Отдельные страницы

      Подобное должно быть с подобным.       Смысл прост: ищи пару в своем круге. Своей среды, веры, национальности. Не замахивайся на тех, кто выше, и не опускайся до тех, кто стоит ниже. Вроде так просто.       А если подобное — не внешнее? Нечто другое, незримое, порожденное то ли интеллектом, то ли характером, то ли внутренним светом, что священники любят называть душой. Что заставляет смотреть на человека и понимать — с ним рядом будет хорошо. И становится не важно положение в обществе, работа, семья, состояние, ничего, что минуту назад казалось незыблемой опорой мира.       Так что значит подобное? Какие критерии? А главное — кто судья?       Этот вечер был особенным. Хотя, казалось, самое обычное благотворительное творческое мероприятие, что так любят сливки нью-йоркского делового мира, чтобы показать — у них еще осталось хоть какое-то милосердие, они готовы поделиться с нуждающимися крохами своих богатств. Здесь было много бизнесменов, промышленников, финансовых агентов, кое-кто из богемы, политиков, просто светских прожигателей жизни. Но главное — журналистов.       Кто-то же должен рассказать об показной щедрости обществу, правда?       Витторио нашел ее в толпе сразу. Пусть Элизабет невысокого роста, но зато активна, ловко перемещалась по залу и, казалось, успевала быть в нескольких местах одновременно. Поговорит с какой-то вальяжной дамой здесь, улыбнется молодящемуся конгрессмену там, запишет что-то в блокнот, внимательно выслушав известного архитектора. Она, казалось, хотела объять необъятное, и сама не заметила, как оказалась рядом с ним.       — Добрый вечер, мисс Колвин, — улыбнулся Витторио и с торжеством заметил румянец, появившийся на ее щеках.       Элизабет была ослепительна сегодня. Нежно-голубое платье в белую полоску, завитые волосы, маленькая изящная шляпка. Прелестные ножки в телесного цвета чулках и светлых туфельках на низком устойчивом каблучке. Девушка была похожа на куколку, созданную самим Господом Богом, и Витто едва удержался, чтобы не привлечь ее к себе и не обнять. Все внутри переворачивалось от одного взгляда на нее, и мысли, одна непристойнее другой, вертелись в голове.       Как бы много он хотел с ней сделать, и как мало сейчас мог.       — Добрый вечер, мистер Пьюзо, — ответила она, отводя взгляд и заправляя за ухо прядь.       Это было проделано так заманчиво и мило, что мужчина невольно сглотнул.       — Трудитесь словно пчелка?       — Увы, не все здесь почетные гости.       Она прямо посмотрела на него, и серые глаза, густо подведенные подводкой, казались бездонными.       — Вы подумали над моим предложением? — спросил он прежде, чем успел себя остановить.       Мысленно выругался, коря за несдержанность.       Щеки девушки окончательно залил румянец.       — Может да, — кокетливо сказала она, улыбаясь, — а может, и нет. У меня так много работы, простите, мне нужно идти.       И скользнула мимо, на миг сжав его ладонь своими пальчиками. Цветочный аромат духов, глубокий, но ненавязчивый, окутал Витторио, заставил обернуться ей вслед. Фигурка в голубом скрылась среди толпы, и он вдруг подумал, что за маской профессионального репортера и скромной леди скрывается очень игривая кошечка. С мягкими лапками и стальными коготками.       Вечер не спеша приближался к кульминации. Уставший от разговоров и выпадов деловых партнеров Витторио искренне обрадовался, когда их пригласили в зал, где располагалась сцена для выступлений. Несколько известных певцов и певиц согласились развлечь досточтимую публику, и, когда погас свет и зажглись софиты, разделив пространство за две зоны — светлую и темную, многие заволновались в предвкушении. А Пьюзо украдкой огляделся и тут же столкнулся со взглядом Элизабет, сидевшей сбоку от него через три столика. Рядом с ней был Девис и еще кто-то, видимо, коллега из другой газеты, но все их внимание было обращено на сцену, где распинался ведущий.       Она чарующе улыбнулась Витто, повернула голову и, словно невзначай, скользнула пальцами по шее, поправляя ожерелье. Сердце Витторио пропустило удар, ему безумно захотелось самому коснуться нежной кожи, погладить, поцеловать, провести по ней кончиком языка, заставив девушку задрожать от удовольствия. Тело моментально откликнулась на подобную фантазию, и Пьюзо отвернулся, торопливо закурил, стараясь отвлечься.       Вокруг раздались аплодисменты, Витто подхватил, посмотрел на сцену и увидел одну из самых популярных певиц города. Славу она получила не сколько за уникальные вокальные данные, сколько красивую яркую внешность, артистизм и умение заигрывать с публикой. Вот и сейчас певица изящно повела плечами, улыбнулась всем, — а казалось, что именно ему, — и подошла к микрофону. Светлое длинное платье свободного кроя делало ее похожей на призрака, но крайне соблазнительного и очаровательного. Витторио невольно ею залюбовался и не сразу почувствовал на себе испепеляющий взгляд.       Элизабет теперь не смотрела на него с игривым кокетством, наоборот, недовольно и с долей обиды. Ее ревность была столь откровенна, что Пьюзо развеселился, решил подлить масла в огонь и наклонился к соседу, руководителю одного из отделов банка.       — Сегодня мисс особенно хорошо поет, не находите?       И жестом указал в сторону сцены. Сосед кивнул, со значением улыбнулся.       — Вы правы. Если хотите, я знаю человека, который мог бы вас ей представить.       Витторио украдкой глянул на Элизабет, которая хоть и старалась сохранить невозмутимый вид, но не смогла до конца скрыть расстройство. Она снова отвернулась, уставилась на сцену и вцепилась в лежавший перед ней блокнот.       Взыграла совесть.       — Спасибо. Возможно, в другой раз.       Следующие три песни Колвин дулась и отказывалась вообще поворачиваться в сторону Витто. Тот, уже зная отходчивый характер возлюбленной, терпеливо ждал. Вскоре она все же не выдержала и стрельнула в него глазами. Он улыбнулся, и девушка нахмурились, выпрямилась еще больше, слегка задрала подбородок, приняв образ абсолютно неприступной и гордой красавицы. Это выглядело забавно, но мужчина скорее откусил бы себе язык, чем позволил Элизабет узнать о подобных мыслях.       Но уже через несколько секунд поднявшаяся из глубины души нежность вытеснила все остальное. Витторио уже не таясь рассматривал ее, забыв о выступающих на сцене. Для него существовала только Лиз, такая близкая и недоступная, Лиз, которой он несколько дней назад сделал предложение стать его женой, а теперь с нетерпением, опаской и надеждой ждал ответа.       Почему она вообще думает? Может, считает, что он будет плохо к ней относится? Или ей тоже говорили — «подобное должно быть с подобным»? Если да, Витторио объяснит ей, какая это глупость.       Она идеальна для него, и физически, и душевно. Он любит в ней все, даже вспыльчивость, ревнивую натуру и неугомонное стремление себя угробить, хочет прожить остаток жизни рядом. Ведь, на самом деле, они подобны друг другу по своей сути. Словно уловив его мысли, Элизабет снова повернула голову, перехватила взгляд. И в этот раз в ее глазах отражение тех же чувств, что сжигали сейчас его.       Несколько минут спустя Колвин что-то шепнула Девису, встала и выскользнула из зала. Выждав немного, хотя нетерпение буквально пожирало все внутри, Пьюзо тоже вышел и огляделся. Увидел фигурку в голубом в дальнем конце коридора, поспешил к ней, но она уже завернула за угол, сбежала по лестнице вниз. Витто пошел следом, и некоторое время они плутали по зданию, играя в догонялки, пока не вышли на задний дворик, где Элизабет спряталась в тени деревьев.       Сердце почти выпрыгнуло из груди, когда он подошел к ней.       — Вам не понравилось представление, мисс Колвин? — глухо спросил он, склоняясь над ней.       Девушка прижалась спиной к стволу.       — Понравилось, — прошептала она так, что искра возбуждения пробежала по телу. — А вам, мистер Пьюзо, похоже, очень понравилась одна из певиц.       — Она мила, — сказал Витто и оперся рукой об дерево у нее над головой. — Но я знаю женщину гораздо лучше и красивее.       — О, правда? — Лиз невинно захлопала глазами. — И кто же это, если не секрет?       Он не смог придумать шутливый ответ, в голове стало пусто и все, что хотелось сделать — поцеловать эти смеющиеся губы. Пухлые, манящие, едва тронутые помадой. Витто начал наклоняться.       Элизабет в последний момент отвернулась и подставила щеку.       — Что вы себе позволяете, мистер Пьюзо?! — в притворном возмущении воскликнула она. — Мы же в общественном месте, приличные джентльмены так себя не ведут.       Ее ладони скользнули по его груди, то ли останавливая, то ли возбуждая. Витторио перехватил одну, поднес к губам.       — Вы ошиблись, мисс Колвин. Я не приличный, и уж тем более не джентльмен.       Обнял, прижал к дереву и поцеловал так, как хотел с начала вечера. Элизабет с готовностью ответила, обхватила руками за шею, и для них двоих весь мир перестал существовать. Они не заметили, как упала ее шляпка с растрепанных волос, не услышали глухого стона, когда он наконец-то провел языком по чувствительной коже шеи. Это было настолько неправильно, опасно и возбуждающе, что Витторио практически перестал соображать, полностью сосредоточившись на ощущениях, когда услышал тихое:       — Укради меня.       Он посмотрел на Элизабет.       — Украсть?       Она с трудом дышала.       — Я же еще на работе.       Пьюзо порочно улыбнулся.       При свете луны волны океана казались практически черными, и их тяжелое, неумолимое движение вызывало какой-то подсознательный дискомфорт. Со стихией шутки плохи, особенно морской, и Витторио, до сих пор помнивший шторм, который пережил еще ребенком на пути в Америку, относился к океану с опаской. Не то, что Элизабет, не видевшая ничего крупнее озера или реки, и явно недооценивающая его пугающую силу. Как ребенок, едва поняв, куда они приехали, она выскочила из машины и бросилась к воде. Подбежала почти к самому краю, заметалась туда-сюда.       — Осторожно, промочишь ноги, — сказал Витто, приблизившись.       Она обернулась, хитро улыбнулась и подошла к большому плоскому камню. Задрала голову.       — Посмотри, какое небо. Давно столько звезд не видела.       Небосвод действительно был чист и усыпан столь плотно, что дух захватывало. Пьюзо некоторое время любовался, раздумывая над тем, сколько поколений людей смотрели на эти же самые звезды до него и сколько будет смотреть после, а когда снова перевел взгляд на Элизабет, то резко выдохнул. Девушка сидела на камне, рядом покоились снятые чулочки, а на лице столь хитрое выражение, что иначе как лисичкой назвать ее язык не поворачивался.       — Отвлекла?       — Ага.       И побежала к воде, с разбегу заскочила почти по колено. Волна накрыла, вымочила подол, и девушка торопливо подняла его.       Стало жарко. Витто ослабил галстук.       — Я говорил вам, мисс Колвин, что вы невыносимы?       Лиз медленно повернулась, склонила голову к плечу.       — Значит ли это, что вы отзываете свое предложение, мистер Пьюзо?       Лунный свет окутал ее силуэт, собранная ткань юбки подчеркивала бедра, кожа казалась ненормально белой и будто светящейся. Во рту стало сухо, он почти неосознанно приблизился к ней. Элизабет в его глазах была русалкой, выбравшейся из морских глубин, прекрасной и желанной, и ему безумно хотелось вытащить ее из воды и унести в какое-то укромное место.       — Я от своих слов не отказываюсь.       Она улыбнулась.       — Спасибо, что привез сюда. Никогда не была на пляже ночью.       И пошла вдоль берега, вглядываясь в темную воду или небо. Пьюзо вернулся к камню, сел и закурил, любуясь играющейся в воде девушкой. Время тянулось медленной, полноводной рекой, луна незаметно двигалась к горизонту, и было так хорошо и спокойно, что он невольно расслабился. Даже плечи заныли с непривычки.       Элизабет наконец-то устала, вышла на берег и подошла к нему. Несмотря на теплую летнюю ночь поежилась, и Витторио привлек ее к себе на колени. Она задрала платье повыше, чтобы не намочить ему брюки и положила голову на плечо.       — Кажется, меня клонит в сон, — прошептала Лиз. — Так бы и сидела с тобой в обнимку вечно.       Витторио напрягся, тут же отвлекся от созерцания девичьих ножек.       — Это можно считать ответом? — насмешливо спросил он, маскируя волнение.       Элизабет закрыла глаза, потерялась носом о шею.       — Ты храпишь? — вдруг спросила она.       — Нет, — поспешно ответил он, даже не задумавшись.       — А я храплю. Громко и взахлёб. Готов это терпеть?       Витто на миг задумался .       — Даже не знаю, — протянул он. — Беруши сейчас стоят очень дорого.       — Жениться вообще дорого.       — Тут ты права. Что ж, придется смириться.       Девушка засмеялась, шлепнула его по груди, но тут же поцеловала.       — Я пошутила. — Перехватила взгляд. — Не против, если объявление о нашей помолвке напишу сама и опубликую в своей газете?       Дыхание застыло, а в голове словно фейерверк взорвался.       — Нет, конечно, — непривычно глухим голосом сказал Витто.       А потом прижал к себе и поцеловал Лиз так, что неловко, наверно, стало даже океану.