☬ ꧁ ❹ ꧂☬
5 июля 2024 г., 13:30
Эту ночь принцесса Фань решила переночевать во дворце Сяо. Прогуливаясь этим вечером по анфиладе дворца со своей служанкой и проходя мимо комнат, она случайно услышала голос кронпринца. Он был явно весёлым. Всё и так было ясно — принц весь вечер и всю ночь будет у своей драгоценной наложницы, которую принцесса Фань явно ненавидела.
Со злости принцесса Фань поспешно отошла от комнаты и передала в руки своей служанки записку и маленький мешочек с деньгами.
— Кесин, отдашь это своей сестре Ифей лично в руки, а она пускай отдаст это в руки второго принца.
— Но Ваше Высочество, вы лично можете передать это моей сестре, — сказала Кесин.
— Нет, меня не должны увидеть. И ей передай, чтоб моё имя не упоминала, когда будет передавать записку, — ответила принцесса Фань Янь Хва, удаляясь прочь в отведённые на сегодняшний вечер для неё покои.
***
Тайно ночью Кесин проскочила в комнату к своей сестре, которая была расположена рядом с комнатой любимой наложницы принца. — Ифей, ты не спишь? — тихо спросила Кесин, раздвинув дверь. — Нет, — ответила Ифей и радостно приподнялась с кровати, увидев свою сестру. — Я пришла по делу от моей госпожи. Она просила передать это лично в руки второго принца, — сказала девушка, протянув сестре сложенную в несколько раз бумажку и мешочек с деньгами. — Хорошо, я выполню, — ответила Ифей, забирая из рук сестры мешочек с деньгами и записку. — А ещё госпожа просила не упоминать её имя, когда будешь отдавать записку второму принцу. — Я всё сделаю. — Ну как ты уживаешься рядом с покоями наложницы принца? Я слышала, что она чужеземка, — шепотом спросила Кесин, присев на кровать сестры. — Да какой там! Я даже голоса её не слышала ни разу. Более того, лицо у неё всё время прикрыто чёрной вуалью! — сказала Ифей — Наверное, некрасивая. Со шрамом на лице, например, — предположила Кесин, тихо рассмеявшись. — Да, и ещё у неё очень высокий рост, что немного меня пугает, — добавила Ифей. — Ну, значит, там, откуда она родом, все такие высокие. — И знаешь, что странно? В покоях этой наложницы я будто бы слышала... Голос постороннего юноши... — Да ну, сестричка, тебе показалось! Наверное, от того, что в личной жизни ещё не всё сложилось, вот тебе и стали голоса парней мерещиться! — начала смеяться Кесин. — Ну... Возможно, ты права...***
Утром из провинции в столицу возвратился второй принц. Его Высочество Чжо Чен въехал на своей лошади через главные ворота и, спустившись с неё, передал её слугам, а сам отправился к дверям дворца, чтобы встретиться со своей матерью, Её Величеством Юй Цзи Юань. — Где тебя носит!? — А что такое, матушка, соскучилась? — спросил с улыбкой Чжо Чен. — Вы оба со своими причудами! Что первый принц, что второй. Пока ты снова разгуливал с дочкой лекаря и нищей травницы, твой брат тем временем успел найти себе любимую наложницу чужестранку и собирается на ней жениться уже сегодня! — с завистью сказала женщина. — Матушка, вы же сами знаете меня лучше всех — у меня нет той единственной и не было никогда, — ответил Чжо Чен, поднявшись с матерью по ступенькам дворца. — У меня много возлюбленных, — добавил парень, направившись во дворец. — Да уж, ты же у меня ещё тот ходок... — сказала на это мать и последовала за сыном. Они расположились на первом этаже дворца в обеденном зале. Слуги стали накрывать для королевы Юй Цзи Юань и её сына стол. — Прошу прощения за беспокойство, Ваше Высочество, но вам просили передать это, — сказала Ифей, передав принцу на подносе с едой бумажку. После этого, отвесив поклон, она отошла от стола. — Кто просил? — спросил с непониманием Чжо Чен и открыл записку прямо перед матерью. Прочтя про себя, он отложил её. — Это пишет Её Высочество принцесса Фань Янь Хва. — Принцесса Фань? — спросила Юй Цзи Юань, с небольшим удивлением обратив свой взор на сына. — Да, она самая. — И что ей нужно от нас? — Хочет, чтобы я помог ей снова занять место невесты Его Высочества Сяо Чжаня, — ответил Чжо Чен, пробуя жареную рыбу из своей тарелки. — Ну и что нам взамен на это? — Пообещала, что если я ей помогу избавиться от нежелательной наложницы, которая сейчас претендует на брак, то после смерти императора поможет нашей семье занять место на троне. Ей нужен только брак с принцем Чжанем. — И каким образом мы можем повлиять на ситуацию? Ведь свадьба уже скоро, — спросила королева Юй Цзи Юань. Она была воодушевлена предложением принцессы и уже представляла своего сыночка на троне. — Предоставьте это мне, матушка. Я знаю, что следует сделать. Говорят, что она иностранка? — спросил Чжо Чен, с предвкушением ухмыляясь. — А ещё она не особо многословная. Тебе придется очень постараться, чтобы добиться от неё хоть какого-то знака внимания, — ответила Юй Цзи Юань с усмешкой — Ничего, мама, у меня свои пути в достижении цели. — Что ты задумал? Смотри, сынок, не опозорь нас, — предупредила женщина. — Не волнуйтесь, матушка. Опозорится только она, — ответил Чжо Чен, радуясь своей задумке и с аппетитом поедая рыбу вместе с овощами. Юй Цзи Юань выпила только чай, отказавшись от ужина. — Всё, до встречи, мама, я пойду немного поохотиться на фазанов, — сказал Чжо Чен и, встав из-за стола, подошёл к матери и поцеловал её в щеку. — Раздолбай... Лучше займись своей жизнью! И сколько времени ты собираешься морочить девушкам головы? — Не переживай, мама. Как раз с завтрашнего дня я и займусь своей жизнью. — И что, найдешь себе невесту? — спросила обрадованная женщина, подумав, что сын наконец собирается жениться. — Нет, мама! Я собираюсь устроить охоту на милую наложницу брата, — ответил Чжо Чен с сарказмом. — Смотри, как бы потом на нас с тобой охоту не устроили! — Ну что ты, мать, в самом деле! Не порти мне настроение, — сказал Чжо Чен и вышел из зала, направившись к воротам через сад, наполненный ароматами разных цветов и фруктовыми деревьями. Чжо Чен сперва хотел пройти на тренировочное поле и пострелять из лука, перед тем как отправиться на охоту, но резко передумал и на время забыл обо всём, когда случайно встретился с той самой наложницей, о которой говорил... Ибо всю ночь не спал, а на утро обнаружил, что кронпринца не было рядом. Поэтому он вышел со своей личной служанкой Ифей в сад полакомиться с утра фруктами, чтобы не скучать, сидя у себя в комнате. Ибо давно потерял надежду когда-нибудь вернуться к себе домой. И поэтому решил, что ему лучше всего будет потихоньку привыкать к новой жизни... Пусть даже нежеланной. Юноша протянул руку к дереву, чтобы достать себе фрукты. Но снизу висели только незрелые персики, а самые спелые и мягкие плоды висели так далеко, что даже Ибо со своим высоким ростом не мог дотянуться. Поэтому юноша оглянулся по сторонам. Служанка отстала от него и сейчас где-то бродила в поисках своей госпожи, то есть его самого. Чжо Чен тем временем спрятался за кустом, чтобы наложница в кораллово-розовом плаще и с чёрной вуалью на лице его не увидела. Ибо искренне не понимал, что такого позорного в том, чтобы залезть на дерево. И поэтому, наплевав на этикет королевской семьи, взобрался на дерево. Но длинные струящиеся одежды из белого шифона и широкий плащ за плечами мешали и путались в ногах. И как только Ибо удалось взобраться на нижние широкие ветки, он, запутавшись в подоле своей же одежды соскочил с ветки и чуть не упал с дерева, рискуя порвать одежду. Но кто-то вовремя подхватил его сзади и опустил на землю. — Осторожнее, госпожа, не пораньтесь. Всё в порядке? — спросил Чжо Чен у наложницы, пытаясь разглядеть перед собой под чёрной вуалью черты лица девушки. Но Ибо вовремя отвернулся от Чжо Чена, а на вопросы второго принца юноша лишь кивал, давая тем самым ответ, что всё нормально. Надвинув широкий капюшон плаща поглубже, чем было, парень отошёл от принца. — Госпожа! Где вы были?! — Тут подошла ненадолго отставшая от своей госпожи Ифей. — Где ты ходишь, оставив госпожу-наложницу без присмотра?! — накричал Чжо Чен на и без того испуганную девушку. Ибо хотелось поставить на место этого наглого принца, посмевшего накричать на служанку, но ему ни в коем случае нельзя было разговаривать. И тогда Ибо подошёл к тренировочному полю для стрельбы из лука, которое находилось рядом, только по другую сторону тропинки сада, взял лук и самые острые стрелы. По несчастливой случайности, здесь, на тренировочном поле оказалась и принцесса Фань со своей личной служанкой и ещё какой-то девицей. Принцесса тоже решила с утра поразвлечься стрельбой из лука. — Ого! Наложница у нас пострелять любит, — с насмешкой сказала принцесса Фань, обратившись к своей служанке и её подруге. Затем она прицелилась в мишень и выстрелила. Но промахнулась, не попав в цель. Ибо сперва отошёл от принцессы на очень дальнее расстояние, натянул тетиву и выстрелил издалека, ловко попав точно в цель по середине мишени, тем самым доказав второму принцу, что за ним не нужно присматривать и что он сам может постоять за себя. Чжо Чен, всё ещё стоящий у дерева и смотревший на это с расстояния, даже присвистнул. Он не ожидал от хрупкой девушки такого, ведь наложницы, в отличие от принцесс, не учились такому, не имея такой возможности или привилегии. Принцесса Фань почему-то почувствовала себя униженной и опозоренной перед какой-то, по её мнению, безродной наложницей. Поэтому, бросив лук со стрелами, она ушла с тренировочного поля с поражением. По пути она случайно столась с кронпринцем Чжанем, который, как оказалось, тоже, стоя, наблюдал за всем происходящим с самого начала. Фань Янхва готова была разреветься от унижения, но не собиралась так легко сдаваться. Девушка кинула на Чжаня быстрый взгляд, после чего куда-то убежала, а за ней и служанки. Чжань подошёл к двоюродному брату, приблизившись к фруктовым деревьям. — Ваше Высочество, откуда вы нашли такую озорницу? — спросил Чжо Чен у брата, кушая вишню, сорванную им с дерева, и указал глазами на наложницу в черной вуали. Та пока не заметила присутствие крон принца и всё ещё стреляла из лука, соревнуясь в ловкости с другими мужчинами на поле. Сяо Чжань был не в восторге от такого поведения Ибо, но сейчас ничего сделать не мог, поэтому ему оставалось просто отвечать на вопросы брата. — Таких как она больше нигде нет. Опоздали, Ваше Высочество. — О, даже так! Охотно вам верю, потому что я действительно ещё ни разу не встречал наложниц, которые стреляли бы из лука на ровне с мужчинами и залезали на деревья, — сказал Чжо Чен, рассмеявшись. Разгневанный Чжань отошёл от принца и пошёл к Ибо на тренировочное поле. Неожиданно отобрав из рук юноши лук, стрелу, отбросив оружие и взяв за руку, при всех увёл его с тренировочного поля. Ибо, конечно же, не просто так смиренно тащился за ним, а желал вырваться из захвата руки принца Чжаня, пытаясь оттолкнуть, готовый бороться за свои права и справедливость по отношению к себе. А Для Чжо Чена и других стрелков, наблюдавших за наложницей со стороны, это казалось забавным. — А она ничего. Дерзкая штучка! Покруче, чем моя Цзыи. Надо будет как-нибудь отбить её у брата. Такие девушки мне определённо нравятся... — говорил Чжо Чен самому себе, глядя на то, как девушка с вуалью и в длинных одеждах, спотыкаясь, тащится, но при этом всё равно сопротивляется Чжаню, не давая себя увести. Чжаню с трудом удалось привести Ибо обратно во дворец и запереть юношу в комнате. — Ибо, что ты себе позволяешь?! — накричал Сяо Чжань, толкнув юношу в комнату. — А что я себе позволил? Это вы внезапно пришли и испортили мне тренировки! Чжань нервно ходил туда-сюда по комнате и наконец, остановившись, снова заговорил, обращаясь к парню: — Сколько раз надо тебе повторять! Ты — моя наложница, а значит, должна вести себя как женщина! — Ваше Высочество, но я не женщина. И даже бы если так и было, то почему тогда та принцесса стреляла из лука?! — Во первых, она принцесса, и у неё есть на это привилегии, а ты — наложница. У тебя нет таких прав, а ещё наложниц такому не учат. А во вторых, она стреляла в компании женщин, то есть со своей личной служанкой. А ты что сделал?! Ушёл к мужчинам! Хватит меня позорить! — Ваше высочество, я устал от этого всего! Я не ваша наложница и быть ею не хотел! — Но у тебя нет выбора, ты... — Чжань сделал паузу и продолжил уже спокойно: — Ибо, лучше не заставляй меня напоминать о твоём нынешнем положении и, пожалуйста, на будущее: больше не подходи к моему двоюродному брату. Никогда, — добавил принц. — Но почему? — Просто я так захотел. — Ты не можешь мне всё запрещать! — закричал Ибо. Начиная нервничать и злиться, парень пнул чайный столик, сбросив чайник со столика, из-за чего тот разбился. — Могу! Скоро ты станешь моим супругом, и я имею право запрещать тебе, что посчитаю нужным! — Сказав это, Чжань вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Ибо снова остался один, и он искренне не мог понять, почему ему запрещено общаться с другими людьми и что в этом опасного для жизни!? «Раз с принцем Чжанем у меня получается общаться, то и с ними получилось бы!» — думал юноша, сидя на кровати и подобрав к себе ноги.***
Император Сяо Лунь уже давно дал кронпринцу своё согласие на брак с этой наложницей, поэтому пока Его Высочество был в саду, слуги с самого утра, как и все прошедшие дни, подготавливались к свадьбе Его Высочества: тщательно выбирали свадебный наряд для будущей невесты, украшали её свадебный паланкин, таким образом, прочие свадебные детали в скором времени были уже закончены. И в этой свадебной суматохе Ли Джуан послала Лафен в комнату к наложнице Его Высочества кронпринца под предлогом помощи. Но на самом деле она отправила её с поручением. Ли Джуан дала своей личной служанке купленные ею румяна и белила в баночках, в которых находилось далеко не косметическое средство, а отравленная смесь. Состав в этих космических баночках был слега перемешан с настоящим средством, чтобы оно не вызывало химического запаха. При нанесении оно сначала вызовет зуд, лицо покроется большими красными пятнами, а после этого начнет медленно разъедать поверхность кожи, из-за чего на лице появятся шрамы. Но ни внутри, ни с наружи баночки с косметикой ничем не отличались от настоящих румян и белил. Задача Лафен была проста — незаметно пробраться в комнату и подменить баночки. Когда Лафен вошла в комнату, к её несчастью, там оказалась одна из служанок, которая поправляя постель. Если бы служанок было больше, то можно было незаметно оставить косметику, но Лафен столкнулась с проблемой. — Что вам нужно? — спросила служанка у Лафен. — Я хотела оставить косметику для будущей невесты, — ответила Лафен первое, что пришло ей в голову. — Так дай мне, я оставлю. — Нет! Я сама оставлю. Лафен поставила баночки с белилами и румянами на стол, рядом с точь в точь такими же. Она боялась это делать, но ослушаться госпожу не могла. И вдруг в комнату зашла старшая из служанок, чтобы проследить за подготовкой к свадьбе. Заметив её внезапное появление, Лафен перепугалась и уранила все баночки с косметикой, что стояли на косметическом столе. Она должна была забрать настоящие белила и румяна и предоставить их своей госпоже как в доказательство, что дело выполнено успешно. Но теперь всё пропало! И пока старшая служанка была занята делами, Лафен всё равно решила быстро прихватить со стола пару баночек, после чего быстрым шагом вышла.***
— Ваше Высочество, всё уже готово, осталось только примерить на невесту свадебный наряд, — сказала Ифей, зашедшая в дворцовый зал с разрешения императора. — Хорошо, отдайте ей наряд, она сама наденет его, — сказал Чжань в присутствии императора и королевы Сяо Чжи. — Как же так, внучок! Так не положено! Служанки для чего тогда? Пусть они и помогают ей в этом, — вмешалась бабушка кронпринца. — Нет, не нужно. Она сама отлично справляется, — возразил Чжань и, встав, взял у служанки свадебное красное ханьфу. — Только после свадьбы ты, как и обещал, окажешь нам честь познакомиться с ней лично, — сказал император, отпуская сына. — Хорошо, отец. Я не забыл про свое обещание, — сказал Чжань с тяжестью на сердце, потому что не знал, как он собирался это сделать, и вышел из зала со свадебным нарядом в руках, а служанка последовала за принцем. — Это неприемлемо, Ваше Величество, чтобы невеста в день своей свадьбы одевалась одна и без помощи служанки, — вновь подняла эту тему со своим сыном королева-мать. — Если невеста хочет так, то пусть будет. Что здесь такого дурного? — ответил Сяо Лунь матери.***
Чжань зашёл в комнату своей наложницы. — Вы можете быть свободны, — сказал он Ифей, закрыв перед ней двери комнаты. Ибо всё также сидел, обнявшись за коленки, а потом бросил взор на только что вошедшего с красной тканью принца. — Наденешь вот это и потом сядешь в паланкин, который будет ждать тебя у дверей комнаты. — Я не стану надевать красное. — Надень поверх того, что на тебе, а после свадьбы снимешь. — Я не хочу! — настаивал на своём Ибо. — Ибо, прошу тебя, не упрямься. Просто накинь поверх своей белой одежды и всё, — сказал Чжань, чуть ли не умоляя. — А белое нельзя? — спросил Ибо, трогая ярко-красную ткань, лежащую рядом на постели. — Нет, нельзя, поэтому прошу, пожалуйста, поторопись, — ответил Чжань. Ибо снял с себя плащ, надел красное ханьфу и обернул поверх своей одежды широкий халат, украшенный золотыми узорами дракона, полностью закрыв себя и свои крылья. Также он не забыл украсить пояс свадебного наряда своей подвеской из нефрита. Раз это его свадьба, то пусть подарок мамы будет на видном месте. Чжань взял среди косметики, лежащей на столике, оставленную для невесты слугами хну и сам аккуратно нанёс на пальцы юноши. — А это что ещё? И зачем вы закрашиваете мне ногти? — спросил Ибо. — Невестам наносят хну в день своей свадьбы, — сказал Чжань, старательно украшая ноготь за ногтем. После этого закрыл лицо длиной красной вуалью, расшитой золотой нитью. — Ибо, ты что, всё это время ходил с одной парой обуви? — Сяо Чжань обратил внимание на ноги юноши. — Да... — ответил Ибо, посмотрев на свою единственную золотую сандалию на ноге. — Ибо, почему ты мне не сказал об этом ранее? Хорошо, я разберусь с этим позже, — сказал Чжань, поцеловав свою невесту. — Я всё время забываю про это... — сказал Ибо, улыбаясь. Поправив свадебное ханьфу, он подошёл к косметическому столу и взял одну из цветных банок с пудрой. Он хотел немного увлажнить пересохшие губы, думая, что в баночке находится цветочное масло. Но услышав голос служанки и стук в дверь, торопливый Чжань взял юношу за руку и резко оттащил от кучи косметики, из-за чего румяна в цветной баночке выпали из рук юноши, гулко и со звоном металла упали и раскрылись, рассыпавшись прямо по столу. Открыв двери комнаты и взяв юношу за руку, Сяо Чжань ненадолго передал свою невесту в руки служанки, чтобы та помогла ей сесть в паланкин. Ибо аккуратно сел в широкий паланкин невесты с украшениями, лепестками белых пионов — одного из символа любви Поднебесной — и закрытый со всех сторон прозрачными красными занавесками. После этого слуги вынесли невесту на паланкине, удерживая его на своих плечах. Свадьба началась с того, что украшенный паланкин вынесли под музыку и пожелания кронпринцу и невесте долголетия. Слуги опустили паланкин невесты прямо перед принцем Чжанем, и невеста вышла из паланкина навстречу к нему аккуратной поступью. Ибо всё-таки смог это сделать, даже с одной сандалией на ноге. И приблизившись по тропе, усыпанной лепестками белых пионов, Ибо взял за руку Чжаня, и они вместе подошли к императору, сидящему на троне, который немного возвышался над ними. Люди, которые собрались здесь, на огромной площади, были исключительно из богатых семей. Чжань, как и обещал, представил свою избранницу Его Величеству. Барабаны перестали бить, и, когда ударили в гонг, толпа собравшихся на площади перестала шуметь, как и музыка, которую перестали играть по жесту руки императора. Королевы Юй Цзи Юань и Сяо Чжи тоже сидели на площади, но чуть поодаль, на нижней ступени, поэтому они не могли полностью разглядеть невесту принца. По обычаю невеста и жених должны были получить благословение императора, поднявшись по всем ступеням к императору, но император Сяо Лунь нарушил традицию, сам спустившись к своему сыну со ступенчатого трона. Медленно идя по ступеням к ковровой дорожке, усыпанной лепестками цветов, император приближается к невесте кронпринца. Люди на площади недоумевающе начали шептаться, удивившись поступком императора. Всё это время Сяо Чжань наблюдал за шествием своего отца, нервничая, боясь и с замиранием сердца ожидая осуждения. Ибо почувствовал странное изменение в своем теле, резкую слабость, как когда его коснулась магия его отца. И чтобы проверить свои догадки, юноша сильно сжал руку, за которую он всё это время держался. Но кронпринц лишь невозмутимо стоял, не проявляя никаких эмоций на лице. Стоило Ибо раньше сильно сжать пальцы или руку своим братьям, те вскрикивали от его силы, не сдерживая боли. Сейчас Ибо терял свою силу. Ещё одно из плохих предзнаменований для юноши. Наконец император приблизился к ним. Сяо Чжань с лёгким волнением и дрожащими руками, как и обещал, приподнял вуаль с невесты перед императором. Когда император, ожидавший увидеть перед собой лицо смущённо опускающей взор девушки, встретился со смотрящими прямо на него дерзкими, лисьими глазами слишком красивого юноши, который посмел поднять голову и прямо взглянуть в глаза императора, — а это считалось одним из дерзких поступков и непозволительным, — император сперва растерялся от... Такого. Но потом уже пришёл в ярость и, рассердившись, резко перевёл взгляд на сына. — Сын мой, ты совсем из ума выжил!? Я никогда не благословлю такой брак! — накричал Император, вновь взглянул на парня. — Отец, я так боялся, что вы будете против, и это случилось... Я женюсь на нём с вашего или без вашего благословения! Вам придется принять моего супруга и этот брак! — дерзко сказал Чжань отцу. Услышав это, императору внезапно стало плохо. Свадебную церемонию было решено на время приостановить. — Отец! Что с вами?! — воскликнул Сяо Чжань, заметив, что отцу стало нехорошо. — Ваше Величество! Что происходит?! — Хоть королева-мать и королева Юй Цзи Юань ничего так и не увидели, только услышали, как император пришёл в ярость, и ещё ничего не знали, они всё равно всполошились. Его Величеству ещё повезло, что он принял решение самому спуститься к молодым, а иначе он рисковал позорно свалиться со ступеней собственного трона при всём народе, который беспокойно расшумелся на площади, ничего не понимая, и не спешил расходится. Слуги увели императора под руки с площади во дворец, в его покои.***
Принцесса Фань Янь Хва ушла ещё рано утром и на свадебной церемонии не присутствовала. Она тихо ожидала новостей в своём дворце. Сяо Чжань велел Ифей немедленно увести свою (теперь уже) супругу в комнату, а сам остался возле отца. — Отец... Умоляю, откройте глаза, — попросил Сяо Чжань, испугавшись за жизнь отца. Император Сяо Лунь открыл глаза и, обратившись к своей матери, сестре и слугам, заботливо окружившим его с обеих сторон, еле проговорил: — Оставьте меня все, кроме моего сына. Королева Юй Цзи Юань и королева-мать со слугами вышли из зала, оставив кронпринца со своим отцом. Сяо Чжань присел на пол с краю кровати отца. — Сынок, послушай меня внимательно, — сказал император, задыхаясь от боли в груди. — Королевская печать теперь твоя. Император снял со своего указательного пальца кольцо с королевской печатью, передав своему единственному сыну, а потом продолжил говорить: — Остерегайся королевы Юй Цзи Юань и королевы Сяо Чжи. Они попытаются свергнуть тебя с престола. — Отец, я не смогу стать императором. И не хочу, чтобы вы отдавали мне печать, вы ещё долго проживёте! — сказал Чжань с плачем. — Нет, сын, я тяжело болен. Я просто не хотел расстраивать тебя. И поэтому это мой приказ: печать теперь будет принадлежать только тебе. И... — Император Сяо вздохнул. — И этот юноша... Он действительно прекрасен, но... Он — юноша, и это неправильно поймут. А вообще, я... — Отец, я понимаю, вы правы, но мои чувства к нему... — Не перебивай меня, Сяо Чжань, дослушай. Я не о том хотел тебе сказать... — А про что? — спросил Чжань со слезами. — Мы с твоей покойной матерью никогда не рассказывали, но у тебя была старшая сестра... И однажды она пропала... Мы с твоей матерью долго искали её, но все поиски были тщетны... Пока наша дочь сама не вернулась от куда-то так же внезапно, как и пропала. Вернулась она не одна, а беременная и с каким-то парнем чужеземцем... Представ перед нами за руку с этим юношей, она заявила, что вышла замуж за него и что пришла за родительским благословением... И этот странный парень сказал нам, что любит твою сестру... Естественно, я разгневался и прогнал её вместе с тем парнем, сказав, что у меня нет больше дочери и что я отрекаюсь от неё... — Отец, я не понимаю... Почему ты мне рассказал это через столько лет? — Чжань ещё до конца не понимал, что хотел донести до него отец этими воспоминаниями о своей дочери-блудницы. — Сынок... Этот юноша — твой племянник. — Отец... Нет, это не возможно... Этого не может быть! Ты ошибаешься! — отрицал Сяо Чжань, не желая верить в то, что Ибо его племянник. — Я не ошибаюсь. И у него на поясе... Это точно та самая подвеска... Это подарок твоей матери нашей дочери, сделанный на её первые три дня от роду... — говорил император, вспоминая подвеску, висящую на поясе поверх свадебного наряда юноши. У Сяо Чжаня мгновенно пронёсся в голове момент, когда Ибо сказал: «Это подвеска моей матери. Это единственное, что осталось от моей мамы». Сяо Чжань расплакался, от стыда уронив голову на постель отца, и ему хотелось кричать от боли, что испытывало сейчас его сердце. — Сяо Чжань, перестань. Ты можешь всё исправить и отпустить юношу домой... — сказал император, обращаясь к сыну — Нет! Я не сделаю этого! Никогда! Он мой! — вдруг закричал Сяо Чжань, привстав с колен и не желая, чтобы Ибо принадлежал кому-то другому. Из-за этого император испытал шок. Он умирал. — Отец, нет, не умирайте, нет! — расплакался Чжань, в истерике припав к постели отца и причитая: «Нет, нет...» — только и осталось кричать ему перед телом уже мёртвого императора...***
После охоты на фазанов Чжо Чен возвратился во дворец. Проходя по верхней анфиладе, он подумал, что для свадьбы было слишком тихо. Вдруг его слух случайно уловил тонкую лиричную музыку, не схожую с традиционной китайской.Ему стало интересно, и он пошёл на звук. Звон струн исходил от одной из комнат, расположенных в ряд у стены.Чжо Чен подошёл к той самой комнате, двери которой украшали цветы и сливы, и решил войти без стука, но потом подумал: «Извинюсь перед девушкой за внезапное вторжение в её личные покои, а иначе его попросту могут не впустить». Он резким движением толкает двери, раздвинув в сторону створки, и видит перед собой создание неземной красоты с огромными белыми крыльями за спиной, как у ангела. Чжо Чен, конечно же, с первого взгляда распознал в нём парня, но этот белокрылый юноша был настолько красив, что перед ним было невозможно устоять. Белые прямые волосы средней длины и белоснежные длинные одеяния из тонкого шифона и нескольких слоёв, которые слегка приподнял лёгкий ветерок, что дул из окна. Юноша, привстав, стоял у окошка рядом с арфой и напуганными глазами, словно лань, смотрел прямо на него: такого высокого и стройного, как кипарис, парня. Раньше Чжо Чен не замечал за собой влечения к парням... До встречи с этой неземной красотой. — Прошу прощения, я зашёл, чтобы увидеться с невестой принца Сяо Чжаня, но по ошибке, кажется, зашёл не в ту дверь... Это ты играешь на арфе? — спросил Чжо Чен. Сперва он не знал, какую форму обращения применять к этому юноше, поскольку выглядел он очень юным и младше его самого, поэтому решил обратиться на «ты». Ибо, всё ещё застыв, смотрел на незнакомого человека и не знал, что ответить, ведь Его Высочество принц Сяо запретил ему общаться с кем-то, кроме него самого. И ещё, похоже, Ибо не успел вовремя скрыть своё лицо. Этот человек вошёл так внезапно, да ещё и без стука, от чего Ибо и решил, что это Его Высочество Сяо Чжань. Чжо Чен заметил, что вокруг ни души и что все, наверное, у Его Высочества, празднуют свадьбу. Хотя, когда он на своём коне въезжал через главные ворота, не смотря на то что во дворце всё вокруг было украшено цветами и коврами, музыки и праздничного шума он не слышал. И тогда Чжо Чен подумал: «А ну эту невесту брата, я лучше повеселюсь с этим милым созданием». — После чего закрыл за собой изнутри двери комнаты, что потревожило и начало пугать Ибо, заставляя отойти от окна. — Ну, что ты молчишь, красивый мой? — спросил Чжо Чен и подошёл очень близко к юноше. — Не трогайте меня! — робко произнес Ибо. — Отойдите! — закричал он, когда Чжо Чен подошёл очень близко и принялся ласкать его ногу. — Вот оно как... Знаешь, что я на это тебе скажу? Я обычно так и делаю и не трогаю юношей, в этом ты прав. Но сейчас это немного другая ситуация. Ты мне очень понравился, и боюсь, что не трогать тебя у меня не хватит терпения. Совсем скоро, когда Ибо убрал руки принца и оттолкнул его от себя, Чжо Чен, потеряв терпение, накричал: — Ну, что ты ломаешься, как девчонка?! Хватит строить из себя девственницу-недотрогу! — Чжо Чен силой схватил Ибо за обе руки, прижал к стене, а сам, припадая губами к его открытой белоснежной шее, вдохнул аромат пионов. — Ммм... Как красиво ты пахнешь. Удивительно, но этот аромат кажется мне сильно знакомым, — сказал Чжо Чен, впившись в белоснежную шею юноши, жадно и страстно целуя Ибо против его воли. Свободной рукой Чжо Чен шарил под одеждой. Парень, извиваясь, кричал под его тяжестью, пытаясь вырваться, но безуспешно. А Чжо Чену было всё равно. Трогая гладкую кожу ног юноши, руки принца тянулись всё выше. И вскоре, почувствовав вместо бугорка ровную поверхность, вдруг остановился. — Так ты что, девушка, что ли? — спросил Чжо Чен, взглянув в заплаканные глаза ангела. — Я, честно говоря, впервые сталкиваюсь с таким чудом как ты. Но знаешь... А это даже лучше. — Отпустите меня! Умоляю вас! — взмолился Ибо. — Я похож, по-твоему, на идиота — отпустить тебя? — Помогите!!! — от безысходности закричал Ибо. — Куда это, мой хороший? Мы ещё не закончили с тобой, — сказал Чжо Чен, перехватив парня за талию. — Помогите!!! — вновь закричал Ибо, пытаясь вырваться из оков чужих грубых рук. — Хватит брыкаться, куколка. Дай мне с тобой поиграть по-хорошему, а не то накажу тебя, — сказал Чжо Чен, ехидно улыбнувшись. Ибо силой попытался оттеснить Чжо Чена от себя, и у него это почти получилось. Чжо Чен еле сдержал своё равновесие, чудом не плюхнувшись задом. И Ибо, улучив момент, попытался убежать. — Помогите!!! Ваше Высочество, спасите меня!!! Но Чжо Чен снова крепко схватил свою жертву, словно в тиски, зажимая и причиняя боль. Ибо барахтался в его руках, беспомощно шурша своими огромными белыми крыльями. — Ах ты, маленький негодник! Значит, так ты благодаришь за любовь, — сказал Чжо Чен, рассердившись, увидев беспомощные попытки юноши вырваться из его рук. — Повыдёргиваю сейчас твои пёрышки из крыльев. Хватит ими махать туда-сюда! — накричал на юношу Чжо Чен. Но Ибо не собирался сдаваться и без конца сопротивлялся. — Куда это, мой хороший? Мы ещё не закончили с тобой, — сказал Чжо Чен, снова прислоняя его к стене. — Помогите!!! — кричал Ибо, не давая себя целовать и пытаясь вырваться снова и снова... — Хватит вертеться, маленькая шлюшка. Будь паинькой. — Разозлившись, Чжо Чен грубо схватил и толкнул юношу на постель. — Ваше Высочество, спасите меня!!! — Ну? Что ты можешь, кроме как кричать, глупый? — сказал Чжо Чен, навалившись своим весом на юношу и разрывая ненавистные тонны тканей, чтобы наконец добраться до молочно-белой и нежной кожи парня, вместе с тем срывая с губ юноши беспомощные мольбы и крики о помощи. Но Чжо Чену было глубоко наплевать на крики. Припадая губами к коже, он целовал каждый сантиметр нежности на своём пути, оставляя красные и жирные засосы на шее, ключицах и тазовой косточке. На запястье юноши уже начали проступать темнеющие синяки. Но вдруг Ибо сильно укусил Чжо Чена за ухо. От неожиданности и боли Чжо Чен вскрикнул, но не растерялся, а наоборот, сильно и с размахом ударил Ибо по щеке. — Что, кусаться вздумалось, сладкий? Сейчас я тебе покажу, что значит кусаться. — Чжо Чен силой попытался раздвинуть ноги юноши, но Ибо сжал их, не дав ему это сделать. Тогда Чжо Чен ворвался в рот юноши, лаская язык парня и его тело. Ибо становилось противно, он вертелся, не давая нормально целовать себя, из-за чего забыл про свои ноги. Этим моментом и воспользовавшись, Чжо Чен широко раздвинул ноги юноши и, навалившись всем телом, внезапно вошёл в парня и начал насиловать. Ибо почувствовал внезапную вспышку острой и сильной боли. А вместе с тем, срывая пронзительный крик и брызги крови, Чжо Чен ненадолго вышел и снова толкнулся. Ибо чувствовал боль и жжение внутри себя. Он плакал и кричал, когда этот здоровенный член входил в него снова и снова... Чжо Чен насиловал юношу, пока боль не сменилась для Ибо, уступив место удовольствию, и юноша, по мнению Чжо Чена, уже начал не кричать от боли, а стонать от блаженства. — Ну что, крошка? Понравилось? Я знаю, вы только с виду такие недотроги, — сказал он парню, с уст которого сейчас срывал громкие стоны. Когда Чжо Чен, достигнув пика удовлетворения и кончая, вышел, Ибо лежал в постели весь обессиленный. Второй принц довольно приподнялся с постели. Смотря на заплаканные глаза юноши перед собой, он, конечно же, видел жемчужины, мелкой россыпью разбросанные по лицу, одежде и постели под собой, но не обратил особого внимания на это, подумав, что юноша просто порвал на себе какое-то украшение. Поправив волосы и своё фиолетовое ханьфу, Чжо Чен попытался уйти, но было слишком поздно. На крики несчастного юноши прибежали слуги вместе с королевой Юй Цзи Юань и королевой-матерью. Они ещё не знали о смерти императора, лишь ждали Его Величества за дверью комнаты. А услышав пронзительные крики о помощи, побежали на верхний этаж дворца. — Я прибью тебя, если откроешь рот и скажешь хоть слово против меня, — пригрозил Чжо Чен, подойдя к юноше ближе и приподняв опущенную голову, резко и грубо хватая за лицо. Ибо сидел на кровати в разорванной одежде, подобрав ноги к себе, тем самым пытаясь прикрыться, и плакал, не понимая, что от него хотят и за что с ним так поступили. Лишь смотрел в наполненные злостью глаза Чжо Чена... И боялся. Он впервые боялся человека. Когда королева Юй Цзи Юань и мать покойного императора вошли в комнату, то были поражены увиденным: вместо девушки на кровати сидел юноша с крыльями, его одежда была разорвана, и он почему-то плакал. — Кто это такой? — спросили обе королевы, удивившись. — Матушка, я и сам не понял. Я вошёл увидеть невесту Его Высочества кронпринца, а тут этот странный крылатый парень, и кажется... — Я, кажется, всё поняла. Похоже, это и есть невеста, глупый мой сын... — сказала Юй Цзи Юань, взяв с постели красную вуаль, которую Чжо Чен не сразу заметил, очарованный красотою юноши. — Какой позор! Мой внук женат на юноше! — воскликнула бабушка кронпринца и, обойдя вокруг кровати, посмотрела на юношу, который зажался, пряча своё лицо в коленях. — Королева Сяо Чжи, не спешите делать такой вывод, — сказал Чжо Чен, слегка улыбнувшись. — Что это значит? — обе женщины уставились на юношу. — Это не совсем «он»... И не совсем она, — ответил Чжо Чен, рассмеявшись и подойдя ближе к матери. — То есть как? — спросила Юй Цзи Юань у сына, не понимая. Но узрев на белых простынях пятна крови, до женщины наконец дошло: — Сын мой... Ты что, изнасиловал его?! — У него только внешность юноши... А так — ниже пояса он девушка! — сказала королева Сяо Чжи, первая догадавшись. Пока они обсуждали юношу, они не даже не обращали внимания ни на его боль, ни на стеснение и слёзы. — Ваше Высочество... Спасите меня... Мне очень страшно... — тихо проговорил юноша сквозь слезы...***
Сяо Чжань, опустошенный горем, вышел из покоев отца и, поднявшись по лестнице, направился к своему... К своему... Теперь он даже не знал, как назвать Ибо в мыслях. Придя, он ненадолго остановился у комнаты своего ангела, двери которой были открыты нараспашку. Зайдя в комнату Чжань увидел Ибо, сидящего в слезах, в разорванной одежде, прижав коленки к себе и прячась, а обе королевы, окружившие его вместе со вторым принцем, о чём-то вместе спорят. — Ваше Высочество, я зашёл, чтобы увидеться с невестой, познакомиться, а тут вот этот юноша с крыльями набросился на меня и начал говорить, что любит меня! Он околдовал моё сознание Ваше Высочество, верьте мне! Он соблазнил меня! — начал оправдывать себя Чжо Чен. — Ваше Высочество, как это понимать?! Она или оно... Непонятно кто... Как вы могли жениться на таком существе!? Чжань ничего не сказал. Лишь посмотрел на юношу, на порванную на нём одежду и на пятно крови на постели. Когда Сяо Чжань зашёл в комнату, Ибо поднял голову и начал плакать, всё время повторяя: «Я не виноват, Ваше Высочество... Я не виноват...». Ибо встал с кровати и хотел подбежать к принцу, но запутавшись в своих разорванных одеждах, споткнулся и упал, оказавшись прямо у ног принца. — Я не виноват, Ваше Высочество! Я ни делал ничего из того, что говорит этот человек! Умоляю, верьте мне! — Ибо в слезах приполз ближе к Чжаню, униженно валяясь у ног. — Ваше Высочество, он нагло лжёт при вас! У меня есть свидетели — моя мать и королева Сяо Чжи! — подал голос Чжо Чен и сделал лицо обиды вселенского масштаба, от чего, на долю секунды кидая на него взор, Чжаню впервые хотелось верить своему брату — плуту и обманщику, — а не своему ангелу, который, всё ещё валяясь у его ног, умолял, чтобы на него взглянули и поверили. — Ваше Высочество, пожалуйста, посмотрите на меня, умоляю! — снова попросил Ибо, и Чжань, наконец-то разорвав зрительный контакт с Чжо Ченом, обратил внимание на Ибо. Он ничего не мог сказать. Его сознание потихоньку становилось всё темнее, и сейчас он даже видеть лицо Ибо не хотел. Хоть он и понимал, что смерть отца полностью на его совести, обвинить во всём ему хотелось именно Ибо. Почему-то легче всегда становится, когда свою вину мы перекладываем на других. Вот и Чжань ненавидел Ибо, считая, что он виноват в смерти его отца. Чжань грубо оттолкнул от себя Ибо. — Я не верю тебе. Ты на самом деле падший ангел. Сегодня ты действительно пал в моих глазах. — Ваше Высочество, вы не можете обвинить меня в том, в чём на самом деле и с самого начала были виноваты вы! — в слезах говорил юноша. — Я, конечно же, не поверил бы Чжо Чену, если бы не прелестная твоя мордашка. Поэтому я склонен считать, что он говорит правду и ты действительно околдовываешь сознание людей. — Чжань грубо взял юношу за лицо и заставил взглянуть на себя. Перед глазами принца пронёсся сегодняшний инцидент в саду, когда Ибо попытался залезть на дерево и чуть не упал, запутавшись в длинной одежде, а Чжо Чен, так кстати появившийся из ниоткуда, любезно поддержал его сзади. И это посеяло в сердце принца семя недоверия к словам своего ангела. Он так же грубо отвернул лицо парня от себя. Ибо сейчас чувствовал себя марионеткой в чужих руках. Юноша вновь прополз к принцу поближе. — В-ваше Высочество, я не умею колдовать! Это всего лишь м-мой духовный мир! — Ибо, заливался слезами в надежде, что ему хоть на этот раз поверят. Но в глазах принца он увидел лишь злость. Чжо Чен, ухмыляясь стоял рядом, обе королевы молчали, шокированные ложью Чжо Чена, но при этом они полностью были на его стороне. А Чжань ничего этого не замечал, обуреваемый чувством вины вперемешку со злостью. — Ваше Высочество, он... или кто это... опозорил вас! Думаю, что его стоит подвергнуть унизительной пытке за измену своему супругу, как и всех женщин-блудниц. Он соблазнил моего сына! И поэтому, по закону нашего королевства, его придётся подвергнуть пытке, — предложила королева Юй Цзи Юань. Сяо Чжань кинул резкий и холодный взгляд в сторону тёти. — В таком случае, королева Юй Цзи Юань, вас тоже следует также подвергнуть унизительной пытке. — Ваше высочество, умоляю, верьте мне! — просил Ибо, уже теряя силы из-за бесконечного плача. Он всё ещё валялся на полу у ног Чжаня. — «Ваше Величество», а не «Высочество», — вдруг сказал Чжань, вместо ответа на просьбу Ибо. Обе королевы в недоумении посмотрели на Сяо Чжаня, и улыбка с губ Чжо Чена, услышавшего это, пропала. — Да, вы не ослышались. Теперь я ваш император. — Чжань, с гордостью показал кольцо с королевской печатью на своём пальце, обращаясь ко всем присутствующим в этой комнате. Он взглянул на их лица, выражающие удивление и недоумение. — Сегодня Его Величество покинул этот мир, — сказал Чжань, чтобы до них уже наконец дошло. Королева-мать и королева Юй Цзи Юань испытывали шок, и никто не смел ничего сказать. Сяо Чжань, оттолкнул от себя измученного слезами и болью ангела. — Унести и подвергнуть пытке, как того требует закон. — Нет, Ваше Величество, нет, умоляю вас! Я не виноват! — взмолился Ибо. Слуги уже оттаскивали кричащего Ибо, ухватившегося за одежду принца, как за спасение. — Подождите, — приказал Чжань, остановив слуг. — Оставьте нас с ним ненадолго одних. Я хочу поговорить с ним в последний раз, — сказал Сяо Чжань, и все вышли. Чжо Чен очень боялся, что правда откроется, и он со страхом в сердце, как и все, вышел из комнаты. — Ты знал всё с самого начала. Тогда, у моря, ты сказал мне, что хочешь повлиять на исход событий... Так почему не сделал этого, раз всё знал?! — Ваше Высочество... Я ещё тогда вам сказал, что мне не подвластно всё, и есть то, что я не в силах изменить. Я всего лишь полукровка, — ответил в слезах Ибо. — Почему ты всё время говоришь только наполовину?! Ненавижу, когда ты так делаешь — каждый раз заставляешь меня гадать, что же может произойти или что значат твои незаконченные фразы! — в не себя начал кричать Сяо Чжань на юношу. — Из-за тебя умер мой отец! — наконец-то сказав то, что его злило и мучило всё это время, Чжань сорвался на крик и плач. — Ваше Высочество, я ни в чём не виноват! Всё так же! — сказал Ибо и покрасневшими от слёз глазами взглянул на Чжаня снизу вверх. У Сяо Чжаня разрывалось сердце от одной мысли, что Ибо — это сын его покойной сестры. Он злился на юношу (хоть он и не был виноват), поэтому, ничего не ответив, он просто отдал стоявшим за дверью слугам приказ: — Увести и наказать, подвергнув унизительной пытке. — Нет, ваше высочество! Нет, умоляю! Вы обещали, что никогда не оставите меня! Вы мне обещали! — кричал Ибо, пытаясь ухватиться за Сяо Чжаня. Он скрёбся своими короткими ногтями об пол, и Слуги силой оттаскивали его от Чжаня в пыточную. Но не смотря ни на что, Чжаня почему-то нисколько не трогали ни мольбы, ни крики о помощи. Его сердце будто бы ожесточилось горем. «Ваше Величество, спасите меня!!!» — только и слышал Сяо Чжань голос и мольбы несчастного юноши. После того как его силой утащили, Сяо Чжань вышел из комнаты и обратился к своим родным — холодно и безэмоционально: — Начнём церемонию кремации покойного императора. Бабушка кронпринца испытала настолько сильный шок, узнав о смерти своего единственного сына, что потеряла свой рассудок. Она не плакала, не рвалась с причитаниями. Она просто не верила в смерть своего сына. Чжо Чен же не сильно расстроился смертью своего дяди, как и сестра покойного императора. Все они направились вниз по лестнице в зал к покойному императору, чтобы начать необходимые процедуры и проводить императора в последний путь.
