Отдельные страницы

      — Не умеешь? Действительно?       — Я не люблю азартные игры. — Элизабет почему-то смутилась, словно призналась в чем-то нехорошем.       Глаза Витторио заблестели, он подошел к столу, открыл ящик и начал что-то в нем искать.       — Как же ты собираешься быть моей женой, если даже не понимаешь, что происходит за карточным столом? Давай я тебя научу.       — Мне разве нужны эти знания? — хихикнула она.       — Возможно. — Он достал колоду, быстро ее перетасовал. — Подойди.       Элизабет приблизилась, встала рядом и посмотрела на его руки. Витторио зажал сигарету в уголке губ, бросил на нее веселый взгляд, вытащил одну карту. Легкое движение — и она исчезла.       Девушка удивленно застыла.       — А куда…? — начала она, но Пьюзо повел рукой, и пропавшая карта снова оказалась в его ладони. — Ох. Вернулась.       Он начал медленно тасовать, а Элизабет, как ребенок, следила за его действиями.       — А можно еще раз?       — Что еще раз?       — Показать, как пропадает карта.       Пьюзо кинул сигарету в пепельницу, бросил на девушку хитрый взгляд и провел по карте ладонью, будто стирая ее.       И стер. Руки оказались пусты.       — Ещё раз!       Это походило на магию, то, как карты меняли прямо на глазах масть, исчезали и появлялись вновь. Восхищению Элизабет не было предела.       — Да ты фокусник!       — Ну что вы, мисс Колвин, — скромно улыбнулся Витторио. — Всего лишь немного практики и ловкость рук.       Девушка рассмеялась.       Они устроились на полу у дивана, мужчина объяснил правила, рассказал, как правильно считать очки в зависимости от масти, и они принялись играть. Он перетасовал колоду, пустил карты длинной змеей из одной руки в другую, отработанным движением раскидал между ними. Почти неприкрыто красовался перед своей невестой, и Элизабет было настолько приятно за ним наблюдать, что толком не следила за ходом игры и своими картами.       Естественно, проиграла.       — Нужно быть внимательнее, — улыбнулся Витто.       — Я внимательна, — не согласилась Элизабет и глотнула вина из стоявшего рядом бокала. — Просто немного не повезло.       В темных глазах мужчины заплясали чертики, но он не стал спорить. Снова начал тасовать. Крупные ладони с такой ловкостью и грацией обращались с картами, что в голове девушки невольно мелькнули картинки, что они могли делать с ней. Подумалось, а поместится ли ее грудь в них целиком или все же окажется чуть больше?       Щеки обжег жар, и Элизабет поспешно схватила свои карты, развернула. Глянула на Витто поверх веера. В его улыбке было что-то демоническое, предвкушающее, и ей показалось, что он прекрасно прочитал ее мысли.       Во второй раз ей не хватило немного, чтобы выиграть. Колвин откинула карты, сделала еще один глоток для храбрости и подползла к Витторио.       — Ты жульничаешь, — сказала она. — Закатывай рукава.       — Рукава? — Ей показалось, или в его голосе прозвучала снисходительность? — Думаешь, я прячу в них тузы?       — Прячешь. — Элизабет прикусила губу. — Не хочешь сам, тогда я тебе их закатаю.       Села совсем рядом. Голова закружилась от запаха одеколона и табака, захотелось уткнуться ему в шею и вдохнуть глубже. Вместо этого она схватила Витто за руку, сняла запонку и начала закатывать рукав. Мужчина не сопротивлялся, ему, кажется, даже нравилось то, что Элизабет делала.       А ей понравились его сильные руки, которые обнажались с каждым поворотом ткани. Мускулистые, смуглые, покрытые тонкими черными волосками. Жар в теле нарастал, и Колвин позволила себе вольность — провела кончиками пальцев по внутренней части предплечья, от запястья до локтя.       Между ними будто электричество проскочило. Она подняла глаза и встретила его темный взгляд.       — Моя маленькая невеста, похоже, очень решительная девушка, — сказал Витторио и взял ее за подбородок. — Может, еще и азартная?       Приблизился, горячее дыхание опалило губы Элизабет, и в голове стало пусто.       — Возможно, — только и смогла прошептать она, мысленно моля о поцелуе.       — Тогда предлагаю ставки.       — Какие? Деньги?       — Неинтересно, — усмехнулся Витторио и убрал локон девушки за ухо. — Я хочу эмоций, любимая. Они гораздо дороже.       — Звучит жутко.       Она все-таки не выдержала, почти поцеловала его, но мужчина отвернулся, обнял за талию и привлек к себе. Коснулся губами виска и тихо сказал:       — Проигравший отдает победителю один предмет одежды.       Элизабет пораженно выдохнула и вцепилась ему в плечи.       От низа живота вверх разлилось напряжение. Сама мысль об этом была настолько развратной, что краска смущения залила не то, что лицо — шею и декольте, и лишь крепкая хватка Витторио удерживала от того, чтобы убежать без оглядки. Она пожевала губы, пытаясь понять, как будет правильно.       — До свадьбы осталось всего ничего. Мы можем…       — Подождать? — насмешливо спросил Витто и погладил живот девушки. — Да, можем. Как захочешь, Лиз. Все равно от меня никуда не денешься.       Его прикосновения обжигали, а слова заставили встрепенуться от уязвленной гордости. Ах, никуда не денется? Что ж, она заставит его сходить с ума от желания все оставшееся до брачной ночи время.       Элизабет отстранилась, вскинула подбородок и бросила:       — Согласна. Раздавай.       В первый раз она проиграла и сняла шарфик. Во второй Витторио пришлось избавиться от носков. Они играли до тех пор, пока все невинные детали одежды и аксессуары не оказались лежащими на ковре рядом, и сердце Элизабет сжалось от страха и предвкушения. Девушка окинула взглядом его плечи, грудь и живот, скрытые лишь тонкой рубашкой, представила, как он ее снимет, и дыхание сбилось.       Она видела его полуобнаженным всего один раз: как-то вошла в гостиную, когда он как раз стянул испачканную чем-то рубашку, но сразу в испуге выскочила. И все же успела составить общее впечатление.       Теперь Колвин жаждала подробностей.       Партия почти подошла к концу. Они перевернули карты, подсчитали очки.       — Ты проиграла.       Элизабет неверяще уставилась на масти.       — Но… как же? А рубашка? — невольно вырвалось у нее, и девушка тут же прикусила язык.       — Повезет в следующий раз, — сказал Витторио, и тут она окончательно убедилась, что он жульничает и подтасовывает карты.       Как именно, непонятно, но обида затопила все существо. Элизабет выдохнула, встала и подошла к дивану. Поставила на сиденье ногу и медленно подняла юбку.       «Он же этого хотел?»       Мужчина напрягся, хотя внешне старался казаться невозмутимым. Сменил позу, чтобы было удобнее наблюдать, и девушка порочно улыбнулась, погладила кружевной рант. Отстегнула подвязки и неторопливо, почти лаская ногу руками, скатала чулок вниз, сняла.       И бросила Витто. Тот ловко поймал, сжал в кулаке. Его грудь как-то подозрительно сильно вздымалась.       Элизабет поменяла ногу и опустила ладонь к промежности. Видеть точно, что она делала, Витторио из-за ее бедра не мог, но догадаться было легко, и наградой за отчаянную выходку стал практически черный взгляд. Коснувшись пару раз себя пальцами и почувствовав приятные спазмы, девушка также медленно, как и первый, сняла второй чулок. Одернула юбку и вернулась на свое место, положила невесомую деталь рядом.       — Продолжаем?       — Да, — глухо ответил Витто.       Конечно, Элизабет проиграла. На глазах обалдевшего мужчины вновь запустила руки под платье и сняла трусики. И не дав себе времени на колебания, подошла к нему, опустилась рядом и засунула их в нагрудный карман рубашки. Стараясь не думать о том, какие они мокрые.       — Остальное представишь сам, — выдохнула ему в губы и поползла к своему месту, виляя бедрами, прекрасно зная, какие чувства сейчас бушуют в нем.       Несколько секунд он не дышал, глядя в пустоту, потом глубоко вдохнул и выдохнул, достал ее белье и засунул в карман брюк, в самую глубину.       Дальше Витторио играл рассеянно, почти не смотрел на карты, а Элизабет еще старалась сесть или лечь так, чтобы юбка то и дело задиралась. Карты окончательно потеряли для него интерес, и следующая партия была за ней.       — Рубашку, мистер.       Забрала ее с видом победителя, прижала к лицу и хитро улыбнулась, окинув взглядом представшую перед ней красоту.       — Кажется, мы квиты. Можно заканчивать.       — Нет, Лиз, — покачал головой Витторио. — Осталось немного.       Во рту стало сухо. Вдруг подумалось, что несколько перестаралась, но покорно взяла в руки карты. Начала играть и через несколько минут все было кончено. Разница между очками была столь огромной, что сомнений не было.       — Жульничаешь, — сказала Элизабет. — Все подстроено.       — Вот такой я плохой человек. — В голосе ни капли раскаяния. — Но это не изменит того, что ты проиграла.       — Я не буду раздеваться. Это нечестно.       Он потянулся к ней, она не стала убегать. Объятия Витто поймали подобно капкану, поцелуй обжег губы, и по тому, каким глубоким и страстным был, Элизабет поняла, что пропала.       — Прими мои извинения, любимая.       Его ладони гладили ноги, слегка царапали нежную кожу, поднимаясь все выше. Внутри все дрожало от нетерпения, каждый сантиметр тела, которого коснулся Витто, горел огнем, а между бедер почти болело. Элизабет ерзала в надежде, что мужчина поймет намек, ускорится, погладит там и подарит облегчение. Снимет напряжение.       Его рука остановилась. Раздался странный недовольный звук, кто-то всхлипнул, и Колвин поняла, что это была она. Витторио на миг оторвался от ее губ.       — Что случилось? — нежно спросил он. — Тебе неприятно? — Поцеловал за ухом. — Или, может, ты хочешь чего-то другого?       Она отвела взгляд, густо покраснела, но не перестала водить руками по спине и груди мужчины. Он был горячим, твердым, мышцы в таком же напряжении, но, черт, выдержки не занимать. Это Элизабет соблазняла, а в итоге сдалась на его милость и уже думать забыла о ранних планах. Просто хотела быть с ним, здесь, сейчас, настолько близко, насколько вообще возможно.       Витто поднялся на ноги и перенес ее на диван. Стянул платье, отбросил в сторону и окинул голодным, огненным взглядом. Смущенная донельзя девушка, понимая, что прикрывать глупо, зажмурилась — и дыхание перехватило, когда он наклонился, поцеловал шею и сжал в ладони грудь.       «Поместилась», — мелькнула мысль.       — Ты этого хотел, когда карты предлагал? — простонала Элизабет, изгибаясь под его прикосновениями и зарываясь пальцами в черные жесткие волосы.       — Не совсем.       Шея, плечи, грудь. Он не оставлял без своего внимания ни сантиметра кожи, целовал, лизал, покусывал, спускался все ниже и ниже, и сердце Элизабет готово было сломать ребра. Удовольствие волнами распространялось по телу, в низу живота словно пружину взвели до предела, и девушка беспокойно елозила, пытаясь хоть немного там потереть. Злилась на Витторио за неспешную пытку и, кажется, готова была захныкать.       Прикосновение ладони к животу наполнили предвкушением. Витто снова вернулся к губам, нежно прикусил нижнюю, и Элизабет покорно приоткрыла рот, впуская его язык. Одновременно с этим пальцы скользнули между ног, легко, будто перышко, коснулись, потерли, и девушка содрогнулась, прижалась к нему плотнее и стала целовать гораздо жарче.       То, что Витторио с ней делал, лишило последних крох сознания. Первобытный инстинкт стер все разумные доводы и установки, Элизабет отбросила их как нечто несущественное, и теперь наслаждалась прикосновениями к себе, ощущением горячей кожи под собственными пальцами, его все возрастающим напором. Когда почувствовала вторжение пальцев, глухо застонала и опустила руку вниз, попыталась расстегнуть пуговицу на брюках.       Витто резко вошел сильнее, прижался основанием ладони к клитору и потер его. Элизабет откинула голову назад и ахнула.       — Играем по-взрослому? — выдохнул он ей в ухо и прикусил мочку.       Его поступательные движения, хлюпающие звуки сбивали с мысли, она не могла решить, что ответить, но снова набросилась на несчастную пуговицу и смогла вытащить из петельки. Витторио немного придвинулся, чтобы ей было удобнее, и прикрыл глаза, когда Элизабет забралась под пояс.       Провела ладонью, оценила.       — Удачно я замуж выхожу, — сказала она, и он тихо засмеялся.       Раздевала его Колвин с каким-то даже вдохновением. Потом гладила, нежно сжимала, водила ладонью так, как Витто показал, и целовала изогнутые в улыбке губы. Боже, ей нравилось с ним целоваться, каждый раз словно открывал какую-то новую грань. Сейчас, например, он замирал, отвлекался, и ей было приятно и интересно выяснять, на какие именно ее движения была такая реакция.       Что ему нравилось.       Ей захотелось тоже спуститься поцелуями по его телу, только, в отличие от жестокого Витто, пойти до конца и приласкать ртом. По крайней мере, попробовать. Опыта нет, но зато энтузиазма хоть отбавляй. Сама мысль об этом завела, она застонала особенно чувственно.       Видимо, это стало для него последней каплей. Витторио опрокинул ее на спину, нежно погладил внутреннюю часть бедра и устроился между ног. Элизабет вдруг почувствовала себя очень маленькой по сравнению с ним, и это наполнило ее с одной стороны опаской, с другой — бросило в трепет. Словно уловив ее состояние, Витто спешить не стал, снова поцеловал, очень медленно и тягуче, поигрался с сосками и прижался пахом как можно плотнее. Потерся, и Элизабет изогнулась, обхватила мужчину ногами.       — Еще.       Он усмехнулся ей в ухо. Неторопливые ритмичные движения, пальцы, глядящие затылок, и язык, так сладко переплетающийся с ее. Руки, сжимающие ягодицы. Девушка обняла Витто за шею и буквально утонула в ощущениях. Ей казалось, она покачивается на волнах удовольствия, постоянного и полного, напряжение нарастало постепенно, практически незаметно. Когда он вошел в нее, это было самой естественной вещью в мире.       Элизабет издала низкий, протяжный стон, сжала пальцами его плечи, и с этого момента мир практически исчез. Остался только жар там, где Витто входил в нее, лава вместо крови, и змеи тока, бегущие от трения и прикосновений к клитору. Он двигался все быстрее, согнул ноги девушки в коленях и прижал к ее груди, изменив положение, и это было прекрасно. Настолько, что, кажется, голос она не контролировала и все, что могла произнести — его имя.       Вдруг Витторио остановился, вышел из нее. Ошарашенная, возбужденная донельзя Элизабет дернулась, пытаясь удержать, но ее легко перевернули, поставили на четвереньки и Витто прижался к спине. Обнял, зарылся носом в волосы и глубоко вдохнул. Опустил руку ей между бедер.       — Ты восхитительна, Лиз.       Похвала вызвала улыбку, всплеск гордости. Вскрик, когда он снова вошел одним толчком. Теперь все было грубее, резче, будто вначале Витторио давал время им привыкнуть друг к другу, а теперь наконец-то себя отпустил, поняв, что она выдержит. Колвин вцепилась в подлокотник и спинку дивана, изогнула спину, подстраиваясь под него. Грудь была тяжелой, чувствительной, она не выдержала и сжала почти до боли одну. И почувствовала ладонь Витто на второй.       Дышать стало трудно, вдохи частые, поверхностные, голова кружилась, и Элизабет опустила ее.       Напряжение, скопившиеся между ног, ощущалось почти болезненно.       Витторио схватил за волосы и потянул, заставляя посмотреть в потолок. Боль прострелила затылок. Склонился и провел языком по открывшейся шее, бьющейся жилке, влажно, горячо.       Внутри что-то взорвалось, спазм скрутил тело, и, кажется, Элизабет закричала. Мужчина обнял, прижал к себе, пока она билась в судорогах, все еще единый с ней, и продолжал гладить низ живота. Девушка дергалась как в припадке, и вдруг обмякла, упала бы, если бы он ее не поддержал. А потом медленно отпустил, позволил лечь головой на локти, а сам крепко сжал талию.       От движений внутри начала подниматься вторая волна удовольствия, уже гораздо слабее первой, но от этого будто более острая, но перерасти в новый оргазм не успела. Витто вошел в Элизабет так глубоко, как мог и замер, тяжело дыша.       Она снова выпрямилась, завела руку назад, обнимая за шею и наклоняя к себе. Их поцелуй был нежным и почти целомудренным.       — Знаешь, а мне понравилось, — промурлыкала девушка.       — Что понравилось? — Ладонь погладила живот, послав мурашки по коже.       — Играть в карты. Наверно, я даже могу пристраститься делать это с тобой.       Он усмехнулся.       — Видимо, ты не распробовала, раз только раздумываешь. Нужно повторить еще раз. — Вышел из нее и опустил спиной на диван. — Потому что я лично уже зависим, моя Элизабет.