Песнь иволги

      — Назови меня сукой.       — Отвали, — сквозь зубы ответил ощетинившийся Бэй.       — Ну давай же! — весело просил Ноа, лежа на диване. — Можешь не сукой, а как-нибудь по-другому. Что тебе больше нравится: пиздун, дрочун, объёбыш, потаскун. Пиздолиз — тоже слово неплохое.       — Отстань от меня, — втянув голову в плечи, словно пытаясь спрятаться от Ноа, сказал юноша. Он сидел за столом, балансируя на краю кресла, и с каждой минутой спускался всё ниже, чтобы быть как можно менее заметным.       — Я учу тебя давать отпор, — с важным видом заявил маг. — Маты позволят тебе выглядеть более дерзким и уверенным в себе, а значит, и с мнением твоим будут считаться.       — Ты просто хочешь услышать, как я матерюсь. Не для того, чтобы я научился давать отпор. А ради веселья, причём только твоего. Матерящийся принц-консорт — это ведь так уморительно, — закатил глаза Бэй.       — О да, — не стал отрицать Ноа. — То ещё представление будет. Это как наблюдать за тушканчиком, который пытается рычать.       Бэйали скорчил магу рожицу и отвернулся.       — Ну же! Порадуй меня. Может, боишься, что я обижусь? Так ты не бойся. Твои детские попытки в обзывалочки меня не тронут.       Маг закинул ноги на спинку дивана, отчего его поза сделалась ещё более расслабленной. Когда как Бэй, в противовес собеседнику, всё больше съёживался.       — Скажи хоть что-нибудь! Давай я буду предлагать ругательства, а ты выберешь то, что больше понравится: захухря, глазопляка, мордохуй, мандавошка… Минет?       — ЗАМОЛЧИ! — закричал Бэйали и закрыл ладонями уши.       — Это ты на что так среагировал? На минет?       — ААА! — ещё громче закричал Бэй.       Ноа захохотал.       — Ты чего? Стесняешься?       — Нет! — ответил юноша, но красные щеки его выдали.       — О, Великие Создатели! Какой ты милый.       Бэйали бросил на него яростный взгляд.       — Правда-правда, — для пущей убедительности Ноа начал с усилием кивать. — Ты прекрасен как рассвет. И щёчки то у тебя красные, и ушки... Умилительно!       — Я не хочу это слышать.       — А вот я хочу кое-что услышать. Чем тебе не понравилось слово «минет»? Признайся, ещё подростком тебя посещали влажные фантазии. Хотел, чтобы какая-нибудь девица лизнула тебя разок-другой?       — Ты ужасен! — покраснев ещё сильнее, закричал Бэй.       — Я великолепен! А если ты ничего не скажешь, я буду продолжать, — шантажировал парня Ноа. — За свою долгую жизнь я накопил столько историй! Оказывается, самыми развратными являются девственники — особенно те, кому за двадцать. Что они только не делали…       — Блять! — не выдержал Бэйали и вскочил со своего места.       От неожиданности Ноа замер, но почти сразу рассмеялся.       — Замечательно!       — Сукин ты сын!       — А теперь скажи что-нибудь пошлое, и я от тебя отстану.       — Я хочу, чтобы меня жёстко отымели! — раскрасневшись как помидор, выплюнул Бэй. — Доволен?       — Ой.       От тихого звука, произнесенного тонким девичьим голоском, сердце Бэйали ушло в пятки. Ему показалось, что холодный пот с него полился водопадом, а лицо из алого стало мертвенно-бледным.       Парень обернулся и увидел в дверях Шану, которая так же, как и принц-консорт, выглядела смущённой и напуганной.       — Простите, — пропищала она, поклонилась и резво убежала, даже дверь не закрыв, как полагается.       От волнения внутренние органы в животе у Бэя сделали кульбит и завязались узлом. Он решил, что ни за что в жизни не выйдет больше из библиотеки. Замуруется тут, спрячется под одеялом и никогда не…       Сумбурные размышления Бэйали прервал чужой гогот. Ноа разразился громким смехом и никак не успокаивался. Юноша со скрипом развернулся к нему и уставился на мага пылающим взором.       — Ты… — прорычал Бэй. — Это всё ты!       — Ага, — веселился Ноа.       — Я придушу тебя!       — Тише, тигр! Дай хоть сказать последнее слово перед моей долгой и мучительной смертью.       — Ну, всё. Я тебя точно прибью! — Бэй сорвался с места и кинулся на хохочущего Ноа.       В это время Шана ворвалась на кухню и захлопнула за собой дверь, прислонившись к ней и прижав руки к груди. Девушка чувствовала, как быстро билось её сердце, и неизвестно из-за чего: быстрой ходьбы или тех слов, что она услышала.       — Что с тобой? — поморщилась Риз.       Служанка чистила рыбу, что не особо её радовало. Появление подруги немного скрасило настроение девушки — ведь можно было отвлечься от нудного и муторного занятия.       — Я сейчас такое слышала… — прошептала Шана. Она была хорошей девушкой, которая старалась по возможности защитить и оправдать каждого, кого считала невиновным. Да и сплетничала реже, чем остальная прислуга, не любила распускать слухи и поливать других грязью. Но не поделиться услышанным было выше её сил.       Выслушав подругу и впитав всё, что рассказала Шана, Риз в порыве чувств отшвырнула от себя нож для чистки рыбы.       — Так вот, почему у него вся шея в синяках была! — произнесла девушка так, словно разгадала величайшую тайну человечества. — Помнишь? Месяца три назад? Сам любит пожёстче, а мы ещё на короля плохо думали! Извращенец.       — У каждого свои заскоки, — вступилась Шана, которая уже немного успокоилась. — Я вот люблю…       — Кажется, у вас больше дел нет? — прервала девушку зашедшая на кухню Нидра. — По-моему, я раздала достаточно заданий. Но если вам мало, то я, разумеется, готова добавить ещё.       Служанки потупились, не смея взглянуть в ледяные глаза управляющей.       — Не хотите? Тогда заканчивайте болтать и за работу.       Шана проскользнула мимо женщины и убежала по своим делам. А недовольная Риз снова взяла в руки нож и продолжила чистить рыбу. Нидра отправила последний предупреждающий взгляд в сторону языкастой служанки и, развернувшись, удалилась из кухни.       Несмотря на лёгкую полноту, управляющая легко и бесшумно ступала по коридорам. Она знала каждый закоулок замка, могла отыскать что и кого угодно в нескончаемом лабиринте королевской обители.       Осведомлена Нидра была и о небольших тайных помещениях, находившихся по соседству с некоторыми комнатами. Поэтому ей ничего не стоило подслушать двух советников, которых она заметила в коридоре.       Острый слух управляющей не подвёл её и уловил чей-то шепот. Женщина остановилась у поворота в коридоре и замерла.       — …на имя Абеларда, — услышала она, как только сосредоточилась на разговоре.       — Вы действительно хотите обсуждать это прямо здесь? — раздался в ответ раздражённый старческий голос. — Пройдёмте.       Мужчины скрылись в пустой комнате; Нидра последовала за ними, прокравшись в секретную каморку за стеной. Она не могла их видеть, но в этом не было необходимости. Догадаться, кто именно говорил, не составило труда — да и суть разговора была всяко важнее лиц собеседников. Голоса казались знакомыми — значит, не гости, а члены Совета.       Увидеть двух советников в одном месте, если один из них не Абелард, считалось редкостью. По негласным законам Треофа — в мирное, как сейчас, время — нахождение в замке всех членов Совета не являлось необходимостью. Подле короля всегда оставался главный советник Абелард; остальные же шестнадцать членов Совета каждые три недели сменяли друг друга, по очереди присутствуя в замке.       Цикл составляли двадцать два дня — ровно три недели один из советников находился рядом с королём и Абелардом. Ещё один день давался для того, чтобы ввести в курс дела нового члена Совета, пришедшего ему на смену. Затем начинался новый цикл. Оставшиеся тринадцать декабрьских дней все члены Совета проводили вместе, оговаривая план на следующий год и подводя итоги прошедшего.       Исходя из этого Нидра без труда заключила, что сегодня двадцать второй день цикла. Значит, сегодня Тео Лакс покинет замок, а его место займёт уже прибывший Хердис Доурссон. Первый — самый молодой герцог и член Совета. Он заменил отца, недавно почившего.       Амбициозный решительный парень в свои двадцать пять устранил всех претендентов на привлекательное место в Совете и выдвинул свою кандидатуру. Лукрецию понравился пыл юноши, и он дал своё согласие. Внешность Тео была ему под стать: резкие черты лица, заострённая бородка и серые, как грозовые тучи, глаза, из которых он, по обыкновению, метал молнии.       Второй же, наоборот, был медлителен, хитер и осторожен. Он никогда не принимал поспешных решений и всегда думал, прежде чем говорил. Хердис был стар; его пшеничные волосы давно поседели; взгляд карих глаз потускнел, а кожа на худом теле высохла и висела местами, как тряпка.       Мужчина мечтал в скором времени мирно уйти на покой и вовсе не нуждался в изменениях, о которых всё чаще говорили в Совете. Одним из сторонников перемен был Тео.       — Как я уже сказал, — продолжил парень, едва за ним закрылась дверь. — Письмо пришло на имя Абеларда. Где это видано?! — зло выплюнул Тео. — Король Хельгрейма отправляет письмо не другому королю, а его советнику! Смех да и только. Гость сообщает о своём прибытии не хозяину дома, а прислуге! Хотя чему тут удивляться… Лукреция никто не воспринимает всерьёз. А значит, и весь Треоф под раздачей!       — Для Вас он «Его Величество», — чопорно поправил парня Хердис.       — О, давайте отбросим формальности, — фыркнул Тео. — Чтобы называться «Его Величество», надо вести себя соответственно. Что он сделал за три месяца? Ничего. Да он даже носа не показывал на наших последних собраниях. Я понимаю, что сейчас расцвет Треофа и беспокоиться особо не о чем, но Лукреций — правитель в конце концов! Назначает на важнейшие должности кого ни попадя. Взять хотя бы этого Грэма. То же мне, великий воин! Лежебока, который только хлещет эль да девок за зад щупает. А ведь он должен набирать группы и тренировать будущих королевских солдат! Вместо этого они без надзора бегают по стадиону, как слепые котята. И это они будут нас защищать через десять-пятнадцать лет в случае опасности? Обхохочешься!       — Не помню, чтобы мне сообщали о смене тренера новобранцев, — озадаченно сказал старик.       — А об этом никто и не знает, — улыбаясь, развёл руками Тео. — Лукреций не удосужился сообщить об этом Совету. Я это узнал только потому, что оказался поблизости. Со мной никто не советовался. Да Лукреций вообще никого не спрашивал! Он просто взял да поставил Грэма на важнейшую должность. А почему? Один чёрт знает.       Новый тренер новобранцев действительно был никудышным воином. Огромный и неуклюжий, он не хотел выполнять свои обязанности, предпочитая целыми днями лежать и греться на солнце. К тому же мужчина сильно любил золото. Но Лукреций об этом не знал. Он поставил Грэма на эту должность, потому что прежний тренер решил уйти со своего поста. Только говорить о своём решении не желал. Старый солдат стеснялся собственной немощности и скрывал боль в раненой ноге. Поэтому он тайно попросил короля найти ему замену, выдав всё так, словно это Лукреций захотел поставить на место тренера другого человека.       Из уважения к старому рыцарю король согласился. Однако тут он столкнулся с проблемой. Лукреций не знал, кого поставить на столь важную должность. Пока ему не подсказал Абелард. Главный советник, в отличие от короля, отлично знал, кто на что способен, и не боялся использовать это в своих интересах.       — А как он поступил с подарком графа Уоррича? Такой важный человек привёз не просто перстень с рубином, а семейную реликвию! Это был дар, который Лукреций должен был носить на руке да гостям показывать. А он что сделал? Отдал её мужу, который, как всем известно, ничего от него не принимает. И теперь перстень, ненужный, пылится в комнате для безделушек. Это же личное оскорбление для аристократии! И я надеюсь, Вы помните, что старшая дочь графа Уоррича замужем за принцем Достиции. Малейший прокол, и другое королевство начнёт плести заговор против Треофа! Я уже не говорю о пустой растрате казны на все остальные подарки для Его Высочества, — не унимался парень. — Лукреций бесполезен и жалок. Опозорился перед гостями, вельможами да ещё и перед слугами! Что это за король такой?       — Я так понимаю, Вы тесно общаетесь с бывшим герцогом?       Сонни на протяжении всего времени со своего отъезда тщательно обрабатывал каждого, до кого смогли дотянуться его высохшие от старости руки. Он медленно, но верно шёл к своей цели, собирая доказательства того, что Лукреция с трона нужно убрать.       Однако три с половиной месяца — небольшой срок, и особых успехов Сонни не добился. Много было тех, кто не желал перемен. Тем не менее бывший герцог смог-таки собрать группу людей, готовых к перевороту. Среди них был и Тео.       Справедливости ради стоит сказать, что большинству мятежников не было дела до Лукреция и его методов правления. Просто у каждого имелась своя причина для свержения монарха. Тот же Тео, будучи амбициозным и честолюбивым, метил на место главного советника.       Добиться назначения от Бэя ему казалось проще, ведь принц-консорт ещё молод и наивен. А вот завоевать доверие Лукреция было сложнее — да и его уже оккупировал Абелард. Другие тоже преследовали свои цели, о которых предпочитали не распространяться.       — Какое это имеет значение? — ощетинился парень. — Суть в том, что все обязанности монарха выполняет Абелард. К чему нам вообще тогда такой король?       — Ты поменьше слушай Таэллья, — сузил глаза Хердис. — Этот неугомонный имеет свои счеты с де Гуара. А может, у него и на мальчишку есть виды. Откуда нам знать?       — Я и некоторые другие члены Совета предлагают проверить принца-консорта и короля. Кто из них более достоин занять трон?       — И как нам это сделать?       — В скором времени нас навестят король Хельгрейма с принцем Кирии. Не мне вам говорить, насколько важны для Треофа хорошие отношения с этими странами. Вот и посмотрим, кто им приглянётся больше. К кому будут более благосклонны люди со стороны.       — И когда они прибудут?       — Неизвестно, — усмехнулся Тео. — Они лишь сообщили, что обязательно приедут погостить, а письмо с датой должны были прислать позже. Но пока так ничего и не прислали. А наш король, разумеется, ничего с этим не сделал — так и сидит на заднице, ждёт у моря погоды. И письма были…       — Присланы на имя Абеларда, — со вздохом повторил Хердис. — Я помню, Вы с этого разговор и начинали.       — И я о том! Вы считаете нормальным, что правитель другой страны пишет советнику, а не королю? — снова поднял тему парень. — Да, советники могут разбирать почту своего правителя, но переписка, касающаяся непосредственно Треофа, обязана быть адресована королю. Да ещё и сообщили нам о визите, не дождавшись официального приглашения! Что за неуважение?! Ещё б прислали пустой лист с подписью: «Мы приедем, ждите». Такими темпами Треоф ослабнет в глазах других королевств.       — Хорошо, — выдохнул старик. — Когда гости приедут, мы посмотрим на нашего короля и его супруга…       — Отлично, — перебил мужчину Тео, предвкушая провал Лукреция.       — А также на Абеларда, — твёрдо добавил Хердис.       — Абеларда? — удивился парень.       — Да. Я считаю, если и менять короля, то на него. Чем не достойный правитель?       Тео решил промолчать.       — Если больше дел у Вас ко мне нет, позвольте откланяться. Я ещё не успел разобрать свои вещи.       Мужчины покинули комнату, так и не узнав, что за стеной их кто-то подслушивал. Выждав пару минут, Нидра бесшумно выбралась из потайного помещения и направилась в свою комнату.       Не теряя ни секунды, женщина подошла к дальнему углу, нажала на дощечку в полу и открыла небольшой тайник. Протянув в него руку, она вытащила сферу-передатчик. Столь дорогая вещица никак не могла оказаться в собственности у прислуги — пусть и управляющей королевского замка.       Тем не менее Нидра ловко повернула обе половины сферы, как будто делала это сотню раз. Оставив на столе передатчик, ожидающий письма, женщина спешно принялась писать послание.       Рассказав обо всём, что услышала, Нидра добавила:       «Они не знают, что это Абелард пригласил короля Хельгрейма. Никто не знает. Абелард сказал всем, что первое письмо пришло от них, скрыв правду.       Насчёт Ноа сказать ничего не могу. Он, как обычно, расслаблен и весел. Что на самом деле лежит у него на сердце, не знаю. Может, Его Высочество более осведомлён. Ведь они всё время вместе».       Немного поразмыслив, женщина подписала:       «Я думаю, что началось то, о чём Вы говорили, господин. Я чувствую напряжение в замке, словно каждый к чему-то готовится. Приедете ли Вы, чтобы убедиться в этом? С прошлого Вашего визита прошло больше трёх месяцев. Так мало времени, но так много перемен. Сообщите мне, если решите приехать».       Сложив бумагу вдвое, Нидра отправила письмо без конверта. Где-то далеко получатель протянул изящную руку к сфере и двумя пальцами — указательным и средним — забрал послание. Он молча пробежался глазами по строчкам и тихо выдохнул дым, который окутал исписанную бумагу.

***

      — Я совсем отчаялся, — глядя пустым взглядом в окно на цветущие деревья, тихо сказал Лукреций. — Я взял его в мужья, потому что посчитал Бэя другим. Не таким, как все. Я влюбился в эту его… особенность. Уникальность. А сейчас из-за неё я страдаю. Если бы Бэй был таким же, как другие…       — Выпей, друг мой.       Абелард подтолкнул костяшками пальцев хрустальный бокал с янтарной жидкостью поближе к королю и снова откинулся на диван. Лукреций послушно выпил обжёгший горло напиток и с громким стуком поставил бокал на стол.       Советник хищно проследил, как король осушил хрустальную чашу и довольно улыбнулся. Он сделал затяжку из кисэру, выдохнул дым в потолок и опять взял в руки бутылку.       — Ещё? — сначала с хлопком вытащил пробку из горлышка, а уже потом спросил Абелард.       Лукреций кивнул, и мужчина с радостью наполнил бокал. Когда король наконец захмелел, Абелард отставил бутылку и с удовольствием продолжил курить кисэру.       — Что мне делать? — немного шепелявя из-за выпитого, спросил Лукреций. — Почему всё не может быть проще?       — Проще никогда не бывает. Жизнь — лишь набор проблем, которые мы решаем до самой смерти. За одной идёт другая, и так без конца. Это и есть суть нашего существования.       Лукреций пробормотал что-то неразборчивое и сгорбился в кресле.       — Почему бы тебе не попросить совета у Ноа? — поглаживая курительную трубку пальцами, предложил Абелард.       — Ноа? — скривился король. — А, этот мошенник, что живёт тут, ест за мой счёт и спит в выданных мною хоромах. Нихрена при этом не делая! Только развлекается целыми днями.       — Однако у него получилось завоевать доверие Его Высочества.       — Он должен был заставить Бэя меня полюбить! И где? — пьяно всплеснул руками Лукреций. — Где результаты?       — Спокойнее, друг мой, — оскалился Абелард. — Уверен, Ноа только и делает, что работает над заклинанием, — на это заявление король только фыркнул. — Так что? Позвать его?       Лукреций с видом обиженного ребенка засопел, но в конце концов кивнул. Абелард приказал слуге найти и привести мага, что и произошло спустя каких-то десять минут. Ноа зашёл в комнату и с немым вопросом уставился на короля. Поджав губы, Лукреций остановил тяжёлый взгляд на маге.       Ноа не мог не заметить, что король источал неприязнь: обиду, злость или зависть. А может, всё сразу. Мужчина по-прежнему молчал, не спрашивая, зачем его позвали, а лишь смотрел на короля и ожидал, пока тот первый заговорит.       — Абелард утверждает, что ты можешь найти общий язык с любым. Что ты в этом мастер, — усмехнулся Лукреций. — Ну, раз ты такой способный, — съязвил король, — Может, дашь пару советов новичку?       Не заметить высокомерия Лукреция было невозможно. Однако Ноа не стал заострять на поведении короля. Вместо этого он спокойно ответил:       — С Бэйали я не притворяюсь. Должно быть, в этом весь секрет.       Лукреций сначала зло оскалился, услышав фамильярное обращение Ноа к его мужу, а затем рассмеялся:       — Ты? Не притворяешься? А то, что ты готовишь заклинание, которое изменит его навсегда, не считается?       — Помимо этого, я с ним абсолютно честен. Рядом с Бэйали я просто Ноа. Не пробовали вести себя с ним… как Лукреций? Не всесильный король, который раздает приказы направо и налево. Не как благодетель, который задабривает подарками. Просто как Лукреций.       Король дёрнулся, словно от пощечины. Он сглотнул и уставился в пустоту.       — Искренность, да?       «Да кому нужна твоя искренность? Думаешь, она спасет тебя?»       Словно фейерверк, в голове вспыхнул знакомый образ — и сказанные грубым голосом слова, больно резанувшие по сердцу юного Лукреция.       — Уходи, — резко приказал король магу.       Ноа не стал противиться и послушно ушёл.       — Пожалуй, вернусь в покои. Может, Бэй сегодня пораньше вернётся? Попробую с ним поговорить.       Слегка пошатываясь, Лукреций встал и направился к двери.       — Может, ещё бокал? — спросил Абелард, беря в руки бутылку. — Поможет быть более… открытым.       — Я и так уже пьян. Этого достаточно. Надеюсь, успеет выветриться до вечера.       Советник не разделял надежд друга. Он остался в кабинете и продолжил смотреть в окно, моля о том, чтобы закат наступил быстрее.

***

      Бэйали возвращал книгу обратно на полку, когда за его спиной открылась и закрылась дверь. Юноша лишь слегка повернул голову, краем глаза заметив руку с браслетом на запястье, и снова вернулся к книжной полке. Он был всё ещё обижен на мага за утренний инцидент, поэтому заговорил с мужчиной недовольным тоном:       — Сбежал от меня? И где прятался?       — Ты скучал?       — Пфф… — фыркнул Бэй. — Не дождёшься.       — Хотел меня увидеть? Хотел прикоснуться ко мне?       — Что ты?.. — начал юноша, по-прежнему смотря на расставленные перед ним книги, но Ноа не дал ему возможности договорить.       — Хотел обнять меня? Поцеловать?       — О чём ты?.. — спросил Бэйали в замешательстве.       Он обернулся и уткнулся носом в грудь Ноа. От неожиданности юноша резко втянул в себя воздух и поднял взгляд на мага, стоявшего практически впритык к нему.       В который раз Бэй поразился тому, какой же Ноа гигант. Он заслонял собой всё пространство, не оставляя места для кого-то ещё. Вот и Бэй видел только его одного. Мог думать лишь о Ноа.       — Что ты делаешь? — прошептал юноша.       Маг поставил руки по бокам от него, перекрывая Бэйали пути отхода. Однако парня это не испугало. Напротив, попав в западню, он почувствовал приятную дрожь.       — Ты же сам об этом просил.       Бэй не понял слов мужчины. Он не мог оторвать взгляда от двигающихся губ Ноа.       — Что?.. — заторможено переспросил Бэйали.       Маг не торопился с ответом. Он медленно рассматривал юношу, не говоря ни слова.       Длинные волосы Бэя были стянуты в хвост. Лента висела низко, в районе лопаток, поэтому часть тонких коротких волос выбилась из хвоста, обрамляя лицо парня. Ноа осторожно провёл указательным пальцем по пряди, открывая высокие скулы и румяные щеки.       Бэйали стоял, не шевелясь. Он не мешал и не перечил самоуправству мага.       — Ты просил об этом, — наконец заявил Ноа. — Чтобы тебя кто-нибудь жёстко отымел.       Юноша моргнул и с запозданием в который раз воскликнул:       — Что?..       Договорить Бэю не дали губы Ноа. Мужчина стремительно приблизился к Бэйали и уверенно поцеловал его, словно знал, что тот не оттолкнет и ответит взаимностью. И он ответил. Бэй не мог поступить по-другому.       Парень успел лишь удивиться, насколько быстро он расслабился и доверительно прижался к груди мага, прежде чем все мысли вылетели из головы. Бэйали целовал мужчину в ответ так, как ещё никого не целовал. Он полностью отдался моменту, желая раствориться в нем.       Юноша обвил шею Ноа руками, притягивая его ближе к себе. Пальцы зарылись в рыжевато-коричневые волосы. Оказалось, Бэй об этом долго мечтал, но сам не знал, пока не прикоснулся к непокорной шевелюре.       Руки Ноа в ответ начали путешествовать по телу юноши. Они забрались под его рубашку — пока одна сжимала тонкую талию Бэя, вторая гладила парня по спине, изредка царапая её короткими ногтями.       Ноа действовал аккуратно и осторожно, но в то же время уверенно. Маг знал, что именно ему нужно сделать, чтобы воспламенить неопытного Бэя. При этом мужчина не торопился, ожидая, пока Бэйали решит сам попросить о большем.       Тем не менее мужчина не скрывал своего желания, давая юноше почувствовать возникшую эрекцию. Так он показывал принцу-консорту, что его относительная сдержанность обусловлена заботой о нём, а не отсутствием возбуждения.       Поцелуй начал выходить из-под контроля. Бэй, забыв о самообладании, кусал губы Ноа, с каждой секундой всё громче стонал и распалялся. А вместе с ним терял голову и маг. Его выдержку, как каменную стену, по кирпичику разрушал Бэйали.       Каждым своим стоном, каждым движением бёдер и рук, каждой лаской языка юноша выбивал из мага воздух, заставляя того задыхаться. В то же время Бэй был для Ноа кислородом — причиной, по которой он всё ещё дышал.       Бэйали казалось, что его с Ноа связывают магические цепи. Настолько прочные, что никому на свете не удастся их разорвать. Они были так плотно связаны, что Бэй был практически убежден, что они навсегда останутся в таком положении. Тем не менее мужчине удалось ненадолго оторваться от Бэйали. Он смотрел на него, но ничего не говорил. Ему и не нужно было. Бэй понял его без слов.       — Да, — прошептал юноша.       Ноа подхватил Бэйали на руки, вызвав у того тихий счастливый смех. Заглушая его, маг снова поцеловал юношу. Вслепую, но безошибочно, мужчина нашёл письменный стол, на который и посадил Бэя. Его не впервые укладывали на гладкую столешницу, но в этот раз парень не чувствовал страха. Одно лишь предвкушение и возбуждение. И всё из-за Ноа. Рядом с ним невозможно было ощущать себя иначе.       Бэйали лежал на столе и смотрел в потолок, где некогда сияли созданные Ноа звезды. Юноша счастливо улыбнулся, вспоминая об этом. Однако маг не позволил ему долго придаваться воспоминаниям. Он снова навис над Бэем, устроившись между его согнутых ног, и легонько укусил юношу за подбородок. Бэйали вцепился пальцами в края столешницы, стараясь удержать себя на месте.       Ноа лизнул место укуса и спустился ниже. От влажного поцелуя в шею Бэй выгнулся и возбуждённо выдохнул. Он закрыл глаза и повернул голову вбок, открывая смуглую шею для поцелуев. Мужчина не упустил шанса, начав покрывать кожу нежными укусами и мокрыми следами, оставленными языком.       Казалось, он уделил внимание каждому сантиметру, пока добирался до ключиц. Спуститься ниже Ноа не мог — путь ему преграждала рубашка. Маг остановился и посмотрел в лицо Бэйали.       Заметив, что ласки закончились, юноша распахнул затуманенные возбуждением глаза и пьяно взглянул на Ноа. Довольный, что на него обратили внимание, маг подарил Бэйали свою самую обаятельную улыбку, от которой у принца-консорта подкашивались ноги, и свирепо разорвал белую рубашку, мешающую ему исследовать сладкое смуглое тело. Сие действо отправило по спине парня толпу мурашек. Температура в библиотеке повысилась на пару градусов, и Бэйали непроизвольно раздвинул ноги шире.       Удерживая себя на весу, Ноа продолжил путешествие по груди Бэя. От напряжения его руки стали более рельефными; мускулы чётко выделились. Бэйали мысленно поблагодарил Великих Создателей за то, что благодаря им на свет появился Ноа и мужские туники с короткими рукавами.       Юноша заворожённо смотрел на плечи мага и, не удержавшись, погладил их. Пальцами Бэй чувствовал твёрдость мускулов и никак не мог избавиться от иррационального желания провести по ним языком.       Пока парня гипнотизировали руками Ноа, он не заметил, что маг почти дошёл до цели. Очнулся Бэйали только тогда, когда почувствовал, как его лизнули у края штанов. Юноша тут же отвлёкся от изучения мускулов и перевёл взгляд на озорные глаза Ноа.       — Слово «минет» больше тебя не пугает? — даже в такой ситуации мужчина оставался верен себе и продолжал шутить.       — Умоляю, замолчи, — простонал Бэй, закрывая покрасневшее лицо ладонями.       Воспользовавшись заминкой, Ноа стянул оставшуюся одежду с Бэйали и провёл кончиком языка от основания члена до головки. Юноша моментально забыл про смущение, дернулся на столе и сделал полувздох-полустон.       Маг стянул свои штаны до колен, не снимая их до конца. Одним сильным, но аккуратным движением он прижал колени Бэя к его груди, открывая себе доступ к расщелине между ягодиц юноши. Ноа внимательно следил за реакцией Бэйали и, дождавшись его торопливого кивка, плавно соединил их тела в одно целое. Бэй принял его без сопротивления.       Стоны юноши вторили стонам Ноа. Порой звуки издавались в унисон, а порой один из них сбивался с ритма — пока вскрики и вздохи вновь не превращались в общую мелодию.       В то время как Ноа ритмично двигался, даря наслаждение Бэйали, юноша лежал с закрытыми глазами. Он изредка открывал их, чтобы полюбоваться страстным разгорячённым Ноа, на лбу которого начали собираться капельки пота.       — Бэй, — прозвучал мягкий голос.       Юноша распахнул глаза и увидел Лукреция. Он стоял рядом со столом, неотрывно глядя на лицо Бэйали, пока Ноа плавно и непрерывно двигался внутри парня. Король нежно коснулся пальцами щеки супруга, не обращая внимания на мага. Бэй следил за Лукрецием из-под опущенных ресниц, слегка постанывая.       Король нагнулся, приблизившись к лицу мужа, и прошептал:       — Ты же понимаешь, что я один знаю, что тебя сильнее всего возбуждает.       В подтверждение своих слов Лукреций провёл языком по краю ушка Бэя, отчего шея того покрылась россыпью мурашек.       — Разреши доставить тебе удовольствие.       Бэйали кивнул, позволяя Лукрецию захватить своё тело. Король оставил быстрый поцелуй на губах супруга и спустился ниже. Не церемонясь, он вобрал в рот член Бэя до основания, умело лаская его языком.       Парень запустил пальцы в его волосы, крепко их схватив. Он направлял голову короля, показывая, как ему больше нравился, и двигал тазом вверх-вниз, практически трахая его рот. Лукреций ничуть не сопротивлялся, послушно следуя указаниям Бэйали.       Продолжая этот танец страсти и похоти, Ноа подстроился под движения юноши, чтобы не останавливаться на самом интересном. Он с любопытством смотрел, как король ласкает Бэя, и изредка накрывал ладонь парня своей рукой, чуть меняя ритм движения головы Лукреция.       Оба мужчины ублажали Бэя — неудивительно, что он не смог долго продержаться. С оглушительным стоном, сменившимся на прерывистый вдох, Бэйали излился в рот Лукреция.       Юноша пытался отдышаться, когда король поднял голову и стёр с уголка губ вытекшую сперму. Ухмыльнувшись, Лукреций повернулся к Ноа. Он потянулся к магу и припал к его губам. Оставаясь внутри Бэя, Ноа ответил на поцелуй.       Маг держал ноги Бэйали под коленями, не давай им сдвинуться, пока Лукреций терзал его губы. Глаза обоих мужчин были закрыты. Они отдались процессу, не стесняясь и не обращая внимания на Бэя. Их сплетенные языки то и дело появлялись и исчезали.       Юноша не мог отвернуться от страстного и необузданного поцелуя. Но и смотреть на него было дико, неправильно. Зрелище оказалось настолько нереалистичным, что вырвало Бэя из сна.       Парень резво подскочил на диване и нервно огляделся по сторонам. Его руки мелко тряслись, а на лбу выступила испарина. Пару секунд он не мог понять, куда делись Ноа и Лукреций. Часть его сознания все ещё оставалась во сне. Чтобы наконец очнуться, Бэйали с силой похлопал себя по раскрасневшимся щекам. Он не хотел видеть картинки, что преподнес ему разум.       Бэю было стыдно, неловко и страшно. Не потому, что он не хотел подобной сцены в реальности, а потому, что был слишком возбуждён. Бэйали стеснялся низменных чувств, которые проявились во сне. Парень не знал, его ли это мысли и желания, или просто последствия ночей, проведённых с Лукрецием, и недавнего разговора с Ноа.       — Перед началом лета у меня весеннее обострение началось, что ли?       Словно испугавшись, что кто-то войдёт в библиотеку и узнает, о чём был сон, Бэй решил вернуться в покои. Ему уже всё равно, что он может встретиться там с Лукрецием. Поэтому юноша, изредка проводя пальцами по губам, ещё горевшим после воображаемых поцелуев, отправился в королевские покои.       Каково же было его удивление, когда он обнаружил там мужа, задумчиво сидевшего на кресле у камина. Бэйали чертыхнулся, проклиная совпадение, из-за которого они оба оказались в покоях. Обычно король объявлялся позднее. Но вот он, сидит и выжидающе смотрит.       — Бэй? — удивленно воскликнул Лукреций. — Не думал, что увижу тебя так рано.       — Аналогично.       — Может, оно и к лучшему, — тепло сказал король. — Нам нужно поговорить.       — О чём, Ваше Величество?       Бэй не был настроен на разговор. Его внутренний покой был нарушен, а душа находилась в раздрае. После увиденного во сне парень не мог вести светскую беседу с супругом, не мог даже задержать на нём взгляд дольше двух секунд. Ему просто хотелось побыть вдалеке ото всех — в особенности от Лукреция, Ноа и мыслей, разрывающих голову. Король, разумеется, так просто отпускать супруга не собирался.       — Присядь, — мужчина махнул в сторону кровати.       Решив, что быстрее будет выслушать Лукреция, чем объяснять, насколько он не хочет разговаривать, Бэй опустился на постель, сцепив зубы. Король неровной походкой дошёл до кровати и сел рядом; юноша почувствовал запах алкоголя.       — Мы с тобой больше полугода женаты, но так мало знаем друг о друге. Поэтому кажется, что мы разные. Но на самом деле это не так, — Лукреций ближе придвинулся к Бэю. — Моя мама тоже умерла, когда я был молод. Мне тогда только исполнилось девятнадцать. Тебе ведь было лет семнадцать, верно?       На самом деле Бэю на момент смерти матери было шестнадцать, но исправлять короля он не стал. Эта информация слишком личная, чтобы делиться ею с Лукрецием.       — Мы не были близки, но она меня любила. Как и я её. Когда мамы не стало, я впервые почувствовал её значимость. Ужасно звучит, понимаю. Она постоянно болела и не хотела никого видеть. Поэтому мы с ней почти не общались. И всё же, в моменты просветления, когда мама позволяла навестить её, я мог почувствовать теплоту рядом с ней. Этих вечерних посиделок мне очень не хватало. А отец… С отцом мне было сложнее, — грустно усмехнулся мужчина. — Этот человек не умел любить. Не пытался даже. Он так боялся заговоров, что никому не доверял, в том числе и мне. Но знаешь, пусть после маминой смерти мне и было тяжело, но когда умер отец, я чуть с ума не сошёл. Пришло моё время править, но я был не готов. Чувствовал растерянность, страх, отчаяние. Если бы не Абелард, даже не знаю, смог бы я справиться. Такая большая ответственность за королевство, за людей… Никогда в жизни я так сильно не боялся. Хоть я и был наследником, быть королём меня не учили. У отца было своё мнение насчёт моего воспитания, — покачал головой Лукреций, вспоминая былое. — Пришлось учиться на ходу. Я так переживал, мучился…       — Зачем Вы всё это мне рассказываете? — оборвал Бэй монолог короля.       — Чтобы ты больше узнал обо мне. Ещё я хочу, чтобы ты рассказал о себе.       — Для чего? Разве это что-то изменит? — начал раздражаться юноша.       Лукреций некоторое время молчал, не зная, как правильно выразиться. Через десяток секунд он подобрал слова:       — Наша совместная жизнь завязалась неправильно. Я больше не хочу, чтобы мы были незнакомцами. Знаю, что это во многом моя вина. Сначала я думал, что любви будет достаточно. Что больше для счастья и не нужно. Но я был неправ. Да и не умею я… Не смог я выразить свою любовь так, чтобы она достигла ушей и сердца другого человека. Прости. Меня не научили любить. Однако я стараюсь быть искренним с тобой.       Лукреций попытался взять ладони Бэя в свои. Но парень вырвался и вскочил с кровати.       — Искренним? — не веря услышанному, повторил Бэйали. — Думаете, мне это нужно?       Слова Бэя хлёстко ударили Лукреция по-живому.       «Да кому нужна твоя искренность?»       Спрятав нарастающую панику вместе с проснувшимся прошлым, король ответил:       — Я просто хочу показать себя. Доказать, что я не так плох. Да, я часто ошибаюсь, спотыкаясь по дороге. Но я стараюсь. Клянусь, что стараюсь, — жалобно прошептал Лукреций. — У меня сначала не получалось быть королем, но я справился. Быть хорошим мужем у меня тоже пока не выходит. Но, может, я смогу научиться?       Бэйали молча смотрел в пол. Его грудь всё чаще опускалась и поднималась — как насос, перекачивая негативные эмоции, бушевавшие внутри.       — Я хочу узнать тебя. Понять тебя.       Юноша поднял взгляд на супруга. Вся злость, унижение, тоска, отчаяние и боль вырвались наружу. Всё плохое, что Бэй так долго хранил в себе, вылилось словесным потоком:       — Хотите узнать меня? Понять меня? Да Вам плевать на всё, кроме себя самого! — закричал Бэйали. — Вам лишь нужна красивая картинка рядом. Экзотический мальчик, непохожий на других. Вы завели себе не мужа, а питомца.       — Это не так, Бэй… — попытался возразить Лукреций.       — Хотите честности? Меня тошнит от Вас. От Вашего вида, Ваших слов, Ваших действий. Вы мне противны до глубины души.       Король смотрел на Бэя с непроницаемым лицом. У него в прямом смысле слова опустились руки, ещё секунду назад протянутые к супругу.       — Думаешь, что придёшь ко мне, поплачешься в плечо, и всё будет в порядке? Нет, не будет, — с ненавистью бросил юноша.       От накативших эмоций Бэй забылся и перешёл на «ты».       — Плевать мне на твою жизнь. Плевать на тебя. Ты что, совсем ничего не понимаешь? Ты угрожал мне! Забыл, почему я согласился выйти за тебя? Забыл, что насиловал меня? Прямо здесь, на этом грёбанном столе?       Парень схватил попавшийся под руку стеклянный сосуд и бросил его на стол. Бэйали — который теперь никогда не узнает, что это был за предмет — с ликованием смотрел, как он разбился и оставил царапины на столешнице.       — Или, может, ты забыл синяки на моей шее? Так я напомню! Может, они и зажили на теле, но в моей душе они останутся навечно.       Лукреций сжал руки в кулаки. Он тоже помнил, что натворил. И глубоко внутри презирал себя за это. Однако мужчина прятал это чувство, не позволял ему выбраться наружу. Иначе вина и отвращение к самому себе погубят его, сожрут, не оставив ни следа.       — Блять, да я ненавижу всё, что меня окружает! Ненавижу эту тюрьму, в которой ты меня запер! Гобелены, ковры, картины… Я бы с радостью сжёг этот замок дотла, — шепот Бэя был громче отчаянного крика.       Принц-консорт почувствовал, как за секунду силы покинули его. Он тяжело дышал; кричать ему больше не хотелось. Бэйали прислонился спиной к стене, чтобы не упасть, и тихо сказал:       — Может, это привычка, защитная реакция или действие афродизиака… я не знаю, — юноша покачал головой и ненадолго замолчал. — Да и плевать. Это всё ненастоящее. Реакция моего тела, мои стоны, слова… Всё это фальшь, вызванная… да нахуй, не знаю я, чем она вызвана. Всё, что происходило между нами по ночам, ненастоящее. А реальность такова, что я никогда не полюблю тебя. Возможно, однажды я смогу нормально разговаривать с тобой. Может, даже улыбаться тебе буду не через силу и спать по собственной воле. Но помни, что за каждым моим вздохом скрывается воспоминание.       Король, как бесплотный призрак, стоял бледной тенью. Его глаза переполняли непролитые слёзы. Он не знал, что ему делать и надо ли вообще что-то делать.       — Ничто не оправдывает насилие. Ничто, — четко выговорил Бэйали. — В тот момент, когда ты на него решился, ты потерял меня навсегда.       Последние слова парня встряхнули Лукреция. Паника захватила его; ком поднялся к горлу, не давая вздохнуть. В голове билась лишь одна мысль: «Только не это». Он не мог потерять мужа — не Бэя, только не его.       Тело мужчины двигалось само по себе. Разум затуманился. В два шага добравшись до Бэйали, Лукреций схватил его за руку мёртвой хваткой и кинул на кровать, прижав юношу сверху.       — Нет!       Бэй неистово отбивался. Он собрал все силы — какие только смог — пытаясь ударить или поцарапать Лукреция.       — Отпусти меня!       Король целовал Бэйали, как безумец, одной рукой удерживая его запястья, а второй намеревался снять штаны с себя и супруга.       Бэй не чувствовал страха и беспомощности, как в прошлый раз. Он ощущал одну лишь ярость, которая подстёгивала его и давала силы бороться. И как только шанс представился, Бэйали пнул Лукреция в пах. Удар оказался несильным, но достаточным, чтобы мужчина ослабил хватку.       Юноша упал на пол, но встать не смог, ведь следом за ним на полу оказался и король. Бэйали ещё раз лягнул его, на этот раз в голову, и пополз к столу. Лукреций быстро пришёл в себя и схватил Бэя за ногу, потянув к себе.       Тут Бэйали увидел большой осколок того самого стеклянного сосуда, который он разбил о столешницу. С громким вскриком, похожим на боевой клич, парень дотянулся до него и схватил. Развернувшись к супругу, Бэй со всей силы опустил то, что осталось от сосуда, на голову Лукреция.       — Я сказал: «Нет»!       Стекло было толстым и тяжёлым, поэтому удар получился намного сильнее предыдущих. Зацепив кожу, острые края оставили глубокие царапины на лбу и скуле Лукреция.       От боли король закричал и схватился за рану. Это отрезвило его. Он посмотрел на супруга, который поднялся на ноги и воинственно взирал на него сверху вниз, всё ещё держа в руках окровавленный предмет. Из-за застилающей глаза крови, которая начала течь на глаза, сам Бэйали стал в глазах Лукреция кровавым.       Он выглядел грозным, сильным, мужественным. Король не мог поверить, что это и была его маленькая птичка. Он не узнавал супруга. Это кто-то другой, не тот, кого Лукреций брал в мужья! Это новый, незнакомый Бэй.       Слегка пошатываясь, мужчина поднялся на ноги. Бэйали не вздрогнул, а только внимательно наблюдал за супругом, пока тот, медленно ковыляя, выходил из покоев, держа руку на ране.       Парень подождал с минуту, после чего бросил осколок на пол и устало сел на стул. В этот момент Бэй думал лишь о том, что лучше бы он никогда не встречал Лукреция. Эти мысли утянули его в прошлое, на полтора года назад…       Бэйали не горел желанием идти на чужую свадьбу. Ему было куда интереснее посидеть в своём любимом кресле с книгой, нежели тащиться в незнакомый дом к малознакомым людям. Тем не менее Флора так сильно хотела выйти в свет и выгулять новое платье, что больше недели уговаривала друга составить ей компанию.       — Ты бросишь меня одну? — надула губки девушка.       — А как же твой брат? Он же тоже идёт.       — Да он опять начнёт флиртовать со всеми подряд. Считай, одна пойду. Ну пожалуйста! — в тысячный раз взмолила Флора.       — Ладно, — сдался Бэйали.       — Класс! — воскликнула девушка. — И надень тот костюм, что я тебе подарила. Чего ему пылиться в шкафу?       Через две недели свершилось событие, которого ждал весь Страмор. Нетерпение людей объяснялось не тем, что свадьбу играли двум девушкам, а тем, что пригласили на празднество почти целый город. Страморцы хотели вкусно поесть и весело потанцевать, а повод большого значения не имел. Бэй, живя на соседней улице от семьи одной из невест, тоже получил приглашение, хоть почти не знал брачующихся.       Как юноша и предполагал, особого интереса праздник у него не вызвал. Он сидел за столом, подперев щеку, и мечтал поскорее вернуться домой. Самым забавным и грустным одновременно было то, что тем же самым занимались и невесты. Одна из них относилась к происходящему безразлично, а вторая злилась. Их холодное отношение друг к другу было очевидным, отчего свадьба превратилась в обычное, насквозь искусственное шоу.       Однако всё изменилось, стоило высоким дверям распахнуться, впустив неожиданного гостя. Сияющий и величественный, Лукреций де Гуара вошёл в зал и озарил собою помещение. Все присутствующие замерли, не в силах пошевелиться. Кому-то из толпы удалось оттаять и поклониться, а за ним последовали и все остальные.       — Не стоит, друзья! — милостиво сказал Лукреций. — Сегодня праздник, и мы должны веселиться, а не кланяться. Позвольте лишь поздравить новоиспеченных супругов.       Ажиотаж вокруг внезапно приехавшего короля не стихал больше часа. Люди никак не могли расслабиться, даже ели и пили через силу. У Бэя же интерес потух почти мгновенно. Сначала он тоже заинтересовался — всё-таки не каждый день увидишь короля — но парень быстро разглядел в нём обычного человека. Что тут особенного?       — Он смотрит на тебя или на меня? — прошептала Флора на ухо Бэйали.       — Кто?       Юноша перевёл взгляд туда, куда указала девушка, и недоуменно замер. На них и правда смотрели. И не абы кто, а главный советник короля. Его звали Абелард. Это Бэйали знал давно. Даже изображение мужчины как-то видел. Вот только рисунок не передавал той ауры, что витала вокруг этого человека. От его улыбки и взгляда Бэя бросило в дрожь.       — Жуткий тип.       Ещё более жутко становилось от того, что Бэйали не понимал, на него советник смотрел или на Флору.       — Думаешь? — задумчиво спросила девушка. — А меня он чем-то привлекает.       — Сумасшедшая!       — Нет, правда. Есть в нём что-то такое…       — Странный у тебя вкус, — издал смешок юноша и снова посмотрел на Абеларда.       На этот раз взгляд Бэя на мужчине задержался: теперь король тоже смотрел в их сторону. Глаза Лукреция были широко распахнуты, словно он увидел настоящее чудо. Мужчина завороженно, совсем по-детски, кем-то любовался, не в силах отвести глаз.       — Отставили от нас мидии, а я их так хотела, — подала голос Флора.       От неожиданности Бэй вздрогнул.       — Пойду возьму немного. Тебе захватить?       — Нет, спасибо.       Когда девушка ушла, Бэйали осторожно посмотрел на короля. Тот всё ещё пялился в его сторону. Рядом никого не было, а значит, Лукреций не спускал взгляд именно с Бэя.       Смущённый парень не знал, что делать. От неловкости он не придумал ничего лучше, чем улыбнуться королю. Стоило Лукрецию увидеть улыбку Бэйали, он тут же расцвел, широко растянув губы.       С тех пор юноша больше не поворачивал головы к королю. Он делал вид, что его не существует. А через полчаса и вовсе засобирался домой.       — Мне скучно, — оправдывался Бэй. — Надоело сидеть. А поесть я и дома могу.       — Вот вредина. Ну и иди.       — Увидимся завтра, — улыбнулся юноша и слегка потрепал Флору по волосам.       Девушка вздохнула, но улыбнулась в ответ.       Бэйали брёл в одиночестве по пустынным улицам, когда услышал за спиной чужие шаги. До дома оставалось ещё минут десять, но если побежать, то меньше. Вот так умереть вблизи от своего маленького дворика?       Юноша уже представлял, как будет отбиваться от преследователей. Перед глазами плыли картинки — одна страшнее другой. Бэй сокрушался, что мало занимался спортом и совсем не умел драться. Его тонкие руки не помогут дать отпор врагу. Что же остаётся?       Пока парень сам себя пугал, успев за тридцать секунд превратить лёгкую тревогу в откровенную панику, его вежливо окликнули:       — Извините.       Бэй, не останавливаясь, с подозрением обернулся и опешил. Ноги сами собой приросли к земле, ведь перед ним стоял сам король.       — Ваше Величество, — быстро нашёлся парень и слабо поклонился.       — Можно составить тебе компанию?       — Эмм… — растерялся Бэйали. — Как пожелаете.       Лукреций улыбнулся и подошёл ближе.       — Как тебя зовут?       — Бэйали, Ваше Величество.       — Бэй…али? — неправильно выговорил мужчина.       — Можно просто Бэй.       Мама говорила, что дала сыну имя «Бэйали» — значит, его и должны так называть. Однако на деле так его звала лишь она одна. Остальные сокращали до «Бэя».       — Бэй, — повторил король. — Хорошо тут у вас в Страморе, правда холодно.       — Ноябрь уже, Ваше Величество.       Юноша посчитал свой ответ глупым, но молчать было совсем неловко.       — У вас и снег может выпасть в ноябре?       — Да, Ваше Величество.       — Ты далеко живёшь? — перевёл тему Лукреций.       — Нет, Ваше Величество.       — Да не надо всё время Величеством меня звать, — рассмеялся мужчина. — Расслабься.       — Конечно, Ваше… конечно, — исправился Бэй.       Они медленно брели дальше, разговаривая ни о чём. Бэйали никогда не любил пустую болтовню, а тут ещё мешало непонимание ситуации.       «Что происходит?»       Лукреций совсем не подходил этому месту. В своём белоснежном полушубке, со сверкающей даже в темноте короной на голове да начищенных до блеска сапогах король сильно выделялся на бедных улицах Страмора.       Район, по которому они шли, был хоть и чистым, но простеньким. Вокруг не стояли многоэтажные особняки, не наблюдались выкованные умелыми мастерами заборы, не росли экзотические растения, не радовали глаз мраморные фонтаны с прозрачной водой.       Виднелись лишь небольшие домики с потёртыми стенами, маленькие огороды, на которых уже ничего не росло, узкие дорожки со встречающимися тут и там ямками да бездомные кошки, шныряющие, пока их никто не видит.       — Мой дом, — сообщил Бэй и начал бочком приближаться к белой калитке.       — Пригласишь к себе?       — Эмм…       Недоумение на лице Бэйали вышло настолько искренним, что Лукреций рассмеялся.       — Я пошутил.       На самом деле он говорил всерьёз. Улыбку Бэя и стремление юноши поскорее попасть домой Лукреций расценил как приглашение. Отказ его изрядно удивил.       — Конечно, Ваше Величество.       Лукреция тянуло к этому странному парню. Он будто бы не хотел иметь никаких отношений с королём — разве не странность?       — Поехали со мной, — неожиданно предложил мужчина.       — Простите?       — Поехали со мной, — повторил король. — Посмотришь на столицу.       — Я люблю Страмор.       — Разве тебе не интересно увидеть Нуриа?       — Нет.       Столь однозначный и резкий ответ вывел Лукреция из равновесия, поэтому он сказал первое, что пришло на ум:       — Тогда я могу писать тебе?       — Зачем? — не подумав, ответил Бэй, вызвав неудовольствие на лице монарха.       Юноша почувствовал вину за свои отказы. К нему обращался правитель целого королевства. Его королевства. Бэй не хотел грубить или расстраивать короля, поэтому быстро добавил:       — Как пожелаете, Ваше Величество.       Только после этого юноша ушёл. Стены родного дома успокаивали, и он облегчённо выдохнул. Тогда Бэйали не знал, что это лишь начало.       Лукреций же, проводив нового знакомого взглядом и дождавшись, пока тот скроется за дверью, пошёл обратно. Он надеялся, что сможет провести с красивым смуглым юношей ночь, но его разбитые надежды по какой-то причине не расстроили короля. Напротив, мужчина ощутил, как в груди разгорается пламя.       По дороге назад Лукреция настиг снег — первый в этом году. Поймав снежинку, которая опустилась ему на ладонь, мужчина решил, что это добрый знак.       В настоящем Бэй тряхнул головой, прогоняя наваждение. Ему нестерпимо захотелось увидеть Ноа. Парень уже забыл свои обиды и злость за утреннее происшествие. Он хотел оказаться рядом с магом.       Силы вернулись к нему вместе с возникшим в голове образом мужчины. Бэйали не мог просто идти. Ему хотелось бежать, что он и сделал. Маг нашёлся во дворе, прогуливающимся по дорожкам.       — Ноа! — радостно выкрикнул Бэй.       Мужчина обернулся и весело оскалился.       — Уже не злишься?       Вместо ответа Бэйали понесся к магу и с разбегу кинулся ему на шею. Ещё ни разу юноша не видел Ноа таким растерянным и удивленным. Он остолбенел. Лишь смех Бэя вывел его из оцепенения. Юноша слегка отстранился, но руки с груди Ноа не убрал. Маг же машинально положил ладони на талию Бэйали, чуть придерживая.       — Я смог, Ноа! Я справился! Я дал ему отпор!       — Кому ты?.. Что произошло? — весёлый тон сменился на обеспокоенный, стоило мужчине увидеть кровь на руках и одежде парня.       — Я дал отпор королю, — гордо сообщил Бэйали.       — Что с ним?       — Он в порядке… наверное. Более-менее. Жить будет, — сумбурно ответил юноша. — Я даже пару матов сказал. Для убедительности.       — Похоже переборщил я с уроками, — вырвался смешок у Ноа, после чего он по-доброму потрепал Бэя по голове.       — Извините, что прерываю…       Рядом с ними появился Абелард. Его голос заставил Бэйали отпрянуть от Ноа.       — У меня срочные новости, — продолжил советник. — Сегодня приедет король Хельгрейма с супругом.       — Сегодня? — почти в унисон спросили маг с принцем-консортом.       — Да. Письмо с ответом, к сожалению, затерялось в пути, — покачал головой Абелард, показывая, что он сокрушается по этому поводу. — Оно попало ко мне в руки только сейчас, когда наши гости уже на подходе. И, вот невезение, Его Величество не в состоянии встретить короля и его свиту.       — Что же делать? — спросил Бэй.       — Выход есть, — хитро улыбнулся мужчина. — Их встретим мы, Ваше Высочество.       — Мы? — переспросил Бэйали.       — Конечно. Вы принц-консорт, а я главный советник короля. Пока моему дорогому другу… нездоровится, мы должны сделать всё, чтобы между Хельгреймом, Кирией и Треофом сохранялся мир. К тому же, уверен, Ваш друг не откажется нам помочь, — Абелард посмотрел на Ноа. — Представим Вас как главного королевского мага. Очаруете их своих обаянием. Вы же умеете найти подход к каждому, не так ли?       Ноа сузил глаза и недобро посмотрел на Абеларда.       — Я всё продумал. Не переживайте. Сегодня угостим их ужином, благо готовят наши повара много. Скажем, чтобы отдохнули с дороги. А завтра устроим бал. Хорошо, что часть старых гостей ещё не уехала, а новые гости, наоборот, уже приехали.       — Какое везение, — сказал маг.       — И правда, — согласился Абелард. — На чём я остановился? Ах да, бал. Кроме гостей замка, придут ещё члены Совета с семьями, а также знатные нурийцы. Я разошлю письма другим вельможам. Может, кто-то успеет приехать с материка до завтрашнего вечера.       — Когда прибудет король? — спросил Бэй.       — На закате примерно. У Вас есть время подготовиться. Переоденьтесь, морально настройтесь.       Юноша согласно кивнул и направился в замок.       — Какая трагедия, — с сарказмом выдавил Ноа. — Интересно, как могло потеряться письмо? Да ещё и важный гость прибывает, когда наш король не в состоянии его встретить. Совпадение за совпадением.       — Такова жизнь, — развёл руками Абелард. — Зато Его Высочество сможет показать всё, на что способен…       Бэйали не пошёл сразу в покои. Сначала он решил заглянуть в тронный зал. Юноша редко сюда заходил — на то не было причин. А сейчас его, словно магией, потянуло в это место.       Парень медленно приблизился к трону и почувствовал исходящую от него невероятную мощь. Он осторожно провёл пальцами по подлокотникам и обернулся. Перед его взором простиралось огромное помещение, где завтра соберётся народ.       Бэйали не испытывал страх. Неизвестная внутренняя сила питала его. Ещё никогда в жизни Бэй не ощущал такого прилива уверенности и осознания, что он способен справиться со всем, что преподнесет ему судьба.

***

      Лукреций, словно раненое животное, бродил по коридорам. Он шатался и не разбирал дороги, отчего постоянно врезался в стены и сносил расставленные у стен вазы с цветами. Мужчина чувствовал лишь боль, но не физическую, а душевную. Как будто неизвестный доселе паразит засел в его груди и медленно пытался вырваться наружу, ломая ребра.       Лукреций не пытался вытереть кровь, ещё не засохшую на левой половине лица и продолжающую течь по шее, пачкая некогда белую рубашку. Он выглядел пугающе, — не только из-за кровавых пятен, но и из-за пустых мёртвых глаз, красных от сдерживаемых слёз.       Постепенно шаги его утяжелялись; дыхание становилось затруднённым. Словно в припадке, король начал срывать с себя рубашку, как будто пуговицы у шеи сжимали её, не давая дышать.       Обзор застилала пелена, а телом овладел страх. Слева от себя Лукреций заметил дверь, судорожно толкнул её и забрёл в пустую комнату. Он не понимал, где находится. Мужчина стал лихорадочно вертеть головой в поисках окна, ведь единственное, чего он сейчас хотел, это оказаться там, где ему станет легче дышать.       — Воздух… Мне нужен воздух.       Мужчина рванул к окну и неуклюже его открыл. Он выглянул наружу, рвано хватая ртом долгожданный воздух, и чуть не вывалился на улицу. Дрожащими руками король держался за края окна, шумно дыша. Паразит, что засел в груди, продолжал буйствовать, причиняя острую боль. Из уголков глаз полились слезы, и Лукреций больше не смог сдерживать воспоминания, рвущиеся изнутри…       — Ты звал меня, чтобы поговорить о графине Эдинлесской, отец? — спросил юный Лукреций.       Совсем недавно он с размахом отпраздновал своё двадцатилетие. Его молодое тело дышало здоровьем; взгляд был ясен, а стан крепок. Лукреция совсем не волновала прохлада, которая царила в комнате, находящейся в самой верхней и потому самой холодной башне.       Почему именно это помещение выбрал король в качестве своего кабинета, никто не знал, но многие догадывались. Диодор де Гуара прослыл скрытным, одиноким и подозрительным человеком. Он боялся всех и вся и ненавидел людей. Мужчина прятался от остальных в башне, из окна которой впоследствии и выпал, разбившись на смерть.       В отличие от своего сына — считавшегося очень активным человеком — Диодор днями сидел в одной комнате. Вся его активность заключалась в многочасовых размышлениях, отчего в свои пятьдесят он выглядел на семьдесят. Тучный мужчина еле помещался в кресле, которое скрипело, стоило Диодору повернуться.       Он не походил на короля, которого в Треофе окрестили величественным и достойнейшим мужем королевства. О статусе Диодора говорила только корона, которую монарх ревностно оберегал и никогда не снимал. Даже во время сна он брал её с собой в постель.       — Графине Эдинлесской? — переспросил король грубым голосом. — А, ты про ту дамочку, с которой кувыркался прошлой ночью? Нет, мне всё равно. Я тебя позвал, чтобы послушать о твоих успехах в стрельбе из лука. Говорят, ты с этим плохо справляешься, предпочитая работать в кузне…       — Тебя совсем не волнует, что я переспал с замужней женщиной? — опешил Лукреций.       Диодор издал невнятный звук, похожий то ли на кряхтение, то ли на кряканье.       — Они все шлюхи, — пренебрежительно ответил король. — Что мужчины, что женщины. Все одинаковые. Мне даже стараться не нужно, чтобы твоя графиня прыгнула ко мне в койку.       — Это не так… — хоть Лукреций и привык к жестоким словам отца, сейчас он выглядел оскорбленным. — Она сказала, ей нужен только я.       — Идиот! — насмехался Диодор. — Ты что, влюбился? Её интересует только твой статус. Да побрякушки, что ты ей подарил. Дарил же?       Лукреций промолчал, ведь ответ казался очевидным.       — Все люди одинаковые. Всем нужны деньги и власть. Не ты. Ты никому не нужен.       Лукреций неистово затряс головой, будто бы мог таким образом прогнать отца из своих мыслей и выбросить его слова из головы. Он кричал, метался из стороны в сторону, ударяясь обо всё, что попадалось на пути. Мужчина падал, чтобы снова подняться и продолжить сумасшедшую пляску исступления.       — Отец! — озлобленный Лукреций ворвался в кабинет. — Как ты мог со мной так поступить?       — Не смей повышать на меня голос, щенок!       — Графиня… ты переспал с ней, — не обратив внимание на тон короля, сказал юноша.       — Эта похотливая бабень сама на меня запрыгнула. Я хотел показать тебе, что на самом деле имеет значение для других людей. А чего ты ожидал? Её не смутил ни мой вид, ни возраст. Я подарил ей колье, и она сразу раздвинула ноги.       — Разве я не твой сын? Разве ты не любишь меня? Почему ты так поступил?       — Люблю тебя? — рассмеялся король. — Кому нужна любовь?       — Ты меня не любишь? — задыхаясь, спросил парень. Его это признание ранило даже больше, чем предательство графини.       — Зачем? Ты мой наследник. Этого достаточно. Открою тебе секрет: королей никто не любит. И тебя не полюбят.       — Заткнись! — закричал Лукреций.       Безумие накрыло его. Чтобы избавиться от мучивших его голосов, мужчина закрыл уши ладонями, но и это не помогло. Его бросало от стены к стене. Комнату накрыл шум ломающихся предметов и разбивающихся стекол — и крика человека, бьющегося в агонии.       — Я докажу ему, что меня можно любить, — сам себе повторял парень. — Докажу, что смогу найти особенную девушку.       Год за годом он и правда искал её, эту недосягаемую любовь. Однако удача отвернулась от Лукреция. Одна девушка сменяла другую; один фальшивый голос сменялся другим. В лицо они говорили о чувствах, а за спиной смеялись.       — Представляешь, он мне о любви поёт, — хохотала миловидная девушка, рассказывая подруге о свиданиях с принцем. — Совсем тугодум, что ли? Нужны мне его баллады. Лучше бы колечко подарил.       — Неужели ничего вообще не подарил?       — Конечно, подарил! Иначе стала бы я с ним спать? — выгнула она бровь. — А знаешь, что ещё он сделал? На пикник меня пригласил. Представляешь? Я что, должна в своем дорогом платье на траве сидеть? Говорит, что запомнил, как я ему говорила, что люблю прогулки на свежем воздухе. Нет, ну не идиот ли?       Обнимая себя руками, их подслушивал разбитый Лукреций.       Много позже, спустя несколько лет после этого случая, мужчина, не удержавшись, спросил у своей тогдашней любовницы:       — Ты любишь меня?       — Конечно…       Лукреций засиял, правда недолго, ведь она добавила:       — Ваше Величество.       Король схватился за голову, впиваясь в неё ногтями, словно пытался выковырять оттуда навязчивые воспоминания. Однако у него получилось лишь вырвать клочок волос. Мужчина не испугался; он продолжил рвать на себе волосы, стараясь физической болью заглушить душевную.       — Бери, что хочешь, делай, что хочешь. Какая разница, что думают другие? — учил сына Диодор. — Видишь что-то или кого-то, кто тебе нравится? Просто возьми. Наш статус это позволяет. Даже если они сопротивляются.       — Но я хочу искренних чувств… — отчаянно заявил Лукреций.       — Да кому нужна твоя искренность? Думаешь, она спасёт тебя? Она только мешает при выживании.       — Я не выживать хочу, а жить!       — Замолчи, замолчи, замолчи…       Лукреций вцепился в свое лицо ногтями, раздирая его. Он уже не чувствовал ничего, кроме желания унять голоса в голове. Мужчина неистово царапал лицо, пытаясь стереть его. Стереть себя.       Все одинаковые. Все. Зачем стараться? Зачем пытаться их понять? Нужно просто брать и пользоваться. Они ведь пользуются мной, значит, и я ими тоже буду! Обычная сделка.       Слезы смешивались с кровью, превращая лицо Лукреция в кровавое месиво. Он безмолвно кричал, умоляя небеса…       «Я хочу, чтобы меня хоть кто-нибудь полюбил».       Мы любим вас, Ваше Величество.       «Хоть кто-нибудь полюбил».       Ваше Величество, всё было восхитительно. Я вас обожаю.       «Кто-нибудь…»       — Знаешь, Аби, о чём я мечтаю? Исчезнуть. Скрыться где-то далеко. Быть простым кузнецом, жить в маленьком домишке. Чтобы рядом со мной был человек, который любил меня. Именно меня. Не мою внешность, не происхождение, не деньги, а меня. Понимаешь? Меня. Чтобы этот человек называл меня не «Ваше Высочество», а Лука. Просто Лука.       — Я думал, что ты другой Бэй, — нечеловеческим голосом взвыл Лукреций. — Думал, тебе нужна моя искренность. Я доверился тебе… Думал, ты меня полюбишь…       «Как тебя может кто-то полюбить, если ты сам не знаешь, любишь ты себя или ненавидишь?» — прошептал внутренний голос.       Обессиленный, король рухнул на пол. Он сжался в углу, дрожа и ожидая, когда стихнут голоса. Проходили секунда за минутой, час за часом. Разум постепенно прояснялся. Лукреций не знал, сколько просидел с закрытыми глазами, но когда он их открыл, оказалось, что комната уже погрузилась в темноту.       Мужчина осторожно поднялся и огляделся. Взгляд остановился на открытом окне. Он неуверенно подошёл к нему и закрыл.       Лукреций опустил глаза на свои окровавленные руки и на ногти, под которыми застряла его собственная кожа. Король попытался дотронуться до лица. Лёгкое касание принесло боль, и он оставил попытки. Изуродованный глубокими царапинами мужчина выпрямился и вышел вон из комнаты, что на пару часов стала его смирительной камерой.