Отдельные страницы

      Джорджио сиял как начищенный доллар, и зашедшая в комнату Элизабет несколько удивилась. Она привыкла к тому, что этот капореджиме Витторио всегда был хмур, насуплен и улыбался так, словно угрожал своему собеседнику. Видеть его в столь приподнятом настроении было равносильно чуду.       — Доброе утро, — поздоровалась она и выслушала ответное приветствие от Джордижио. Подошла к стоявшему у каминной полки мужу, сжала его предплечье. — Случилось что-то хорошее?       — Сестра Джорджио Лола родила мальчика два месяца назад, — сказал Витто, и в его голосе мелькнули те мягкие нотки, что всегда появлялись, когда он говорил о детях. — Нас пригласили на крестины.       — Нас? — немного удивилась девушка. — Я же протестантка.       — Это не помешает тебе присутствовать на празднике, — ответил Пьюзо. — В костел можешь не заходить.       — Я буду рад, синьора, если вы придете, — неожиданно поддержал босса капореджиме, и Элизабет показалось, что он был искренен.       Предложение ее смутило. Если быть до конца честной, она бы предпочла лишний раз с соотечественниками — точнее, соотечественницами, — Витторио не пересекаться, но муж ясно дал понять, что вопрос посещения крестин не обсуждается. Он, конечно, Элизабет никогда не приказывал, но она прекрасно различала тона. Поняв, что от праздника не отвертеться, девушка смирилась и сказала:       — С удовольствием. А когда?       — В воскресенье.       — Тогда мне стоит поторопиться с выбором подарка, — проявила она фальшивый энтузиазм. — Надеюсь, Лоле понравится.       — Я уверен в этом, синьора, — настолько дружелюбно ответил Джорджио, что синьора всерьез заволновалась о популяции белых медведей на Аляске.       Из уважения к жене Витторио в костел не поехал, а подгадал время так, чтобы машина четы Пьюзо остановилась у дома Лолы и ее мужа ровно в тот момент, когда гости уже вернулись с крестин, но малыша еще не унесли. Элизабет жутко нервничала, хотя и скрывала это, но Витто, подавая ей руку, чтобы помочь выйти из машины, ободряюще сжал ладонь.       — Я буду рядом, — одними губами сказал он, и девушка благодарно улыбнулась.       Следом за ней вылезла Стелла, отряхнула несуществующую пыль с юбки и взяла с сиденья большую коробку.       — Можно я подарю? — попросила она, и Витторио кивнул.       Это был не первый раз, когда Элизабет появлялась среди людей в качестве синьоры Пьюзо, но она все равно продолжала вызывать живой интерес. Множество глаз тут же уставились на нее, и взгляды были разными: от заинтересованных и одобрительных до презрительных и возмущенных, причем последние превалировали в основном у женщин. Элизабет одарила всех спокойной улыбкой и сильнее вцепилась в локоть мужа.       Лола оказалась невысокой, ростом с саму синьору, милой итальяночкой, не очень красивой, но зато настолько приветливой и улыбчивой, что на это сразу перестаешь обращать внимание. Ее муж пришел в дикое волнение, когда увидел Витторио, и после всех приличествующих случаю поздравлений просто рассыпался в благодарностях. Это выглядело немного комично, подобное подобострастие, но Элизабет скорее пустила себе пулю в лоб, чем позволила бы веселью отразиться на лице.       — Примите наши поздравления, — сказала она, когда муж Лолы замолчал.       Стелла протянула сестре Джорджио коробку.       — Элизабет и я долго выбирали, — сказала мисс Пьюзо. — Надеюсь, вам понравится.       Лола приняла подарок, но, судя по слишком натянутой улыбке, она бы предпочла получить его только от Стеллы. Тут же, спохватившись, Лола начала звать всех к столу и торопливо сунула коробку подошедшей матери, словно та горела у нее в руках.       Синьора ощутила укол печали. На самом деле, ей бы хотелось стать для них всех своей и не чувствовать этой хорошо скрытой неприязни, не фильтровать слова и не держать все время лицо, находясь в постоянном напряжении. И даже не ради себя.       Она украдкой бросила взгляд на Витто. Замечал ли он отношение к жене? Или для него все было в порядке?       Элизабет искренне понадеялась, что последнее.       После ужина все женщины собрались в отдельной комнате, чтобы раскрыть подарки и обсудить их. Подобный ритуал бесил Элизабет до крайности, но она молчала, сидела чуть в стороне от всех и наблюдала за разворачивающимся действом. Остальные ее словно не замечали, твердо и без лишних слов выкинув за пределы своего круга. Пока они кудахтали над Лолой и подарками, синьора с раздражением думала, с каким бы удовольствием составила бы лучше компанию мужу или просто посидела на новой статьей, но, увы — положение обязывало быть здесь, пока Витторио не скажет, что пора домой.       А он явно не скоро это сделает. У него какие-то дела.       Не родная быстрая речь уже вызвала головную боль, тем более, что поздравления молодой матери закончились и начались банальные сплетни, которые Элизабет могла терпеть только в рамках работы. Все коробки были открыты, подарок семьи босса встречен не очень искренним восторгом, и теперь разговор свернул в сторону семейных неурядиц. Синьора вовлекать в него никто и не спешил, а она сама уж точно не собиралась говорить на подобную тему.        — У мужа наконец-то появилась любовница. Слава Мадонне, хоть на некоторое время оставит меня в покое, вчера даже свечку пошла поставила за это, — сказала одна из женщин, и ее товарки оживились.       — Боже, как давно? Ты точно уверена?       — Кто она?       — Я бы на твоем месте не потерпела.       — А я тоже обрадовалась, когда муж перестал со мной спать. Больше времени уделяю детям.       — Наверняка это какая-то американская вертихвостка. Они такие шустрые, раз, два и окрутила, — выпалила самая молодая и тут же замолчала.       Тишину можно было резать ножом. Косые взгляды скрестились на Элизабет, все жадно следили за ее реакцией, и та с тоской вспомнила об оставленных дома сигаретах.       — Если мужу хорошо дома, то на стороне шустрые американки не заводятся, — сказала она и с удовольствием понаблюдала, как вытянулось лицо «рогатой» итальянки.       — У хорошей жены и дети быстро рождаются, — с улыбкой сказала другая, полная и явно недавно присоединившаяся к «обществу».       Раздались смешки, мелькнули быстрые ухмылки. На миг Элизабет замерла от шока, а потом по телу хлынул жар злости.       Тема детей была для нее крайне болезненной. Все, кроме, в общем-то, Витто, с каким-то ненормальным энтузиазмом ждали беременности, но у Пьюзо все не получалось. Прошло уже больше семи месяцев с момента свадьбы, а синьора не проявляла никаких признаков, что скоро станет матерью, и эта была та тема, которую любили обсудить другие мафиозные жены и не преминули подчеркнуть, что вина тут целиком и полностью на Элизабет. Их бесил выбор Витторио, и список недостатков синьоры Пьюзо, по их мнению, был столь огромен, что с легкостью достиг бы берегов Сицилии.       — На все воля Божья, — сказала Элизабет нейтральным тоном. — Когда Он решит, тогда и пошлет. Пока что я работаю и приношу пользу семье. Воспитывать детей буду потом.       Упоминание работы было еще одним триггером для них. Кроме Элизабет никто больше не работал, причем это считалось поводом для гордости для них и осуждения для жены босса.       — Смотрите, как бы не пришлось работать всю жизнь, — ухмыльнулась полная итальянка.       Злость достигла апогея. Элизабет внимательно посмотрела на нее и, видимо, было что-то такое в ее взгляде, что заставило итальянку напрячься.        — Благодарю за заботу. Жаль, не помню ваше имя, — произнесла она фальшиво-дружелюбным тоном.       — Просто мы редко видимся. Я Лючия Скотти.       — Рада с вами познакомиться. Знаю вашего мужа, — улыбнулась Элизабет. — Его недавно повысили до капо, отдали достаточно доходный тотализатор. Витто отзывался о нем как о человеке способном, — Лючия гордо выпрямилась, — и знающим, когда стоит держать язык за зубами. Полезный навык, способствует продолжительности жизни, особенно в организации.       Скотти замерла, слегка побледнела, поняв намек, а Пьюзо окинула взглядом недовольные лица.       — Мне он тоже показался очень приятным мужчиной. Уверена, вы ему под стать, Лючия, — продолжила Элизабет. — Жена отражение мужа. Уважение к ней означает уважение к нему, а я Скотти очень уважаю.       Несколько секунд все молчали, потом синьора Скотти неловко улыбнулась.       — Да, спасибо. Я тоже рада с вами ближе познакомиться.       Понимая, что еще немного, и атмосфера в комнате станет совсем нехорошей, Элизабет встала со стула.       — Что ж, синьоры, жаль, но придется оставить вас. Мне нужно кое-что обсудить с мужем. Спасибо за приятный разговор.       Она ушла, спиной чувствуя ненавидящие взгляды, но искренне надеясь, что сказанного будет достаточно, чтобы женщины укоротили языки. Ее немного подбешивало, что эти дуры сами не сообразили: оскорбляя жену, они, по собственным же законам, оскорбляют и мужа. Или что, для Элизабет существуют другие правила?       Расстроенная, она отправилась на поиски Витто в надежде, что он уже закончил свои дела, и можно будет вернуться домой, принять ванну и лечь спать в уютную постельку. Хватит с нее противостояний на сегодня.       Он нашелся на веранде, где сидел в плетеном кресле и с удовольствием потягивал вино с каким-то седовласым мужчиной. Когда Элизабет подошла, моргнул, показывая, что ее присутствие заметил, но разговор прерывать не стал. Говорили на сициллийском диалекте, и, если мужа девушка еще понимала, то его собеседника из-за непривычного американскому слуху акцента — нет совершенно.       Витто кивнул, заканчивая, и протянул руку в направлении Элизабет. Та подошла и вложила свою ладонь в его.       — Моя жена, Элизабетта, — представил он.       Собеседник окинул ее оценивающим взглядом и вежливо кивнул.       — Красивая.       — Коллега с Сициллии. Приехал по делам, — сказал по-английски Витторио, снова оборачиваясь к ней. — Что-то случилось?       — Сигареты есть?       — Да.       — Дай.       — Не стоит тебе здесь курить, — нахмурился муж, и девушка едва не закатила глаза.       — Тогда создай мне алиби, — как можно обворожительнее попросила она. — Очень нужно.       Несколько секунд Витто колебался, потом повернулся к сицилийцу и сказал, что отойдет на некоторое время. Тот кивнул, и супруги ушли в дом, нашли пустую спальню, где Элизабет поспешно выбила из пачки две сигареты.       — Кто тебя довел? — спросил Витто, давая прикурить ей, а потом закуривая сам.       — Ненавижу ваших баб. Не языки, а помело, все выбалтывают, — почти выплюнула она. — Клянусь, если запустить в их клубок женщину копа, то вас бы пересажали на раз-два.       — Поэтому чужих там никогда не будет, — усмехнулся Пьюзо и сел на кровать. Похлопал по колену. — Иди ко мне, Лиз. Неужели тебя так задели пустые разговоры?       Элизабет дважды просить не надо было — устроилась в его объятиях и положила голову на плечо.       — Опять разговоры о детях. Намекают, что бесплодна.       — Глупости какие. Просто еще не время.       — Семь месяцев прошло.       Витто крепче ее обнял и погладил напрягшийся живот.       — Значит, будем больше стараться, — улыбнулся он. — Вернемся домой и сразу приступим к делу.       Элизабет поцеловала его, подставила шею и тихо застонала, когда язык прикоснулся к чувствительному месту. Несколько секунд думала, оценивая свою мелочность и мстительность. А может, это ее чуйка на неприятности работает?       — Лючия Скотти много себе позволяет, — сказала она.       — То есть?       — Это она намекала на бесплодие.       — Не обращай внимания. Глупая женщина.       — Которая считает себя в праве дерзить жене босса. Значит, не уважает, а почему? — Витто поднял голову. — Присмотрел бы ты за новым капо, дорогой. Возможно, это все пустое, и я не права, но лучше перестраховаться.       Пьюзо прищурился, и она заерзала под его взглядом.       — Возможно, мне просто кажется, — сказала девушка. — Но осторожность не бывает излишней.       — Что ж. Присмотрю.       Элизабет поцеловала мужа в щеку. Настроение стремительно улучшилось.