Песнь иволги

      В библиотеке царил настоящий бедлам. По полу была раскидана куча писем, а посреди вороха бумаг сидел Бэйали. Со стороны казалось, что сказочный принц присел на снежную поляну передохнуть.       Вот только парень вёл себя не совсем по-королевски. Он брал в руки то одно письмо, то другое, создавая один большой беспорядок. Однако Бэй, несмотря на неразбериху, каким-то образом умудрялся ориентироваться во всей этой кипе бумаг.       Дело было в последнем письме от Сонни. Они с Бэйали продолжали переписываться, рассказывая друг другу о всяких мелочах и повседневных делах, обсуждая науку и искусство. Но вот сегодняшнее послание — точнее последний его абзац — озадачило юношу.       «Мой мальчик. Я давно заметил одну любопытную деталь. Очень важную деталь. Хотелось бы мне открыть тебе глаза на неё, да не могу. Ты должен сам всё понять. Я лишь позволю себе дать подсказку: перечитай свои письма и прислушайся к голосу сердца. Так ты найдёшь ответ».       Именно из-за этой загадки Бэйали вытащил все имеющиеся черновики своих писем. В этот раз привычка писать сначала черновой вариант, а затем уже чистовой, пригодилась.       Аккуратные стопочки Бэй выложил на стол — вот только недолго они там пробыли. Одно неловкое движение, и письма оказались разбросаны по полу. Юноша недовольно цокнул, но тоже опустился на пол.       Надо бы сложить всё как было — да уж больно хотелось ему узнать ответ на загадку Сонни. Быстрее было перебрать все попадающиеся под руку письма, отыскивая ответ. Но на практике процесс получился совсем не быстрым.       Прочитав письмо, Бэй сразу же погружался в воспоминания, что увеличивало время поиска. Однако парень ничего не мог с собой поделать. На его губах появлялась улыбка, и он начинал перебирать в памяти прошедшие моменты.       «Странное дело, Сонни. Король, напомнив о жизни в Страморе, вызвал во мне лишь тоску, злость и одиночество. А Ноа, сделав то же самое, заставил ощутить тепло и надежду. Почему? Может, Вы знаете?»       Примерно через неделю после инцидента с иволгой Лукреций решил исправиться. И — вот неожиданность! — сделал всё из рук вон плохо. Мужчина смутно помнил, что у Бэя то ли была собака, то ли она просто прибегала к нему время от времени. Король знал о питомце, так как тот чуть не отгрыз ему ногу, когда Лукреций в первый раз заявился к Бэйали с визитом.       Решив, что супруг скучает по своему четвероногому другу, Лукреций приказал найти точно такую же собаку. Слуги не подкачали и действительно притащили пса, как две капли воды похожего на Ёшу.       Стоило Бэйали увидеть его, как нахлынули воспоминания о жизни в Страморе. Ему нестерпимо захотелось вернуться в тот покинутый мир, в котором он вырос. Увидеть подругу Флору, приветливых соседей и даже угрюмых посетителей книжной лавки, в которой Бэй работал.       Однако невозможность вернуться в прошлое, в родной маленький городок и в любимый уютный домик, больно резанула Бэйали по сердцу. В этот раз парень ничего не сказал мужу, а просто ушёл и заперся в библиотеке на два дня.       Ноа, наблюдавший за очередной безуспешной попыткой короля сблизиться с супругом, решил помочь Бэю. Маг хотел сделать так, чтобы воспоминания Бэйали о Страморе были не мукой, а пусть и ушедшими, но светлыми моментами. Поэтому через восемь дней, когда со всеми приготовлениями было покончено, мужчина устроил сюрприз для принца-консорта.       — Куда ты меня тащишь? — не прекращал бухтеть Бэй, пока Ноа вёл его по коридору с завязанными глазами.       — Какая вы, молодёжь, нетерпеливая! Скоро придём. Помолчи лучше. Копи силы. Они тебе ещё пригодятся.       — Ты меня на стадион ведёшь, что ли? — испуганно спросил Бэй. — Только не говори, что хочешь устроить спарринг.       — С кем? С тобой? — засмеялся Ноа. — Ой, не смеши. У меня живот лопнет от смеха.       — Эй!       — А что «эй»? Ты себя хоть в зеркале видел? Ручки слабые, ножки хилые. Да на тебя стоит только дунуть, как ты упадешь.       — Моя сила в мозгах, а не в теле, — с достоинством ответил Бэй.       — А вот с этим я соглашусь. Мы, кстати, пришли.       Бэйали услышал, как Ноа открыл дверь, после чего его потянули внутрь. Юноша понял, что в комнате очень светло. Яркий свет проникал даже через повязку на глазах. Принц-консорт тут же уловил какой-то знакомый запах, но что именно это было, он не догадался.       — Не открывай пока глаза, — сказал маг и прошёл вглубь комнаты, оставив Бэя на пороге.       Парень послушно замер на месте, слушая, как Ноа чем-то шуршит.       — Можешь смотреть.       Бэй сорвал повязку, но не смог сразу разглядеть, где находился. Свет ударил по глазам, отчего юноша резко зажмурился. Несмело моргнув несколько раз, Бэйали наконец увидел, куда привёл его Ноа. Он со свистом втянул в себя воздух и прижал руки к губам.       — Добро пожаловать в таверну «Рог изобилия», — поприветствовал Бэя маг, стоящий с повязанным на талии фартуком.       Это место было миниатюрной версией настоящей таверны, которая находилась в Страморе. На стенах висели гобелены с изображением белоснежных коз на синем фоне.       Эти животные являлись символом Страмора и соседних северных городов — местные жители их частенько разводили. Поэтому козы стали появляться на одежде, гербах великородных людей, вывесках, сувенирах и многом другом.       Ещё одним символом являлись дикорастущие ягоды: брусника, ежевика, клюква, которые тоже в избытке имелись на Севере. В связи с этим рога изображённых коз нередко были ими обвиты — как и на гобеленах, развешанных в созданной Ноа таверне.       Три круглый столика, накрытых скатертью с кружевами, стояли треугольником. На каждом из них находилось по тонкой вытянутой вазочке, в которую было вставлено по подснежнику.       За импровизированной стойкой, где обычно можно было увидеть хозяина таверны, висели картины с изображением бутылок. Бэю стало интересно, почему Ноа не создал настоящие бутылки — ему ведь это было под силу.       — Проходите, гость, — маг отодвинул стул и указал на него раскрытой ладонью. — Сегодня в меню у нас особые блюда. Надеюсь, Вы голодны?       — Кажется, да, — обескураженно ответил Бэйали, садясь на стул.       — Отлично, — мужчина обошёл стойку, что-то взял с полочки, которую не было видно Бэю, и вернулся с тарелкой к столу. — Мясной пирог с бруснично-винным соусом.       — Ха, — вырвалось у юноши. — Прямиком из Страмора?       — Это было бы идеально, но нет. Оттуда привезли только ингредиенты, а приготовили всё уже здесь. Больших трудов стоило заставить поварих отклониться от привычного меню.       — Не сомневаюсь.       Бэйали ножом аккуратно отрезал небольшой кусочек и погрузил его в рот. В первые же мгновения парень чуть не расплакался. Точно такой же пирог приносила ему соседка в знак благодарности, когда он помогал ей с цветами в саду. Знакомый вкус и запах заставили его почувствовать себя дома.       — Очень вкусно, — прошептал Бэй.       — Горячий ягодный кисель не желаете?       Юноша кивнул, и на столе тут же появилась белая чашка, от которой шёл едва заметный пар.       Бэйали ел в тишине, медленно смакуя вкус. Ему и правда казалось, что он вновь оказался в Страморе. Парень слышал вокруг себя знакомые голоса и видел дорогих сердцу людей.       — А на десерт…       — Печенье в виде коз, — улыбнулся Бэй и взял одно из них с большой бело-голубой тарелки. — В тесто добавляют масло из козьего молока, ягоды и много-много пряностей. В Страморе такие печенья продают на каждом шагу.       Юноша откусил кусочек и с улыбкой стал жевать, чувствуя на языке приятную сладость.       — Тебе нравится?       — Очень.       Бэйали не знал, о чём именно спросил его Ноа: о печенье или обо всём, что он сделал. Но это было неважно — ответ в любом случае не изменился бы.       — Я не использовал ни капли магии, — сказал Ноа. — Я попросил своего хорошего знакомого привезти мне несколько вещей из Страмора, а дальше всё просто. Хотел показать тебе, что для чуда совсем не обязательно использовать магию. Всё в твоих руках. Не нужно быть магом, чтобы сделать что-то, что на первый взгляд кажется сложным или даже невозможным.       Они замерли, смотря друг на друга. Маг без слов понимал Бэйали, принимая его безмолвную благодарность.       — А теперь, о дорогой гость, отведайте это, — таинственно сказал Ноа, протягивая юноше чашку.       Бэй с подозрением посмотрел на светло-зелёную жидкость, понюхал её и опасливо сделал глоток.       — Что это? — спросил Бэйали. — У нас в Страморе такого напитка нет.       — Да. Я знаю. Это цинна. Она растёт…       — В Рави, — ошеломлённо закончил за Ноа Бэй. — Это… это одна из трав, которые изучал папа.       Маг ничего не ответил, а лишь улыбнулся.       Бэйали посмотрел на чашку с горячим настоем и решительно сделал пару глотков. А затем ещё и ещё, пока не осушил ёмкость.       — А можно?.. — спросил Бэй, чуть приподняв кружку, намекая на добавку.       — Конечно, — понимающе сказал Ноа.       Он взял пузатый чайник и снова наполнил чашку.       — Я подумал, что раз мы вспоминаем твою родину, то нечестно будет забыть про Рави.       — Почему ты делаешь это всё?       Ноа задумался, словно сам не знал ответа. Он размышлял некоторое время, пока не пожал плечами.       — Потому что могу.       Это был приятный момент, из которого не хотелось «выныривать». Но Бэй всё же отложил письмо, и ему в руки тут же попалось другое.       «Ноа и правда удивительный. Не такой, как все. Я никогда не знаю, что от него ожидать, что он сделает в следующий момент. Когда я думаю одно, Ноа поступает совсем иначе. Это не перестаёт меня поражать. Знаешь, ведь он никогда не говорил мне, что ему жаль меня. Даже в ситуациях, когда это логично было сказать. Вместо этого Ноа просто делает то, отчего моя грусть исчезает…»       Каждый раз после ночи, проведённой с мужем, Бэй был подавлен и менее активен. Его мучила не столько сама телесная близость — хотя и она терзала душу парня. Взять хотя бы то, что Бэйали теперь прекрасно знал резкий специфический запах спермы супруга. Это медленно убивало юношу. Однако ещё хуже были эмоциональные терзания. Сомнения и противоречивые желания раздирали Бэя пополам, забирая все силы.       Тем не менее, несмотря на то что Ноа видел, как тяжело юноше, он никогда не говорил о своём сочувствии. Принц-консорт ни разу не видел в глазах мага жалости. Наоборот, Ноа не прекращал улыбаться, по-прежнему весело болтал ни о чём и продолжал спрашивать Бэя о всякой чепухе.       Однажды юноша не выдержал и спросил напрямую, почему Ноа не проявляет к нему жалости и сочувствия.       — А почему я должен тебя жалеть? — удивлённо спросил Ноа, чем обескуражил Бэя. — Разве ты не скажешь, что тебе не нужна чужая жалость? Или тому подобный бред, который говорят те, кто больше всего хочет, чтобы их пожалели?       — Да, скорее всего так бы я и сказал, — после небольшой паузы ответил юноша.       — Вот видишь. Поэтому я тебя и не жалею. И ты сам не жалей себя. Как только сделаешь это, превратишься в жертву. А ты сильный. Я это вижу.       Бэй неожиданно рассмеялся.       — Забавно, ведь я думал точно так же, когда приехал сюда. Но под тяжестью обстоятельств забыл об этом… Спасибо, что напомнил.       — Обращайся. И о чём я там говорил?.. Ах да! Я тут недавно прочитал, что некоторые виды черепах могут дышать попой…       Бэйали не сдержал смешка, вспоминая тот «высокоинтеллектуальный» разговор. Ноа — взрослый человек, но так часто говорит и делает всякие глупости. Об одном таком случае юноша рассказывал Сонни. Он начал копаться в письмах, пока не нашёл нужное и не начал бегать глазами по строчкам.       Бэйали, чьё настроение в очередной раз было испорчено Лукрецием, сидел в привычном месте — в «гнезде» из подушек и одеял, в закутке между книжными стеллажами. Он так погрузился в себя, что не заметил Ноа, который тихо вошёл в библиотеку. Мужчина решил развеселить Бэя, поэтому придумал простой план.       — Хочу тебя нарисовать, — заявил маг.       Бэйали отвлёкся от собственных мыслей и перевёл взгляд на мужчину.       — Что? Зачем?       — Хочу, — просто ответил Ноа.       Юноша недовольно засопел, но со своего места поднялся.       Ноа посадил его на диван в понравившейся ему позе и заставил Бэя час сидеть неподвижно. Время от времени маг шутил, отчего парень невольно улыбался. А Ноа ругал его за это, утверждая, что Бэйали вышел из образа, но всё равно продолжал смешить принца-консорта.       Наконец через час с лишним художник выдохнул и повернул холст лицом к юноше для оценки. Бэй, увидев свой портрет, сначала расширил глаза от удивления, а затем громко рассмеялся.       — Ты заставил меня час сидеть ради этого?       Вместо картины на холсте был нарисован кружочек, две точки, изображающие глаза, да горизонтальная палочка — рот, видимо.       — Да, именно так, — довольно ответил Ноа и демонстративно вытер пот со лба.       — А ты жестокий.       — Секунду.       Ноа повернул холст к себе, провёл рукой над ним и развернул обратно. На этот раз Бэй увидел не детский корявый рисунок, а себя. Он был изображён смеющимся, как всего пару секунд назад, с поразительной и безукоризненной точностью.       — Ты мог сделать это за секунду, но заставил меня сидеть час? Ты точно жестокий, — посмеиваясь, покачал головой Бэйали. — Но зачем мне эта картина? Она, без сомнения, красивая, но я не уверен, что хочу любоваться собой каждый день. Я не настолько тщеславен.       — А кто сказал, что я отдаю рисунок тебе? — подбоченился Ноа. — Я себе заберу.       — Зачем он тебе нужен? — с подозрением спросил парень.       — А зачем нужны красивые картины? Чтобы ими любоваться.       Сердце Бэя пропустило удар. Он опустил голову, чтобы маг не заметил его красных щек.       Бэйали рассказал об этом случае Сонни — правда опустил концовку. Ему было неловко признаваться старику, что слова Ноа на него странно влияли. Даже сейчас, вспоминая ту ситуацию, щеки и уши Бэя начали краснеть. Поэтому парень быстро схватил новое письмо.       «Мы постоянно вместе. Не думал никогда, что смогу так много времени проводить с одним человеком. Раньше я уставал от людей, предпочитая одиночество.       Сейчас я вроде чувствую то же самое — только с ним я не ощущаю усталости. Ноа болтливый и надоедливый, но мне никогда не хочется, чтобы он ушёл. Рядом с ним я чувствую себя… не знаю даже. Просто хорошо. Иногда мне даже удаётся забыть, где я».       — Ты всё время со мной торчишь. А как же твоё секретное задание? Или оно со мной связано? — вдруг подумал Бэйали.       — Ты правда думаешь, что моё задание связано с тобой? — вопросом на вопрос ответил Ноа.       — Вполне вероятно, — подумав пару секунд, сказал юноша.       — Может, мне просто нравится проводить с тобой время? — на лице мага появилась улыбка, которую Бэйали посчитал привлекательной.       — Я слишком скучен. Часто молчу, — проворчал парень, пытаясь скрыть смущение.       — Самые молчаливые люди больше всех думают.       — Значит, ты вообще не думаешь, — засмеялся Бэй, а следом за ним и Ноа. — А может, я молчу, потому что в голове моей пусто?       — Ты нарываешься на комплимент.       — Ни в коем случае, — серьёзно сказал парень. — Но комплимент всё же скажи, — вырвалось у него.       Бэй откинул письмо, которое держал в руках, и взял новое.       «По Вашему настоянию я стал больше интересоваться делами Треофа. Политика — не моя сильная сторона, но я стараюсь. Вы правы, я принц-консорт, как бы мне не был неприятен этот факт. Поэтому обязан знать обо всём, что происходит в моём королевстве. В этом мне помогает Ноа, а иногда и Абелард.       Последний меня пугает. Я ему совсем не доверяю, поэтому предпочитаю компанию Ноа. Он столько всего знает! Если я чего-то не понимаю, Ноа мне легко всё объясняет. Но говорим мы не только о политике и экономике. Он много рассказывает о магии. Это так увлекательно! И почему я раньше ею не интересовался?»       — Магии способен научиться любой человек.       — Не может быть! — воскликнул Бэй.       — Не хочу тушить огонь, что зажёгся в твоих глазах, но я крайне не советую тебе пытаться освоить магию, — голос Ноа был непривычно строгим.       — Почему? — разочарованно спросил юноша.       — Тот, кто рождён человеком, действительно может научиться колдовать. Он станет таким же, как и любой другой маг: приобретёт бессмертие, а вместе с ним и дополнительные плюсы и минусы. Однако для этого ему нужно пройти сложнейшие тренировки и испытания. Но и это не самое страшное. Чтобы стать магом, надо лишиться чего-то ценного.       — И чего же? — тихо спросил Бэй.       — У всех по-разному. Слышал несколько историй. Например, одна женщина, не зная что беременна, стала магом, и родила мёртвого младенца. После этого она не смогла забеременеть снова. Другая — лишилась зрения. А какой-то мужчина заплатил ожерельем.       — Легко отделался, — нахмурился юноша.       — Как сказать, — пожал плечами Ноа. — Это была последняя вещь, которая осталась у него от покойной жены. Позже он попытался вернуть ожерелье, и за это его наказали. Лишили памяти о жене. Мужчина знал, что у него была любимая, и понимал, что дорожил ею. Но ничего не помнил. У некоторых плата за магию настолько высока, что они сходят с ума.       — Интересно, что забрали бы у меня? — задумчиво пробормотал Бэйали. — Обладаю ли я чем-то настолько же ценным?       — У каждого есть что-то особенное. Но не каждый это ценит, пока не потеряет.       — Да, ты прав, — грустно сказал Бэй, вспоминая, каким образом Лукреций заставил его выйти замуж.       — К тому же никогда не знаешь, что именно получишь.       — Что это значит? — непонимающе спросил Бэйали.       — Тебя могут наградить любым видом магии. Повезёт, если получишь магию огня, исцеления или иллюзий. В этом случае заклинаниям получится быстро научиться — по крайней мере самым простым. Но если одарят, как у меня, магией пространства и времени… — усмехнулся Ноа. — То удача явно не на твоей стороне. Хотя есть ситуации и похуже. Самый бесполезный вид магии — видение прошлого и будущего.       — Ничего не понимаю, — нахмурился Бэй. — Почему так? Разве твоя магия или прорицание не полезны? По-моему, это очень могущественные способности.       — Их трудно освоить, — со снисходительной улыбкой ответил Ноа. — Помнишь, я рассказывал тебе, что маг-новичок сосредотачивается на чём-то одном, чтобы проще и быстрее освоить магию? Это происходит не просто так. Молодые маги не могут по-другому. Им даётся направление, по которому они обязаны двигаться. Как бы тебе объяснить…       Мужчина подошёл к Бэйали, взял его руки в свои и сложил ладони юноши в виде лодочки.       — Представь, что внутри тебя находится сосуд вот такого размера, — Ноа показал на сложенные вместе ладони. — Когда ты занимаешься магией, он начинает постепенно расширяться и заполняться, — маг медленно развёл руки Бэя друг от друга. — И чем больше ты изучаешь магию, тем больше становится сосуд. Когда он достигает определённого размера и заполняется до краёв, ты можешь начать изучать другой вид магии. Теперь сосуд способен вместить в себя больше энергии. Места хватает и для одной магии, и для другой. Они не сталкиваются друг с другом и не разрушают мага, понимаешь?       Бэй, который до этого сосредоточенно слушал Ноа, немного заторможено кивнул. Мужчина убрал свои руки от ладоней Бэйали и сделал шаг назад.       — Когда ты изучаешь, например, магию льда, тренировки будут несложными. Для начала можно просто попробовать заморозить воду в чаше. Подходишь ближе к воде, сосредотачиваешься, представляешь результат и выпускаешь энергию. Новички проговаривают заклинания вслух. Первое время так можно усилить магическое воздействие. Дети даже поют, это тоже действенно, — улыбнулся Ноа, когда в его мыслях появились картинки из детства.       — Ты тоже так делал? — догадался Бэй.       Мужчина кивнул и продолжил:       — Но что делать, когда ты маг пространства? Мне приходилось нелегко. Переместить предмет — не говоря уже о собственном перемещении в пространстве — или остановить время очень трудно. Поэтому даже опытные маги редко переходят на этот вид магии. А прорицание? — усмехнулся Ноа. — Заглянуть в прошлое или будущее не получится и за десять лет. Поэтому прорицателей так мало. Люди, рождённые с этим даром, опускают руки и не развивают его. Нет никаких гарантий, что получится освоить этот дар. Так и выходит, что сильнейшие и ценнейшие виды магии становятся бесполезными из-за их сложности. Как ты можешь называться магом, если не способен ни защититься, ни атаковать, ни даже согреться? По сути, они становятся обычными людьми.       — Это грустно.       — Весьма, — согласился Ноа. — В детстве я очень переживал из-за этого. Смотря на брата, я понимал, что через некоторое время обязательно научусь заклинаниям, как и он. Но… — мужчина задумался о том, как правильнее передать свои чувство Бэю. — Когда в твоей семье каждый способен колдовать, а ты единственный остаёшься беспомощным, это нелегко. Человеку это сложно понять, но я жил среди магов. Там отличаться от других было не только стыдно, но и опасно. Ну, и неприятно ощущать себя… неполноценным.       Бэйали хотел уже было что-то сказать, даже разомкнул губы и набрал воздух, когда маг его перебил:       — Поэтому не верь гадалкам и провидцам на ярмарках. Даже в королевствах, где всё построено на магии, настоящих всевидящих не сыщешь. Не говоря уже о таких немагических странах, как Треоф.       — Я никогда не хотел узнать своё будущее.       — Почему?       — Боюсь увидеть тебя в нём, — пошутил Бэйали.       — Поверь, я скрашу твою жизнь.       — Я не сомневаюсь.       Бэй невольно вздохнул, вспоминая тот разговор. Он и правда не отказался бы от магических способностей. Как жаль, что это невозможно. Чтобы отвлечься, юноша взял очередное письмо.       «Я чувствую себя в безопасности рядом с Ноа. Мне с ним настолько уютно, что я даже смог заснуть на одном диване с Ноа. Может, я себя обманываю, но кажется, что тогда у меня впервые за столько месяцев получилось выспаться».       Однажды Бэй зачитался до поздней ночи. Книга, а точнее мемуары одного путешественника, настолько увлекли юношу, что он не замечал Ноа, который пытался втянуть его в разговор. В конце концов маг оставил попытки отвлечь Бэйали от чтива и сам взял в руки книгу. Они просидели бок о бок весь вечер, молчаливо погрузившись в мир историй.       Когда парень наконец прочёл последнюю строчку и захлопнул книгу, оказалось, что за окном стояла непроглядная тьма. Было далеко за полночь, поэтому неудивительно, что Ноа заснул.       Бэйали тихо, стараясь не разбудить мага, забрал из его рук книгу и убрал её. Он уже собрался будить мужчину, но не смог.       Принц-консорт засмотрелся на Ноа, который откинул голову на спинку дивана и мирно посапывал. Бэй никогда ранее не думал, что кадык может быть притягательным. И шея тоже. А ещё щетина и скулы. И даже чужое дыхание. Если бы Бэйали знал, что столь привлекательная картина находилась так близко к нему, то давно бы уже перестал читать. Впервые какой-то человек оказался для него интереснее книги.       Бэй тоже положил голову на спинку дивана, повернувшись лицом к Ноа, и долго смотрел на него. Засыпая, юноша подумал, что может провести так целую вечность.       — Какие только глупости не придут в голову, если не выспался, — сказал сам себе Бэйали.       В руках он уже держал другое письмо:       «Я стал больше рассказывать Ноа о себе. Не знаю даже, как так получается. Может, мне хочется ему доверять? Но стоит Ноа что-нибудь спросить, как я без ужимок всё ему выдаю. Странно говорить о родителях, рассказывать о своём прошлом. Я ведь даже с тобой мало о себе распространялся. Как же ему удаётся выуживать из меня информацию? Иногда я чувствую себя апельсином без кожуры. Ноа просто чуть давит, и я тут же становлюсь податливым. Опасный он человек, да?..»       — Не люблю дождь, — пожаловался Ноа, глядя на пасмурный день за окном. — Мы с тобой так хотели сегодня спуститься к берегу. Надо было научиться управлять погодой. Тогда бы я смог убрать эти мерзкие тучи.       — После ночи наступит рассвет, — с лёгкой улыбкой заявил Бэй. — Так говорила мама.       — Это значит, что плохое уйдёт, как ночь, и придёт что-то хорошее?       — Не совсем, — помотал головой парень. — Ночь не всегда означает что-то плохое, а рассвет — хорошее. Дети рождались и в темноте. А с первыми лучами солнца начинались войны. Эта фраза означает, что всё меняется. Ничто не стоит на месте. Мама часто говорила: «После ночи наступит рассвет». Когда я сломал руку, она мне сказала это. И когда я выиграл в городском соревновании. Она помогала мне двигаться вперёд и надеяться на лучшее, но не давала ослепнуть от радости. Не позволяла зазнаться, — усмехнулся Бэйали.       — Почему-то твоя мама представляется мне жёсткой женщиной.       — Так и есть. Но она была права. Неизвестно как, но всё обязательно изменится. Как и ночь всегда сменяется рассветом.       Вот и сейчас Бэй тоже чувствовал, что всё меняется. А к добру это или нет, покажет время.       Дальше ему под руку попалось письмо следующего содержания:       «Интересный вывод я сделал сегодня. Я мучился сомнениями и переживал, ведь считал, что перемены коснулись только меня. Но, оказывается, Ноа тоже меняется. Мне кажется, он мне доверяет. По крайней мере, начинает понемногу. Теперь я чуть больше знаю о его семье. Точнее о брате, ведь остался только он. Его зовут Шиар, и мне очень хочется однажды с ним встретиться…»       — Моя семья — это мой брат. Больше у меня никого нет. Конечно, сейчас мы не так близки, как когда-то. Он изменился, да и я тоже… Но он мой дом. Понимаешь, о чём я?       — Да, — мягко сказал Бэй.       — Где бы я ни был, я знаю, что он меня ждёт. Шиар почти не выходит из нашей лачужки, но когда-то давно, где-то семьдесят лет назад, он исчез на год… Нет, даже на два. Брат никогда не рассказывал, где он был и что делал, но его лицо…       Бэйали заметил такое непривычное для Ноа выражение беспокойства.       — Когда Шиар вернулся, я понял, что ему плохо, — продолжил маг. — Тот, кто безразличен ко всему, и так страдает? Невозможно, — глаза Ноа стали стеклянными, словно его разум был где-то далеко. — В тот раз я просидел с ним всю ночь, держа его за руку. А он мне и слова не сказал. Только лежал и смотрел в потолок. С того дня Шиар замкнулся ещё сильнее. И только по дыму от кисэру, который выходит из проёма между комнатами, я могу понять, что брат всё ещё рядом.       Бэйали вздохнул. Парень так и не смог разгадать загадку Сонни, сколько бы писем не прочитал. Что именно он должен был понять?       Раздался стук в дверь. Бэй поднял взгляд от бумаг и посмотрел в сторону звука. Кто бы это мог быть? Ноа, Лукреций или Абелард сразу бы вошли внутрь. А слуги всегда сообщают, кто именно пришёл, и просят дозволения войти.       Нахмурившись, Бэйали поднялся и подошёл к двери. Несмело её открыв, юноша медленно выглянул в коридор. На пороге стоял ухмыляющийся Ноа.       — Почему стучал?       — Захотелось, — пожал плечами маг.       Бэй не стал больше ничего спрашивать. Ноа всегда поступает так, как хочет Ноа. Непредсказуемо.       — Уверен, ты даже не подумал, какой важный сегодня день.       Юноша поднял глаза вверх и в сторону, пытаясь вспомнить, что в сегодняшнем дне такого особенного. Он прогонял в голове разные варианты, но ни один из них не подходил. Отчаявшись, Бэйали признал поражение.       — Не знаю, о чём ты.       — Эх ты! А у нас, между прочим, годовщина. Сто дней со знакомства. Предлагаю отметить.       Только сейчас парень заметил, что свои руки Ноа прятал за спиной. Маг принёс бутылку сладкого вина и два небольших кубка. Он тряхнул ими перед лицом Бэя и оскалился.       Бэйали широко улыбнулся, вторя улыбке Ноа. Да, после ночи обязательно наступит рассвет…