Сборник историй о любви

— Десять процентов мы никак не можем вам предложить, — вежливо улыбнулся Алекс, дыша чуть глубже, чтобы успокоиться: еще немного, и он начнет закипать. Переговоры продолжались уже больше двух часов, учитывая его презентацию, и непробиваемость человека в кресле напротив постепенно, но непреодолимо выводила из себя — чего он никак не мог себе позволить. На него все надежды. — Я не говорю о десяти процентах, — покачал головой Рене Бернар, — я говорю о пятнадцати. Естественно, ни о какой предоплате не может быть и речи. Да он в край обнаглел. До этого самого дня Алекс Роллон общался с коммерческим директором сети только по почте и по телефону — и с самого первого дня их переписки тихо возмущался его манерой общения. Конечно, он все прекрасно понимал: тактика у человека такая, уж сколько лет в закупках… Сколько он себя помнил, баеры вечно исполняют роль сволочей, рассчитывая сыграть на нервах неопытных продажников, выбить их из колеи, а из их компании — лучшие условия поставок. Рене Бернар исключением не был. Но только ему удавалось доводить Алекса до желания накатить вискаря после рабочего дня или прямо на рабочем месте после прочтения очередного ответа по электронке. Так ему еще никто мозги не выносил. Ни одного грубого слова — но по тексту понятно было, что с ним разговаривают не просто свысока, а как с идиотом. Бернар мог быть жутко занудным, а мог бросаться рублеными фразами, так и сквозящими презрением. И упрямый был, как черт… Как и положено уважающему себя баеру. Алекс Роллон отличался не меньшим упрямством и железными нервами. Поэтому и делал неплохую карьеру в продажах. Поэтому его и назначили ответственным за регион. Он уже знал, что осенью ему предстоят очные переговоры с коммерческим директором по поводу условий поставок на следующий год. Морально готовиться он начал загодя: знакомство с переданными делами, доскональный разбор документации, история соглашений, изматывающая переписка с самим Бернаром и сотрудниками его отдела… А потом дело дошло и до телефонных разговоров. Тогда-то Алекс признал, что ожидание и реальность не совпадают: после муторной переписки он нарисовал себе мысленный портрет брюзжащего старикана, ворчливое карканье которого и рассчитывал услышать в трубке. А услышал мягкий, глубокий, бархатный голос, обволакивающий с первых звуков, погружающий в своеобразный кокон, закрытый для внешнего мира: слушая Рене Бернара, Алекс позабыл, что находится у себя в офисе за компьютером и бумагами. Нет… он был на ночном пляже летом, когда зной чуть стих, настала тишина, нарушаемая лишь мерным плеском волн, шумом прибоя и шепотом звезд. И звезды вместе с морем шептали ему то же самое, что коммерческий директор их клиента. От слов Рене Бернара его снова начало бы бомбить, не будь они сказаны этим магическим голосом. Алекс отвечал, сохраняя вежливость и профессионализм, но мозги его не встали на место даже после завершения разговора. Он даже не знал, приятно ли удивлен или нет: если к манере общения Бернара добавить его голос, на переговорах придется сложно. Ох как сложно. По многим причинам. Теперь Алексу жутко захотелось узнать, как выглядит его оппонент — но, как назло, его не было ни в одной соцсети. Оставалось только гадать, рисовать себе картины — разумеется, не имеющие никакого шанса совпасть с реальностью, — и с нетерпением ждать октябрьской командировки. И вот по ту сторону переговорного стола сидел потрясающий голубоглазый брюнет средних лет, скульптурное лицо которого идеально подходило для игры в покер. Ни единой эмоции не отразилось на нем за два часа нервотрепки. Он невероятно бесил Алекса, выдвигая одно абсурдное требование за другим, а Алекс, прекрасно зная подобную тактику, все же изо всех сил напрягал волю, чтобы не попасть в расставленную ловушку и не потерять самообладание. Хотя сам себе признавался: с таким мужчиной он бы точно что угодно потерял, будь они в других ролях и в других обстоятельствах. Безупречный костюм, серый с голубым отливом, оттеняющий его глаза, безупречный воротничок сорочки и узел галстука, безупречная осанка и маникюр на пальцах без колец, безупречный… нет, потрясающий голос, который вблизи звучал еще притягательнее и к которому Алекс, к счастью, успел привыкнуть достаточно, чтобы не реагировать так остро, как в их первый телефонный разговор. И лишь на секунду позволил себе помечтать о том, какие слова и в какой манере мог бы Рене Бернар шептать ему на ухо этим голосом и что он мог бы делать с Алексом этими красивыми, аккуратными пальцами. — Мы с вами уже обсуждали этот вопрос, Рене, — он улыбнулся как можно приветливее. Как Бернар работал голосом, так он работал улыбкой, зная по опыту, какое впечатление она производит. Но, видимо, не на этого человека. — Мы по-прежнему работаем только по предоплате, — продолжил он, — как и в прошлом году. — На будущий год мы еще не договорились работать по предоплате, — возразил Бернар, — и есть вероятность, что не договоримся работать вовсе, если вы продолжите так безапелляционно гнуть свою линию. Это он-то гнет свою линию? Алекс в очередной раз мысленно возмутился: мало того, что конские скидки выбивает самым наглым образом, так еще и от предоплаты хочет отказаться? Разбежался. Может, ему еще кофе в постель? Но когда Бернар своим бархатным голосом добавил: «Вы ведь всё еще хотите с нами сотрудничать, не так ли?», у Алекса в голове вдруг пронеслась шальная мысль: «А почему бы и нет?» Не про скидку и не про предоплату. Про кофе в постель. Чем черт не шутит. — Рене, — он чуть подался вперед и понизил голос, — право слово, вы будто задаетесь целью загнать наши переговоры в тупик. Вам прекрасно известно, что предоплата — даже не опция, а скидка в пятнадцать процентов значила бы отпускать вам товар по себестоимости. Мы все-таки реальный бизнес обсуждаем, а не голубые мечты. А я по-прежнему очень хочу с вами сотрудничать, но не знаю, как вам угодить и что предложить вам из области реальности, а не фантастики. Поэтому прошу вас помочь мне догадаться. Впервые за все время их общения тонкие губы тронула легкая улыбка. Алекс еле удержался, чтобы не ахнуть. — Вы можете быть удивительно честным, Алекс, — голос его теперь казался чуть расслабленнее, и от этого лишь сильнее кружил голову. — Я всегда честен, Рене. Честность — мое единственное оружие. — Неужели, — усмехнулся Бернар, — в любом случае, я тоже всё еще настроен договориться с вами об адекватных, — он подчеркнул это слово, — условиях работы, а потому продолжаю этот разговор, хотя он меня уже начинает утомлять. — Меня тоже, — Алекс улыбнулся еще шире, — вы ведь даже воды мне не предложили, Рене, и у меня всё в горле пересохло. А так я готов беседовать с вами хоть до ночи. — Я попрошу принести вам воды, — кивнул Рене, но Алекс покачал головой. — Если вместо воды вы окажете мне другую любезность — например, будете ко мне снисходительнее, — я с радостью потерплю жажду до конца дня. Ого. Бернар даже зубы показал. Алекс и не представлял, что строгий коммерческий умеет так улыбаться: все-таки его профессиональная заразительная улыбка сотрудника отдела продаж творит чудеса. — Вы хотите поблажек? Просто так? Полно, Алекс, вы же не первый день работаете и знаете, что просто так уступки не делаются. Никогда. — Знаю, — Алекс чувствовал, что у него зашкаливают все показатели: допустимого волнения, раздражения, азарта, спортивной злости… Гей-радар тоже зашкаливал. Просто сиреной выл. — А вы знакомы со мной не первый день и знаете, что я на многое готов ради успешного сотрудничества. Он прищурился — не подмигнул, нет. Но почти. И облизнул губы. Не эротично. Только быстро коснулся их кончиком языка, словно они пересохли от жажды. Не отрываясь от голубых глаз Рене Бернара. — Когда вы улетаете? — вдруг спросил тот, ничем не выдав свою реакцию на действия Алекса. — Завтра вечером. — Тогда сегодня вечером будьте по этому адресу — нет, не записывайте. Запоминайте, — Бернар улыбнулся и поднялся с места — статный, элегантный, представительный мужчина, — давая ему понять, что разговор окончен. — Ровно в семь. Берите такси и приезжайте. У Алекса не было варианта не приехать: они пока ни о чем не договорились. А вернуться из командировки с пустыми руками — не его стиль. В отеле он упал спиной на кровать, усмехаясь в потолок. Такого в его карьере еще не случалось. Такого человека, который одновременно бесил бы его, действуя на нервы всеми возможными способами, очаровывал, восхищал… и вызывал жгучее желание. Алекс и под дулом пистолета не объяснил бы внятно, что на него нашло: не иначе этот человек владел не только магией голоса, но еще какой-то. Черной. Запретной. Иначе с чего бы вдруг у Алекса так сорвало крышу? Одно дело просто захотеть переспать с привлекательным мужчиной, к которому его потянуло, как только он услышал его голос, а уж когда увидел воочию, только и оставалось сдерживать слюноотделение. Другое — флиртовать с коммерческим директором, который его выбешивает, на деловой встрече. Сказать кому — пальцем у виска покрутят и присвистнут. Он не мог решить, профессионально ли то, что он собирается сделать — или думает, что собирается. С одной стороны, спать с клиентом — не признак профессионализма. С другой стороны, если делаешь это ради успешного исхода переговоров… Ну, в том числе ради него. Он ведь намекнул Рене на поблажку. А Рене понял его намек. По указанному адресу на улице Форестьер дю Мон-Борон Алекс приехал на десять минут раньше. Рене сказал ровно в семь; что ж, здесь было на что посмотреть в ожидании. С одной стороны возвышается гора Мон-Борон с ее парком, оливками, кипарисами, старинными фортом и замком, у ее подножия — дома, виллы, особняки, кремовые стены которых впитывают жаркое октябрьское солнце, а изящные пилястры балконов пропускают рвущиеся к морю лучи. С другой стороны за невысоким ограждением по краю узкой дороги — обрыв, каменные склоны, убегающие вниз острые скалы — и бескрайняя равнина синего моря, сливающегося вдалеке с позолоченным закатом горизонтом. Если бы не эта авантюра, Алекс с удовольствием сходил бы на пляж: когда еще в октябре, да в разгаре рабочей недели, выпадет возможность поплавать в море? Завтра уже самолет, а он даже не знает наверняка, чем закончится сегодняшний день — и когда он закончится. И как он повлияет на завтрашние планы. Он вдохнул полной грудью теплый морской воздух, зелень парка и аромат юга, и улыбнулся, устремив взор вдаль. Прекрасное место. В центре — людные пляжи, гавань, яхты и катера. Здесь — пустой берег, один или два купальщика точечками внизу, полное умиротворение; только вдали идет белый паром в Бастию, одиноко сверкая в вечерних лучах. Без пяти семь, когда и море, и стены стали рыжими, Алекс неспешно направился к нужному дому, что возвышался над дорогой и из окон которого наверняка открывался вид на бескрайнюю гладь. Когда Рене Бернар открыл ему дверь, Алекс застыл на пороге, впитывая зрелище более захватывающее, чем морская синь. Алекс в домашнем халате выглядел бы небрежно. Рене выглядел одновременно великолепно и соблазнительно: им хотелось восхищаться, как ожившей картиной; его хотелось валить на ближайшую поверхность, срывая с него этот дорогущий шелковый халат с жаккардовым узором пейсли, под которым — Алекс готов был побиться об заклад — ничего не было. Нежная голубая ткань струилась по прекрасному телу, гладкие волокна переливались в отблесках заката — вид из окна действительно способен был впечатлить, но Алекс почти не замечал его, очарованный хозяином дома. — Проходите, — казалось, что этот голос ласкает его, — не стесняйтесь. В гостиной еще не сгустились сумерки: последний свет падал в большие окна и создавал нимб над головой Рене Бернара. Тот усмехнулся — и повернулся спиной к Алексу, направляясь к столу, на котором стояла бутылка вина. Рене наполнил два бокала — все это время Алекс боролся с желанием обнять его за талию со спины — и передал один из них гостю. — Или вы предпочтете воду? — он улыбался, и голубые глаза сияли ярче неба над Лазурным Берегом. — Воды я выпил в отеле, благодарю, — Алекс принял бокал, не сводя взгляда со своего визави. Хорош… Как же хорош. Если Алекс и пожалеет о своем решении, то, по крайней мере, приятные воспоминания у него останутся. — Должен признать, вы меня удивили, — Рене сделал глоток, и губы его заблестели от влаги, неотвратимо притягивая. — Впервые встречаю такого рьяного поставщика. — Я и сам себя удивил, — Алекс улыбнулся; терпкое вино не способно было вскружить голову так, как близость Рене, его глаза и льющийся по телу шелк. — Впервые применяю подобную тактику. — Думаете, сработает? — изящные пальцы поглаживали ножку бокала. Алекс сглотнул слюну. — Надеюсь на то, что вы пойдете навстречу. Я же, со своей стороны, как следует постараюсь обеспечить взаимную удовлетворенность… условиями сотрудничества. — Да, вы уж постарайтесь, — сделав еще глоток, Рене протянул свободную руку, коснулся щеки Алекса, соскользнул на шею; мурашки бежали по коже вслед за его пальцами, и Алекс не сдержал судорожного вздоха. А Рене поставил бокал и второй рукой обнял его за талию: в голубых глазах светилось откровенное, неприкрытое желание. Когда его нос коснулся шеи Алекса, вдыхая запах его кожи, тот застонал и прижал его к себе ближе, положив ладонь между лопаток: шелк, гладкий и прохладный, а под ним — рельеф спины, легко прослеживаемый сквозь тончайшую ткань. — Поставь бокал, — прошептал Рене: от горячего дыхания поднялись дыбом все волоски на коже Алекса, а от глубокого голоса рядом с ухом — не только они. — Если испортишь мой любимый халат, уйдешь отсюда весь в синяках. Или вовсе не сможешь уйти. Охваченный страстью, Алекс почти забыл, что восхитительный мужчина перед ним — тот самый коммерческий директор, который успел как следует потрепать его нервы на протяжении последних месяцев. «Весь в синяках» — это наверняка в его стиле. — Любишь БДСМ? — хрипло спросил он, повиновавшись и отставив бокал в сторону. Рене усмехнулся, не отрываясь от его шеи; его рука соскользнула с талии на ягодицу Алекса и слегка сжала, будто на пробу. — Во-первых, я уже слишком стар для таких забав, — он прикусил мочку уха Алекса, и тот тихо ахнул, закипая все сильнее. — Во-вторых, я и без БДСМ могу заставить тебя орать. В-третьих, я не разрешал мне «тыкать». Ах… значит, вот какие у них правила на сегодня. Что ж, прекрасно. Сейчас Алексу всё кажется прекрасным. Он на всё согласен. — Рене, — прошептал Алекс, чуть закинув голову назад, подставляя шею неторопливым ласкам, — мне нужно спрашивать разрешения поцеловать вас? — Подожди, — Рене чуть прикусил тонкую кожу под ухом, и Алекс готов был рычать от нетерпения, — ты так приятно пахнешь… Только что из душа? — Дааа, — выдохнул Алекс. Рене ущипнул его за задницу и прошептал прямо в ухо: — Хороший мальчик. Отстранившись, хозяин дома подтолкнул уже еле держащегося на ногах Алекса к обитому бежевой кожей дивану и прижал его к спинке, нагибая, так что Алекс оказался лицом к окну с прекрасным видом на море, в котором тонули отблески уже закатившегося солнца. Рене прильнул к нему сзади, и руки его жадно шарили по телу гостя, торопливо расстегивая пуговицы рубашки, скользя по коже груди, а потом щелкая пряжкой ремня. Алекс дышал шумно и часто, дрожа от нетерпения: может, ему и не доведется завалить этого сексапильного красавчика на постель, сорвать с него халат и отыметь его так, что от зловредности и следа не останется; но если этот красавчик сам трахнет его сзади, не удосужившись привести в спальню, зато развернув лицом к очаровательному пейзажу… в этом есть даже какая-то романтика. Алекс усмехнулся, подставляясь ласкам: он обещал постараться. Он исполнит все желания клиента. Жаль только, что Рене не дает возможности раздеть его и полюбоваться обнаженным телом… Рене тоже не раздевал Алекса, только задрал рубашку до лопаток, целуя спину горячо и влажно, и приспустил брюки на бедра, обнажив ягодицы. Его красивые, аккуратные пальцы вытворяли с ним такое, о чем Алекс и подумать не мог этим утром. Он бы расставил ноги пошире для него, но брюки мешали; оставалось только прогибаться в спине и стонать, то зажмуриваясь, то распахивая глаза и глядя сквозь стекло большого окна на постепенно скрывающийся в сумерках горизонт. Рене оказался прав: он мог заставить его орать без всякого БДСМ. Это было жестко. Пожалуй, даже чересчур с непривычки. Алекс давно не был снизу, но эти ощущения он не променял бы ни на что, даже если… В затуманенном сознании мелькнула изначальная цель его визита — и быстро растворилась в вечерней дымке над Средиземным морем. К черту ее. Когда Рене остановился, Алекс разочарованно застонал, позволив себе оглянуться через плечо; на загорелом лице его партнера проступил пот, а голубые глаза были доверху заполнены страстью. Коротко поцеловав его в шею, Рене отстранился: — Пойдем. Хочу раздеть тебя. — Как вовремя вы об этом вспомнили, — Алекс не удержался от насмешки. — Что если я не смогу идти? — Сможешь. Ты обещал постараться, — Рене протянул ему руку, и Алекс крепко уцепился за нее. — Видишь дверь? Это моя спальня. Осилишь? Он тоже тяжело дышал, но идти ему было проще: халат не стеснял движений. И вообще ничего не стеснял. Чертыхнувшись, Алекс стащил с себя брюки, вызвав улыбку у Рене: — Не терпится? — Можете считать так, если вам угодно, — он привлек Рене к себе, — но неужели вы так и не поцелуете меня? — Ты так этого хочешь… Значит, это станет твоей наградой. При условии, что мне всё понравится. Рене увлек его за собой, а Алекс рассмеялся с придыханием: — О, вам понравится. Вам более чем понравится. — Очень самоуверенно для того, кто просил поблажек, — в спальне было темнее, чем в гостиной; Рене толкнул его на большую кровать, застланную атласным покрывалом, и принялся стаскивать с него рубашку, а Алекс, ловя момент, торопливо развязывал пояс его халата, который легко соскользнул с красивых, сильных плеч. Наверное, Рене не зря живет прямо над пляжем, думал Алекс, когда его прижимали к кровати и осыпали страстными поцелуями его шею и грудь; наверное, он часто плавает и загорает, поэтому кожа такая бронзовая, а мышцы под кожей такие твердые; он крепко обнимает Алекса, и тело его сильное, упругое и горячее, а потом переворачивает его на живот, прижимается сзади и шепчет на ухо ласковые, грубые, пошлые и возбуждающие слова; Алекс цепляется за атласную ткань, вскрикивая и подаваясь ему навстречу, а Рене берёт его быстро и несдержанно, не размениваясь на нежности, сводя его с ума и доводя до звездочек перед зажмуренными глазами. В постели Алекс не просил поблажек. Когда дыхание чуть выровнялось, в ушах перестало звенеть, а взгляд сфокусировался на обнимавшем его мужчине, на лице которого сияла довольная улыбка и голубые глаза которого были лениво прикрыты, в комнате стало совсем темно: упавшее за горизонт солнце покинуло чернильное небо, и в окно заглядывали первые звезды. Только тогда Рене склонился к нему и поцеловал в губы, долго и нежно. Легкая терпкость вина, соленая капелька пота, соскользнувшая с губного желобка, и его собственный вкус, головокружительный и неповторимый. — Я оправдал ваши ожидания? — выдохнул Алекс, когда они чуть отстранились друг от друга. Рене коснулся губами его лба. — Ты очень целеустремленный мальчик. Он легко соскользнул с кровати, и Алекс впился взглядом в красивую спину и подтянутую задницу. Подобрав с пола халат, Рене набросил его на плечи, не завязывая, и направился к выходу из спальни: — Принесу попить. Теперь и меня мучает жажда. Они опустошили стаканы с холодной водой, сидя рядом на кровати, и ясность сознания постепенно возвратилась. Алекс получил желаемое — одно из — и, надо полагать, позволил получить желаемое Рене Бернару. Что будет со вторым желаемым… — Завтра жду в офисе, — Рене поставил стакан на тумбочку и пригладил взъерошенные волосы Алекса. — Нам ведь нужно прийти к договоренности. — И какой же она будет? — Ты хочешь поговорить о работе прямо сейчас? — Рене приподнял черную бровь. — Я не хочу. После хорошего секса с красивым парнем я бы с удовольствием выпил вина на балконе, подышал морским воздухом, который к вечеру еще сильнее пропитывается ароматом кипариса, и послушал шум волн, что доносится с пляжа внизу у скал. А работать я буду завтра. С началом рабочего дня. — Значит, секс был хорошим? — Алекс широко улыбнулся, потягиваясь и делая усилие, чтобы не поморщиться: ему тоже было хорошо. Жестко, да. Иногда больно. Но хорошо. — Да, — Рене снова поднялся и протянул ему руку, — очень. Для Алекса халата не нашлось — точнее, Рене не озаботился этим и вывел своего гостя на балкон в чем мать родила. Потягивать вино с видом на чернеющий горизонт и загорающиеся одна за другой звезды, слушая море и позволяя вечернему бризу ласкать обнаженное тело, действительно лучше, чем обсуждать условия поставок. Для этого есть рабочий день, в конце концов. Тут Рене прав. И это будет чертовски сложный рабочий день. — Я вызову тебе такси, — сказал Рене, поглаживая его спину и ягодицы. В темноте голос его звучал еще органичнее, словно сам был составной частью бархата южной ночи. — Выспись сегодня как следует. В офис приезжай к одиннадцати. Алекс решил, что выспится: после такого потрясающего секса, бокала хорошего вина и морского воздуха он точно будет спать, как младенец. Да еще и не вставать спозаранку… — А если сможешь встать пораньше, сходи на пляж, — Рене улыбался, — когда еще искупаешься в море в октябре. Алекс проснулся в восемь утра: он забыл задернуть шторы, отрубившись сразу по приезду, и солнце било прямо в окно его номера, выходящее на восток. Потянувшись и охнув от боли в теле, он медленно соскользнул с кровати и поплелся в душ, и уже в душе решил, что море в октябре — действительно отличная идея. На галечном пляже де Карра народу было немного — то ли утро, то ли конец сезона, — и Алекс наслаждался прохладной, бодрящей водой, горьковато-солеными брызгами на лице и зелеными холмами вдалеке, когда он неспешно плыл вдоль берега, разминая конечности. Стало легче. Остатки боли как рукой сняло. Хотя пару синяков Рене все же оставил: слишком сильно стискивал его бедра вчера… К одиннадцати Алекс был в офисе, свежий, бодрый, полный энергии и желания совершать подвиги. Рене встретил его все в той же переговорной комнате с прежним непробиваемым покерфейсом, и только блеск голубых глаз напоминал Алексу о вчерашних событиях. — Вы буквально вынуждаете нас согласиться на предоплату, — он покачал головой, рассматривая бумаги, — это не лучшие условия для нас. Алекс едва сдержал улыбку: неужели сработало? Однако прежде чем он успел ответить, Рене продолжил: — Единственное, чем вы можете компенсировать такое положение дел, это ценой. Речь идет о скидке в двадцать процентов. Он умолк и уставился на Алекса в ожидании ответа. А Алекс едва сдержал резкий порыв перескочить через стол, схватить его за шею и как следует придушить. Вчера этот негодяй имел его, как хотел, так что Алекс до сих пор ощущает всё, что Рене с ним делал; черт, да с его кожи еще долго синяки будут сходить… А теперь что? Двадцать процентов? Ну, уж настолько сильно себя отыметь Алекс не позволит. — Рене, — напомнив себе о своем профессионализме, он улыбнулся и укоризненно покачал головой, — вы обещали сделать мне поблажку. Рене улыбнулся в ответ. А потом подался вперед и тихо, одними губами, произнес: — Я ничего вам не обещал, Алекс. Но если вы и впрямь хотите поблажку — в следующий раз я буду с вами нежнее. Уж это я, по крайней мере, могу пообещать. Не стоило ни на минуту забывать, какой сволочной этот коммерческий директор. В его обещании было что-то, застрявшее в самом уголке сознания Алекса, но тот целенаправленно проигнорировал это «что-то». — Очень вам признателен, Рене; вы невероятно любезны. И все же вынужден напомнить, что мы говорим о бизнесе. А бизнес подразумевает определенную наценку: мы не можем продавать вам товар по себестоимости. — Спасибо, конечно, за основы экономики, — Рене усмехнулся краешком рта, — но честность вам больше к лицу, Алекс. С этими словами он пододвинул к нему бланк предварительного соглашения, на котором Алекс прочитал: «15%». Поднял на Рене вопросительный взгляд — и почувствовал мимолетное прикосновение к своей руке. — Подписывайте, Алекс. А то я передумаю. Алекс выругался одними губами. Рене его прекрасно понял. — Не кокетничайте. Я уже согласился на предоплату. Но также я знаю, что пятнадцать процентов — ваша нижняя граница. — Откуда? — буркнул Алекс, вертя в пальцах протянутую ему ручку. — Не первый год с вашей компанией работаю, — Рене ободряюще улыбнулся ему. Он улыбался гораздо чаще, чем вчера, и оттого его бронзовое лицо сияло. Негодяй. — Так что поторопитесь. Я с удовольствием побыл бы с вами наедине подольше, но у меня следующая встреча по расписанию. — Не завидую этим несчастным, — пробормотал Алекс, размашисто расписываясь. — Я тоже, — хмыкнул Рене, — такими привилегиями, как вы, они не обладают. Улетал он со смешанными чувствами: соглашение в кармане, условия не лучшие, но вполне приемлемые, время провел с пользой, успев и поработать, и поразвлечься… Рене Бернар предсказуемо оказался сволочью. Красивой, сексуальной, обворожительной, но сволочью. Что и требовалось доказать. Их привычная коммуникация по телефону и почте после ключевых переговоров свелась к минимуму, но когда им доводилось общаться, манеры Рене Бернара оставались прежними. Снисходительный тон, вежливо-ядовитые фразы, пропитанные недовольством строчки… Типичный баер. Разговор с менеджером состоялся в конце ноября. — Алекс, у меня для тебя веселые новости. Ничего удивительного. Жизнь в их отделе вообще веселая — не соскучишься. — У нашего доброго приятеля Рене Бернара есть несколько вопросов по плану маркетинговых активностей. — Знаю я его вопросы, — пробурчал Алекс. — Если бы, если бы, — вздохнул менеджер, — придется тебе снова лететь в командировку. Бернар хотел бы обсудить их с тобой. Готовься морально, Алекс. Менеджер ободряюще похлопал его по плечу и вернулся за свое место — а Алекс еще долго сидел перед выключенным монитором и пялился в одну точку. Хотел бы обсудить, значит. Наконец, на лице его помимо воли появилась безумная улыбка. Да, ему предстояла некоторая моральная подготовка. И да, он помнил обещание Рене. Благо на Лазурном Берегу в декабре ему еще не доводилось бывать. Интересно, какие запахи приносит зимний средиземноморский ветер на балкон кремового цвета?..