. Торговка смотрела на Сюэ Яна широко раскрытыми, блестящими глазами, в которых надежда плескалась вместе со слезами. — Ты… — пробормотал мужчина с ужасом и сделал неуверенный шаг назад. — Что ты здесь делаешь? — Я? — переспросил Сюэ Ян. — Со мной-то все понятно, я пришел к своей возлюбленной. А вот что ты здесь делаешь, мне действительно интересно. — Возлюбленной? — переспросил мужчина, тупо уставившись на деву Лу. — Так она твоя?.. — Моя, — ответил Сюэ Ян, скаля зубы в улыбке. — Так что не на того ты сегодня пытался напасть. Надо было сразу идти ко мне. Или ты что… — он вздернул бровь. — Всерьез подумал, что такая красотка может отдать свое сердце немощному слепому? Он вытащил из рукава Цзянцзай и дважды подкинул его в воздух, играясь. С этими можно было не скрываться. Все равно никто в городе И не признал бы в нем оружие убийцы из Куйчжоу — потому что и о самом убийце, скорее всего, они никогда не слышали. — А… Это… Так это… Раз она… Раз это твоя… — мужчина забормотал что-то нечленораздельное и попятился, следя глазами за маневрами Цзянцзая. — Раз так… Я не знал… Ну, тогда я… Я просто думал… Сюэ Ян увлеченно рассматривал, как солнечные блики бегают по лезвию, то сверкая, то теряясь в тени, и делал вид, что совершенно не слушает, что ему говорят. А затем сжал рукоять крепче, и в одно мгновение острие Цзянцзая уткнулось мужчине в горло. — Чтобы я больше не видел тебя около нее, — процедил Сюэ Ян, бешено распахивая глаза: знал, какое впечатление на жертв производит такое его выражение лица. — Еще раз увижу тебя здесь — отрублю все пальцы по маленьким-маленьким кусочкам и запихаю тебе в задницу. А затем туда же отправятся твои глаза. Ты меня понял? Мужчина закивал мелко-мелко — что было больше похоже на дрожь от страха. Ведь стоило ему кивнуть сильнее, как острие меча вошло бы ему в горло. — Молодец, — похвалил Сюэ Ян, одним движением задвигая Цзянцзай обратно в рукав. — Люблю понятливых. Но третьего шанса у тебя не будет. Стоило ему договорить последнюю фразу, как неудачливый любовник надел заячьи башмаки. В этот раз он исчез из поля зрения настолько быстро, что даже не успел ни попрощаться, ни извиниться, и Сюэ Ян был уверен, что больше о нем не услышит. Жили бы они в городе побольше — можно было бы предположить, что в какой-то момент ублюдок вернется к их с Сяо Синчэнем дому со своими друзьями-отморозками, чтобы отомстить, но в городе И подобное развитие событий было маловероятно. Он просто не найдет желающих биться с заклинателями, пусть даже один из них слепой. А на то, чтобы пригласить наемного заклинателя, у местных жителей не хватит денег: только Сяо Синчэнь просил за свои услуги комочек глины, остальные ценили свое время куда больше. Он отряхнул руки, словно обо что-то испачкался, пока угрожал мужчине, и взглянул на торговку. Та смотрела на него с благодарностью и смущением. А еще… Да, совершенно точно. В ее глазах был виден неподдельный интерес к его скромной персоне. Сюэ Ян с трудом сдержал усмешку. Что-то в прошлый раз она не обратила на него должного внимания, увлеченная заклинателем в белом. Не то что сейчас. Он в очередной раз оказался прав. Люди такие мерзкие, их так легко заставить уважать кого-то с помощью грубой силы. Вот и эта тоже повелась… Все всегда ведутся. Кроме Сяо Синчэня. — Сестрица, ты как? — спросил он, надеясь, что его не стошнит от такого фамильярного обращения. — Он тебе ничего не сделал? — Да, все хорошо… братец, — ответила торговка, на мгновение замявшись перед обращением. — Спасибо тебе большое. Это такая удача, что ты пришел… Я не знаю, что бы было, если бы не ты… Я так испугалась… — Удача? — переспросил Сюэ Ян насмешливо. — Удача тут ни при чем, сестрица. Я намеренно пришел, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. И, как видишь, не зря. — Намеренно? — дева Лу вскинула на него глаза. — Зачем? — А разве этот пьянчуга не рассказал тебе? — удивился Сюэ Ян. — Он ведь приходил сегодня к нам с даочжаном. Пытался ругаться, угрожал ножом, плевался… А я тогда как раз отсутствовал. — Угрожал ножом? — торговка прикрыла рот рукой. — О нет… Это я виновата! Я понадеялась, что гэгэ… То есть, даочжан поможет мне, но я не думала, что этот господин будет столь агрессивен. Я надеюсь, с даочжаном все в порядке? — В полном, — заверил ее Сюэ Ян. — У меня есть великолепная способность появляться вовремя. Видела, что у ублюдка сломаны пальцы? Это я постарался. Он так рыдал, просил его отпустить… Жалкое было зрелище. — А даочжан?.. — уточнила дева Лу. — Что даочжан? — спросил Сюэ Ян. — Он все делал как всегда. Не доставал оружия и пытался с ним поговорить. Он и сейчас, если бы был здесь, пытался бы разрешить все мирно. Не понимает, что с некоторыми людьми уговоры совершенно бесполезны. Так что… — он взглянул ей в глаза. — …он бы тебя не защитил, сестрица. Не к тому человеку ты обратилась. Дева Лу нервно потерла ладони друг о друга. Сюэ Ян испытал величайшее наслаждение, наблюдая, как в ее голове Сяо Синчэнь спускается из ранга небожителей в ранг простых смертных. Вот так вот, даочжан. Люди ценят только силу и власть. Никому не нужна твоя доброта. — Еще раз спасибо за помощь, братец, — добавила торговка и наконец улыбнулась, хлюпнув носом напоследок. — Скажи, а если еще кто-то будет ко мне приставать, можно я… снова обращусь к тебе? — Конечно, — без колебаний отозвался Сюэ Ян. — Как только они узнают, что ты — моя возлюбленная, это сразу же отобьет у них желание к тебе приближаться, — он подмигнул ей. — Пользуйся. Дева Лу хихикнула. — Хорошо, — сказала она смущенно. — Могу ли я чем-то отплатить тебе за твою доброту? — Даже не знаю… — протянул Сюэ Ян. — Раз уж ты теперь моя возлюбленная, может, сходишь со мной на свидание? — Ох… — дева Лу зарделась. — Братец, что ты такое говоришь… Ну здесь все очевидно — понял Сюэ Ян. Он был прав с самого начала. Не нужна была ей ни доброта Сяо Синчэня, ни его искренность, ни его открытость. Ни его слепая любовь. Она начиталась низкопробных книжечек и захотела сама стать героиней сказки. Вот и влюбилась в первого встречного, который подходил правилам ее воображаемой вселенной. Настоящего бессмертного, между прочим. Ох, как она, наверно, гордилась, что такой человек обратил на нее внимание. А теперь сказка раскрылась новыми гранями. Ее спас от бандита прекрасный герой — еще сильнее и храбрее, чем предыдущий. Вот уже ей и не нужен бессмертный в белом одеянии. Зачем он, если ее так красиво защитил новый гэгэ? — Я просто шучу, — сказал Сюэ Ян, не давая ей возможность согласиться на свидание. — Я не такой, как они — все те, кто пристают к тебе. Ах, как должно было затрепетать от этого глупое девичье сердце. Не такой, как все. Другой. Такой загадочный, необычный… Даже не смотрит в ее сторону. Ведь именно такими должны быть герои сказок? — Ну, я пошел, — произнес Сюэ Ян, разворачиваясь, и махнул ей рукой на прощание. — Если кто-то еще будет тебя обижать, только скажи мне, сестрица, я разберусь. Он шел прочь от цветного прилавка, ощущая на себе провожающий смущенный взгляд, и чувствовал себя победителем. Рыбка была на крючке.

***

Когда Сюэ Ян вернулся, он застал Сяо Синчэня в состоянии крайней задумчивости — причем задумчивости довольно озабоченной, словно он бился над какой-то загадкой и никак не мог ее разрешить. — Что случилось, даочжан? — спросил Сюэ Ян, заходя в дом и вешая накидку на спинку стула. — Ты выглядишь странно. — Друг мой, ты вернулся… — Сяо Синчэнь повернул голову на звук. — Да вот думаю, как мне лучше поступить. Пока тебя не было, приходил один из лавочников, дядюшка Сян, может быть, ты его знаешь. Он сказал, что в соседней деревне завелось несколько мстительных духов. Судя по всему, не очень опасных, но все же доставляющих неприятности. — Вот оно как… — ответил Сюэ Ян, усаживаясь напротив. — Ну да. Мы не успеем за одну ночь и до Дуншаня добраться, и помочь в деревне, надо выбрать что-то одно. — В этом и проблема, — подтвердил Сяо Синчэнь. — Не знаю, как правильнее сделать. Я обещал помочь в Дуншане, но это может затянуться надолго, да и путь туда лежит неблизкий. А деревня находится близко, и с духами больших сложностей не должно возникнуть… — Если хочешь, можем разделиться, — предложил Сюэ Ян, избавляя его от мук выбора. — Ты иди разбирайся с духами, а я схожу гляну, что за ядовитые твари завелись в Дуншане. — Исключено, — отрезал Сяо Синчэнь едва не раньше, чем он произнес последнее слово. — Судя по рассказам жителей, они очень опасны. Туда нельзя ходить в одиночку. — Ладно, — легко согласился Сюэ Ян, которому даром не сдалась эта ночная охота и помощь людям в целом, если на ней не было возможности посмешить Сяо Синчэня и понаблюдать за тем, как он безуспешно пытается хранить молчание. — Тогда предлагаю поступить по принципу возрастания сложности. Сегодня разделаемся с духами, а завтра уже запасемся талисманами и отправимся изучать неизвестных тварей. Иначе жителям соседней деревни придется ждать долго. — Я… тоже склоняюсь к этому варианту, — ответил Сяо Синчэнь медленно. — Просто беспокоюсь, как бы за это время ситуация в Дуншане не ухудшилась. — А с чего она должна ухудшиться? Ты же, вроде, говорил, что твари нападают на путников по дороге в город, а само поселение не трогают? — Так и есть. — Ну вот! — Сюэ Ян откинулся на спинку стула. — Вы же огородили дорогу, когда ты был там последний раз? Значит, жителям ничего не грозит. Пусть просто не высовываются лишний раз за пределы города, и все. — Да, друг мой, ты прав… — ответил Сяо Синчэнь спустя еще несколько секунд размышлений. — Хорошо. Давай поступим так, как ты предлагаешь. — Вот и славно, — обрадовался Сюэ Ян. — Значит, сегодня ночью я смогу поспать? — Конечно, отдыхай, — Сяо Синчэнь улыбнулся. — С духами я точно справлюсь в одиночку. Тут он спохватился, и его лицо снова посерьезнело. — Ты виделся с девой Лу? С ней все в порядке? О-о-о. Сюэ Ян устроился поудобнее и протер глаза, чтобы ни одна соринка не помешала ему смотреть на Сяо Синчэня. Сейчас начнется представление. — Виделся, — ответил он. — Пришел как раз в тот момент, когда наш дорогой гость до нее домогался. Все как ты и говорил, даочжан. — Так все-таки он… — на лице Сяо Синчэня отразилось почти что страдание. — Как хорошо, что ты пошел туда. Что ты с ним… сделал? — Ничего сверх того, что уже сделал сегодня утром, — заверил его Сюэ Ян. — Немножко припугнул, и все. Но можешь не сомневаться, больше он к ней не приблизится на расстояние ли. — Хорошо… — сказал Сяо Синчэнь, и было видно, как он успокаивается. — Очень хорошо. Спасибо, друг мой. — Это тебе спасибо, даочжан, — отозвался Сюэ Ян, ухмыляясь. — Ведь если бы ты не предложил ее навестить, я бы упустил такой чудесный шанс. — Шанс? — переспросил Сяо Синчэнь непонимающе. — Какой? — Шанс позвать деву Лу на свидание, конечно, — пояснил Сюэ Ян, растягивая губы шире. — Я как увидел, как этот ублюдок пристает к ней, почувствовал такую злость… Она была такой беззащитной и такой красивой, что я просто не мог ее не защитить. Поэтому я сказал ему, что она моя возлюбленная. Сяо Синчэнь замер, словно его парализовало. Сюэ Ян почувствовал, как его окутывает довольство, смешанное с легкой горечью. Глупый даочжан. Ему действительно… нравилась эта девушка. — А она и не против была, — вкрадчиво продолжил Сюэ Ян, вперившись в его лицо. — Как только поняла, что я могу отгонять от нее всяких извращенцев, тут же согласилась пойти со мной на свидание. — Пойти… на свидание? — повторил Сяо Синчэнь так, словно не мог понять смысл этих слов. — Ты… позвал деву Лу?.. — Да, — ответил Сюэ Ян, чувствуя, как от ухмылки у него начинают неметь скулы. — А почему нет? Она симпатичная, характер, кажется, нескверный, делает нам скидки… И я видел, — он сделал ударение на следующих словах, — что понравился ей. Так что могу поблагодарить тебя, даочжан, за то, что ты своим советом помог мне устроить личную жизнь. Сяо Синчэнь молчал и продолжал сидеть неподвижно, будто не в силах осмыслить то, что услышал. Где-то под ребрами у Сюэ Яна сладко и болезненно потянуло. Вот оно. Все как он и планировал. Уксусное море вздыбилось волнами. Не был бы даочжан даочжаном — наверняка уже накричал бы на него. — Что ты поник, даочжан? — спросил Сюэ Ян с искренним удивлением. — Неужто не рад за меня? А еще друг, называется… Или же она… — он громко ахнул, словно пораженный внезапным озарением. — …Неужели тебе она тоже нравится? Ох, тебе стоило сказать мне об этом! Конечно, Сяо Синчэнь никогда не признается в этом — Сюэ Ян это знал. Он был слишком благородным, чтобы рушить зарождающееся счастье двух любящих сердец, даже построенное на его собственном несчастье. — Н-нет! — Сяо Синчэнь помотал головой и сделал попытку улыбнуться, но Сюэ Ян видел, что его улыбка была неискренней. — Я рад за тебя… друг мой. — Спасибо, даочжан! — радостно ответил Сюэ Ян. — Поможешь мне потом выбрать ей подарок? — Помогу… — медленно произнес Сяо Синчэнь, и цвет его лица почти сравнялся с цветом повязки. — И когда вы… идете? На свидание. — После того, как вернемся из Дуншаня, — не моргнув глазом, соврал Сюэ Ян. — Как раз расскажу ей, каких сильных тварей мы победили, и она точно согласится выйти за меня замуж, ха-ха-ха! Тогда мы сможем брать овощи не просто со скидкой, а вообще бесплатно! По мнению Сюэ Яна, шутка вышла весьма забавной. Но Сяо Синчэнь, против обыкновения, даже не улыбнулся.

***

Спал Сюэ Ян той ночью плохо. Он то и дело просыпался, смотрел на пустующую циновку даочжана, ворчал что-то себе под нос и снова засыпал — и так по кругу целую вечность. Когда за окном начало светать, он понял, что больше не сможет уснуть, пока Сяо Синчэнь не вернется с ночной охоты. Сюэ Яна мучало дурное предчувствие. Почему даочжан отсутствует так долго? Разобраться с духами в соседней деревне — дело пары часов, где он пропадает всю ночь? Не пошел же он топиться от неразделенной любви? Впрочем, эту мысль Сюэ Ян тут же отбросил — он не очень хорошо разбирался в даосских принципах, но точно знал, что самоубийство у них не входило в список главных добродетелей. Сяо Синчэнь вернулся только под утро, весь какой-то помятый, покрытый пылью и кровью. Сюэ Ян тут же подорвался с лежанки, намереваясь наорать на него, но застыл, быстро сообразив, что это не кровь — то была засохшая трупная жидкость. — Даочжан! — прошипел он, нисколько не заботясь о том, чтобы не разбудить Слепышку. — Что ты там делал столько времени? Почему ты весь в этой жиже? Призраки, к твоему сведению, не изрыгают трупную жидкость! Сяо Синчэнь снял сапоги и устало опустился на стул. Сюэ Ян все же заставил себя подойти к нему и помог стянуть грязный плащ. — Сам будешь стирать, — буркнул он. — Где ты был вообще? — Я быстро расправился с духами, — устало ответил Сяо Синчэнь, распластавшись на стуле. — А неподалеку есть лес, может, ты его помнишь… Я почувствовал идущую оттуда темную Ци и пошел проверить, что там происходит. Там оказалось несколько лютых мертвецов, вот я и… — Несколько — это сколько? — уточнил Сюэ Ян, ощущая, как его голову заполняет иррациональная злоба. — Я не помню, — отозвался Сяо Синчэнь. — Достаточно, чтобы мне пришлось немного задержаться. Сюэ Яну захотелось со всей силы дать ему пощечину. Полоумный даос. Договаривались же, что он просто разберется с духами и вернется. Зачем он полез в этот гуев лес? Неужели его настолько расстроила новость о том, что его недо-любовница обратила внимание на Сюэ Яна, что он решил усмирить желания сердца, всю ночь носясь с мечом наперевес и сражая нечисть? Один, слепой, против оравы лютых мертвецов… А если бы его там убили и сожрали? Тупая девка все равно не оценила бы этой жертвы. — Ты не ранен хотя бы? — процедил он, хотя куда больше хотелось схватить его за шкирку и хорошенько потрясти, чтобы вытрясти из даосской башки всю дурь. — Нет… — пробормотал Сяо Синчэнь. — На мне ни царапины. Только очень устал. Если ты не против… я посплю так. — Против, — огрызнулся Сюэ Ян. — Пойду нагрею тебе воды. А потом ты помоешься и ляжешь спать нормально. А то Слепышка испугается, если проснется — а ты полутрупом за столом сидишь. Когда Сяо Синчэнь смыл с себя следы ночной охоты и пришел спать на циновку, он сначала подошел к Сюэ Яну, который упорно делал вид, что спит, и положил ему на край подушки маленькую конфету. Как и всегда. А с полудня началось настоящее представление — но вовсе не такое, на которое рассчитывал Сюэ Ян. Во время завтрака Сяо Синчэнь был очень задумчив, ел медленно, едва не проносил ложку мимо рта и почти не участвовал в разговорах — даже не просил Сюэ Яна и Слепышку не ругаться. Затем он, бросив какую-то белиберду вроде «хочу подышать свежим воздухом», ушел непонятно куда на несколько часов и ни в какую не согласился взять никого с собой. — Что ты с ним сделал?! — негодующе закричала А-Цин, стоило даочжану уйти. — Признавайся, это ведь ты чем-то его обидел? А Сюэ Ян и сам не знал ответа на этот вопрос. Все шло не по плану. Он хотел, чтобы Сяо Синчэнь злился на тупую девку, так легко променявшую его доброту на нахальство и силу его друга, но совершенно не хотел, чтобы Сяо Синчэнь злился на него. В его план абсолютно не входило портить отношения с даочжаном — в конце концов, они жили под одной крышей, и покидать эту крышу Сюэ Ян в ближайшее время не собирался. Да и за что ему злиться на Сюэ Яна, пока он не знает, что это Сюэ Ян? Разве же дорогой друг из города И сделал даочжану что-то плохое? И вообще, Сяо Синчэнь сам предложил пойти спасать торговку, вот пусть и расплачивается теперь! Конечно, он мог обидеться на своего друга, если бы тот решил увести у него возлюбленную, но эта дура ведь даже не была его возлюбленной! Сюэ Ян специально спросил его: «Неужели тебе она тоже нравится?», показывая свою готовность отступить ради счастья своего драгоценного друга-даочжана, но даочжан же ответил «нет»… В общем, Сюэ Ян был крайне недоволен. И собой, и Сяо Синчэнем, и ситуацией в целом. И Слепышкой, которая зудела у него над ухом, как мошка, обвиняя его в том, что он что-то сделал с бедным-несчастным невинным даосом. Вскоре Сяо Синчэнь вернулся, успокоил их, сказав, что ходил к реке постирать одежду после ночной охоты — что формально являлось правдой, вот только обычно стирать вещи они ходили вместе — и тут же снова куда-то ушел и вернулся только к обеду. Он его избегает — понял Сюэ Ян, и эта новость разозлила его только сильнее. Он должен избегать торговку, а не своего друга! Даже если он злится на них обоих — ну пускай наорет на него, или поговорит с ним, пускай выскажет все свои обиды. Но ведь нет, это не в правилах благородного даочжана с горы бессмертных. В правилах благородного даочжана с горы бессмертных — убегать от опасности, а не встречаться с ней лицом к лицу. Хорошо еще, что правда самоубиться не решил — а что, самый простой выход из ситуации. Придурок. Больше Сюэ Ян его одного на ночную охоту не отпустит. За обедом Сяо Синчэнь тоже был молчалив и подавлен, но в этот раз хотя бы пытался делать вид, что все в порядке. Он старался улыбаться шуткам, редко, но все же принимать участие в приятной беседе Сюэ Яна и Слепышки, мягко разнимая их. Сяо Синчэнь расстроен, он в замешательстве, и он страдает — понимал Сюэ Ян. Чего он не понимал — так это своей реакции на это. Почему-то он не ощущал ни злорадства, ни удовлетворения, ни даже толики веселья. Ну давай, Сюэ Ян, развлекайся. Разве не этого ты добивался? Разве не этого ты хотел? Почему тебе не смешно? Но нет, смешно почему-то не было. Сяо Синчэнь грустил, а Сюэ Ян вместо радости испытывал только злость — снова, в который раз. Злость на того, кто заставил его грустить. Хотелось схватить этого ублюдка за волосы, ударить лицом об стол, ломая нос, и спросить: «Что, сука, весело тебе?» Вот только кого ему было бить лицом об стол — себя, что ли? Когда вечером Сяо Синчэнь чуть не порезался о Шуанхуа, пока полировал его, Сюэ Ян не выдержал. Его план оказался полным дерьмом — пора было это признать. А Сюэ Ян свои ошибки признавать умел — в отличие, кстати, от Сяо Синчэня. — Даочжан, — сказал он, отбирая у него меч и откладывая в сторону. — Ты объяснишь мне, что происходит? Ты весь день хмуришь брови и делаешь страдальческое лицо. Я не пущу тебя на ночную охоту в таком виде, а то ты еще зарубишь случайно сам себя вместо злобной твари. Сяо Синчэнь поднял голову, смотря на него белой повязкой, и, отобрав Шуанхуа обратно, вставил его в ножны и прицепил себе на пояс. — Друг мой, хорошо, что ты пришел, — произнес он, и его лицо было серьезным, но больше не грустным. — Я хотел с тобой поговорить. Сюэ Ян закатил глаза. Раньше надо было говорить. Промучав Сюэ Яна весь день, теперь даже не надейся на какой-то разговор. — Я хотел извиниться за то, что вел себя так странно и напугал вас, — продолжил Сяо Синчэнь, и Сюэ Ян приподнял брови. — Просто твое вчерашнее заявление по поводу девы Лу, оно… — он замялся. — …удивило меня. Сам не знаю, почему. Но я поразмыслил и пришел к выводу, что вел себя неправильно, ведь, что бы я ни ощущал по этому поводу, я совершенно не имею права вмешиваться в ваши взаимоотношения. Поэтому, если вы действительно друг другу нравитесь, я не против, я наоборот… И тут Сюэ Ян понял, что его терпение кончилось. Он не желает быть виноватым в сердечных муках Сяо Синчэня. Пусть он злится только на эту суку — а Сюэ Ян-то тут при чем?! Это не он называл его «гэгэ» и терся о него, как кошка! Это не он краснел, едва его завидев, и пытался незаметно дотронуться до его руки! Это не он называл его своим возлюбленным, чтобы отбиться от пристающих мужиков! — О боги! — рявкнул Сюэ Ян, заставляя Сяо Синчэня вздрогнуть. — Да не нравится она мне!!! Я просто хотел ее проверить, вот и все! Мне казалось, что она в тебя влюблена, даочжан, но я не был уверен, что ее чувства искренни, вот и решил проверить! И я оказался прав! Плевать ей оказалось на тебя и твои душевные качества, ведь, стоило мне немного с ней позаигрывать, как она тут же растаяла! Да и вообще… — добавил он зачем-то. — Она страшная. Я говорил тебе, что она красивая, просто шутки ради, потому что ты ее не видишь! Это была ложь — дева Лу была весьма привлекательной. Но лучше пусть Сяо Синчэнь считает ее уродкой. Сяо Синчэнь снова был в замешательстве — кажется, Сюэ Ян совсем его запутал. Но теперь он хотя бы не выглядел, как ходячий труп. — Так она… — наконец проговорил он. — …не нравится тебе? Сюэ Ян посмотрел на него, как на идиота. Он что, услышал только это, пропустив всю остальную тираду мимо ушей? А Сюэ Ян старался, между прочим. — Не нравится, — подтвердил он. — И не хочу я идти с ней на свидание. Я хотел как лучше, а теперь не знаю, как от нее отделаться. Короче, даочжан, вот мой тебе совет, от таких листочков лотоса нужно держаться подальше. — Вот как… — ответил Сяо Синчэнь коротко, и Сюэ Ян с удивлением заметил, что на его губах медленно, неуверенно формируется улыбка. — Хорошо. Сяо Синчэнь был рад — это сбивало Сюэ Яна с толку. Чему он радуется? Но еще больше сбивало с толку то, что он испытал облегчение, поняв, что даочжан больше не грустит. Это что еще за шутки? Он же хотел заставить Сяо Синчэня страдать — так почему смог успокоиться, только поняв, что тот снова улыбается? Причина лежала где-то совсем на поверхности, она была такой же очевидной, раскрытой, как вчерашний вопрос Сяо Синчэня, который он не задал до конца. «С чего ты…» Такой очевидной, такой прозрачной — совсем как вода в реке неподалеку, что Сюэ Ян никак не мог ухватиться за нее. Так же, как вода, она утекала сквозь пальцы, не давала себя поймать и прочитать. «Когда Пути нанесен ущерб, возникает любовная привязанность». Сюэ Ян помотал головой. Снова эта тупая книга. Вот бы еще понять, о чем в ней говорится. Сяо Синчэнь вдруг взял его под локоть и встал, заставляя Сюэ Яна подняться за собой. Так же, как обычно. Больше не избегая. — Ты готов идти в Дуншань? — спросил он. — Я за сегодняшний день подготовил талисманы. Сюэ Ян окинул его взглядом, в последний раз убеждаясь, что даочжан избавился от своей меланхолии, и можно не переживать, что он внезапно прыгнет в гущу лютых мертвецов, и ответил, сжимая его локоть сильнее: — Готов. Идем. ________________________________ Сноски для тех, у кого не работают интерактивные: 1. «Лун сюй су» (или «Борода дракона») — китайская сладость. Внешне это белый кокон, а внутри него скрыта сладкая начинка. «Бороду Дракона» делают только вручную, мастера учатся создавать эти конфеты годами. Нити, состоящие из мальтозного сиропа и сахара, растягивают несколько раз, пока они не становятся тоньше солнечного луча. Затем в них оборачивают начинку, которой служит кунжут, молотые орехи, кокос или шоколад. 2. Доуша бао — китайская сладость, представляющая из себя булочку с начинкой из бобовой пасты. 3. Чаще всего в случае Синчэня упоминаются зияющие кровавые дыры вместо глаз, но по логике это не совсем корректно. Т.к. когда кому-то пересаживают глаза, берут только глазные яблоки, а веки не отрезают — в этом просто нет смысла, зачем пришивать лишнюю кожу, когда и так есть своя собственная. 4. Здесь используется каламбур, т.к. слово «пленница» — это иероглиф «лу» (lǔ 虏). Это другой иероглиф, чем в имени девы Лу, но похож по звучанию. 5. Сюэ Ян использует иероглиф «ю» (游 yóu), который может означать как «друг», так и «предаваться праздности», «развлекаться», намекая на то, что мужчина падок на алкоголь. 6. «Надеть заячьи башмаки» — китайское образное выражение, аналогичное нашему «как ветром сдуло». При этом слово «заяц» в китайском также имеет жаргонное значение «гомосексуалист», так что можно сказать, что Сюэ Ян насмехается над ним. 7. «Комочек глины» — китайское образное выражение, означающее малое количество чего-либо. 8. Ли — китайская мера длины, равная ~ 500 м. 9. «Уксусное море вздыбилось волнами» — китайское выражение, означающее «поднять скандал из ревности». 10. «Хмурить брови и делать страдальческое лицо» — китайское выражение, типа нашего «как в воду опущенный». 11. Сюэ Ян использует выражение, в котором сочетаются иероглифы «лянь е» (莲叶 liányè), означающие «лист лотоса», и они же имеют образное значение «ветреный», «непостоянный»), и иероглиф «девушка» («нян», 娘 niáng).