Великий притворщик

Путь обратно к дому лекаря казался бесконечным. Сюэ Ян был уверен, что рванет к нему, как шар по склону горы, на одной только силе ярости, но в этот раз тело подвело его. Возможно, дело было в том, что он действительно ударился головой во время взрыва. А возможно, в том, что рядом с ним было плечо, на которое можно было опереться — и разум услужливо помог ему расслабиться и, как следствие, превратиться в подобие желе. Они с Сяо Синчэнем шли медленно и тяжело, привалившись друг к другу, как пьяные. Было ли Сяо Синчэню так же плохо, или он просто подстраивал свой шаг под Сюэ Яна — оставалось загадкой, но они не разлеплялись ни на секунду, словно боялись, что, стоит им оторваться друг от друга, как небеса обрушатся на них вместе с полчищем хищной мошкары. — Друг мой, — позвал Сяо Синчэнь, сжимая руку, державшую его под локоть. — Мы остановимся здесь передохнуть? — Нет… — ответил Сюэ Ян, мотнув головой. — Не хочу. Хочу домой. Только заберем оплату, и пусть они катятся к гуям. Чтоб их всех сожрали голодные твари. Сяо Синчэнь, на удивление, даже не стал упрекать его в столь злостных пожеланиях: видимо, понимал, что сейчас это не возымеет никакого эффекта. — Хорошо, — смиренно согласился он. — Тогда сейчас отправимся домой. Да! — душа Сюэ Яна возликовала. Да, да, домой! Наконец, после столь тяжелой ночи, можно вернуться домой и хорошенько выспаться. Он будет спать столько, сколько захочет, и пусть Слепышка только попробует опять разбудить его своими криками, да он ей… Дом?.. Сюэ Ян привалился к плечу Сяо Синчэня. …Что такое дом? Сяо Синчэнь придержал его свободной рукой за плечо, не давая упасть. …Это место в отдалении от мира, где вместо лежанок гробы, вместо подушек солома, из еды только овощи и крупы, по вечерам дуют сильные ветра, а по утрам можно услышать тихие птичьи трели. Сюэ Ян проморгался, избавляя голову от тяжелых, неясных мыслей. Какие уж там трели, если первое, что он слышит утром — это недовольный гомон Слепышки. Староста, завидев их, замер на месте испуганным кроликом и сначала побледнел, а затем позеленел. Сюэ Ян злорадно усмехнулся: интересно, чего старик успел себе надумать, увидев даочжана, с ног до головы покрытого багровыми пятнами. Они зашли в дом, прикрыли дверь, и Сюэ Ян поежился от холода. Он уже как-то свыкся с нахождением под дождем, и теперь, находясь в сухости, начал ощущать пронизывающий холод. — Оплата, — коротко бросил он, протягивая старосте ледяную руку ладонью вверх. — И потрудись пересчитать все до фэней и чохов. — Д-да, конечно! — воскликнул староста, отмирая. — Конечно, господа, я сейчас же!.. А могу я… Могу я узнать… — Можешь, — милостиво разрешил Сюэ Ян. — Ты пока отсчитывай деньги, а я тебе расскажу, что с нами приключилось. Он проследил за тем, чтобы мужчина достал мешок с монетами и начал вытаскивать их по одной, набирая нужную сумму, и продолжил: — Во-первых… — он почти тряпкой повис на плече Сяо Синчэня. — Твои пятеро жителей, кем бы они ни были, уже не вернутся. Староста вздрогнул, уронил монету и поднял на него глаза. — Поднимай… — прошипел Сюэ Ян. — Мы чуть не погибли. Ты заплатишь мне всю сумму, до последнего фэня. — Погибли?.. — переспросил староста, глупо моргнув. — Но я надеялся, что вы успеете… Успеете… Сюэ Ян закатил глаза так сильно, что даже его голова, вторя движению, откинулась назад. — Сожалею, господин, но мы бы никак не успели, — ответил Сяо Синчэнь, и уголки его губ скорбно опустились. — Эти люди погибли задолго до нашего появления. — И знаешь, кто в этом виноват? — спросил Сюэ Ян, рывком возвращая голову на место и вперивая взгляд в старосту. — Расскажи-ка и ты нам кое-что, любезный господин. Что вы, сожри вас гули, делаете в той реке? — В реке?.. — староста потянулся за монеткой так сосредоточенно, словно для него не было ничего в мире важнее нее. — Я же уже отвечал вам, господин, мы там стираем и… совершаем омовения. — Да-а-а, омовения, — протянул Сюэ Ян, следя глазами за каждым его движением. — И как же вы их совершаете? — Ч-что? — староста был похож на сбитого с толку ребенка. — Господин, вы же не просите меня рассказать вам, как люди моются?.. Сюэ Ян цыкнул. — Хорошо, — сказал он. — Я поясню. У реки мы встретили целое полчище дуань ху. Слышали когда-нибудь о таких? Староста покачал головой. — Мелкие твари, похожие на цикад, — пояснил Сюэ Ян. — Рожденные из реки. Стреляют песком, а заодно и своей ци в тени людей, вызывая у них смертельные язвы. Поэтому вы и не могли заметить нападавших — они размером едва больше мухи. Староста слушал его удивленно и внимательно, как самый ответственный на свете ученик. — Но если бы это были просто дуань ху, вопросов бы не возникло. Проблема в том, что в пещере под скалами у реки мы встретили дуань ху высотой с дом вашего лекаря. И чтоб ты понимал, это был первый раз, когда мы видели нечто подобное. А это значит… — Сюэ Ян склонил голову набок. — …что источник силы этой твари и причина ее появления были очень мощными. Староста продолжал смотреть на него непонимающе — непонимающе, но боязливо. Сюэ Ян знал, что это за чувство. Так чувствует себя человек, который понимает, что его ложь была раскрыта, но не может понять, чем он себя выдал. А потому продолжает надеяться на то, что ему просто показалось, и до последнего звонить в деревянный колокол. — Темные твари появляются по разным причинам, — продолжил Сюэ Ян. — Например, человек после смерти может стать озлобленным духом, если у него при жизни была какая-то сильная обида. Или дерево может впитать в себя негативную энергию живущих рядом людей и превратиться в оборотня. Но дуань ху… Они появляются из-за похоти. Староста раскрыл было рот — очевидно, чтобы начать оправдываться и сочинять небылицы — но Сюэ Ян перебил его: — Изначально считалось, что они появляются в тех местах, где мужчины и женщины купаются вместе, — сказал он, — и наказывают тех, кто склонен к распущенности. Но создать такое… Это уже не просто похоть. Это такой грязный разврат, что ему могут позавидовать все публичные дома… — он запнулся, едва не добавив «Ланьлина». — Поэтому тебе придется объясниться. Что вы, гуй подери, делаете в этой ублюдской реке?! Староста скромно сложил руки, словно собирался прямо сейчас начать молиться. Затем потер ладони друг о друга, отвел глаза и тихо прокашлялся. — Видите ли, господа… — начал он осторожно. — Видит только один из нас, — огрызнулся Сюэ Ян. — Так что объясняй словами через рот, и чем внятнее, тем лучше. И давай уже быстрее, не трать наше время. Мы хотим домой. …В то место, где постоянно протекает крыша, заканчиваются чайные листья, днем едва заметно подмигивает лучами солнце, а ночью по земле стелется туман. — Ох, простите!!! Староста в ужасе посмотрел на Сяо Синчэня, ожидая, что тот болезненно отреагирует на неосторожно использованный оборот речи. Но осенний ветер пронесся мимо его ушей, и на лице даочжана не появилось ни единой морщинки. Только вежливая внимательность — которая была на его лице всегда, когда он выслушивал чьи-то оправдания. — Я имел в виду… То есть… — староста стушевался и еще раз потер ладони. — Кхм… Понимаете, наша деревня очень дружная. Гораздо более дружная, чем любое другое поселение Дуншаня. В других поселениях жители, ну, знаете, строят друг другу козни, воруют друг у друга… А мы не такие. Мы все очень друг друга любим и всегда во всем поддерживаем. Как староста, я, разумеется, не могу этим не гордиться. — Это и правда повод для гордости, — подбодрил его Сяо Синчэнь. — Это означает, что вы отличный руководитель. — Спасибо, господин… — староста посмотрел на него с благодарностью. — В общем, мы правда очень гордимся своей сплоченностью. И, понятное дело, чтобы ее сохранить, ее нужно… — он отвел взгляд. — …поддерживать. Сюэ Ян уставился на него, широко распахнув глаза. Это что… шутка такая? Он не знал, какое чувство в нем преобладает: омерзение от понимания того, что происходило в той злосчастной реке, ярость от того, что они чуть не погибли по той лишь причине, что жители деревни оказались… любителями оргий, или восторг, предвкушающий выражение лица Сяо Синчэня, как только он поймет, о чем идет речь. Светленький, чистенький даочжан… так спешил, так винил себя из-за того, что не успел спасти их всех… А оказалось, что во всем виновата их неуемная распущенность! Да тут даже Цзинь Гуаншань бы подавился вином, услышав о подобном. Им стоило сообщить о своей беде в виде дуань ху раньше, когда ублюдок был еще жив. Может, тогда эта деревня наконец обрела бы защиту в лице Ордена Ланьлин Цзинь, и им не пришлось бы больше ждать призрачной подмоги от бродячих заклинателей. Сюэ Ян кинул взгляд на Сяо Синчэня. Жаль, нельзя рассказать ему эту шутку. Он наверняка бы посмеялся. Чертов безымянный друг из города И, чтоб его. Не знает он о Великих Орденах. А еще заклинателем себя называет. Полный идиот. Сяо Синчэнь стоял выжидающе. Ждал, пока староста закончит свою речь. Явно не понимал, что тот имеет в виду. Только вот староста не хотел ее заканчивать. Он посмотрел на Сюэ Яна умоляюще, надеясь, что он сможет объяснить все своему товарищу. Но Сюэ Ян, разумеется, и не думал ему помогать. Их чуть не растерзала на части огромная цикада — и все потому, что жителям деревни приспичило всем скопом потрахаться в реке. Пусть сам объясняет святому даосу причину, по которой тот чуть не стал кормом для нечисти. — Поддерживать сплоченность деревни — это прекрасно, — подал голос Сяо Синчэнь, понимая, что пауза начинает затягиваться. — Но вы так и не рассказали нам про реку. Возможно, там поселился дух соблазна, очерняющий ее, и тогда убить дуань ху сейчас будет недостаточно, ведь они появятся снова. — Ну, я, кажется… — староста снова посмотрел на Сюэ Яна, но тот лишь ухмыльнулся ему в ответ, показывая клыки. — Кажется… я все рассказал. — Ох, да? — Сяо Синчэнь был в замешательстве. — Но мне казалось, вы хотели рассказать что-то еще… Староста нервно улыбнулся, и Сюэ Ян понял, что его терпение закончилось. Он резким движением выхватил у него мешочек с деньгами и дернул Сяо Синчэня за локоть, привлекая к себе внимание. — К гуям! — провозгласил он, подводя итог. — У меня нет ни малейшего желания оставаться здесь хоть на мгновение дольше. Пойдем, даочжан. Я забрал оплату. Сяо Синчэнь, пусть и был совсем сбит с толку, спорить не стал. И Сюэ Ян уже почти уловил на грани сознания то дурацкое чувство — чувство, которое он в последнее время испытывал все чаще. Чувство одновременно радости и горечи от понимания того, что Сяо Синчэнь ему доверяет. И если радость была вполне обоснованной — ведь это означало, что Сюэ Яну будет проще его обмануть, — то горечь… Но Сюэ Ян слишком устал. И у него не было времени ни обдумывать свои чувства, ни даже чувствовать их. — Если вам нужна помощь с больными, — произнес Сяо Синчэнь, обращаясь к старосте, — мы можем прийти завтра и… — Не можем, — оборвал его Сюэ Ян, разворачиваясь и распахивая дверь, из которой пахнуло свежестью и промозглостью. — Даочжан, мы больше сюда не вернемся. — Друг мой, но… — начал было Сяо Синчэнь, но Сюэ Ян уже тащил его прочь от дома старосты, в прохладный влажный воздух. — Люди ведь… — Обойдутся, — отрезал Сюэ Ян. — Они справятся без нашей помощи. Поверь мне. — Спасибо! — крикнул староста им вслед. — Спасибо вам, господа заклинатели! Я все понял! Я сделал выводы! — Очень на это надеюсь, — прошипел Сюэ Ян. — Если дуань ху появятся у них второй раз, я лично прослежу за тем, чтобы они перебили весь Дуншань. Сказал это и внутренне замер. Снова проговорился… Это ведь абсолютно его почерк — уничтожить весь уезд за то, что ему доставила неприятности одна маленькая деревня. Он, конечно, в тот раз не дорассказал свою историю до конца, и Сяо Синчэнь не знает, что в повозке, раздавившей Сюэ Яну кисть руки, сидел Чан Цыань… Но, если немного снизить градус наивности, можно и догадаться, что дорогой друг из города И что-то скрывает. Большой страх делает нас раскованными. Сюэ Ян скосил глаза на Сяо Синчэня. Не нахмурились ли его брови в тяжелом размышлении? Не скривился ли рот от ужасающей догадки? Но даочжана, кажется, куда больше интересовала причина, по которой его друг отказывается помогать раненым, а не тот факт, что он только что пообещал уничтожить целый город. Подумал, наверно, что это была шутка. Впрочем, как обычно. Уж за что безымянного друга из города И Сюэ Ян готов был похвалить — так это за то, что он являлся тем еще искрометным шутником. — Друг мой, в чем дело? — спросил Сяо Синчэнь обеспокоенно. — Кажется, ты понял что-то, чего не понял я. Эти люди сделали что-то плохое? — Смотря что называть плохим, — ответил Сюэ Ян. — Разве же не в твоей книге написано, что нет разницы между «тем» и «этим»? На лице Сяо Синчэня появилась едва заметная улыбка. — Ты это запомнил. — Еще бы, — сказал Сюэ Ян. — Всякий бред почему-то всегда запоминается лучше, чем полезные вещи. Даочжан, ты не знаешь, где начинается эта река? Ты весь в пыли, крови и чужих кишках, тебе придется помыться. Я хочу найти место поближе к ее истоку, там жители наверняка еще… не побывали. — Я точно не знаю, — покачал головой Сяо Синчэнь, — но кажется, что мы идем в верном направлении. Друг мой, и все-таки… ты можешь сказать мне, что случилось с рекой? Сюэ Ян глубоко вздохнул. Вот ведь настырный даочжан, что ж он все никак не уймется… Видят небеса, Сюэ Ян хотел уберечь его нежную душу от потрясений. Но он сам виноват, что не оценил его стараний. — Да ничего с ней не случилось, — отозвался он скучающе. — Просто они постоянно трахаются в ней, и все. — Ч… — Сяо Синчэнь едва не споткнулся. — Что? — Трахаются, — с наслаждением повторил Сюэ Ян, понимая, что наверняка где-то под слоем размывшейся крови щёки даочжана покрылись румянцем. — Всей деревней. Не знаю уж, начиная с какого возраста, и знать не хочу. — Оу… — только и выговорил Сяо Синчэнь потрясенно. — Это объясняет… такую огромную силу у дуань ху. Дождь уже перестал лить сплошной стеной и теперь просто неприятно бил по голове разрозненными мелкими каплями. Сяо Синчэнь погрузился в раздумья (Сюэ Ян надеялся, что он раздумывал о том, что больше никогда и никому не будет помогать) и молча шел вперед, ведомый своим дорогим другом. Сюэ Ян вытер глаза рукавом, огляделся, чтобы убедиться, что они идут в правильном направлении. И верно, примерно в половине ли от них виднелся маленький речной рукав, еще не запятнанный, как смел надеяться Сюэ Ян, никем из жителей деревни. — Даочжан, — позвал он. — Чего ты замолчал? Тебя смутили мои слова? Или ты задумался о том, стоило ли рисковать жизнью ради спасения таких людей? — Стоило, — мгновенно отозвался Сяо Синчэнь. — Если бы мы не устранили эту тварь, пострадали бы не только поселения Дуншаня. К тому же… — он улыбнулся. — Разве мы рисковали жизнью? Мне показалось, у тебя все было под контролем. — Пф… — Сюэ Ян хмыкнул. — Да уж, приходится брать ситуацию под контроль, когда у тебя под боком слепой даос. Так что же… — он с интересом заглянул даочжану в лицо. — Осуждаешь их? — Не знаю, — ответил Сяо Синчэнь неловко. — Я стараюсь никого не осуждать, тем более жители деревни не знали, к чему приведут их… действия. — Это какие же такие действия? — развеселился Сюэ Ян. Очень уж ему хотелось, чтобы Сяо Синчэнь сказал это вслух. А то что же, Сюэ Яну одному загрязнять свой рот безнравственными словами? Несправедливо. Хотя какое там… Наверняка Сяо Синчэнь смог бы подобрать слова настолько сладкие, что от них бы заскрипели зубы. Вроде «акта любви» или, упаси небеса, какого-нибудь «парного совершенствования». Этот Сяо Синчэнь такой. В его мире не существует траха. Существует только акт любви. Сяо Синчэнь возмущенно ткнул его локтем в бок, показывая, что не собирается отвечать на провокационный вопрос. — Но… — продолжил он не менее смущенно. — Наверно, понять этого я все-таки никогда не смогу. — Чего не сможешь понять? — уточнил Сюэ Ян, поддразнивая его. — Акта любви в реке? Или присутствия там более двух человек? Или более пяти? Сколько человек для тебя нормально, даочжан? Может быть, вообще только одного? Одиночное совершенс… Сяо Синчэнь расхохотался и, резко остановившись, накинулся на него, пытаясь закрыть ему рот ладонями. — Друг мой, прекрати! — воскликнул он, сливаясь по цвету с размазанной по его лицу кровью темной твари. — Что ты такое говоришь! Но заткнуть Сюэ Яна было не так-то просто. Он перехватил его правую руку, от левой просто увернулся и попытался сам зажать ему рот в ответ. — Что не так? — весело крикнул он, наблюдая за тем, как Сяо Синчэнь неуклюже вертит головой в тщетных попытках выбраться из плена его ладони. — Разве я сказал что-то плохое, даочжан? Сяо Синчэнь запрокинул голову назад, смеясь, и Сюэ Ян в который раз подумал о том, насколько удивительно он реагирует на подобные шутки. Невинный, вежливый, справедливый и благочестивый — а над пошлятиной всякой смеется, как дитя малое. И Сюэ Яну это нравилось. Ему нравилось, что Сяо Синчэнь всегда смеялся, даже над теми вещами, от которых у любого праведного зануды случилось бы кровоизлияние из цицяо. Да, он смущался, краснел, впадал в ступор или пытался перевести разговор на другую тему — но все равно смеялся. На его лице никогда не было омерзения или неодобрения, только улыбка — порой немного виноватая, словно ему самому было совестно смеяться над подобными вещами. И это… подкупало. Потому что почти так же сильно, как Сюэ Ян ненавидел знатных господ, готовых без зазрения совести переехать ребенку руку телегой, он ненавидел ханжей. Таких, как Сун Лань, например. Брезгливых, горделивых, смотрящих на окружающих, как на дерьмо… Сяо Синчэнь был не таким. И шутки про оргии, слепоту и уничтожение деревень его смешили. Конечно, исключительно потому, что он и представить себе не мог, сколько в них было правды… Сюэ Ян отвлекся, и свободная ладонь Сяо Синчэня все-таки добралась до его губ, прикрывая их и не давая продолжить болтать. Неудобно! А ему еще столько хотелось сказать… Сюэ Ян сделал шаг назад и ощутил, как его нога погрузилась в холод. Он замер, прекращая всякое сопротивление, и Сяо Синчэнь, почувствовав это, тоже сразу остановился. Конечно, не мог же он затыкать рот тому, кто не сопротивляется. — Что такое? — спросил он. — Да ничего-о-о, — протянул Сюэ Ян нараспев, делая еще один шаг назад, в воду. — Просто я тут понял, даочжан, сейчас самое время для того, чтобы… — Чтобы что? — удивленно произнес Сяо Синчэнь. — …Чтобы помыться!!! — воскликнул Сюэ Ян и, резко обхватив его руками за шею, дернул на себя. Они упали в холодную воду, устроив целый фонтан брызг. Сяо Синчэнь, лежащий на густой речной глине, имел вид весьма нелепый, и Сюэ Ян не смог сдержать смеха. Он навис над Сяо Синчэнем сверху, уперся локтями по бокам от его головы и ткнул его пальцем в нос. — Мы дошли до реки, даочжан, — объяснил он. Сяо Синчэнь жалобно заломил брови. — Я уж понял, — сказал он с улыбкой. — Это сложно не почувствовать. — Ага… — согласился Сюэ Ян. — Знаешь, мне кажется, тебе можно даже не раздеваться. Постираешь себя заодно с одеждой. Вы с ней сейчас примерно в одинаковом состоянии. — Да, — Сяо Синчэнь снова улыбнулся. — Неприглядное, наверно, зрелище. — Вовсе нет, — возразил Сюэ Ян. — Ты выглядишь ровно как человек, который только что избавил всю Поднебесную от разврата. Сяо Синчэнь громко фыркнул и помотал головой. Сюэ Ян наклонился к нему ближе. — Нет? — переспросил он. — В твоей картине мира все же присутствует немного разврата, а, даочжан? Сяо Синчэнь прикусил губу, сдерживая смех. Как и всегда, он совершенно не знал, что отвечать на подобные заявления. Речная вода была ледяной, но Сюэ Яну почему-то не было холодно. Чужое тело под ним грело получше любого ватного одеяла, и он вдруг осознал, как им на самом деле нужно было спасаться от холода по ночам. Так можно и на одеяле сэкономить, и на дровах, и… «Мне показалось, у тебя все было под контролем». Сюэ Ян моргнул. И правда, во время битвы с тварью он следил за каждым ее действием. Он все сделал идеально, ни в чем не ошибся. Только вот изначально они не успели договориться о последовательности действий. Почему-то именно сейчас, упираясь грудью в грудь Сяо Синчэня, он вспомнил, что все пошло не по плану с самого начала. Потому что прежде, чем они спустились на дно ямы, дуань ху внезапно рванула вверх, разламывая на части ярус пещеры, на котором они находились. Она почувствовала их присутствие. Отчетливо уловила своим проклятым чутьем. И это было ровно после того, как… Да, точно, после того, как они с Сяо Синчэнем взялись за руки. Сюэ Ян склонился еще ниже, почти коснувшись носа Сяо Синчэня своим. Тварь, созданная из похоти, реагирующая на похоть и наказывающая за похоть. Почувствовала их присутствие. — Ха-ха… Думать над этим было слишком лениво. Он уткнулся Сяо Синчэню в шею и выдохнул. Сяо Синчэнь едва заметно поежился, но не отодвинулся. — А ведь все-таки тебя это раздражает, правда? — тихо произнес Сюэ Ян. — Ну хоть немного. Ведь не может не раздражать. Мы пришли на помощь этим людям, потому что ты сострадал их несчастью. Не мог бросить их в беде… И все ради чего? — он вздохнул. — Мы ведь правда могли там погибнуть, даочжан. Если бы ты пошел один, ты бы не справился. Считаешь, ты этого заслуживаешь? Умереть ради кучки извращенцев? — Я думаю, — ответил Сяо Синчэнь, и Сюэ Ян ощутил щекой вибрацию в его горле, — что если бы эти люди понимали все последствия, они бы не стали таким заниматься. И выбрали бы для сплочения какой-нибудь… другой способ. — Это вряд ли, — Сюэ Ян хмыкнул. — Люди редко задумываются о последствиях своих поступков, пока эти последствия не постучат к ним в дверь с кинжалом за спиной. Пока они своими глазами не увидят язвы на телах своих товарищей, они не поймут масштаба проблемы. Сяо Синчэнь молчал. Лишь его грудь размеренно вздымалась, да шея от дыхания Сюэ Яна покрывалась мурашками. Дождь продолжал накрапывать, создавая на воде круги и легкую рябь, и от тела даочжана расходились в стороны мутные буро-алые волны. Сюэ Ян приподнялся, пошлепал рукой по воде, стараясь отогнать их от себя, но одежда Сяо Синчэня была насквозь пропитана кровью чудовища, и вода не переставала окрашиваться в красноватый оттенок. Сюэ Ян лежал над Сяо Синчэнем — на Сяо Синчэне — и смотрел, как медленные ленивые волны разносят по реке исходящую от него кровь. Сяо Синчэнь молчал и не двигался, и Сюэ Яну вдруг показалось, что это его кровь, а не кровь твари. Что он наконец убил Сяо Синчэня и теперь купался в его крови. Эта мысль, вопреки ожиданиям, показалась ему омерзительной. Настолько омерзительной, что он быстро закрыл глаза, чтобы не видеть алых кругов, а лишь слышать тихое дыхание. Дыхание, которое означало, что человек рядом с ним жив. А ведь он мог бы сейчас в самом деле лежать в луже крови Сяо Синчэня. И все из-за чертовых жителей чертовой деревни… — Суки… — пробормотал Сюэ Ян и провел носом даочжану по шее, заставляя того мелко вздрогнуть. — Я им покажу последствия. Он прижался к Сяо Синчэню сильнее, лег на него полностью, переставая опираться на локти. — Я им создам такую дуань ху… — процедил он. — Что ни один заклинатель мира не сможет с ней управиться. Сяо Синчэнь рассмеялся, и Сюэ Ян почувствовал, как под одеждой сокращаются мышцы его живота. Смеется, дышит, разговаривает. Живой. И Сюэ Ян тоже живой. Только что в его словах смешного? Он потерся носом о шею Сяо Синчэня — с радостью укусил бы ее, если бы у него остались на это силы — и ощутил, как руки даочжана неуверенно ложатся ему на спину. — О, да, — пробормотал он и боднул Сяо Синчэня головой. — Ты знаешь, что мне нужно. Ладони ласково огладили его плечи, затем размяли их, снимая зажимы — медленно, осторожно, на самой грани легкой тянущей боли — пальцы нажали на акупунктурные точки, избавляя от напряжения. Сюэ Ян вытянул правую руку, вплел ее Сяо Синчэню в волосы, медленно погладил его по голове, словно в благодарность за помощь. Сяо Синчэнь улыбнулся. Он выглядел умиротворенным и счастливым, и даже расходящиеся от него волны крови не могли смазать это ощущение. Его ладони покинули плечи Сюэ Яна, перешли ему на спину, провели вниз, почти до копчика, и обратно вверх, до выпирающей косточки под шеей. Затем проделали то же самое еще раз — аккуратным, мягким движением. Сюэ Ян положил голову Сяо Синчэню на грудь, полностью расслабляясь. Если так пойдет и дальше — он точно уснет прямо здесь, в ледяной воде. Золотое ядро, конечно, помогло бы не задрогнуть окончательно, но после битвы с маткой дуань ху его силы были уже на исходе. — Друг мой, — раздался сверху голос Сяо Синчэня. — Ты не замерз? — Замерзнешь с тобой, как же, — лениво отозвался Сюэ Ян и поднял голову, смотря на него. — Ты очень горячий, даочжан, ты знаешь об этом? Брови Сяо Синчэня нахмурились, едва подрагивая, словно он пытался напустить на себя строгий вид, но с его губ не сходила улыбка. Он всегда выглядел очень комично в такие моменты. Никогда ни на кого не мог ругаться. Поэтому и Слепышку так избаловал, что она теперь считает, будто бы ей можно по утрам громко топать и стучать шестом по полу. — Что? — притворно удивился Сюэ Ян. — Я сказал что-то плохое? Ты разве же не знал, что человеческое тело всегда… — Ха-ха-ха, ну ладно тебе! — Сяо Синчэнь засмеялся и закрыл лицо ладонью. — Ты совсем меня замучил! Я уже не знаю, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно. Сюэ Ян приподнял брови. Замучил. Так вот, как, оказывается, просто было все это время мучать Сяо Синчэня. Даже не нужно было заставлять его никого убивать или раскрывать свою личность. Нужно просто почаще неоднозначно шутить — и все, он будет страдать. Взгляд Сюэ Яна скользнул по выглядывающей из-под ладони улыбки. Он же страдает? — Ты хотел поскорее отправиться домой, — сказал Сяо Синчэнь, приподнимаясь. — Идем, пока не успели замерзнуть? — До дома далеко, — ответил Сюэ Ян, отклоняясь назад и садясь на колени. — Как ты планируешь туда добираться? Сяо Синчэнь вдруг протянул руку и коснулся ей его груди. — Талисман, — произнес он. — Который я тебе дал. Он же остался? Сюэ Ян проследил за его рукой: она лежала на отвороте его ханьфу. Он не сразу сообразил, что Сяо Синчэнь имеет в виду талисман перемещения — тот самый, который он хотел использовать, чтобы сбежать, оставив своего слепого товарища на съедение твари. Конечно, он остался. Ведь тварь была мертва, а Сяо Синчэнь — жив. — Держи, — сказал Сюэ Ян, доставая талисман и вкладывая его Сяо Синчэню в ладонь. — Хорошо, что ты догадался наложить на все талисманы защитное заклятье, а то сейчас от него осталась бы лишь промокшая бумажка. Сяо Синчэнь кивнул. — На ночной охоте у тебя должна быть возможность сражаться при любых погодных условиях. Сюэ Ян посмотрел на него с интересом. — У тебя вообще сил на это хватит? — спросил он. — Или ты планируешь перед использованием талисмана помедитировать в холодной воде полденечка? Сяо Синчэнь рассмеялся. — Хватит, — ответил он. — Но это будет последнее на сегодня, что я смогу сделать. — Я тебя понял, — заверил Сюэ Ян. — Значит, если на нас нападут ночью, защита чайных листьев на мне. — В первую очередь нужно защищать А-Цин, — возразил Сяо Синчэнь с шутливым укором. — А затем уже все остальное. — Ну не знаю… — протянул Сюэ Ян. — Как по мне, от чайных листьев куда больше пользы. Сяо Синчэнь не стал с ним спорить (знал, насколько это было бессмысленно), а лишь крепко взял его за руку. — Держись, — сказал он. И на мгновение перед глазами Сюэ Яна все померкло.

***

Они переместились ровно к воротам у похоронного дома, и Сюэ Ян даже хотел похвалить даочжана за точный глазомер, только вот… Мда. Неудачный бы вышел разговор. Чаще всего Сяо Синчэня подобные выпады или не задевали, или вообще немного забавляли, но сейчас он был слишком уставшим — так что кто знает, как он мог бы отреагировать. Поэтому Сюэ Ян справедливо решил оставить эту шутку на утро. Они ввалились в дом с остервенением большим, чем в пещеру, где они прятались от дуань ху. Сяо Синчэнь, естественно, тут же налетел на стоящий в проходе стул (интересно, кто же его туда поставил, не Сюэ Ян же…), тот с грохотом упал, и из соседней каморки послышался сонный голос Слепышки. — Даочжан? — позвала она. — Пройдоха? Это вы? — Завались, — ответил Сюэ Ян за них обоих. — А то заставлю тебя завтра стирать даочжану одежду. Видела бы ты, сколько там работы. Маленькая сучка. Даже не догадывается, что ее любимый даочжан сегодня вполне мог погибнуть. Интересно, что бы она тогда сказала. Остались бы у нее силы на то, чтобы сыпать колкостями? — А-Цин, это мы, — произнес Сяо Синчэнь устало. — Пожалуйста, не называй так нашего друга. — Завтра обсудим! — крикнула Слепышка. — Спокойной ночи! И больше не проронила ни слова: наверно, быстро уснула обратно. О том, чтобы ночевать раздельно, не было даже речи. Сяо Синчэнь, ничего не говоря, сразу подтянул свою циновку к Сюэ Яну, а Сюэ Ян помог ему положить ее поровнее. Во-первых, сегодня они узнали, что так будет теплее. Во-вторых… Сяо Синчэнь скинул с себя верхнюю одежду и почти упал на стул. Казалось, что это простое действие вытянуло из него все силы. — Оставь в углу, — сказал Сюэ Ян. — Ложись. Только повязка… Давай помогу поменять. А то завтра не отдерем ее. Сяо Синчэнь дотронулся до повязки таким растерянным жестом, словно вообще забыл о ее существовании. — Да, спасибо, — ответил он. — Я сейчас сам поменяю. Ложись спать. Сюэ Ян лег на циновку и покрутил головой, разминая шею. Когда-нибудь он нападет на Сяо Синчэня и силой заставит показать, что там за ужас у него под повязкой. Но не сейчас. Сейчас слишком сильно хотелось спать. Сяо Синчэнь вернулся быстро — Сюэ Ян даже не успел досчитать до десяти — и лег на спину с ним рядом. Белоснежный лоскут ткани на его лице был единственным выделяющимся пятном в темноте. — Даочжан, — тихо позвал Сюэ Ян. — Почему ты так доверяешь мне? Сяо Синчэнь повернул к нему голову — понять это можно было только по шороху и светящемуся пятну повязки. — Что ты имеешь в виду? — Да я сам не знаю, — произнес Сюэ Ян, прикрывая глаза. — На ночной охоте ты несколько раз без раздумий отдал мне свой меч. Первый раз, когда мы еще сидели в засаде, а второй раз — когда я взорвал тварину… Мало ли, что я мог сделать. Твой меч мог пострадать, например. Или я мог бы… Не знаю, сбежать с ним и оставить тебя на съедение твари. — Ты бы этого не сделал, — сказал Сяо Синчэнь уверенно. — Почему ты так в этом убежден? — спросил Сюэ Ян. — Если подумать, ты ведь совсем меня не знаешь. Вдруг я все это время только притворялся твоим другом, а на самом деле планировал тебе навредить? Сяо Синчэнь не ответил. Он молчал какое-то время, и Сюэ Ян уже подумал, что он уснул, но тут услышал мягкий голос. — …издавна говорят так. Пресветлый Путь кажется мраком. Настоящая искренность кажется притворством. Сюэ Ян моргнул. — Это еще что? — поинтересовался он. — Очередные даосские штучки? — Конечно, — Сяо Синчэнь улыбнулся. — Я подумал, что тебе будет полезно это услышать. — Очень полезно, — заверил его Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь тихо засмеялся. Настоящая искренность кажется притворством. Занятная книжка. Возможно, Сюэ Яну стоит на досуге прикупить ее в коллекцию к «Чжуан-цзы». — Если уж мы говорим искренне… — он придвинулся к Сяо Синчэню поближе. — Даочжан, я хочу сказать тебе одну вещь. Знаешь, я… — он выдохнул. — …был плохим человеком. Ему показалось, что воздух между ними замер. А затем Сяо Синчэнь ответил: — Я тоже. Сюэ Ян едва не расхохотался во весь голос. Это ведь просто смешно! Знаменитый Сяо Синчэнь, образец доброты и справедливости, помогающий страждущим и ничего не просящий взамен — как он мог считать себя плохим человеком? Как он мог быть плохим человеком? Как он мог допустить мысль о том, что он плохой человек? Сюэ Ян посмотрел на него сквозь темноту. Может ли быть такое, что он все еще винит себя за то, что влез не в свои дела? Что это из-за него храм Байсюэ был уничтожен, а его лучший друг — ослеплен. И все ради чего? Ради того, чтобы потом тупица Чан Пин, придавленный авторитетом Цзинь Гуаншаня, смущенно просил его оставить клан Чан в покое и не придавать этому делу огласки. Плохая, неблагодарная доброта. Прямо как в истории с жителями деревни Дуншаня. Но в таком случае… Может ли быть такое, что ему хоть немного, самую чуточку жаль, что он в тот день отвел Сюэ Яна на казнь? Может ли он сожалеть об этом сейчас, думая, что Сюэ Ян мертв? Может ли он сожалеть о его смерти, ведь она не принесла никому ничего хорошего?.. — Но это уже неважно, — голос Сяо Синчэня прозвучал спокойно и уверенно. — Ведь мы с тобой не живем прошлым. Правда? Сюэ Ян усмехнулся. — Еще какая правда, — согласился он и подвинулся еще ближе. Сяо Синчэнь наклонил голову вбок, и они соприкоснулись висками. — Спокойной ночи, даочжан, — сказал Сюэ Ян. — Спокойной ночи, друг мой, — ответил Сяо Синчэнь. Сюэ Ян уже начал погружаться в дрему — сладкую, тягучую, как конфета — сквозь сонную пелену ощутил, как Сяо Синчэнь осторожно, чтобы не разбудить его, поворачивается на бок, как выдыхает совсем близко у его уха. …А спустя миг резко вскакивает, заставляя Сюэ Яна дернуться от рывка и удариться об пол затылком. — Какого?! — крикнул Сюэ Ян, подрываясь с циновки и мгновенно просыпаясь. Сяо Синчэнь стоял около него, закрывая ладонью верхнюю часть лица. Его зубы были плотно сжаты, словно он испытывал сильную физическую боль, которую не мог сдержать. — Что такое? — спросил Сюэ Ян, холодея. — Что… случилось, даочжан? Сяо Синчэнь покачал головой. Его руки подрагивали. — Я не знаю… — невнятно ответил он. — Кажется, мне приснилось… что-то очень плохое.